Такая разная старость (джен)

В скромном жилище Гермионы пахло старыми книгами и палёным воском. Прошли десятилетия с тех пор, как Грейнджер, ставшая министром магии, приняла серьёзное решение, которое многие спутали с проявлением старческого маразма. Она провозгласила домовых эльфов высшими существами магического мира, утверждая, что «их самоотверженность и трудолюбие являются истинным фундаментом цивилизации».

С этого дня каждый эльф получал особые привилегии: они восседали на мягких подушках во время выполнения поручений, а обращались к ним с особым почтением. Гермиона же настаивала на том, что человечество должно лишь учиться у них смирению и преданности делу.

Однако это решение вызвало крайнее раздражение среди старой аристократии, чьи семьи веками считали себя вершиной магической иерархии. Для них подобное возвеличивание «слуг» было не просто оскорблением достоинства, но прямой угрозой сложившемуся миропорядку. Группа недовольных лордов и леди, собравшись в тенистом саду чьего-то поместья, решила действовать радикально. Они замышляли устранить источник этого «безумия», подсыпав смертельный яд в излюбленный министерский напиток во время вечернего приёма пищи.

Заговор был тщательно подготовлен: отравленные кубки были скрыты среди обычных, а слуги — те самые эльфы, которых Гермиона возвела на пьедестал, — получили строгие инструкции по замене сосудов в нужный момент. Однако они не учли одного важного обстоятельства…

В тот вечер Гермиона Грейнджер была крайне сосредоточена из-за написания нового магического трактата. В целях поддержания ясности ума она объявила о строгой диете: не пить и не есть ничего до завершения работы.

Когда аристократы с торжественным видом вошли в кабинет, ожидая увидеть триумф своего плана, они застали лишь тишину и сосредоточенное лицо старой чародейки. Гермиона сидела перед горой пергаментов, полностью игнорируя предложенные угощения. Она не прикоснулась ни к одному кубку, так как сама себе это запретила.

Заговорщики стояли в замешательстве, глядя на полное отсутствие результата. Гермиона лишь слегка подняла взгляд от записей, вежливо улыбнулась присутствующим и произнесла:

— Прошу прощения, я ещё не освободилась.

Аристократы покинули кабинет в полном замешательстве, осознав, что их тщательно спланированная месть разбилась о железную волю женщины, решившей победить собственное тело ради работы. В то же время домовые эльфы, наблюдая за сценой из угла комнаты, едва заметно улыбнулись — их госпожа всё ещё оставалась непобедимой.