Ночной защитник города (джен)

Ночь не была холодной, однако воздух над городом словно застыл. С моря не дули ни теплые ветры из Варанта, способные раззадорить горячие головы в пылу ссоры, ни эхо нордмарских метелей, которое в ненастье загоняет жителей порта по домам.

Улицы пустовали, но лишь потому, что люди боялись выходить наружу и в своих жилищах ждали, что принесут грядущие дни. Погода лишь усиливала ощущение неопределённости. Какие течения достигнут Хориниса и что они принесут? И когда? Что произойдёт, когда король узнает о недавних событиях? На что способны беглые каторжники? Долго ли продлится бунт крестьян? Горожане могли лишь надеяться, что грядущее окажется добрым. Однако всё застывшее отдаёт мертвечиной. Над Хоринисом повеяло смертью.

Лишь возле таверны «У одноногого разбойника» толпились несколько пьянчуг — сбившись в кучу, они не боялись вооруженных патрулей стражи, а под градусом, пожалуй, рискнули бы бросить вызов даже троллю.

Но когда со стороны верхней части города к ним приблизился человек в капюшоне, они прекратили споры о поединке Альрика с Аттилой и, не сговариваясь, заступили незнакомцу путь. Каждый из них упёр руки в бока, стараясь выставить напоказ мускулы. Видневшаяся из-за плеча незнакомца рукоять двуручника их, похоже, не смутила. Задиры явно решили, что сегодня кому-то из них выпадет шанс показать себя в роли того самого Аттилы.

Незнакомец в тёмном плаще остановился. Под капюшоном едва можно было разглядеть черты его лица.

— Эй, ты в наш кабак намылился, а? — тут же решил взять быка за рога вышибала Мо.

— Тьфу, — сплюнул незнакомец. В наступившей тишине было отчетливо слышно, как плевок шлёпнулся о мостовую. — Я что, похож на того, кто пьёт овечью мочу?

— Чего?! — взвился Мо. — Что ты сказал про наше пиво? А ну, повтори!

— Заткнись, ничтожество, и уйди с дороги, у меня нет на тебя времени.

Мо этого хватило. Он сжал кулаки и бросился на таинственного незнакомца. Набрав приличную скорость, он собирался ударить прямо в лицо под капюшоном, но противник шагнул навстречу, правой рукой отвёл кулак вышибалы в сторону, а левой ударил нападавшего в бок. Мо пошатнулся, но, услышав насмешливые выкрики своих дружков, в ярости напал снова.

Незнакомец не стал этого терпеть, перешёл в контратаку и показал, что обладает явным преимуществом в силе. Он парировал удар кулака, схватил Мо за горло и так его сжал, что тот внезапно оказался подвешенным над землёй, словно партнёрша в какой-то дикой танцевальной фигуре.

Мо понял, что проиграл и что разозлил незнакомца. Человек вд капюшоне, всё ещё удерживая пьяницу над мостовой, с силой ударил его в колено. Если будет перелом, то портовый кабак полностью оправдает своё название.

Пока Мо валялся на земле и выл от боли, его дружки принялись орать на таинственного незнакомца:

— Сейчас ты сдохнешь, ублюдок!

Но мужчина вытащил двуручный меч, висевший у него за спиной. Тяжесть оружия не помешала ему развести руками и произнести:

— Вы все подохнете, если не уступите мне дорогу.

Пьяницы внезапно притихли, что-то пробормотали и расступились, делая вид, будто каждый занят своим делом. Незнакомец прошёл между ними и сплюнул. Сзади ещё слышались всхлипы Мо.

Мужчина продолжил путь вдоль пристани к стоку городской канализации. Та, с кем он должен был встретиться, ещё не пришла, поэтому он закурил самокрутку из болотной травы и прислонился к большому крану. И тут… чья-то маленькая ладонь в кожаной перчатке погладила его по щеке. Мужчина поднял голову, но не успел ничего разглядеть, так как тут же слился в поцелуе с женщиной, также скрытой под капюшоном. Она сидела на корточках на высокой платформе крана, но как только обхватила ладонями его голову, то упёрлась коленями ему в плечи и ещё более страстно приникла к его рту.

Он уже хотел отстраниться и спросить, что она творит, но в этот момент она перенесла на него весь свой вес, и он повалился на спину. Он даже не успел заметить, как ловко женщина выхватила кинжал и вонзила его ему в сердце.

— Что?.. — выдохнул мужчина. — Зачем?..

Женщина снова приблизила губы к его лицу и улыбнулась, словно невинная девушка:

— Пожалуй, теперь мне больше не нужны деловые партнеры. — Она поднялась. — И любовники тоже.

— Почтенные граждане Хориниса! Да будет вам известно, что сегодня утром в порту было обнаружено ещё одно тело, — обратился глашатай к заполнившей площадь толпе, над которой возвышалась виселица. — Всем жителям, особенно в портовом квартале, губернатор Лариус настоятельно советует не выходить из домов по ночам. Мужчинам же в особенности настоятельно рекомендуется вооружиться как можно лучше. Запрещаются любые сношения с мятежными крестьянами. В связи с сообщениями об утечке оружия из города, а также из-за опасности в лесах и дикой местности, за городские стены будут выпускать только тех, у кого есть королевский пропуск.

Глашатай сошёл с помоста, и среди собравшихся поднялся шум. Очередная смерть в городе, и ни малейшего намёка на то, что власти хоть немного владеют положением.

Лично я был рад этим сходкам: мой прилавок с трубками и табаком стоял по соседству, и такие сборища были выгодны для торговли. Как только оратор заканчивал речь, у меня появлялись клиенты, в основном из числа городских торговцев. Но, несмотря на то что эти публичные выступления шли на пользу моему делу, их содержание тревожило всё больше. Я думал о том, что наконец-то пришло время кому-то вступиться за права граждан Хориниса. Однако размышлять было некогда: покупатели валили толпой, и мне приходилось безостановочно менять табак на монеты.

— Удивишься, когда услышишь, что я скажу, — произнёс Кантар, торговец оружием, — но, по-моему, за этими смертями стоит орочий лазутчик. Орков уже видели возле города. Это не совсем обычно для них, но… Да-да, Зурис, я скоро приду, но от пары затяжек из кальяна не откажусь!

— Как знаешь, — ответил Зурис, торговец зельями. — Главное, чтобы у тебя остались деньги на ночлег!

В его словах я уловил лёгкую угрозу, что пробудило во мне сочувствие, поэтому я вмешался в разговор:

— Мастер Зурис, о, великий знаток тайн природы, не возьмёшь ли домой немного табака?

— Благодарю, Абуин, — ответил он, — но нет, не возьму. У меня и так всяких трав по горло, ты же понимаешь.

Мы сердечно попрощались, и тут в беседу вступил Хакон, ещё один торговец оружием, попыхивавший трубкой:

— То, что ты говоришь, Кантар, — чушь. Орки так себя не ведут. По-моему, за этим стоят бандиты, которыми сейчас кишит наш остров. Отребье из Рудниковой долины. Они даже на меня напали! Мерзавцы.

— А эти бандиты, — раздался мягкий голос Сары, последней из хоринисских торговцев оружием, — не связаны ли они случайно с пиратами? Говорят, те сейчас часто бороздят наши воды. Да и тот рыбак пропал… как же его звали?

— Вильям, о Сара, дочь изящества. Вильям его звали. Кстати, не купишь у меня немного табака?

— Я не курю, — отрезала она и лучезарно мне улыбнулась.

— О, правильно делаешь, дочь здоровья! Но ведь ты, должно быть, жаждешь приоткрыть завесу будущего?

— Возможно, — неискренне ответила она, — когда здесь будет не так много людей. А сейчас я пойду прилягу.

Удивительно, что даже при всей неискренности она умудрялась оставаться милой.

— Пираты — это чепуха, — тем временем поперхнулся дымом торговец Бальтрам. — Во всём виновата гильдия воров, которая у нас тут завелась. Я даже слышал, что во главе её якобы стоит женщина!

— Ради Инноса, Бальтрам, — захохотал торговец-авантюрист Йора, — где ты только собираешь весь этот бред?! Гильдия воров? Здесь? И где бы они скрывались? В канализации, что ли? Ха-ха! А во главе женщина? Ну и где ты это услышал?

Пока он это говорил, я не мог не заметить, как этот прохвост Ренгару разглядывает Йору. Я быстро привлек к себе внимание, чтобы дать ему понять, что вижу его:

— О, дети споров, скажите мне, какая женщина могла бы стоять во главе гильдии воров? Уж не наша ли прелестная Сара, дочь изящества?

— Сара? — снова подал голос Йора. — Вряд ли, ей это и не нужно. Скорее уж Ханна, хозяйка хоринисской гостиницы. — Опять подняла цены! Настоящая воровка!

— Ты должен её понять, — пробормотал Хакон. — Времена тяжёлые, да ещё этот бунт Онара! Думаю, в городе скоро начнутся перебои с продовольствием.

— Вот именно! — прогремел Бальтрам.

— Поэтому я не удивляюсь, что она немного накинула цену.

— Немного?! — зашипел Йора. — Ну да, тебе легко говорить, у тебя-то дела идут, да? А кто теперь придёт ко мне за покупками, если из города можно выбраться только по пропуску?

— Ха! Придумал! — внезапно воскликнул Кантар. — Кажется, ты попал в точку, Хакон. За всеми этими бедами определённо стоит Онар. Он ведь нанял целую армию наёмников во главе с Ли!

Торговцы снова начали спорить, но я их уже не слушал. Картина грядущих бед, которую они нарисовали, повергла меня в ужас, и я больше не собирался стоять в стороне. Я твёрдо решил в ночное время встать на защиту жителей этого города.

А потом от таверны Корагона к моему прилавку, пошатываясь, приплёлся Рангар, вечно пьяный стражник. Мои покупатели тут же обступили его с расспросами, зная, что под хмельком он всегда пробалтывается.

— Да ладно, тихо вы! — сказал он, громко рыгнув. — Абуин, отсыпь-ка мне порцию того яблочного табака, а? Слушайте, успокойтесь, всё в порядке. Тот тип, которого мы сегодня нашли, был контрабандистом, торговал оружием. Так что хорошо, что его пришили. Мы нашли у него в кармане контракт на поставку клинков. Ха, выходит, убийца сделал нашу работу, проблема решена.

Рангар высыпал мне на ладонь несколько золотых, снова рыгнул и поплёлся прочь.

— Эй! А с кем был заключён тот контракт?! — крикнул ему вслед Бальтрам.

— С бандитами, наверняка, — проворчал Хакон.

— Сомневаюсь, что проблема решена, скорее наоборот! — усомнился Кантар.

— Ну, главное, что у нас есть стража, которая нас «надёжно» защищает! — сокрушался Йора.

После этого торговцы снова принялись спорить о том, кто стоит за убийством. Но только я был по-настоящему полон решимости докопаться до истины.

Смеркалось, и эта ночь должна была стать моей.

Сначала мне нужно было выяснить, где именно произошло убийство. Я даже не стал пытаться обращаться к стражникам. Они уже давно никого не пускали в казармы, а пытаться говорить с Рангаром, когда я уже сворачивал торговлю, не имело никакого смысла. К тому времени он только и делал, что распевал: «Стражник вовсе не злодей, дай барашка поскорей», и отказывался с кем-либо разговаривать, если только человек не желал подпеть. Поэтому я решил обойти нескольких своих клиентов в портовом квартале.

Но как только я убрал весь товар и кальяны в сундук в гостинице и вышел в ночной город, меня остановил Кантар — ему понадобились мои услуги предсказателя. Сказал, что дела идут неважно и он боится за своё будущее.

— Люди предпочитают ходить к Хакону или Саре за мечами, а мои топоры их не особо интересуют, — жаловался он. — И это при том, что у меня лучшая лавка на рынке.

Я сказал ему, что, хотя мне ещё нужно кое-что уладить, я найду время для небольшого предсказания.

Каждый раз, когда вхожу в транс, не имею ни малейшего представления о том, что говорю, зато часто заглядываю человеку глубоко в душу. То, что я увидел в Кантаре, меня испугало. Я разглядел не только чувство глубокой тревоги, но и ставки, и риски. Распрощался с ним со смешанными чувствами.

В порту мне было уже легче. Я шёл по его пустым улицам, сохраняя бдительность, и всякий раз, появляясь на пороге дома кого-то из своих клиентов, сначала вызывал испуг. Но, узнав старого Абуина, они тепло меня встречали и охотно отвечали на вопросы. Все они сходились в одном: следы вели к северному причалу, к складу.

Я отправился в таверну, чтобы разузнать ещё кое-что, хотя боялся этого места больше, чем тёмных переулков. Среди местных завсегдатаев у меня не было клиентов — все они безнадежно погрязли в алкоголе, этой отвратительной отраве миртанцев и северян, пробуждающей в них демона насилия.

Однако в ту ночь они были тихими, как ягнята, и вскоре стало понятно почему. Кто-то вчера избил самого вспыльчивого из них, Мо, а потом, по слухам, угрожал остальным огромным мечом. И правда, Мо той ночью не было — говорили, что он целую неделю должен помогать Ватрасу с благотворительностью в обмен на его магическое исцеление. Но куда важнее было то, что их описание человека с мечом совпадало с описанием жертвы, найденной в тот день в порту.

Я хотел расспросить других людей и направился было на верхний этаж таверны. Но трактирщик Кардиф, который терпеть не мог тех, кто не платит за сведения, преградил мне путь, заявив, что этаж занял кто-то, кто не желает, чтобы его беспокоили.

Тогда я отправился к северному причалу. Все следы вели туда. Я вспомнил слухи о пиратах и понял, что неподалёку на севере есть пляж, который мог служить им укрытием. К тому же, если откуда-то и можно было сбежать из города, так это именно отсюда, где при должной сноровке можно перелезть через стену.

Я добрался до места. Во время сильных штормов волны здесь поднимались такие огромные, что могли сбить человека с ног, даже разбить о причал. Однако в ту ночь стояла зловещая тишина, застоявшийся воздух был пропитан солью, и единственное, что здесь возвышалось, был огромный кран. Я не верил, что стража обыскала место достаточно тщательно, поэтому взобрался прямо на него.

В темноте (единственный уличный фонарь в поле зрения светил уже совсем слабо, а луна спряталась за облака) мне приходилось ориентироваться на ощупь, я лез вверх, шаря ладонями по балкам. Добрался до самого верха, к блоку, но ничего не нашёл. Остался там на минуту, чтобы перевести дух, а тем временем луна снова выглянула — и тогда я увидел то, о чем в городе мало кто знал. Сток городской канализации. Но долго разглядывать его не стал, потому что вскоре заметил нечто более существенное — и только отсюда, сверху, это можно было увидеть. К висевшему на конце троса, прямо подо мной, крюку прилип листок бумаги. Будь у меня какая-нибудь палка с петлёй, можно было бы подтянуть трос к себе с берега. А так пришлось лезть по тросу.

Мало кто сказал бы обо мне, заядлом курильщике, что я в неплохой форме, оданко я справился. На листке было написано: «Завтра ночью у Кардифа. Последнее совещание».

«Последнее совещание», — подумал я, предчувствуя недоброе. Значит, сейчас у Кардифа собрались люди, причастные к этому убийству. И пусть их там сколько угодно!

Я раскачался на тросе крана и спрыгнул обратно на причал…

…но едва я приземлился, как у меня за спиной раздался голос:

— Ну что, приятель, теперь ни с места!

Я замер и подчинился. По телу пробежала дрожь, но мне удалось взять себя в руки. Я оставался начеку.

— Ты ведь торговец с рынка, верно? — спросил незнакомец.

— Да, — ответил я, не шевеля ничем, кроме губ. — А ты кто такой?

— Ха-ха! — рассмеялся он. — Не прикидывайся, будто не знаешь. Впрочем, ладно, с удовольствием напомню. Я Патрик, человек Ли. Пришел проучить тебя. Ну что, будешь торговать, а? Хе-хе-хе.

— Ну да, — согласился я и пожал плечами, чтобы он не заметил, как я потянулся под плащ.

— Получай! — выкрикнул я и метнул в него кинжал.

— А-ах! — взревел он, пошатнувшись.

Я попал лишь в ногу, но мой выпад явно застал его врасплох. Похоже, он не ожидал, что человек перед ним владеет южным искусством обороны.

Однако он не сдался: выхватил топор и перешёл в контратаку, нанося смертельный удар сверху. В тот миг я понял, что должен перехватить топорище прямо под лезвием — только так я смогу его одолеть! Непростая задача для того, кто не владеет своим разумом так, как я.

Как только я ухватился за топор и начал давить на него, я ударил наёмника коленом в живот, а свободной рукой потянулся к мечу. Патрик потерял равновесие и выронил оружие.

— Сдавайся! — потребовал я, когда он, прихрамывая, отступил на два шага назад и бросил взгляд на ногу, проверяя, не торчит ли из неё кинжал. — Ну же, решайся! — продолжал я суровым голосом. Но он, обнаружив, что кинжала в ноге больше нет, бросился наутёк. Наёмник прыгнул в море и поплыл в сторону северного пляжа.

Мне нужно было быстро решать, что делать дальше. Патрик был ранен, и при желании я мог бы его схватить, но он уже был обезврежен, поэтому я просто подобрал с земли его оружие. Ему уже никого не удалось бы ранить, но что насчет тех, кто сейчас сидит у Кардифа?

Я, не раздумывая, направился к казармам, взобрался на крышу склада и перепрыгнул на крышу таверны. Старался двигаться бесшумно, но, возможно, всё же разбудил кого-то из жителей домов.

Вскоре я уже взобрался на гонтовую кровлю таверны Кардифа, и мне повезло: как и в большинстве крыш в порту, в этой были дыры. Я заглянул прямо в помещение, где шло совещание. К сожалению, я видел лишь мужскую фигуру, сидящую ко мне спиной, да ещё пару ног под столом. Но главное — я их слышал.

— Значит, договорились, — произнёс один из них. — Разберёмся с ним ещё сегодня ночью. Свалить на Хакона все эти неприятности будет несложно. Нам нужно лишь подбросить ему в постель это письмо, которое я получил от Онара. Рано или поздно его найдут, и все поверят в мою версию событий: что то нападение бандитов, о котором он постоянно твердит, было лишь инсценировкой.

— И с этим тоже проблем не будет, сегодня же всё устрою, — произнёс второй голос. И он оказался женским! Неужели это предводительница гильдии воров? — У меня есть посредник среди тех бандитов, что это провернули. Хакон — он торгует оружием и для бандитов, и для Онара, даже сейчас, когда его дела идут в гору. Алчный до мозга костей!

— Пф, — фыркнул мужчина. — Этот рынок слишком тесен для трёх оружейников. Ладно, иди. Я ещё останусь, мне нужно перекинуться парой слов с Кардифом. Говорят, кто-то хочет со мной встретиться.

Сердце снова ушло в пятки. «Этот рынок слишком тесен для трех оружейников»... Неужели это заговор Кантара и Сары против Хакона? Это первое, что пришло мне в голову. Идти на Кантара прямо в таверне — идея не из лучших, а вот та женщина... Я внимательно следил за выходом из таверны и вскоре заметил женскую фигуру. Она была в капюшоне, так что лица я не разглядел, и был этому даже рад. Я бы не вынес вида того, как милая Сара выходит из такого места после подобной встречи.

Сначала я следил за ней с крыш, а потом мы вошли в более благополучные кварталы. Но меня это не радовало, ведь мы всё ближе подходили к гостинице, где жили я и Сара. Фонари светили исправно, но я шёл позади и из-за капюшона не мог разглядеть её светлые волосы… Она уже вошла в гостиницу.

Я проскользнул мимо стойки, за которой дремала содержательница Ханна. Поднявшись в большую спальню, я знал, что увижу: Сару, склонившуюся над кроватью Хакона, но… она просто сидела на своей постели и расчесывала волосы. Она сказала, что была у Корагона и играла на лютне, но Рангар не отпускал её, пока она не исполнит хотя бы десять разных песен, поэтому она так задержалась.

Было ясно, что она лжет, и, чтобы иметь возможность присматривать за Хаконом, сказал ей, что пока не собираюсь спать. Когда она легла и вокруг снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском камина, я начал понимать, как всё это связано.

Падение магического барьера над Рудниковой долиной устроило в этой части острова настоящий хаос: пираты, бандиты, крестьянское восстание, да ещё и воры прямо в городе. Теперь каждому нужно оружие. И те, кто торговал им, наконец-то могли потирать руки — к сожалению, включая и чёрный рынок. Их невинной жертвой должен был стать торговец Хакон, но именно этому я собирался помешать, поэтому и охранял его, пока все вокруг спокойно спали. Я твёрдо решил в ближайшие дни приглядывать за Кантаром и Сарой, которые были больше всех заинтересованы в падении Хакона, и, наконец, докопаться до истины.

Однако под утро, когда моя бдительность притупилась, всё изменилось. В нашу общую комнату вбежал Зурис и закричал: «Кантара нет! Его похитили!»

Я ничего не понимал. Должно быть, я упустил что-то важное.

Стычки на оружейном рынке прекратили паладины, прибывшие в тот же день с материка на галеоне «Эсмеральда». Они заставили Харада, главного поставщика оружия для всех торговцев, ковать снаряжение исключительно для них и новоявленного городского ополчения. С торговлей было покончено, и оружейникам оставалось либо прозябать в нищете, либо искать пути на чёрный рынок. Единственным утешением для них оставались бесплатное пиво и ночлег, которыми обеспечили всех в городе паладины.

Поскольку Кантар не возвращался, Сара заняла его лавку, а вместе с ней и всё его дело. А так как она меньше всех зависела от поставок Харада, именно она в итоге оказалась в выигрыше. Абуин же так и не понял, что именно произошло той ночью.

Всё изменилось, когда однажды в город вернулся Кантар — хорошо одетый и явно сытый. Его опередил странный безымянный чужеземец, пожелавший узнать свою судьбу. Заглянув ему в душу, Абуин обнаружил там гнетущее чувство вины за обман, совершенный по отношению к невинной женщине. И лишь когда Сара оказалась за решеткой из-за продажи оружия Онару, Абуин всё понял.

Именно Кантар торговал оружием с Онаром — вот почему у него было то самое подложное письмо, которое безымянный подбросил Саре. Именно поэтому в порту его искал наёмник Патрик, которого, впрочем, Абуин обезвредил. Позже Кантара похитили — или, вернее, он сам инсценировал своё похищение — и увезли на ферму Онара, где он, по всей видимости, провернул пару сделок и несколько дней был на хорошем довольствии. Почуяв выгоду, он вернулся, чтобы предать Сару, свою деловую партнершу, с которой изначально планировал устранить Хакона.

«Впрочем, безымянному вовсе не обязательно чувствовать вину, — размышлял Абуин. — Милая Сара, которую я так любил, тоже была замешана в этом по уши, и, возможно, она вовсе не стремилась погубить Хакона, а сама готовилась предать своего главного партнера».

Однако Абуин больше не чувствовал потребности вмешиваться.

«Может, я снова ошибаюсь, — думал он, — и мне стоит остаться при своих трубках и табаке».

И в этот момент ему пришло в голову спросить безымянного, не согласится ли тот найти для него новую табачную смесь.