Быть человеком (гет)

Да, квартирка у меня — не хоромы. Крошечная однушка, наследство от бабушки, но в мои годы и это уже — отличный старт. Гостей сюда приводить даже стыдновато, но это как бы и не совсем гости.

Едва мы заходим, я включаю свет, машу Дэну в сторону ванной:

— Руки помыть — туда.

Сама же рысью мчусь на кухню. Жратвы в доме — кот наплакал, я же от всего так старательно избавилась час назад. Осталось только полбатона и два яйца — на завтрак. Черт с ним, куплю завтра что-нибудь в космодромном ларьке, авось не отравлюсь. Яйца шкварчат на сковородке, пока я режу хлеб и ставлю чайник.

* * *

Вода горячая. Нет, датчики в эпителии показывают температуру всего 37°, но по контрасту (периферические сосуды в конечностях сужены для оптимизации теплообмена) кажется горячей. Он с неохотой вытаскивает одну руку из-под струи и выворачивает смеситель еще больше вправо, возвращает руку обратно. 43,5°. Пойдет. Последний раз он прикасался к горячей воде, когда нес Уайтеру ванночку для ног. 10 суток, 19 часов и 11 минут назад. 12 минут… 13…

Горячая вода течет сквозь его горсти и теряется в отверстии слива. Вот бы целиком забраться под нее и просто стоять, чувствуя, как из костей уходит призрак холода морозильной камеры “Черной звезды”.

“Расстояние до нейтрального ХХ-объекта 2,75 м.”

Фоном работающий сканер показывает, как она двигается за тонкой стенкой по тесной кухне. Не объект. Человек. Нелли. Она назвала его Дэн. Не Денис, как на чужой паспортной карточке. Сама того не зная, разнесла по разным папкам рыжего навигатора с погибшего корабля и его. Второй раз в жизни у него появился индивидуальный идентификатор. Первый — был Рыжик. Он не должен был этого помнить после всех многократных чисток цифровой памяти, но почему-то помнил. И от этого вода снова как будто потекла холоднее.

С кухни тянет денатурированным белком. Жареные яйца. Человек будет есть. А он так и не забрал пакет с грави-тележки. Вместо этого — стоит в квартире странного человека, непохожего на всех, с кем он раньше встречался, и мочит руки под горячей водой. 3 минуты. 4…

Пароль на роутере смешной — восемь единиц. Люди часто так делают, ведь у них нет цифровой памяти. Он уже прошерстил инфранет на предмет корабля, улетающего на Степянку. Ничего — слишком быстрым было решение, свежая покупка, еще и госзаказ — никаких сведений в свободном доступе. Скачал пару файлов про саму Степянку — внимательно изучить позже, пока же уже ясно: годится. То, что надо. Пожалуй, это стоит пакета с едой, если всё получится.

А получится — если повезет. Так говорят люди, когда не могут рассчитать последовательность действий. Наличие неучтенных переменных, приводящее к положительному результату. Наверное, ему часто везло. Что Уайтер не пристрелил его сам и не отдал команду о самоликвидации, заменив ее морозильником. Что утро, которое должно было закончиться для него офисом “DEX-company”, для “Черной звезды” так и не наступило. Что дверь от удара перекосило, оставив достаточную щель. Что на корабле работал рыжий навигатор с похожими антропометрическими данными. И что теперь он стоит здесь и греет руки, отслеживая контур за стеной. Или это не “повезло”? Он же сам сделал шаг за ворота свалки — как сделал его прежде из пролома в борту “Черной звезды”.

Он выкрутил воду обратно до нейтрально теплой и напился из горстей, прежде чем завернуть кран.

* * *

Я закрутилась на кухне и сообразила, что мой “подобранец” что-то подзастрял в ванной, только тогда, когда он из нее уже выбрался. Причем, обнаружила я это, случайно вскинув голову от плиты и увидев его, подпирающего кухонный косяк. Сколько он там уже стоял, на меня-электровеник глядя — черт его знает, так я увлеклась и таким незаметным он умудрился быть.

— Садись ешь, как раз готово уже, — пригласила я, вываливая экспресс-яичницу на тарелку.

— Спасибо, — ответил Дэн, но садиться не спешил. — Но не стоило.

— Еще как стоило, — пресекла я эти “благородные порывы”. — Я даже не буду спрашивать, что и где ты ел в последний раз.

Больше он кочевряжиться не стал. Уселся, взял приготовленную для него вилку. Я довыскребла яичницу (припеклась малость, зараза, вот что значит делать три дела одновременно: лавры Юлия Цезаря явно не про меня!), поставила рядом хлеб и майонез — больше намазать нечем.

Тут как раз засвиристел чайник — старинный, тоже бабушкин, доставшийся вместе с квартирой. Не электрический — такие теперь только в музее увидишь или у реконструкторов.

“Окажусь совсем на мели — продам как антиквариат”, — думаю я, потроша свой кухонный ящичек с травками-заварками. О, мята! И мать-и-мачеха. Отличный набор при кашле. Заливаю всё это кипятком, лезу искать дальше. С такими «рудниками» на одной мать-и-мачехе не уедешь. Откапываю бромгексин в таблетках. Кажется, ещё не просроченный. Беру и чай, и лекарства, снова поворачиваюсь к столу. На тарелке остались только мелкие яичные крошки, которые тоже не минует общая участь. Очень аккуратно, тщательно и быстро. Сажусь за стол напротив, минутку смотрю, с какой скоростью в щуплом «студенте» исчезает батон, а потом достаю видеофон.

* * *

Зеленый контур, которым система обводит тарелки с яичницей и хлебом, очень трудно игнорировать. “Пищевая ценность — высокая”, — кричат на него требовательные буквы со внутреннего экрана. Расчет калорий, раскладка по КБЖУ. Проценты, которые можно восстановить за счет этих продуктов.

Когда он был киборгом, он ел всегда, как только представлялась возможность. Возможность представлялась куда реже, чем хотелось бы системе — и ему. Когда он был киборгом, любой приказ выполнялся немедленно, даже гораздо менее приятные, чем “Садись и ешь”. Чаще это звучало как “Жри”, не менее часто как “На”, сопровождающее бросок. Садиться ему не предлагали вообще. Но теперь он притворялся человеком. Люди не вгрызаются в любой съедобный кусок на ходу, люди обставляют принятие пищи странными ритуалами.

Спешно подгруженный справочник по застольному этикету предлагал воспроизвести формулу отказа. Он способен вложить в нее 100% искренности, хоть она и будет абсолютным враньем. Если он откажется, она может больше не предложить, ведь это ее последняя еда (сканер услужливо демонстрировал на экране пустой холодильник). Когда у людей остается последняя еда, они не склонны ею делиться. Даже с другими людьми, кем она его сейчас считала. С киборгами и подавно. Кроме, разве что… но и то не всегда.

Он должен вести себя как человек. Он должен не вызывать подозрений. Он должен получить это место навигатора и улететь с Нового Бобруйска как можно скорее.

Безупречная стопроцентная искренность не сработала. Почему-то она не поверила и второй раз указала ему на стол. Человеческий объект “Нелли” всё больше и больше ставил его в тупик. И хорошо, что ее замечание про то, чем и когда он питался, классифицировалось как риторическое и ответа не требовало.

Следом появился кипяток с плавающими в нем элементами растительного происхождения. Не стандартный чай, какой люди обычно пьют. Анализатор на слизистой носа определил Mentha piperita и Tussilago farfara, неядовито, съедобно, пищевая ценность низкая, способствуют уменьшению воспалительных процессов и восстановлению слизистых оболочек.

Медикаментозное средство, появившееся на столе следом за кружкой, тут же чекнутое в инфранете, оказалось муколитического действия. Лекарство для людей. Человек заботился о человеке. Такое с ними порой случается, хоть и не в большинстве случаев. Не стоило принимать это на свой счет. Совершенно не стоило. За грудиной горячим током расходился странный чай, расходился гораздо шире, чем ему бы в принципе полагалось.

* * *

— Вениамин Игнатьевич? — говорю, когда на экране появляется круглое добродушное лицо. — Извините, что так поздно!

— Ничего, Нелличка, я всё равно не сплю, — приветливо заговорил доктор Бобков. Вид у него был усталый, но довольный. — Мы тут все в хлопотах, сама понимаешь, какой тут сон!..

— Вениамин Игнатьевич, — перебиваю я сетующего доктора. — Кажется, я нашла вам навигатора!

— Да что ты? — изумляется он, взмахивает пухлыми руками и чуть не роняет видеофон от волнения. — И где ж ты его нашла? Мы уж решили, что на голой программе полетим!

— Да есть у меня один знакомый, на транспортнике раньше летал, а сейчас как раз оказался на Бобруйске и свободен, — уклончиво ответила я.

Обманывать ни дока, ни кэпа я, конечно, не собиралась — ни сама не буду, ни Дэну не разрешу. Но это всё уже как-нибудь потом, когда вылетим. Когда ссаживать «неудачного» навигатора будет уже поздно и некуда. Венечка, разумеется, человек науки и далек от всяческих суеверий, а вот Стас Федотыч… Одно слово бывший космодесантник — у них и профессия нервная, там поневоле без примет и суеверий никак, и в космосе всю жизнь — хочешь-не хочешь, а проникнешься.

— Ой, надо же, вот это удача! — охает, между тем, в трубке Венечка.

Да, я знаю, он мне в отцы годится — собственно, с моим папой он и дружил когда-то, но доктор Бобков — такая лапочка, что весь наш курс (особенно девчонки) за глаза именовал его не иначе как Венечкой. Ему подходит.

— Вот Стасик-то обрадуется! — продолжал Венечка. — Я тут как раз сидел вакансию на сайт сочинял, а тут ты со своим знакомым… — Доктор спохватывается, видимо, вспомнив, что с работниками вообще-то принято проводить собеседование. Но спрашивает лишь: — Хороший хоть навигатор-то?

Я на миг поднимаю глаза через стол и вижу замершего с чашкой в руке Дэна.

— Очень хороший! — успокаивающе говорю я Венечке, смеясь. — Капитан Петухов может быть спокоен!

— Ну и славно, — выдыхает добряк. — Так я вакансию-то удаляю тогда? Как раз вот только закончил с ней.

— Удаляйте, Вениамин Игнатьевич, — киваю ему уверенно. — Спокойной ночи!

— Уф, аж гора с плеч, — и правда тянется за платком, чтобы промокнуть лоб под пшеничными кудрями, доктор. — До завтра, Нелличка, не опаздывай!

— Ни в жизнь! — отвечаю я и даю отбой.

Снова смотрю на Дэна, так и сидящего с чашкой — кажется, даже не моргнул ни разу.

— Ну вот, сдается, я нашла тебе работу! — улыбаюсь я.

* * *

Наконец-то собрался пазл.

“Поисковый запрос: Станислав Федотович Петухов”

И фамилия перестает быть набором графических символов, превращаясь в список фактов, наград, дат и вероятностей.

Старшина, 20 лет в космодесанте. Привычный, понятный паттерн, таких людей он знает и умеет просчитывать. Вероятностная вилка всё равно большая: от Уайтера до Олега, от трусливого, но хитрого вора-интенданта на Шебе до громилы Шило, личного адъютанта Уайтера с уровнем IQ ниже 70. Но все они укладываются в одну папку: военный, человек системы.

Шеба в послужном списке Петухова тоже есть — на 10 лет раньше, чем у него. Василек. Штурм Маяка. Почетная пенсия. Слухи на форумах ветеранов — что не ушел, а “ушли”. Множество хвалебных статей, три выпуска сетевых самиздатовских комиксов. Вилка сужается, отсекая Уайтера и весь прилегающий к нему спектр. Следом уходит с графика и Олег.

“Приоритет опасности раскрытия — первый”

С таким человеком рядом нельзя допускать ни единой оплошности. Это с Олегом он мог позволять себе выходки на грани фола. Позволять себе выглядывать из-за системы больше, чем с кем бы то ни было еще. Он не был уверен, но может быть — для того, чтобы тот всё-таки догадался, понял про него самое важное. Олег не догадался. Или не захотел догадываться. Капитан Петухов, судя по собранным данным, был другим. Инициативным, деятельным, опытным. И неглупым. Задача обещает быть опасной. Но интересной.

“Вероятность успешного завершения: ~ 50%. Для более детального анализа недостаточно данных”.

Вторым по шкале опасности непременно станет пилот. Каким бы он ни был — связка пилот-навигатор предполагает крайне тесное и длительное взаимодействие.

“Заметка: считывать поведенческие паттерны пилота и максимально естественно их воспроизводить в ответ”

Третьим в таблице разместился доктор. Он произвел впечатление доверчивого человека, который не станет придираться к словам, но нельзя исключать плановый медосмотр.

“Заметка: подготовить легенду о происхождении шрамов”

Нелли оказалась в самом низу списка. И его полностью устраивало, что это так.

Она продолжала его удивлять, не вписываясь ни в одну известную схему поведения. Она привела его в свой дом, дала еду, чай, лекарства, договаривается сейчас насчет его места на корабле. Социальная взаимовыручка? Скрытая выгода? Расчет? Детектор не улавливал в ее словах никакой фальши, выдавая стабильные 80+%. Кроме нескольких фраз, когда она говорила врачу о нем самом, утаивая часть информации. И это тоже было непонятно. Тех людей она знает давно. Его — 1 час 43 минуты.

Когда она отключила связь и улыбнулась, он решился задать вопрос:

— Зачем ты это делаешь?