О Дивный Новый Сосед! (гет)

— Малыш… пожалуйста!

Люциус обернулся на шум. Ведьма немного неестественно лежала на полу, над ней стоял с глупым видом ребёнок в одних носках.

— Ну и что это такое?.. взрослая женщина…

Малфой закатил глаза, но поднялся из-за стола. Грейнджер лежала странно, будто сидела на корточках перед тем, как повалиться вперёд, но мышцы почему-то и не подумали смягчаться. Люциус немного склонился, отметив закаченные белки глаз и скапливающуюся у рта белую пену.

— Ви-то-ольд! — протянул Люциус.

Дальше Пожиратель и опомниться не успел, как в доме появился Тёмный Лорд, стенающий «миссис Реддл!» Грейнджер уволокли на носилках в Мунго, и сначала Лорд провалил вместе с ней, из-за чего Люциус не сразу осознал тяжесть ситуации.

Полугрейнджеры и полумалфои рыдали и переворачивали дом соответственно, когда Лорд вернулся снова.

— Люциус…

Малфой не вздрогнул, оставшись с прямой спиной на лучшем стуле в узкой кухне Грейнджер.

Фигура хищно скалящегося Лорда выступила из беззвучного смерча, растаявшего в воздухе.

— Миссис Реддл ужалил скорпион. К сожалению…

Люциус хотел бы остаться невозмутимым, как надлежало надменному бесчувственному аристократу. Но если Грейнджер больше нет… он может вернуться в Азкабан. Или ещё хуже — остаться с её детьми. И детьми Драко…

Перспективы, одна другой хуже, заставили его побледнеть и застыть.

— …ей придётся провести какое-то время в Мунго…

Малфой выдохнул.

— Присмотри пока за детьми. Особенно за малышами, маленькими Реддлами…

Люциус сглотнул.

**

— Тинки, — волшебник серьёзно встал перед трясущимся эльфом, заговорив как с равным волшебником, — помнишь, что миссис Реддл сказала тебе об обязанностях?

— Д-да-а…

— Помнишь, что, она сказала, будет делать она?

— Д-ха-а-а…

— Вот теперь ты будешь делать и то, и другое, — с улыбкой закруглил речь Малфой.

— Миссис Реддл так меня любила! — высоким голосом заблажил эльф, сорвавшись в беспорядочные сопливые рыдания. Он даже имел наглость забыть, что Малфой строжайше запретил сморкаться в наволочки.

Люциус поморщился. Он почти уговорил себя заняться самообразованием и почитать трактат за двадцать тысяч галлеонов, который как-то видел в тонких лапках Снейпёныша, но тут постучали в дверь.

На Лорде была клетчатая тирольская шляпа и маскарадный нос с очками.

— С кем имею честь? — решил спросить Пожиратель.

— Мистер Грейнджер.

Люциус пожал протянутую когтистую длань. Трогать Лорда было не заведено, никто кроме Беллы и не стремился. Пожатие оказалось уверенным и, что называется, «живым». Что само по себе было удивительно.

— Так значит, Волшебница Гермиона не магглорожденная? — чтобы поддержать разговор, предположил Малфой, гадая о причине выбора псевдонима.

Лорд посмотрел странно и двинулся внутрь дома. Малфой не стал препятствовать. Некоторую вольность маскарад Лорда допускал, но лучше не зарываться.

— А где дети? — серьёзно спросил Лорд, оглядевшись в пустой гостиной Грейнджер, центральным элементом которой был раздолбанный диван, держащийся единым целым на честном слове и ещё благодаря тому, что сверху его придавливало жёсткое покрывало.

— Наверху, — у Люциуса появилось подозрение, что «мистер Грейнджер» явился с проверкой. После происшествия с ведьмой Малфою велено было смотреть за детьми, и маскарад понадобился господину, чтобы не убить преданного слугу сразу, ибо Тёмный Лорд не мог позволить себе попустительство…

Лорд уполз на второй этаж, где вскоре успешно обнаружил сыновей Драко. Чтобы это выяснить, не требовалось идти следом — будто ларец Пандоры распахнулся и выпустил на свет все печали человеческие. Вместе с шумом, разрушением и казнями египетскими.

Доползя до середины лестницы вниз, Лорд по-черепашьи повернул голову:

— Это не те…

— Ещё на кухне, — подсказал Малфой. Лорд деловито прополз в указанном направлении.

— Люциус-с! — гневно прошипел голос.

Малфой вздохнул. Придётся идти.

Красные глаза не попали в фокус нарисованных карих радужек и знакомо впились в защищённое окклюменцией сознание.

— Ребёнок мокрый!

На кухне, где и оставила мать, лежал в люльке безымянный младенец. Люциус вроде и помнил, что он там, но почему-то вчера это совсем вылетело у него из головы. Он даже вроде и ужаснулся про себя, что не распорядился на его счёт, но…

— Тинки! — со всем доступным возмущением выдохнул Малфой. — Как ты мог?!

— Тинки? — заинтересовался Лорд, заглянув под стол, где между частыми ножками табуреток дрожал домовик.

Пока Волдеморт наклонялся, уставший от плача ребёнок оставался в его воскового цвета больших когтистых ладонях. Немея от собственной самоотверженности, Малфой перехватил мальчика, даже что-то припомнив о поддержке головы.

— Что? — отреагировал Лорд. — Ах да… Где остальные маленькие Реддлы? Побольше.

— В Саду.

— А самые большие? — никак не мог добиться желаемого Волдеморт.

— В Хогвартсе.

Лорд выдохнул и покачал замаскированной головой, сжимая двумя пальцами переносицу ненастоящего носа.

— А средние?

— Сегодня понедельник.

— Ага… — Лорд задумался. Что-то неразборчиво забормотал про инструкцию. — Люциус! Не стой столбом! Займись, наконец, маленьким Реддлом! Бедный мальчик! Чья ещё мать могла заработать укус скорпиона в собственном доме!

Будь Гермиона дома, Малфой обязательно бы уложил обделавшегося мальчишку в центр обеденного стола, помыл над посудой и вытер бы кухонным полотенцем. Под взглядом Лорда Пожиратель без насмешливого вызова — Мерлин упаси! — молча отправился в ванну на первом этаже. У него было некоторое представление о том, что требовалось сделать, потому что он краем глаза видел, как управлялась мать. Но зрелище было не настолько приятным, чтобы обращать внимание на детали. Разлепить застёжки на боках получилось, как и убрать срамное изобретение магглов подальше, а вот где взять ещё одну такую штуку, мужчина не представлял. Грейнджер всегда извлекала их откуда-то будто из воздуха. Сейчас Малфою бы тоже не помешали средние Реддлы. Когда они унеслись в школу, он даже чему-то радовался, хотя они ему никогда и не мешали и не навязывались.

Пришлось ограничиться заворачиванием вымытого ребёнка в розовое полотенце, висевшее на крючке.

— У вас нет зелёного?..

Люциус почти подпрыгнул. Оказалось, Лорд всё время стоял на расстоянии шага.

— Боюсь, что нет.

— Очень жаль.

— Средние Реддлы будут ближе к трём, — перебил тему Малфой и отправился обратно на кухню. Где-то там была порошковая субстанция, из которой Грейнджер делала корм для своего мелкого. Про себя Малфой ни на секунду не заблуждался, считая мальчишку своим. Нет, пусть кто-то другой верит, что мелкий паразит пошёл в мать…

— Это очень поздно… — бормотал Лорд. — Преступник может скрыться.

— Преступник? — напрягся Малфой, одной рукой ворочая и переставляя коробки в навесном шкафу. Потом он вспомнил о люльке, которую Грейнджер по привычке поставила в углу кухни.

— Это элементарно!.. но мне нужен помощник, чтобы рассказать, почему… Тинки!

Малфой содрогнулся вслед за истерящим эльфом. Допустим, самого ничтожного домовика не жалко, но если слугу заберут, Люциус останется наедине с… сколько там у Грейнджер детей? И всё бы опять не так страшно, но Снейпёныш может отравить, а Лестрейндж отправить в инферно… и вообще Малфой был не настолько ужасным человеком, чтобы мучить голодом младенца…

— Тинки! — полыхнули огнём глаза Лорда.

Малфой смирился с судьбой.

— А-а-а! — заверещал эльф, ломанувшись из кухни.

Степенная манера Лорда двигаться, едва поднимая ноги, канула в Лету. Осознав серьёзность положения, Малфой быстро обнаружил нужную ёмкость и забился в угол к люльке, читая инструкцию.

Звонко звякнуло стекло, послышался дробный частый топот, посыпались мелкие лёгкие предметы. Потом задели что-то крупное, и от нового грохота Малфой от неожиданности подпрыгнул. Люциус не переживал об имуществе, так как втайне подозревал, что Грейнджер собирала обстановку где-то на свалке Лютного, и не поднимал тему только ради собственного спокойствия — если эта невозможная ведьма невозмутимо заявит, что притащила свой диван… нет, Люциус не хотел об этом думать…

Эльф вперёд Лорда заложил петлю, пытаясь сбить погоню на кухне. Волдеморт влетел под стол следом, круша крупным некротическим костяком плотно наставленные табуретки.

— А-а-а!!! — верещал перепуганный домовик, пойманный за тонкую щиколотку.

Лорд едва успел поправить шляпу на скользком затылке, перехватывая маленькое извивающееся тело в застиранной наволочке.

— Так… — Волдеморт отпыхнулся. — Мы… с моим помощником Тинки… обыскали помещение… скорпионов здесь нет…

— Спасибо, — поблагодарил Малфой.

Лорд с достоинством кивнул и провалил из кухни с эльфом, втянув несчастную тварюшку в свою аппарацию.

Люциус сначала разобрался с кормёжкой мелкого. Потом убедился, что эльф ничего не приготовил. Нашёл серьёзный запас продукта, который Грейнджер очень уважала. Ещё одна проблема была решена. Сейчас Малфой готов был похвалить ведьму за её лень, жаль, что её тут не было…

Конечно, если бы была, Грейнджер бы многое выслушала от него нехвалебного о дурацких несъедобных сосисках и своей лени приготовить нечто приемлемое. Он вообще не понимал, зачем она снова натащила шесть фунтов этого сомнительного мясного продукта, когда он уже предоставил ей эльфа…

Малфой собрал в мусор разломанные Лордом и Тинки табуретки, тумбу для обуви, разбитые пузырьки с зельями ядрёных цветов и пахнущими не менее ядрёно, закапанный их смесью коврик (для ванной, судя по размерам), швабру и заодно особенно линялую и бесящую футболку Грейнджер, предварительно попытавшись промокнуть ей зелёно-фиолетовое пятно, с которым не справился коврик. С сорванной гардиной было сложнее. По части ремонта Люциус был нулём без палочки и умел только выкидывать. Гардина висела на одном креплении, но потом в гостиную с воплями внеслись полукровки Драко, и она окончательно рухнула, перестав отчасти оскорблять глаз видом неустроенности. Малфой задвинул её под диван вместе со рваной безвкусной шторой.

Люциус почувствовал, что проголодался, когда с улицы стали разноситься непотребные звуки. Волшебник сделал себе сэндвич, решив, не заморачиваться с сосисками, развёл смесь для младенца, любопытно глядящего из приподнятой люльки, а рёв всё не замолкал. По правилам домашнего ареста Малфою не позволялось выходить, но он решил грозно выступить в проёме и отчитать нарушителей спокойствия…

Обратно Люциус вернулся с двумя мальчишками Грейнджер. Видимо, средние полугрейнджеры сдали их в сад Уизли только на полдня. Малфой намеревался провести со старшими из средних воспитательную беседу, хорошо, что Грейнджер этого не увидит. Пока отдыхает в Мунго.

…паршивцы вернулись поздно, плетя что-то о предрождественской ярмарке. Ещё позже вернулся Лорд, измученный Тинки висел через его плечо. Уши поникли как два крыла. Кожистых крыла дохлой серой летучей мыши.

— Итак… — уронив хнычущего эльфа, Волдеморт сложил перед собой пальцы домиком. — Вам, наверное, интересно, зачем я вас здесь собрал…

— Да, — одиноко буркнул Драко.

Остальные сидели за собственным столом вокруг самой большой кастрюли Грейнджер, на две трети наполненной сосисками. Была надежда, что за двадцать минут кипячения они сварились — в конце концов, Люциус был хорош в зельеварении. Тинки успел куда-то забиться, пропав с глаз.

— Люциус… что ты знаешь о происхождении этих детей?

— Это сыновья Драко, появившиеся в результате программы по увеличению магического населения, — осторожно начал Малфой, торопливо накладывая себе сосиски. Оказалось, в больших семьях долгие разговоры являются причиной голода. Немудрено, что Грейнджер до сих пор не поправилась, она всегда последней садилась за стол. — Кроме того, Снейп с помощью зелий внёс некоторые поправки в их гены…

— Очень хорошо, — похвалил Лорд. — То есть, ты не несёшь юридической ответственности за этих детей?

— Нет, мой… мистер Грейнджер.

— Что ж… — Лорд низко опустил лицо, отчего его накладной нос отвис на дужках грубых чёрных очков. — Драко Люциус Малфой!

Прижатый теснотой к гарнитуру Драко вздрогнул, отчего в раковине звякнула посуда с завтрака.

— …в результате ненамеренного применения яда один из ваших генно-модифицированных сыновей подверг опасности жизнь приёмной матери… многодетной матери несовершеннолетних детей. В виду того, что сам отравитель слишком мал, чтобы отвечать за свой проступок, вы отправитесь на исправление в Святого Экриздиса!

— Может, обойдёмся штрафом? — пролепетал побледневший Драко.

— И штраф, — принимающе кивнул Лорд. — Руди!

Лестрейнджи будто возникли из воздуха. Люциус довольно хладнокровно наблюдал за тем, как волокут его кричащего чистокровного сына, думая, что в Азкабане будет затруднительно проматывать наследство.

— Привет, пап! — помахала рукой Иоланда.

Рудольфус попытался улыбнуться. Драко был жидок против жилистых братьев, поэтому особо напрягаться им не приходилось.

— Поздоровайся с дядей…

— Привет, Рабастан! — помахала и ему улыбающаяся маленькая ведьма.

Лорд воткнул вилку в сосиску на тарелке Люциуса. Малфой не посмел шевельнуться.

— Кх-кхах!.. — самый тёмный маг современности кашлял так, что с него чудом не слетала маскировка. — Это… не мёртвые… животные… кх-ха-хах!..

**

— Дражайшая миссис Реддл! — Волдеморт встречал её у неё дома, подняв в руке бокал с каким-то тёмным зельем. Некоторые женщины имеют обыкновение держать посуду на все случаи. Так вот, у Гермионы в генотипе ничего такого не было, как и в буфете с посудой. Самой странной залётной вещью там когда-то был подарок от Волшебницы Долорес.

У Гермионы ещё не отошла правая сторона лица, и она старалась не выпускать эмоции, чтобы её проблемка не сильно бросалась в глаза. Люциус стоял чуть в стороне от Лорда, вид его был невозмутим, и ведьма безуспешно пыталась прочесть по его внешнему виду, насколько всё плохо.

— Поздравляю вас с почти выздоровлением! Целитель велел вам две недели соблюдать постельный режим.

Либо на чердаке завёлся упырь, либо Малфой стонал, не размыкая рта.

**

— Мистер Малфой!

— Ну и что ты там сотворила? — Люциус брезгливо и, чего греха таить, опасливо наклонился над раковиной. Слив булькал, выплёвывал тёмную жижу, и очевидно не сливал.

— Это не я, — мрачно буркнула Иоланда. — А ваши волосы…

— Ты предлагаешь их вытаскивать? — заподозрил Люциус. Конечно, ничем подобным он прежде не занимался, а о засорившихся раковинах слышал только когда-то в Хогвартсе, где случались и более странные вещи, при всей своей парадоксальности не вызывая удивления ни у кого, кроме магглорожденных.

— Надо спросить маму.

— Ну и почему я-то это должен делать?

Однако паршивка уже ускакала.

Грейнджер прохлаждалась на постельном режиме. Люциус бы заставил её пошевеливаться, если бы не был уверен, что будет заложен Лорду при первой возможности — которая не заставит себя ждать. Всегда что-то происходит, и сам дьявол ищет применение праздным рукам…

Ведьма лежала на постели в позе звезды с закрытыми глазами, и можно было бы подумать, что она бессовестно спит, если бы её рот не изрекал сказки Барда Биддля. Гороскоп сидел вокруг кровати, коленями на ковриках, локтями учредившись в мягком матрасе. В люльке дремал безымянный младенец. Дети были вялыми — одно из лучших вложений денег. Пришлось только заключить письменный договор с Витольдом, что мелкий Крам-полугрейнджер не станет болтать матери, какой дядя Люциус щедрый, заплатил за полгода усиленных тренировок карате на всех восьмерых и бассейн. Грейнджер философски приняла, что детей отдали куда-то на занятия, не запариваясь подробностями.

— Ведьма! Дай мне свою палочку!

— Тебе нельзя по условиям досрочного освобождения. Мы же не хотим, чтобы ты снова попал в Экриздиса, — она улыбнулась.

И на сей раз Люциус склонен был поверить, что она искренне не хочет от него избавиться.

— Сейчас ванную затопит…

— В тумбочке под раковиной стоит серая бутылка. На ней написано Антизасор. Вылей треть от общего объёма.

Ядовитая маггловская смесь сработала. Раковина сыто булькнула и срыгнула затхлым запахом. Люциус когда-то был неплох в зельеварении. Он потянулся собрать каплю с открытого едко-пахнущего горлышка, чтобы разгадать вещество — в конце концов, что там магглы могли придумать, что у них нет?...

— Не попади на кожу! — Сонорусом передала Грейнджер. — Разъест.

Отшатнувшийся от бутылки Малфой внутренне поблагодарил свою счастливую звезду, что сожительствующая ведьма не имела мотива мстить, по крайней мере, пока не вставала с кровати, и за её детьми некому больше было присмотреть.

Когда Тинки готовил полугрейнджерам после школы чай и к ним присоединялись полумалфои, Малфой читал Грейнджер её почту. Рядом оставался только безымянный младенец, в это время обычно мирно дремлющий. Ведьме не хотелось, чтобы дети узнали из писем какие-нибудь гадости, Люциус же с нетерпением чего-то такого ждал, удовлетворяя потребность в злободневном светском общении.

— Коричневый конверт, — тасуя новую порцию писем, сообщил Пожиратель, устроившись спиной на своей подушке. Он с первого дня спал в этой постели — не идти же ему на этот убитый ужасный диван в проходной гостиной? Спал, но совершенно без интима. Возмутительная ведьма воспринимала как должное отсутствие внимания с его стороны.

— Что там? — поторопила Грейнджер, не открывая глаз.

— Рабастан Лестрейндж.

— Тебе придётся ночевать на диване, — притворно вздохнула ведьма.

Люциус отбросил на пол листок со своей фамилией. Прежде он уже предлагал ей Аргуса Филча, Блейза Забини и даже Чарли Уизли. Реакция ведьмы всегда была одинаковой. Несмотря на то, что готовность женщины променять его буквально на кого угодно другого, вызывала неприятные уколы самолюбию, Малфой не знал, зачем продолжает поддразнивать её. Прежде она ещё, услышав имя нового мнимого партнёра, интересовалась, не примут ли тогда Люциуса обратно в Азкабан, что тоже звучало не самым приятным образом, будто он продукт с вышедшим сроком годности…

— От какой-то Гензель Морсдон.

— Это из астрологических! — оживилась Грейнджер, с закрытыми глазами поймав его запястье.

Пожиратель скептически посмотрел на цепкую ладошку, но ведьма не отстала, продолжая по-детски улыбаться.

Малфой развернул сложенный втрое листок. Он уже набрал в грудь воздуха, чтобы начать с обычного в таких случаях приветствия, но его не было.

«Грейнджер, забудь об этой затее. Я приехала в эту страну, родила мальчика от богача, а потом выяснила, что в этом забытом Мерлином захолустье магического мира не только не платят алименты, но ещё и проводят уродующие эксперименты на детях. Когда девочки предложили вернуть брак изготовителю, я ещё сомневалась, зная, насколько Драко не способен о ком-либо заботиться… но когда за дело принялась ты, никаких сомнений не осталось. Всего доброго, Грейнджер.»

— Малфой! — возмущённо вскрикнула ведьма.

— Я не выдумал ни слова! — ответно возмутился волшебник. — Неужели ты думаешь, что я отказался бы вернуть любого из них матерям?

Ведьма пыхтела, отчего ноздри её маленького носа гневно раздувались. Ладошка сильнее сжалась на запястье Люциуса.

**

Люциус открыл дверь.

На Лорде была красная аврорская мантия с белой оторочкой и вязаная красная шапочка с белым помпоном.

— С кем имею честь? — на всякий случай осведомился Малфой.

— Мы с вами знакомы, — раздражённо буркнул Лорд.

— Простите, у меня широкий круг знакомств…

— Мистер Грейнджер!

— Ах, конечно, простите! Я не узнал вас без очков.

— Я бы хотел видеть миссис Реддл, — Волдеморт всё ещё переминался за порогом, и Малфой наслаждался каждой минутой, что не пускал его в дом.

— К сожалению, она не здорова и не принимает… Я чем-то ещё могу вам помочь?

— Да, Люциус, — чуть прошипел Лорд. — Не мешай пройти!

Малфой решил более не искушать судьбу.

— Погодите! — вскричала Грейнджер, карабкаясь к изголовью постели — лишь бы подальше от незваного гостя, с маниакальной улыбкой возникшего в дверях. — У меня режим! Мне целитель велел!

— Вам была положена только одна неделя, — Лорд навалился сверху, накрыв большой мантией всю кровать. — Я специально сказал про две, чтобы никто не догадался! Корнелиус отравлен! Преступник надеется избежать наказания! Пришло время примерить маскировку, миссис Реддл!

Гермиона подумала, что неспроста Волдеморт заявился без своего носа. Представила себя в нём. Нет, конечно, с ней случались вещи тупее: вот, например, когда она игнорировала Гарри по просьбе Дамблдора. Или когда с таким убогим планом отправилась в Министерство. Дважды. Или в Гринготтс в личине Беллы — как неудобно было потом перед Рудольфусом, хотя он ни словом не попрекнул…

— Вы будете моим эльфом! — радостно оповестил Лорд.

— Барти? — наморщила лоб Гермиона.

— Их вроде по-другому звали… — задумался Волдеморт. — Но как вам будет угодно!

Люциус с сомнением наблюдал, как Лорд перерыл шкаф Грейнджер, вывалив половину на пол, а потом диктатор Магической Британии и магглорожденная ведьма, оба в сомнительном виде, вышли за дверь. Малфой ждал день, два… Но Лорду с его патетической театральщиной надо было дотянуть до утра после Рождества. По крайней мере, они притащили мешок с подарками.

— А тот, что подписан Джеймсу, для кого? — деловито осведомлялись полугрейнджеры.

— Надо открыть, чтобы определиться, — сонно бормотала ведьма, как-то ухитряясь отвечать, несмотря на то, что опять валялась в позе звезды, только теперь уже раскинув конечности по убитому дивану. И в полосатом красно-зелёном костюме эльфа. Малфой не мог решить, идёт ей или нет.

Каким-то образом ведьма умудрилась подготовить подарки к Рождеству, несмотря на то, что выпала из обоймы значительно раньше даты. Дети возились на полу, под наколдованной ёлкой, кресло занял благостно сложивший руки на животе Лорд в той же аврорской мантии и вязаной шапочке.

Люциус тоже получил подарок. Серо-голубая рубашка была дешёвой, но была правильного размера, а ещё новой, и Малфой, поджав челюсти, не выкинул подарок, ведь из одежды у него было лишь то, в чём его задержали.

Лорд одобрительно наблюдал, как дети хвалятся друг другу конфетами, распаковывают полосатые леденцовые трости, вытаскивают из обёрточной бумаги книги и одежду, маленькие сувениры от некоторых наиболее внимательных отцов и более крупные и богатые реквизированные коробки с блестящими профессионально оформленными бантами.

Когда переполох улёгся, Лорд с предвкушением сверкнул углями глаз:

— А мне?

Грейнджер распахнула глаза, как воскрешённый инфернал. Последующие минуты ознаменовались хаотичной беготнёй по дому и торопливым лепетом, что вот сейчас хорошо спрятанный подарок найдётся.

Малфой наблюдал за чужой суетой с аристократической невозмутимостью. Ни Лорд, ни ведьма никогда не узнают, насколько он выпал из образа, оставшись наедине с несоциализированными малолетками. Никто не узнает. Детям не хватит красноречия.

— Это мне? — Лорд развернул большие ладони по сторонам от пугающего лица, напоминая некое специфическое магическое растение. — Право, не стоило, миссис Реддл, я знаю, как непросто вам пришлось в связи с отравлением… и сколько беготни было с последним делом…

Когтистые пальцы крутили небольшой флакончик. Изучивший всю косметичку Грейнджер Малфой узнал тональный крем.

— Спасибо, миссис Реддл… вы так предусмотрительны… а вам ведь не терпится заняться новым делом, не так ли?

Смех Лорда пробирал до нутра. Закалённый Люциус не дрогнул, продолжая чужим стоять в стороне, ближе к прихожей.

— Люциус, — довольный Лорд, поймал его взгляд. — Что ты мне приготовил?

Малфой держал безымянного младенца. Возможно, ведьма подумала, что он взял её мелкого в заложники, так как засуетилась по новой, не дожидаясь бедственных знаков о помощи.

— Я… и искала подарок Люциуса, — затараторила она. — Свой-то я знала, где лежит… Куда же ты его спрятал, Люциус?.. ума не приложу…

— О-о, — протянул Лорд, принимая бутылку.

Она нашла огневиски. Она отдала Лорду его огневиски!

Люциус не знал, что он испытывал сейчас: облегчение или всё-таки возмущение. Возможно ли чувствовать их одновременно?

— Люциус, не стоило…

Малфой был более чем согласен.

— …не стоило дарить крепкий алкоголь — это же вредно…

— Простите, мой… мистер Грейнджер, — Люциус потянулся забрать бутылку. Как говорится, на нет — суда нет. Одно дело не получить подарок, и другое — от него отказаться…

— Нет-нет, — Волдеморт прижал подарок к груди, — я не могу оскорбить тебя отказом… однако больше не держи алкоголь в этом доме — ни детям, ни миссис Реддл не должно попасться это вещество…