Исключение (джен)

Сначала был голос.

Спокойный, ровный и совершенно неуместный. Альт читала стихи так, словно мы не только что взломали «Микоси» и перебили всю охрану вместе со Смэшером, а пришли на литературный вечер.

«Пойдём же мы с тобой вперед,»

«По улочкам, где нас под небом вечер ждёт,»

«Что распластался, как под наркозом пациент…»

«По улочкам наполовину молчаливым,»

«Дешёвые ночлежки, где никогда не спят,»

«И кабаки с опилками, что под ногой шуршат…»

«Улочки, что тянутся, как роковой момент»

«В тоскливом споре, где твой оппонент»

«Готовится тебя сразить, задав вопрос…»

«Только не спрашивай какой…»

«Уже уходим мы с тобой».

На мой вкус, и слог, и смысл были хуйнёй полной. Возможно, для стихотворения, написанного почти двести лет назад, это считалось классикой. В любом случае спорить с всесильным искином о поэзии я не собирался. У всех свои недостатки. Джонни, например, считал себя хорошим певцом.

Постепенно вокруг проступила Сеть.

Под ногами тянулся чёрный мост, составленный из света и обрывков кода. По обе стороны не было ничего — только бесконечная темнота, исполосованная красными линиями. Вдалеке поднимался световой столб, похожий на портал из какого-то дешёвого аниме. Я даже ждал, что оттуда вылезет гигантский робот и предложит спасти мир силой дружбы.

Никто не вылез.

Пришлось идти самому.

Первые шаги давались странно. Я не чувствовал ни веса тела, ни поверхности под ногами, но привычка упрямо заставляла переставлять несуществующие конечности. Мост не становился ближе к концу. Световой столб не рос. Всё вокруг будто застыло, оставив движение исключительно для моего успокоения.

А собственно, почему я вообще должен был идти?

Тела у меня больше не было. Мышц, сухожилий и гравитации — тоже. Вся эта прогулка являлась лишь имитацией, которую сознание придумало, чтобы окончательно не ебануться.

Я посмотрел на подножие лестницы впереди и представил себя там.

Мир на мгновение рассыпался.

Не рывок и не телепортация в привычном смысле. Скорее секундное расщепление на отдельные строки кода и сборка уже в нужной точке. Никакого сопротивления воздуха, перегрузки или привычного толчка имплантов.

Удобно.

Жаль, в реальности так было нельзя. Половина заказов закончилась бы раньше, чем фиксер успел договорить.

У лестницы меня уже ждал Джонни. Вокруг него постепенно собиралась знакомая барная стойка «Посмертия». Красные огни, бутылки на полках, потёртая поверхность — Сеть воспроизводила всё достаточно точно, но место всё равно казалось декорацией. Ни запахов, ни фоновой музыки, ни голосов наёмников. Только мы двое в пустой копии клуба.

Я положил ладонь ему на плечо. Прикосновение ощущалось почти настоящим.

— Получилось, Джонни. У меня всё-таки получилось.

Джонни окинул меня взглядом и усмехнулся.

— У нас был отличный план, и ты его выполнил. Ты клёвый, Ви.

— О, да ладно? Мне не послышалось? Ну-ка, повтори, пожалуйста.

— Уши мыть надо чаще, балбес, — ухмыльнулся рокер.

Вот теперь это точно был Джонни. Похвала без последующего оскорбления могла означать серьёзное повреждение энграммы.

Мы переместились за барную стойку. Я ещё не до конца привык к тому, что здесь достаточно было представить нужное место. Джонни, судя по виду, освоился быстрее. Впрочем, он провёл в цифровом виде пятьдесят лет. Должна же от этого быть хоть какая-нибудь польза.

Я оглядел пустой зал.

— Ну, когда начнём?

— Ты что, до сих пор не понял?

— Чего? Ты о чём сейчас?

— Альт нас уже разделила. Она врубила «Душегуб», как только ты подключился к «Микоси».

Несколько секунд я просто смотрел на него.

Разделила.

Значит, всё, что я сейчас видел и чувствовал, принадлежало не моему мозгу. Мозг остался в охладителе вместе с изломанным телом, а здесь стояла копия. Энграмма Ви. Конструкт, собранный из воспоминаний, привычек и уверенности в том, что он всё ещё человек.

Охуенно.

Стоило пройти через половину Найт-Сити, чтобы в итоге стать таким же цифровым призраком, как Джонни.

— Твоя баба времени не теряла.

— Я не его баба.

Голос Альт возник из ниоткуда. В следующую секунду появилась и она сама — неподвижная фигура, сотканная из красного света. Ни выражения лица, ни интонации. Разговор с ней всё больше напоминал попытку спорить с терминалом оплаты.

— Жаль. Джонни пошло бы на пользу, если бы вы были вместе.

— И это говорит такой же конструкт, который сидит в тюрьме «Арасаки», — не оставил подколку без ответа Джонни.

Я перевёл взгляд с него на Альт.

— В смысле? Я что, тоже теперь энграмма?

— Ага, как и я. Ещё шутки будут?

Желание шутить куда-то исчезло. Я посмотрел на собственные руки. Внешне обычные, но стоило сосредоточиться, как сквозь кожу проступали строки кода. Теперь понятно, почему ничего не болело. Боль осталась в теле, а тело — на другой стороне.

Я посмотрел на красное пространство вокруг.

— Значит, всё кончено. Ты выполнила своё обещание.

— Я не приняла во внимание только один аспект.

После этой фразы внутри стало холоднее, хотя никакого «внутри» у меня уже не было.

Джонни тоже перестал улыбаться.

— Альт. Какой?

— При таких операциях тело — ключевой фактор. Реконфигурация ДНК шла слишком долго. Агрессивные препараты осложнили процесс, и иммунная система начала атаковать нейроны.

Я слушал её и уже понимал, к чему всё шло. Корпораты, реликвия, таблетки, приступы — все успели откусить от моего организма по куску. Оставалось узнать, сколько именно мне оставили.

— Блядь, давай сразу к делу!

— Ты умрёшь вскоре после того, как я скопирую конструкт в твоё тело. Этого уже ничто не изменит. Тебе осталось полгода. Может, немного больше.

Я ожидал почувствовать страх, злость или хотя бы отчаяние. Вместо этого в голове было пусто. Наверное, организм приберегал эмоции на потом. Или у энграмм тоже существовала защита от перегрузки.

— Ну охренеть.

— Это что, шутка такая?

Джонни смотрел не на меня, а на Альт. В его голосе звучало больше злости, чем в моём. На секунду захотелось обвинить их обоих. Решить, что они договорились за моей спиной и с самого начала собирались отдать тело Джонни.

Но он выглядел таким же ошарашенным.

Я заставил себя спросить:

— Вопрос. Тело отторгнет конструкт Джонни?

— Нет. Они совместимы. Это его тело.

Вот и ответ.

Реликвия не просто пыталась меня убить. Она уже переписала организм под Джонни. Для моей энграммы тело стало чужим, для его — идеальным носителем.

— Всё, Альт, хватит. Нам с Ви надо поговорить.

Красная фигура не исчезла, но замолчала. Наверное, для искина это считалось проявлением такта.

Я опёрся локтями о стойку. Разумеется, в опоре не было никакой необходимости. Просто хотелось сделать хоть что-то человеческое.

— Ну охренеть. Всё было зря. Всё было бесполезно. Я больше не могу. Я устал.

— Круто, значит, действуем по плану. Я ухожу с Альт в ёбаное ничто, а ты забираешь тело.

Он произнёс это слишком быстро. Будто заранее подготовил ответ и теперь боялся дать мне время подумать.

— И куда Альт может тебя увести?

— За Чёрный заслон, чтобы стать её частью. Не знаю, что это значит.

— И что там, за Чёрным заслоном?

— Если я окончательно не слечу с катушек, меня там уже никто не достанет.

Хорошая перспектива. Стать частью искина, исчезнуть за Чёрным заслоном и надеяться, что когда-нибудь не превратишься в набор чужих функций.

Впрочем, мои варианты выглядели не намного лучше.

— Может, побудешь конструктом, пока мы ищем другое решение?

— Другое решение требует договариваться с «Арасакой». Я пас.

Здесь я был с ним полностью согласен. После штурма башни просить корпорацию о помощи было примерно так же разумно, как лечить огнестрельное ранение вторым выстрелом.

Я повернулся к Альт.

— Неужели нет другого пути?

— Повторюсь. Джонни может забрать твоё тело, а ты можешь пойти со мной.

— Я имел в виду не это. Разве не может быть… типа… счастливый конец для всех?

— Для всех? То есть и для таких, как мы? Не в этом городе.

Ответ Джонни прозвучал без издёвки. Обычная констатация факта. Найт-Сити никогда не раздавал счастливые финалы бесплатно. Обычно он не раздавал их вообще.

— По крайней мере, у тебя есть выбор. Ты заслужил его своим упорством.

Пространство вокруг изменилось. Барная стойка растворилась, бутылки и стены рассыпались красной пылью. Снова появились мост и колодец — два пути, между которыми мне предлагалось выбрать.

Альт указала на мост:

— Мост ведёт глубже в киберпространство. Если ты перейдёшь его, то навсегда утратишь связь с телом.

Затем её взгляд переместился к колодцу.

— Обратный путь к телу проходит через этот колодец.

Всё просто.

Колодец возвращал меня в тело. Полгода жизни, возможно, чуть больше. Несколько месяцев поисков, приступов и медленного отказа организма.

Мост оставлял тело Джонни, а меня уводил за Чёрный заслон. Возможно, навсегда. Возможно, до первой встречи с тем, что жило на той стороне.

Я посмотрел на рокера.

Когда-то он ворвался в мою голову, пытался забрать контроль и едва не довёл меня до самоубийства. Потом спасал, прикрывал, давал советы, раздражал и постепенно стал человеком, которому я доверял больше, чем хотел признавать.

В «Пистис Софии» он попросил последний шанс. Я его дал.

Теперь пришло время выполнить обещание.

— Как я сказал тогда, в «Пистис Софии», так мы и сделаем. Тело остаётся тебе, Джонни.

Я повернулся к мосту.

— Что, придавило чувством вины? Настолько, что щас ляжешь и сдохнешь?

— Хватит. Перестань.

— Задрал лапки кверху, хотя должен сражаться. Так боишься убить меня, что сам готов откинуться.

Я продолжал идти. Джонни появился впереди, пытаясь преградить дорогу, но я прошёл сквозь его цифровую фигуру.

— Это моё решение.

— Ты, конечно, хороший друг, но мозгов тебе явно не хватает. За это время их точно не прибавилось.

Я остановился и обернулся.

— Ты просил последний шанс, — сказал я. — Помнишь?

— Помню.

— Вот он.

— Я просил шанс исправить отношения, а не забрать твою жизнь.

— Жизнь — это не тело.

Красивые слова. Возможно, такая же хуйня, как стихи Альт. Но сейчас мне хотелось в них верить.

Джонни обхватил себя руками. Редкий жест для человека, который обычно пытался занимать как можно больше пространства.

— Да я… Я боюсь, Ви. За тебя.

Вот теперь он действительно выбил у меня почву из-под ног. За всё время нашего знакомства Джонни признавался во многом: в ненависти, ошибках, сожалениях. Но только не в страхе.

— Ты хороший друг, Джонни.

Он отвёл взгляд.

— Хуёвый у тебя вкус в друзьях.

— После Джеки планка была высокой. Пришлось брать, что осталось.

— Мудак.

— Сам такой.

Мы коротко рассмеялись, но смех быстро оборвался. Впереди меня ждал мост, за спиной — колодец и тело, которое уже перестало быть моим.

Я сделал ещё шаг.

— Прощай, Джонни.

Он долго молчал. Потом всё-таки посмотрел на меня.

— Прощай, Ви.

Я пошёл по мосту.

С каждым шагом связь с телом становилась слабее. Сначала исчезло далёкое ощущение холода, затем боль в рёбрах и тяжесть повреждённого плеча. Последним пропало сердцебиение — медленное, упрямое, уже принадлежавшее не мне.

Я не обернулся.

Тело оставалось Джонни.