The terrifying sword (джен)

Чтобы не накрыла тоски стужа,

Чтобы не сломалось весло веры,

Я тебе, как яркий костёр, нужен,

Чтоб не заблудиться в лесах серых дней.

Обе-Рек

Дом Нэнси был оформлен в стиле «колониального возрождения»: кирпиц, художественная лепнина, пилястры, каменная облицовка. Его окружал аккуратно подстриженный газон, клумбы, белое газебо в саду. Дом не казался чем-то особенным по современным меркам, но в те времена на него точно пускали слюнки менее состоятельные соседи. Дирдре с ухмылкой на лице повернулась к своей врагине: та стояла на пороге, готовая постучать кольцом.

— И что, так просто пустишь бомжиху, которая утверждает, что может достать из кармана телефон, что бьет людей в пункте армии Спасения, и ещё Бог весть знает что, в свой дом? — Дирдре играла с огнем, но желание принизить Нэнси было сильнее разума — А что, если я украду твои вещи и сбегу?

Нэнси рассмеялась.

— Тогда я вызову полицию, Дирдре.

— А не расследуешь сама? — Дирдре облокотилась на поручни у входа.

— Даже врачи ходят к врачам, когда заболевают.

— Ты со мной не фамильярничай. — фыркнула Дирдре — С чего я тебе? У детей зажиточных юристов сейчас приколы такие — бомжа приютить?

И подумала «что-то в моём времени ты не отличалась любовью к благотворительности. А тут вдруг мать Тереза явилась».

Нэнси приложила палец к подбородку, как иногда делают девочки в японских мультиках.

— Знаешь, я бы вряд ли на такое просто так решилась. Мы едва обеспечиваем услуги Ханны…

— Экономки-то твоей? У меня в жизни экономки не было… — гордо произнесла Дирдре, как будто оглашая подвиг.

— Ханне некуда идти, кроме как к нам. Мы ей помогаем. — нахмурилась Нэнси — А тебя, Дирдре, я выбрала потому, что у меня женское предчувствие. Я не верю в вещие сны, но один сон меня всё таки заставил ненадолго засомневаться. Мне снилась ты. А ещё Бог.

— Какой бог?

— Наш Бог. Он не был похож на Иисуса внешне, но я во сне была уверена, что это Он. Он растоптал пятой алый виноград и поднял меч, который приводил меня в трепет своей величиной и красотой. — Нэнси говорила, как декламировала стих — А смотрела я на всё это рядом с черноволосой ирландкой.

— И я — эта черноволосая ирландка?

— Нет, скорее всего это кто-то другой. Но моя совесть подсказала мне, что надо помочь черноволосой ирландке в беде. В конце концов, многие из вас очень помогли нам во время Риверхайтского сражения!

«Каким нам, у тебя вообще предки южане…»

Нэнси открыла дверь — на пороге стояла женщина в кухонном переднике.

— Привет, Ханна. — помахала рукой сыщица и поцеловала экономку в щеку.

— Здравствуй, Нэн. — произнесла женщина, недоверчиво заглядывая молодой хозяйке за плечо — Снова постоялец?

«О, так я не первая у неё» — присвистнула Дирдре. Прям Армия Спасения, версия 2.0.

— Да, моя подруга, Дирдре. Она потеряла дом из-за кризиса. Думаю, мы можем принять её, пока всё не устаканится.

— Что скажет мистер Дрю… Ведь не котята же они, чтоб таскать их к нам одного за другим… — заохала Ханна, но Нэнси выставила вперед ладонью руку.

— Папа поймет. Сейчас наш долг помогать менее имущим. Дирдре, заходи.

Дирдре побрела вверх по лестнице. Внутри её встретила добротная мебель из дуба, деревянные панели вайнскот, высокие шкафы. Нэнси провела её в гостиную, попросила Ханну зажечь камин. От треска поленьев сразу стало как-то уютнее и проще. Но Дирдре всё же хотела прояснить одну вещь раз и навсегда.

— Послушай, Нэнси… — начала она вкрадчиво — Я пользуюсь твоими услугами только от безнадеги. Тебя я знаю лучше, чем ты представляешь, и сильно тебя недолюбливаю.

— Я заметила. — хихикнула Нэнси, как будто и не задетая такими словами.

— Я хочу сказать, что ты поможешь мне кое-что найти, и мы расстанемся на веки. И никакая я тебе не подруга, ясно? — щёки Дирдре залились краской — Ты мне жизнь сломала, но ты никогда не поймешь, как именно, поэтому и объяснять не стоит.

Ханна снова зашла в гостиную, переваливаясь, как медведица, на этот раз в её руках был поднос с двумя тарелками, на которых виднелась какая-то шафранового-сероватого цвета масса с кружевной окаемкой. Приглядевшись, Дирдре поняла, что это были куски пирога.

— Это что? — спросила Дирдре.

— Водяной пирог. Как раз к приходу мисс Дрю сделала из того, что осталось. — улыбнулась Ханна — Он у меня лучший во всей округе. Пальчики оближете!

— Водяной? — Дирдре представила, как кусает ломтик, а на неё льется начинка из воды — А как… Запекать воду?

— Да. Сейчас только такие и едят, увы. — Нэнси взяла вилочку и отломила себе кусочек — Вода, сахар, мука, заменитель масла и ванилин. До кризиса шиковали получше, но это тоже неплохо. Особенно у Ханны — хоть мы и экономим на сахаре, на любви она не экономит.

«Получается, богачка Нэнси питается так же, как и все» — подумалось Дирдре. Ей вдруг стало стыдно за то, что она обвиняла врагиню в том, что та жирует на свои деньги во время Великой депрессии. А ведь она же ничего не знала о том, что происходит за закрытыми дверьми у её соперницы! Нэнси, которая всегда казалась горделивой звездой, оказалась той ещё доброй самарянкой.

«Нет» — помотала головой Дирдре — «Не забывайся. Эта девица тебе жизнь испортила. Используй её и беги».

— Так что тебе нужно найти? — спросила Нэнси, прожевав свой кусочек.

— Это странно прозвучит, но… — замялась Дирдре, как школьник у доски — В Ривер-Хайтс не поступало мигрантов из Украины?

Не говорить же ей напрямую про камень аннунаков! Её рациональная Нэнси из настоящего не поверила бы ни за что! Придется идти обходными путями, хотя не факт, что у Полины из тридцатых найдутся ответы…

Нэнси призадумалась. Отломила ещё кусочек. Дирдре тоже пригубила пирога: он действительно был куда более сладким и приятным по текстуре, чем казалось на первый взгляд.

— Я не слышала… Украина, это же коммунисты, да? — произнесла она наивным голоском, похожим на детский.

— Паскудно у них там. — встряла в разговор Ханна — Вот у нас, казалось бы, кризис, а у комми и того хуже! Живот от позвоночника не отлипает. Может, кто к нам и приехал. По сравнению с тамошней едой наши водяные пироги покажутся королевским пиром!

— Ох, Ханна. — улыбнулась Нэнси, покачивая головой. Она явно не была так увлечена любимым хобби американцев: обсуждать что там у коммунистов.

— А я что? Я ничего, лишь бы они свою заразу нам не таскали. — уперла руки в бока Ханна. — Если кто у нас что отнимет, я ружье в руки возьму, ей-ей!

— Ты знаешь имя того, кого ищешь? — спросила Нэнси у Дирдре, пытаясь не обращать внимания на жестикуляцию Ханны — Мы можем проверить телефонную книгу. А если у него нет телефонного аппарата, то можем сходить в муниципалитет.

— Полина Ющенко. — ответила Дирдре, будто произнося иностранное слово.

— Какая странная фамилия! А как она пишется?

— Я будто знаю!? — огрызнулась Дирдре и закрыла лицо руками — Я даже не знаю, поможет ли это мне…

— Ну, ничего, сейчас век технологий, найти можно кого угодно где угодно. Я всё сделаю, чтобы тебе помочь, Дирдре. Не грусти. Все таки я детектив. — Нэнси ласково коснулась её плеча; Дирдре дернулась, как будто задели оголенный нерв. Но говорить ничего не стала.

К холодному вечеру домой пришел Карсон Дрю с большой папкой документов под мышкой. Новой гостье он не был удивлен, только сказал, чтобы как можно скорее решили вопрос с добычей для неё отдельного дома. У старого адвоката были усталые глаза и мягкий джентельменский акцент, как в старых фильмах. Он снял шляпу перед леди, Дирдре неловко потупила взгляд.

Потом Дирдре стало внезапно стыдно, что за ней убирают, поэтому она вызвалась помочь Ханне помыть посуду (только сказала ей, чтобы не говорила о том Нэнси: ей не хотелось, чтобы её жест истолковали, как дружеский). Ханна хранить секрет обещала и явно смягчилась по отношению к внезапной гостье. Но ненадолго.

— Всё-таки я за права тех, кто работает руками. — проворчала Дирдре, оттирая тарелку — Ешь богатых.

— Деточка, ну что за слова. Ты не комми часом? — сузила глаза Ханна — А то ищешь что-то каких-то комми...

— Нет. — фыркнула Дирдре — Хотя взгляды у меня довольно левые. Да-да!

— Иисус-Мария, кого мы приняли… — запричитала Ханна — Так ты ж из этих...

— Да, а еще я за права женщин и коренных американцев. — взмахнула волосами бунтарка — И за энвайроментализм. В ваши времена-то совсем об этом не слышали.

— Ох, Нэнси, бедная Нэнси… — вздыхала Ханна — Ну что тебе не сидится на месте!

Ханну успокаивать пришлось уставшему Карсону. В это время Дирдре положили спать на бывшей кровати Нэнси: мягкая, хлопковая, в узорах, она пахла цветами. На стене были развешаны черно-белые фотокарточки каких-то знаменитостей, которых Дирдре не знала. Сама Нэнси заняла диван в гостиной. «Какое гостеприимство!» — подумала Дирдре, раздеваясь перед сном — «Как будто от меня чего-то хотят».

Впрочем, она была слишком усталой, чтобы спорить и слишком любящей комфорт, чтобы возражать. Сон пришел не сразу, и Дирдре хотелось, чтобы она тоже, как и Нэнси, увидела во сне отгадку, какую-то направляющую стрелочку, будь то Бог, или ангел, или даже сомнительная псевдо-дружба с выскочкой, но Морфей решил наплевать на её молитвы, потому приснился просто дом и двадцать первый век. Дирдре во сне стояла на пороге своего дома и смотрела на то, как вываленные ей на улицу вещи разбирают люди. Картины сворачивают и уносят под мышкой, технику кладут в карман, книги рвут на макулатуру (да, даже драгоценные книги про ангелов), а она просто смотрит на то, как уходит её старая жизнь, как её от неё отнимают по кусочку, и осознает, что уже и не хочет никаких изменений. Возможно, дорог ей был именно уют старых проблем. Соперничество с Нэнси, мечты о Нэде, современный доступ к интернету, глупые люди на фестивале реконструкторов и ангелы на мягких обложках книг.

Посреди ночи Дирдре проснулась, раскрыла глаза и долго разглядывала стены. Кинозвезды с фотокарточек поедали её кровожадными взглядами серых очей, лежащую в кровати, как в склепе. Этих лиц, наверное, не знала даже её бабушка. Дирдре опустила босые ноги на холодный пол и по-хозяйски двинулась на кухню за водой. По пути мимо комнат Ханны и Карсона она заглянула через щель в гостиную, где спала беспамятно Нэнси: та свернулась калачиком, как пряный синнабон из кафе, сопела и похрапывала периодическими всхлипами, причём не противно по-старчески, а забавно, как домашняя зверушка. Мокрая прядь волос цвета апельсиновой фанты прилипла к её щеке, а под мышкой девушка по-инфантильному держала медвежонка Тедди, похожего на Винни-Пуха из заставки к диснеевскому мультику. Дирдре подошла к ней и в полумраке наклонилась, слушая её дыхание, прерывистое со свистами.

Раньше она частенько шутила, что если останется с Нэнси в одном доме, то не удержится, задушит её во сне. Вспомнив об этом, ей стало неловко и даже что-то отдаленно похожее на стыд кольнуло её изнутри. Конечно, на убийство по-настоящему она не способна, она всё-таки человек закона, как и её соперница, просто вспомнилось к делу. И всё-таки на лежащую на другой стороне дивана такую удобную подушку она взглянула с ностальгической печалью во взоре, жалея, что не умеет отключать совесть и инстинкт самосохранения.

Тут Нэнси заворочалась во сне, оттопырила под одеялом локоть и, фыркнув, как чихающая кошка, пробормотала тяжелыми губами:

— Ан-н-н-нгелы… — из уголка её рта на подушку потекла слюна, как у младенца. Дирдре скривилась в отвращении: какая же она мерзкая, даже в прошлом! Лаковыми укладками тридцатых и поведением леди не скрыть живущую в ней хабалку, пацанку в потертых джинсах!

Нэнси продолжила сопеть, а Дирдре, прикрывая рот рукой, добралась до кухни, жадно выхлебала пол-графина воды. Вид пятна от слюны Нэнси продолжал стоять у неё перед глазами, и она едва сдерживала рвотные позывы. Вся горячая от возбуждения и злобы, Дирдре вернулась в комнату врагини, отвела глаза, чтобы не смотреть на актеров на стенах и упала лицом в подушку. Уснуть до утра ей так и не удалось, она ворочалась и пинала воздух.

Наутро заголосил будильник, предназначенный для Нэнси. Почесывая голову, она вышла ко столу с мешками под глазами, растрепанными волосами и видом побитой дворняги. На белом столе уже дымилась овсянка, были разложены кружевные скатерти и салфетки в виде лебедя, как в отеле. Ещё помнящая про «левые взгляды» Ханна что-то проворчала, Карсон учтиво промолчал (хотя кто знает, что подумал воспитанный джентельмен о том, как выглядит подруга его дочери), а Нэнси как обычно скромно улыбнулась ей и спросила, как спалось.

— У вас кровати… Жёсткие. — призналась Дирдре — и это было правдой. Лежать в постели Нэнси было сродни тяжелому сну дома у бабушки когда-то в раннем детстве — как будто спишь на слегка застеленном камне. Тяжелые времена, тяжелые испытания.

— Так уж вышло. — Нэнси протянула ей тарелку с овсянкой — Дирдре, ты, наверное, просто принцесса. Как в сказке про принцессу и горошину.

Дирдре такой сказки не знала и вообще в сказках дальше фильмографии Диснея не разбиралась, поэтому по привычке закатила глаза, хмыкнула и неодобряюще помотала головой.

— Ты обещала, что сегодня мы сходим в муниципалитет. — напомнила она, водя ложкой по дну тарелки и рисуя круги на бежевой массе каши — Забыла уже?

— Я помню. — нежно отозвалась Нэнси, вытирая рот салфеткой: аккуратно-аккуратно, даже не трёт, а прикладывает — Просто скоро у меня школа, а вот потом я буду свободна. Хочешь, покажу свою школу? Внутрь тебя не пустят, зато ты полюбуешься на то, как у нас плющом увиты стены.

Дирдре и забыла, что Нэнси из прошлого такая молодая. Даже стало стыдно — упрекает во всем малолетку. А ведь Нэнси из настоящего тоже начинала свои приключения в мире тайн еще школьницей. Как тогда ей гордились взрослые, учителя пели дифирамбы, мальчики хотели с ней встречаться, девочки хотели с ней дружить! Дирдре столько старалась, как проклятый Сизиф, чтобы подняться на вершину социальной лестницы. Ей пришлось набить шишек, поступиться несколькими дружескими отношениями, сменить стиль, каждый день носить неудобные каблуки, знать все сплетни стервозных альфа-самок про сумочки, парней и фотографии в интернете. И теперь всё это было разбито — она снова была среди неудачников, а девчонка, которая даже не умеет ухаживать за собой и представлять себя в обществе, внезапно превратилась в восходящую звезду.

Конечно, Нэнси из прошлого так рада идти в школу. Дирдре не знала, какие правила у крутых ребят в школах тридцатых, но была уверена, что их Нэн-старушка тоже не соблюдала, и все досталось ей на блюдечке просто за пару случаев везения.

Девушка выдохнула, опустила ложку и ответила:

— Мне… Мне всё равно. Я просто хочу быстрее найти Полину.

— Я поспрашиваю у ребят в школе насчёт Полины. — пообещала Нэнси, положив свою ладонь на сжатый кулачок Дирдре — Может, она ближе к нам, чем кажется. Папа пообещал поискать среди своих знакомств, да, пап?

— В последнее время и правда был большой приток мигрантов в наш штат. — подтвердил Карсон — Понятия не имею, для чего вам нужно всё это, прошу лишь об одном — будь осторожней, Нэнси. Я знаю, как ты любишь всякие приключения.

— Папочка, ну все же хорошо закончилось! — Нэнси чмокнула отца в щёчку.

Дирдре на мгновение поймала её взгляд — глаза голубые, как яйца дрозда, и в чем-то хитрые, будто у какого-то животного. И ресницы, даже ресницы у неё были рыжие. Захотелось быстро отвернуться.

— Делай, как знаешь. — отдернула руку Дирдре. Ей представилось, как Нэнси ходит по школе с этой её дурацкой лупой, горбит спину и, словно мультяшный сыщик, всё осматривает, заглядывает в каждый шкафчик и уголок, шепча: «Полина, ты здесь? Где же ты, Полина?». От такого девушка чуть не прыснула — да, примерно так она всегда и представляла себе расследования Нэнси.

— Что смешного? — спросила Нэнси, заметив улыбку на её лице. И даже нахмурилась. Ого, значит эта сахарная девочка умеет обижаться.

— Да ничего. — отбрехалась Дирдре, передавая Ханне свою пустую тарелку.

Карсон посмотрел на часы, попрощался с дочерью и, как тень, ускользнул в сторону двери в свой кабинет. Нэнси взяла со стола портфель, причесала еще несколько раз волосы. Покрутилась перед зеркалом, легкая и невесомая, как маленькая рыжая белочка из европейских лесов. Дирдре прихорашиваться не стала, много чести людям прошлого, свою красоту им демонстрировать.

Они с Нэнси выбрались на улицу, где весна щекотала ветром головы и лентами света разрезала пространство. Дойдя до массивного серого гаража, Нэнси отворила дверь и на свет появился блестящий, как хитиновый панцирь жука, форд цвета индиго с кузовом-фаэтоном. Сыщица села за баранку и похлопала рукой по сидению рядом. Из того факта, что у Нэнси уже была машина, следовало, что шестнадцать ей есть. Что же, хоть не такая уж и фатальная разница в возрасте между нянькой и опекаемой поневоле.

Дирдре не особо верила в водительские навыки соперницы и, как оказалось, не зря. Стоило ей присесть и начать искать ремни, как машина перестала тарахтеть и сильным ударом ветра ирландку впечатало в спинку сиденья. Нэнси явно поймала волну и снижать скорость не собиралась: форд нёсся по дороге, как ужаленный осой кот, на поворотах чуть ли не кренясь вбок. Дирдре глотнула воздуха вперемешку с запахом бензина и прошипела сквозь зубы:

— Куда спеш-ш-шка…?

— Никуда, просто это весело! — был ей ответ.

Когда машина притормозила у кирпичного здания школы, Дирдре уже успела сто раз пожалеть, что давала своей врагине столько вторых шансов. Ей по пути даже показалось, что пару раз они во что-то врезались. Она хотела уже было отчитать Нэнси за злоупотребление правами, как рядом, будто гриб после дождя, вырос Нэд Никерсон. Нэнси как раз в это время начинала рассказ о том, как красиво увил плющ школьные стены, и как она любит сидеть во дворе и смотреть на играющих в бейсбол мальчишек.

— Доброе утро, Нэн. — ухмыльнулся Нэд и шмыгнул между Нэнси и Дирдре. На юноше была такая сверкающе белая отутюженная рубашка, и пахло от него так свежо, что Дирдре на секунду забыла о своих обидах. Но только на секунду.

— Я тоже здесь. — напомнила она, скрипя зубами. Нэд обернулся и расплылся в улыбке.

— Вам уже лучше? — спросил он, как ни в чем не бывало.

— Да, конечно, после того, как меня чуть не посчитали сумасшедшей! — прошептала себе под нос Дирдре; Нэд услышал только первую часть и сарказма не уловил.

— Я не знал, что Вы подруга Нэнси. Я Нэд Никерсон, её… друг. — уши у парня порозовели.

«А ведь там, в другой Вселенной, ты мог бы быть моим другом» — тяжело сглотнула Дирдре, как при больном горле.

— Дирдре Шаннон. — представилась она — И я ей не подруга. Просто она мне помогает с одной загадкой.

— Нэнси умеет находить загадки. Кстати… — тут Нэд повернулся к рыжеволосой подруге и спрятал руки за спину — Нэн, ты свободна после школы?

— Нет, Нэд, прости. Мы с Дирдре идем в муниципалитет.

— А в воскресенье?

— В воскресенье я помогаю в церкви. — покачала головой Нэнси.

А Дирдре все это время стояла на месте и думала о «новой жизни». О том, что надо похоронить прошлое. О том, что Нэд безумно вкусно пахнет и хочется погрузиться носом в его волосы. О том, что пусть её соперница подавится этим дураком. О том, что если он готов так просто записать тебя в сумасшедшие, то он ей и не нужен. А Нэнси пускай сама страдает от такого.

— Я помогу за тебя. — пробурчала Дирдре — Иди куда хочешь. Только достань мне Полину.

Нэнси всплеснула руками; сама она тоже была красная, как маковый цвет.

— Какая ты добрая, Дирдре! Не всякий друг так сделает!

— Я тебе не друг! — огрызнулась ирландка — Иди в школу. Мне, к счастью, туда больше не надо. А я пока погуляю по городу.

— Я могу дать тебе ключи от машины…

— Тогда ты без машины останешься. Я просто вернусь домой, и буду ждать тебя там.

Тут Нэнси подскочила к ней и навалилась всем телом, заключив Дирдре в объятия. Не успела она что-то возразить, как одну щеку припечатало одним поцелуем красной помады, а вторую другим.

— Фу! — Дирдре хотела толкнуть Нэнси, но та уже выпустила её, и девушка только ударила воздух возле себя — Отстань от меня! Давай, иди быстрее, и не забудь про поиски Полины!

Оставшись одна, Дирдре начала ходить кругами, осматривая дома, бакалейные лавки, водяные фонтанчики и объявления. Без телефона проводить досуг было нереально скучно, поэтому Дирдре поспешила прийти домой пешком и уселась ждать Нэнси в белое газебо во дворе, в уютную тень, где летали бабочки и пахло цветами. Ханна как раз принесла ей туда лимонад с мятой (видимо, простила за слова о коммунизме), а ещё там лежала оставленная Карсоном газета «Католического рабочего», которую Дирдре задумчиво полистала. Типичные для издания прекраснодушные слова о помощи ближнему упали на глухие уши Дирдре — она уже давно не верила в добро без корысти. Однако, хоть какое-то чтиво. Была там статья и о помощи бедным в Ривер-Хайтс, даже упомянули старую знакомую Доркас.

Нэнси вернулась раскрасневшаяся, довольная и вся словно светящаяся изнутри. Бросила портфель в дом, экипировалась своей лупой и заявила, поставив руки на талию:

— Ну что, ищем Полину? — она рассмеялась — Как истинная Нэнси Дрю Вам право выбора дарю!

Уговаривать Дирдре было не нужно. Она закатила глаза, подтолкнула Нэнси локтем, пробормотала что-то вроде «наконец-то» и приготовилась к работе.