Совершенно обычный поход в Эрмитаж (джен)

1 августа 1883. 16:45

Александр III стоял, скрестив огромные руки на груди, и смотрел на «статных господ» как на очень редких и весьма подозрительных птиц.

— Чем удивите Государя? — протянул император.

Первым, как и полагалось главному стратегу, в разговор включился Алексей Мутирис. Мозг олимпиадника закрутился на максимальных оборотах, перебирая даты, указы и исторические хроники.

— Ваше Императорское Величество, — Алексей сделал полшага вперед, держа руки на виду. — Самый простой способ доказать — это знания, которых у обычных людей быть не может. В 1884 году, вы издадите новый Университетский устав, который отменит автономию университетов. А через три года, в восемьдесят седьмом... в борту вашего царского поезда под Борками произойдет катастрофа. Поезд сойдет с рельс, крыша вагона начнет проваливаться, и вы будете лично держать её на своих плечах, пока семья не выберется.

Александр III заметно изменился в лице. Про Устав он действительно размышлял в узком кругу министров, но про поезд... Слушать о собственной гибели и проявленной там богатырской силе от юноши в странной кофте было дико. В глазах Государя проскочила искорка глубокого уважения вперемешку с шоком.

— А ещё... — Алексей достал из кармана черный прямоугольник из стекла и металла, издалека действительно похожий на портсигар. — Смотрите.

Алексей нажал боковую кнопку, и экран телефона вспыхнул ярким светом. Нажав на иконку, он запустил камеру, направил объектив прямо на государя и сделал снимок. Четкий тихий щелчок — и Алексей повернул экран к Александру.

На дисплее в идеальном, невиданном качестве и точном цвете отпечатался сам Император: с чашкой в руках, на фоне камина, в мельчайших деталях мундира и бороды.

— Это камера, Ваше Величество. Моментальный портрет без художника и красок, — спокойно пояснил Алексей.

Александр III подался вперед, завороженно глядя на стеклянную пластину. Он осторожно, своим гигантским пальцем, коснулся экрана. Снимок тут же увеличился, демонстрируя идеальную четкость.

— Невероятно... Портрет за одно мгновение, — тихо пробормотал Царь, разглядывая изображение. — И ни капли масла, ни вспышки магния...

— Это что, — в разговор тут же вклинился Артемий Лебединский. Поняв, что момент идеальный, он решил зайти со своей любимой стороны.

Артемий — знатный ценитель этого традиционного хлебного напитка — достал из кармана джинс пол-литра обычного покупного кваса. Его любимый Очаковский в культурной столице не продавался, пришлось взять Лидский светлый.

— Ваше Величество! Напиток вам знакомый — квас! Но оцените упаковку и подачу двадцать первого века, — Артемий с щелчком открутил пластиковую крышку. Раздался громкий шипящий звук спускаемого газа.

Он аккуратно поставил бутылку на край царского столика рядом с фарфоровой чашкой. Александр III нагнулся, удивленно разглядывая прозрачный, идеально ровный сосуд, который слегка пружинил под пальцами.

— Мягкое стекло! — Император ткнул пальцем в бок бутылки.

— Легчайший полимер, Ваше Величество! Легкий, не бьется, хранит газ неделями, — гордо выложил Артемий. — А сам квас — идеальной газировки и лучшего состава.

Очередь дошла до Павла Бухтоярова. Он залез в карман своего худи и достал небольшой белый кейс.

— А вот это, Ваше Величество, музыка без музыкантов и оркестра, личная музыкальная шкатулка с любой мелодией которую пожелаете. — Павел открыл кейс, извлек маленькие беспроводные наушники и протянул их царю. — Вставляется прямо в уши и передаёт звук прямо в голову.

Александр III с искренним любопытством принял крошечные белые штучки. Павел аккуратно помог Государю вставить их. Тем временем Алексей быстро нашел в памяти телефона заранее скачанный аудиофайл. Парням повезло, что ещё в поезде они сохранили песню и договорились включать её каждый раз когда к ним подойдёт аниматор в костюме Петра Великого.

Через секунду прямо в ушах Императора, в идеальном объёмном стереозвуке, загрохотал мощный оркестр и величественный хор:

«Боже, Царя храни!

Сильный, державный,

Царствуй на славу, на славу нам!..»

Александр III вздрогнул. Его глаза расширились. Он стоял посреди тихой гостиной, где не было ни единого музыканта или хориста, но прямо у него в голове звуковые волны воспроизводили гимн его собственной Империи с невероятной, чистейшей глубиной.

Государь медленно вынул один наушник, посмотрел на него, как на величайшее чудо техники, и снова перевел взгляд на троих отроков.

Тяжелая пауза зависла в малой гостиной. Но на этот раз в глазах Александра III уже не было подозрения. Там было чистое, безграничное изумление главы великой Державы.

— Значит... двадцать первый век, — тихо произнес Царь, опустившись обратно в свое кресло. — Бухтояров, Лебединский, Мутирис... Вы понимаете, господа, что вы только что перевернули весь мой мир?

— Мы и сами, честно говоря, в шоке, Ваше Величество, — признался Артемий, косясь на бутылку кваса.

Александр III молчал несколько секунд, а потом на его суровом лице с густой бородой медленно расплылась ухмылка:

— Ну что ж... Раз уж вы из будущего, да еще и с квасом ко мне заскочили... Садитесь. Будем думать, что с вами делать.