Живая петля (гет)

## Глава 3

После завтрака они разбрелись по особняку. Гарри и Джинни отправились в восточное крыло искать библиотеку. Рон и Лаванда остались в гостиной, где Лаванда всё ещё возмущалась запертой дверью в сад. Невилл ушёл в коридор, сказав, что хочет проверить, не открылась ли дверь, которая исчезала утром.

Гермиона вышла в холл и задержалась на мгновение, чувствуя, как её тело всё ещё хранит напряжение от бессонной ночи и странного утра. Особняк был тих. Слишком тих. Она поняла, что не слышит птиц за окном, не чувствует ветра, даже когда смотрит в открытое окно. Всё застыло, будто дом держал воздух внутри себя.

Она решила, что нужно найти выход на улицу. Может быть, через кухню. В старых особняках часто есть чёрный ход, о котором гости не знают. Она пошла по коридору в сторону лестницы, ведущей вниз.

Кухня оказалась большой и холодной. Длинные столы, пустые полки, огромная плита, которая, судя по всему, не топилась уже много лет. В углу стояла дверь, явно ведущая наружу. Она подошла, дёрнула ручку. Заперто.

Она вытащила палочку и попробовала заклинание.

— Алохомора.

Ничего. Замок не щёлкнул. Тишина.

Она повторила, чётко, почти резко. Палочка не загорелась. Она попробовала зажечь свет — Люмос. Тишина. Магия не работала.

Она спрятала палочку и почувствовала, как по спине пробегает холод. Она вышла из кухни и пошла по коридору, ведущему обратно в холл. И тут она заметила его.

Драко сидел в одном из кресел у камина, который не был зажжён. Его поза была расслабленной и почти театральной — он откинулся на спинку, вытянул длинные ноги, скрестив их в лодыжках, и держал в руке стакан с янтарной жидкостью и кубиками льда. Он не пил, скорее созерцал содержимое, лениво покачивая стакан и наблюдая, как лёд касается стекла с лёгким звоном. В этом жесте было что-то почти скульптурное.

Она остановилась и посмотрела на него, чувствуя, как раздражение начинает закипать в груди. Особняк медленно сходил с ума, магия не работала, и он сидел здесь, в кресле, как ни в чём не бывало, и потягивал алкоголь.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Пью виски, — ответил он, и его голос был ровным и спокойным, будто он говорил о погоде. — А ты пытаешься найти выход, но, как я понимаю, безрезультатно. Магия не работает. Я тоже проверял. Поэтому я решил, что самое разумное — подождать.

— Тебя это не беспокоит? — спросила она, чувствуя, как голос становится напряжённым. — Мы в ловушке.

— Беспокоит, — сказал он, лениво покачивая стакан. — Но паника не поможет. Я предпочитаю наблюдать.

Он поднялся с кресла, и его движения были плавными и выверенными. Он подошёл к окну, глядя на застывший сад, и на мгновение замер, словно разглядывая что-то, чего она не видела. Его профиль выделялся на фоне дневного света — резкий, холодный, почти совершенный.

— Когда всё начнётся, — сказал он, не оборачиваясь, — я хочу быть готовым. А беготня по коридорам не поможет. Лучше просто понаблюдать.

Она шагнула к нему, чувствуя, как внутри неё разрастается раздражение.

— Ты ведёшь себя так, будто знаешь, что произойдёт.

Он медленно повернулся к ней, и в его глазах мелькнула та странная, почти насмешливая искра, которая была у него, когда он смотрел на часы.

— Может быть, знаю, — сказал он, и его голос стал тише.

— Ты псих, — сказала она, и в её голосе послышалось не столько осуждение, сколько усталость.

Драко слегка приподнял стакан в насмешливом тосте, и на его губах мелькнула та загадочная, почти чеширская улыбка, которую она не могла прочитать.

— Возможно. Но я хотя бы не бегаю по коридорам в поисках того, что нельзя найти.

Он отвернулся к окну, и его силуэт на фоне застывшего сада казался неподвижным, как всё, что было за стеклом. Гермиона ещё мгновение смотрела на него, чувствуя, что он знает больше, чем говорит, но спросить не решилась. Она вышла в холл, и тишина там была такой же плотной и тягучей, как в комнате. Гарри и Джинни стояли у входа в библиотеку, их голоса звучали приглушённо, Рон держал Лаванду за руку — она молчала, глядя в одну точку, и в ней не осталось ни привычной суетливости, ни возмущений. У окна никого не было, и Гермиона задержала взгляд на пустом проёме, чувствуя, как холодок пробегает по коже оттого, что она не знает, где Невилл.

— Я пробовала открыть дверь на кухне, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Магия не работает. И на лестнице я споткнулась о ступеньку, которой не было.

— Библиотека заперта, — сказал Гарри. — Заклинания не помогают.

— И дверь в сад тоже, — добавил Рон. — Пробовал выбить. Ничего.

В этот момент из коридора появился Невилл. Он выглядел встревоженным, и в руках у него был лист бумаги.

— Я нашёл это, — сказал он, подходя к ним. — В одном из коридоров. Там что-то написано.

Он развернул лист и прочитал вслух. Голос его звучал ровно, но с каждым словом становился тише: «Вас приветствует особняк Монтроуз. Для наших долгожданных гостей мы подготовили особую программу. Мы настоятельно рекомендуем вам провести время с пользой — поучаствовать в квесте, который мы для вас приготовили. Игры помогут вам узнать друг друга лучше. Мы уверены, что вы откроете в себе и в своих спутниках то, о чём даже не догадывались. Удачи. Она вам понадобится». Невилл замолчал. Его руки слегка дрожали, и он опустил лист так медленно, будто боялся, что от резкого движения слова вырвутся наружу и захватят их всех.

Тишина повисла в холле, плотная, почти живая, и Гермиона чувствовала, как каждый в этой комнате пытается осознать услышанное. Лаванда первой нарушила молчание — её голос дрожал, и в нём звучала та истеричная нотка, которую она больше не пыталась скрывать.

— Это не квест. Это не шутка. Мы все умрём здесь, да? Они хотят, чтобы мы убивали друг друга? Чтобы мы выбирали, кто заслуживает жить? Я не хочу, Рон! Я не хочу здесь оставаться! Мы должны найти выход! Должны же быть другие двери!

Она схватила его за руку так сильно, что костяшки побелели, и Рон попытался прижать её к себе, но она не успокаивалась. Её голос становился всё громче, срываясь на всхлипы, и она оглядывалась по сторонам, будто искала путь к спасению.

— Почему ты молчишь?! Почему никто ничего не говорит?! Мы же не просто будем сидеть и ждать, пока они убьют нас!

Рон обнял её, пытаясь успокоить, но Лаванда продолжала рыдать, её голос срывался на всхлипы и бессвязные мольбы. Она вцепилась в его тело, будто боялась, что он исчезнет, и её плечи вздрагивали от каждого нового приступа паники. Рон что-то шептал ей, гладил по спине, пытаясь унять дрожь, но она не успокаивалась — только крепче прижималась к нему, утыкаясь лицом в его плечо.

— Тише, тише, — бормотал Рон, и его голос был напряжённым, срывающимся от собственного бессилия. — Всё будет хорошо. Я здесь. Я никуда не уйду. Мы выберемся.

Лаванда всхлипнула, сжимая его руку так сильно, что костяшки побелели.

— Я боюсь, Рон, — прошептала она, и голос её дрожал, как лист на ветру. — Я так боюсь. Что, если мы не выберемся? Что, если нас убьют?

— Не убьют, — сказал он, но в его голосе не было уверенности.

Он поднял голову и посмотрел на Драко. Тот стоял у стены в своём углу, прислонившись плечом к холодному камню. Его лицо было таким же непроницаемым, как и раньше. Но на губах его играла та странная, почти чеширская улыбка, которая не касалась глаз. Он смотрел на них с лёгким любопытством, будто наблюдал за сценой, которую уже видел десятки раз.

— Чего ты ухмыляешься, хорек? — выкрикнул Рон, и в его голосе послышалась ярость, которая копилась годами. — Тебе смешно? Она в истерике, мы все в ловушке, а ты стоишь и ухмыляешься, как будто всё это тебя не касается!

Гермиона вздрогнула от его голоса. Она видела, как Рон защищает Лаванду, как сжимает её плечи, будто пытается оградить от всего мира. Она почувствовала, как что-то кольнуло внутри неё — не ревность, нет. Что-то другое. Тоска по тому времени, когда он защищал её. Когда она была той, кого он прижимал к себе, не давая страху коснуться её. Она отогнала эту мысль, но осадок остался.

— Рон, — тихо сказал Гарри, делая шаг вперёд. Он не повышал голоса, но в его тоне звучала твёрдость. — Оставь его. Сейчас не время.

— Я не оставлю, — прорычал Рон, не сводя глаз с Драко. — Он всегда был таким. Стоит и ухмыляется, пока другие страдают. Он ничего не делает, только ждёт, пока кто-то другой решит всё за него.

Драко медленно поднял руку с пустым стаканом в лёгком насмешливом жесте, будто салютуя ему. Лёд звякнул о стекло — тихо и почти издевательски.

— Туше, Уизли, — сказал он, и его голос был мягким, с лёгкой хрипотцой. — Ты всегда умел заметить то, что лежит на поверхности. Но, боюсь, ты ошибаешься. Мне далеко не смешно. Просто я знаю, что истерика не поможет. Утешь свою леди. Она выглядит так, будто сейчас рухнет. А нам всем нужно, чтобы она держалась.

Гермиона смотрела на Драко, и в его глазах она увидела ту же холодную насмешку, которую он носил в себе много лет. Но она также увидела, как он на мгновение задержал взгляд на ней, скользнув по её лицу, будто заметил её внутреннюю дрожь. Гермиона отвела глаза. Она не хотела, чтобы он видел её слабость.