Ночной защитник города (джен)

Сначала мне нужно было выяснить, где именно произошло убийство. Я даже не стал пытаться обращаться к стражникам. Они уже давно никого не пускали в казармы, а пытаться говорить с Рангаром, когда я уже сворачивал торговлю, не имело никакого смысла. К тому времени он только и делал, что распевал: «Стражник вовсе не злодей, дай барашка поскорей», и отказывался с кем-либо разговаривать, если только человек не желал подпеть. Поэтому я решил обойти нескольких своих клиентов в портовом квартале.

Но как только я убрал весь товар и кальяны в сундук в гостинице и вышел в ночной город, меня остановил Кантар — ему понадобились мои услуги предсказателя. Сказал, что дела идут неважно и он боится за своё будущее.

— Люди предпочитают ходить к Хакону или Саре за мечами, а мои топоры их не особо интересуют, — жаловался он. — И это при том, что у меня лучшая лавка на рынке.

Я сказал ему, что, хотя мне ещё нужно кое-что уладить, я найду время для небольшого предсказания.

Каждый раз, когда вхожу в транс, не имею ни малейшего представления о том, что говорю, зато часто заглядываю человеку глубоко в душу. То, что я увидел в Кантаре, меня испугало. Я разглядел не только чувство глубокой тревоги, но и ставки, и риски. Распрощался с ним со смешанными чувствами.

В порту мне было уже легче. Я шёл по его пустым улицам, сохраняя бдительность, и всякий раз, появляясь на пороге дома кого-то из своих клиентов, сначала вызывал испуг. Но, узнав старого Абуина, они тепло меня встречали и охотно отвечали на вопросы. Все они сходились в одном: следы вели к северному причалу, к складу.

Я отправился в таверну, чтобы разузнать ещё кое-что, хотя боялся этого места больше, чем тёмных переулков. Среди местных завсегдатаев у меня не было клиентов — все они безнадежно погрязли в алкоголе, этой отвратительной отраве миртанцев и северян, пробуждающей в них демона насилия.

Однако в ту ночь они были тихими, как ягнята, и вскоре стало понятно почему. Кто-то вчера избил самого вспыльчивого из них, Мо, а потом, по слухам, угрожал остальным огромным мечом. И правда, Мо той ночью не было — говорили, что он целую неделю должен помогать Ватрасу с благотворительностью в обмен на его магическое исцеление. Но куда важнее было то, что их описание человека с мечом совпадало с описанием жертвы, найденной в тот день в порту.

Я хотел расспросить других людей и направился было на верхний этаж таверны. Но трактирщик Кардиф, который терпеть не мог тех, кто не платит за сведения, преградил мне путь, заявив, что этаж занял кто-то, кто не желает, чтобы его беспокоили.

Тогда я отправился к северному причалу. Все следы вели туда. Я вспомнил слухи о пиратах и понял, что неподалёку на севере есть пляж, который мог служить им укрытием. К тому же, если откуда-то и можно было сбежать из города, так это именно отсюда, где при должной сноровке можно перелезть через стену.

Я добрался до места. Во время сильных штормов волны здесь поднимались такие огромные, что могли сбить человека с ног, даже разбить о причал. Однако в ту ночь стояла зловещая тишина, застоявшийся воздух был пропитан солью, и единственное, что здесь возвышалось, был огромный кран. Я не верил, что стража обыскала место достаточно тщательно, поэтому взобрался прямо на него.

В темноте (единственный уличный фонарь в поле зрения светил уже совсем слабо, а луна спряталась за облака) мне приходилось ориентироваться на ощупь, я лез вверх, шаря ладонями по балкам. Добрался до самого верха, к блоку, но ничего не нашёл. Остался там на минуту, чтобы перевести дух, а тем временем луна снова выглянула — и тогда я увидел то, о чем в городе мало кто знал. Сток городской канализации. Но долго разглядывать его не стал, потому что вскоре заметил нечто более существенное — и только отсюда, сверху, это можно было увидеть. К висевшему на конце троса, прямо подо мной, крюку прилип листок бумаги. Будь у меня какая-нибудь палка с петлёй, можно было бы подтянуть трос к себе с берега. А так пришлось лезть по тросу.

Мало кто сказал бы обо мне, заядлом курильщике, что я в неплохой форме, оданко я справился. На листке было написано: «Завтра ночью у Кардифа. Последнее совещание».

«Последнее совещание», — подумал я, предчувствуя недоброе. Значит, сейчас у Кардифа собрались люди, причастные к этому убийству. И пусть их там сколько угодно!

Я раскачался на тросе крана и спрыгнул обратно на причал…

…но едва я приземлился, как у меня за спиной раздался голос:

— Ну что, приятель, теперь ни с места!

Я замер и подчинился. По телу пробежала дрожь, но мне удалось взять себя в руки. Я оставался начеку.

— Ты ведь торговец с рынка, верно? — спросил незнакомец.

— Да, — ответил я, не шевеля ничем, кроме губ. — А ты кто такой?

— Ха-ха! — рассмеялся он. — Не прикидывайся, будто не знаешь. Впрочем, ладно, с удовольствием напомню. Я Патрик, человек Ли. Пришел проучить тебя. Ну что, будешь торговать, а? Хе-хе-хе.

— Ну да, — согласился я и пожал плечами, чтобы он не заметил, как я потянулся под плащ.

— Получай! — выкрикнул я и метнул в него кинжал.

— А-ах! — взревел он, пошатнувшись.

Я попал лишь в ногу, но мой выпад явно застал его врасплох. Похоже, он не ожидал, что человек перед ним владеет южным искусством обороны.

Однако он не сдался: выхватил топор и перешёл в контратаку, нанося смертельный удар сверху. В тот миг я понял, что должен перехватить топорище прямо под лезвием — только так я смогу его одолеть! Непростая задача для того, кто не владеет своим разумом так, как я.

Как только я ухватился за топор и начал давить на него, я ударил наёмника коленом в живот, а свободной рукой потянулся к мечу. Патрик потерял равновесие и выронил оружие.

— Сдавайся! — потребовал я, когда он, прихрамывая, отступил на два шага назад и бросил взгляд на ногу, проверяя, не торчит ли из неё кинжал. — Ну же, решайся! — продолжал я суровым голосом. Но он, обнаружив, что кинжала в ноге больше нет, бросился наутёк. Наёмник прыгнул в море и поплыл в сторону северного пляжа.

Мне нужно было быстро решать, что делать дальше. Патрик был ранен, и при желании я мог бы его схватить, но он уже был обезврежен, поэтому я просто подобрал с земли его оружие. Ему уже никого не удалось бы ранить, но что насчет тех, кто сейчас сидит у Кардифа?

Я, не раздумывая, направился к казармам, взобрался на крышу склада и перепрыгнул на крышу таверны. Старался двигаться бесшумно, но, возможно, всё же разбудил кого-то из жителей домов.

Вскоре я уже взобрался на гонтовую кровлю таверны Кардифа, и мне повезло: как и в большинстве крыш в порту, в этой были дыры. Я заглянул прямо в помещение, где шло совещание. К сожалению, я видел лишь мужскую фигуру, сидящую ко мне спиной, да ещё пару ног под столом. Но главное — я их слышал.

— Значит, договорились, — произнёс один из них. — Разберёмся с ним ещё сегодня ночью. Свалить на Хакона все эти неприятности будет несложно. Нам нужно лишь подбросить ему в постель это письмо, которое я получил от Онара. Рано или поздно его найдут, и все поверят в мою версию событий: что то нападение бандитов, о котором он постоянно твердит, было лишь инсценировкой.

— И с этим тоже проблем не будет, сегодня же всё устрою, — произнёс второй голос. И он оказался женским! Неужели это предводительница гильдии воров? — У меня есть посредник среди тех бандитов, что это провернули. Хакон — он торгует оружием и для бандитов, и для Онара, даже сейчас, когда его дела идут в гору. Алчный до мозга костей!

— Пф, — фыркнул мужчина. — Этот рынок слишком тесен для трёх оружейников. Ладно, иди. Я ещё останусь, мне нужно перекинуться парой слов с Кардифом. Говорят, кто-то хочет со мной встретиться.

Сердце снова ушло в пятки. «Этот рынок слишком тесен для трех оружейников»... Неужели это заговор Кантара и Сары против Хакона? Это первое, что пришло мне в голову. Идти на Кантара прямо в таверне — идея не из лучших, а вот та женщина... Я внимательно следил за выходом из таверны и вскоре заметил женскую фигуру. Она была в капюшоне, так что лица я не разглядел, и был этому даже рад. Я бы не вынес вида того, как милая Сара выходит из такого места после подобной встречи.

Сначала я следил за ней с крыш, а потом мы вошли в более благополучные кварталы. Но меня это не радовало, ведь мы всё ближе подходили к гостинице, где жили я и Сара. Фонари светили исправно, но я шёл позади и из-за капюшона не мог разглядеть её светлые волосы… Она уже вошла в гостиницу.

Я проскользнул мимо стойки, за которой дремала содержательница Ханна. Поднявшись в большую спальню, я знал, что увижу: Сару, склонившуюся над кроватью Хакона, но… она просто сидела на своей постели и расчесывала волосы. Она сказала, что была у Корагона и играла на лютне, но Рангар не отпускал её, пока она не исполнит хотя бы десять разных песен, поэтому она так задержалась.

Было ясно, что она лжет, и, чтобы иметь возможность присматривать за Хаконом, сказал ей, что пока не собираюсь спать. Когда она легла и вокруг снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском камина, я начал понимать, как всё это связано.

Падение магического барьера над Рудниковой долиной устроило в этой части острова настоящий хаос: пираты, бандиты, крестьянское восстание, да ещё и воры прямо в городе. Теперь каждому нужно оружие. И те, кто торговал им, наконец-то могли потирать руки — к сожалению, включая и чёрный рынок. Их невинной жертвой должен был стать торговец Хакон, но именно этому я собирался помешать, поэтому и охранял его, пока все вокруг спокойно спали. Я твёрдо решил в ближайшие дни приглядывать за Кантаром и Сарой, которые были больше всех заинтересованы в падении Хакона, и, наконец, докопаться до истины.

Однако под утро, когда моя бдительность притупилась, всё изменилось. В нашу общую комнату вбежал Зурис и закричал: «Кантара нет! Его похитили!»

Я ничего не понимал. Должно быть, я упустил что-то важное.