Ход Скорпиона (гет)

«Действительно низкие цены на замену и стёкла. Приведём автомобиль в полный порядок», — Грейс пробежала глазами по жёлтым строчкам и вернула буклет на стойку. За срочность пришлось доплачивать, к счастью, деньги отца покрывали крупные траты. Раньше она поймала бы попутку или купила билет на автобус: избавляться от лишних вещей научилась ещё в старшей школе, и хотя машину было жалко, нервы и безопасность стоили дороже. Бригада занялась ремонтом, и у девушки появилось время побаловаться. «Тысяча шестьсот девяносто третий», — бормотала под нос, набивая в телефоне цифры. — «Или я больная, или рехнулся весь мир, третьего не дано». В мыслях проскакивало ироничное, что событие послужит неплохой идеей для статьи о людях, которые при амнезии считают себя фантастическими персонажами, вероятно, из-за комы или остаточных воспоминаний об эпизодах фильмов и книг, которые стёрлись из памяти. Чувство вдохновения Грейс обожала: внутри всё дышало и двигалось в приятном предвкушении работы, отторгая апатию и скуку. «Тысяча шестьсот девяносто третий, Массачусетс», — повторила с ухмылкой, а после грязно выругалась, обнаружив в списке сайтов заголовки «Процесс над салемскими ведьмами», «Одержимые дьяволом», «Мракобесие Салема», «Отравление хлебом, редкие расстройства», «Обвинительный концепт Салемского ведовского процесса», «День, когда начался ад».

— Здесь не курят, — вежливо сообщил администратор. Грейс взглянула на сигарету, зажатую между пальцами, и обнаружила, что ладонь сотрясала мелкая дрожь. Отчего-то смеяться не хотелось. Незнакомец мог выбрать любую дату, однако без заминки, с убедительной интонацией назвал период страшного суда и позора для христиан. Помимо кратких обзоров, мировая паутина предлагала научные публикации со ссылками на архивные материалы. Кое-что было на слуху, например, трагедия Сары Гуд и казнь её четырёхлетней дочери. История хранила множество тайн. «Зачем я это делаю?» — спросила Грейс шёпотом и неохотно спрятала в рюкзак пачку ментоловых, демонстрируя хорошее поведение, только бы больше не отвлекали.

В исследованиях рассматривали образность страха, его влияние на коллективные действия и феномен колдовства, который психиатры двадцатого века определяли как «фундаментальную ментальность традиционного общества». С другой стороны — специалисты выражали сомнения, поскольку откровения Д. Лоусона, очевидца, подвергались литературной шлифовке, а значит, не носили объективного характера. Стартовой точкой Лоусон окрестил внезапные припадки девочек-кузин девяти и одиннадцати лет — Элизабет Пэррис и Эбигейл Уильямс. Позднее заболели их сверстницы, но из числа пострадавших сохранилось почему-то одно имя — Энн Патнем. Позднее Патнем призналась, что симулировала паралич и ступорозные состояния, но не по злому умыслу. Симуляционный заговор быстро набирал популярность, уже в тысяча шестьсот девяносто седьмом судьи заявили, что совершили ошибку. Сожаления не воскресили четырнадцать женщин и пятерых мужчин. Экспертизе подвергли социальный контекст массового сумасшествия, однако запутались сильнее: спрашивалось, могли ли конфликты с соседями, дискредитирующая систему литература, экстравагантность богатых образованных женщин, частые вступления в браки, что церковь не одобряла, и даже аутизм в общей сложности спровоцировать паранойю у всего округа Массачусетс. Профанацию не удалось доказать полностью. Мать Энн Патнем видела «человека в чёрном», а помимо неё ещё трое. В доме девочек фиксировали стуки. Десять салемцев указали на призрака, четверо пали жертвами порчи, кто-то два раза наблюдал демона, шестеро заключили с сатаной контракт. Для Новой Англии семнадцатого века такая картина мира представляла обыденную реальность. Мифология, оборотничество, пляски голышом у костра… Лишь в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году Сара Осборн, Марта Кори, Ребекка Нёрс, Сара Клойс, Джон Проктор, Джайлз Кори, Бриджет Бишоп, Мэри Истей, Джордж Берроуз и Мэри Уоррен были реабилитированы.

— Машина готова, мисс Маршалл, — чужой голос возвратил Грейс в нынешнюю эпоху, в холл автосервиса к нелепому диванчику из экокожи.

— Здорово, — она глянула на часы и вдруг поймала себя на мысли, что никуда не торопится. Оплатила пакет услуг, медленно обошла свой верный Volkswagen, ласково дотрагиваясь до кузова, и села за руль с приятным осознанием свободы. Нью-Йорк? Спрингфилд? Мэн? Грейс обожала это порочное ощущение — что не привязана к почве, на которой стояла, замерев на перепутье в ожидании взлёта. Вырисовывался чёткий план заинтересовать редактора темой психоза на фоне войны и голода, освежив коррупционной составляющей: недаром же «ведьмами» оказались богатые и уважаемые люди — Прокторы, например. За вкусную идею Грейс бы сказала пришельцу спасибо, если бы встретила его ещё раз.

Там за горизонтом могла начаться лучшая жизнь. Спокойная.

До магистрали, тянущейся на восток вдоль реки Чарльз, оставалось около километра, и девушка вдруг надавила на тормоз.

— Не будь идиоткой, — шикнула на отражение в зеркальце. — Хочешь получить пулю, как папаша?

Лицо напротив отвечало честно. Выражением уязвимости.

Грейс мучило противоречие. Голос, что мечтал удрать далеко-далеко, кричал от ярости, вторая часть её существа испытывала вину, липкое ужасное чувство, возникшее на припоздалом осмыслении потери. Десять лет она держала прохладный нейтралитет, чтобы научиться жить без помощи, и не подозревала, какая сила копилась за плотиной упрямства и гордости.

— Кого я обманываю.

Пословица «кровь не водица» безупречно истолковывала эмоциональный спектр и задавала будущим решениям особую, неповторимую тональность. Месть имела плотную вязкую текстуру, похожую на ртуть, и из её недр прорастал стержень. Это не роднилось ни с горем, ни с гневом. В желании возмездия заключалась странная удивительная чистота. И сладостное постижение власти над судьбой другого человека.

Грейс позволила себе расслабиться. Выдохнула. Пощёлкала пальцами по рулю. И позвонила Бёртону.

— Джим? Привет ещё раз. Ничего, если я заеду в агентство?

Бостонский бизнес-центр напоминал монолитный кристалл из-за уникального сочетания тёмного стекла и матового графитового металла. Здание не пыталось вписаться в ландшафт, а скорее, подчиняло пространство, загоняя в тень малоэтажные кирпичные постройки. В регистратуре обеспечили пропуском на двадцать шестой этаж, и девушка с милой вежливой улыбкой, прижимая к груди пакет с пончиками, прошагала к лифту. С любопытством она отметила сдержанную роскошь интерьера, линии и углы декоративных элементов, а по прибытии к офису «Ad Rem Legal» обрадованно вручила сладости своему новому другу — и, возможно, бойфренду, если рыбка не соскочит с крючка.

— Вообще-то я собирался пригласить тебя завтра на кофе, — Бёртон принюхался к аромату выпечки и, довольный то ли подношением, то ли вниманием Грейс, позволил войти на территорию.

— Прости, что отнимаю время.

— Нет-нет! Поставлю чайник. Ты обедала?

Пока парень хлопотал возле столика, она приблизилась к панорамному окну, наблюдая район с высоты птичьего полёта. Приглушённые голоса сотрудников за стенами и телефонная трель создавали некий хаос.

— Как дела с вчерашним НЛО? — весело спросил Джим.

— Обычная заварушка, — Грейс пожала плечами. — Преступник бежал от ФБР, но переоценил сверхспособности. Быть Суперменом непросто.

— Хорошо, тебе не причинил вреда.

— С чего бы? Бедняга истекал кровью и кряхтел всю дорогу. Жалко его.

— Ладно, устраивайся поудобнее, — Бёртон предложил место у стеллажа с коллекцией декоративных растений, разлил кипяток по чашкам и вскоре углубился в спор о ремейках и экранизациях классики. Ей даже не пришлось изображать увлечённость дискуссией. Когда настроение от шаловливого перетекло в сентиментальное, Грейс воспользовалась заминкой и попросила отвести в кабинет отца. «Я навязываюсь, да?» — застенчиво обронила. — «Это не проблематично, надеюсь. Он здесь проводил большую часть времени. Хочу по-настоящему попрощаться, понимаешь?» Джим не протестовал — учитывая пончики и проникновенный взгляд, не сумел бы найти повода для отказа. Царство Максимилиана Маршалла растащили по кусочкам: чистый стол, отсутствие бумаг предупреждали о вторжении. Девушка догадывалась, важное из компьютера успели скопировать и удалить, поэтому не лезла на рожон с расспросами, а печально вздыхала и заламывала руки, не забывая поглядывать на Бёртона. Тот застрял у порога, будто бы позволяя уединиться с призраком отца, хотя, очевидно, не желал оставлять её вот так, даже с учётом, что коллеги вынесли всё необходимое. Грейс, проглотив острую смесь иронии и раздражения, сосредоточилась. Если отец знал, что сотрудник «Ad Rem Legal» участвует в кровавой игре, не держал бы информацию на рабочем устройстве, а постарался скрыть, спланировав заранее, чтобы нужный человек обнаружил файлы в строго определённом месте, которое трудно проигнорировать. «Плоть от плоти моей», — разум пронзил голос из прошлого. Ей тогда исполнилось пятнадцать. Грейс не любила обращаться к воспоминаниям: защищая мать, она бросила вызов, но встретила не обиду, не ярость оскорблённого родителя. Маршалл оказался доволен борьбой, непримиримостью, силой духа девчонки и, наверное, именно в тот вечер по-настоящему признал дочь «своей». Не когда качал маленькую на руках или проверял уроки. Грейс осмотрела кабинет ещё раз, но не глазами постороннего, для кого кресло — это кресло, а статуэтки… Девушка поджала губы, стараясь не ухмыляться, и осторожно сняла с полки крупного змея с разноцветным ирокезом. Кукулькан, хитрец, соседствовал с богами иных культур.

— Я возьму его? Любимый персонаж, — ласково сказала Джиму.

— Ах да, конечно. Мы их пока не трогали, из уважения…

— А где ты проводишь время? — Грейс ступила на скользкую дорожку флирта, надеясь усыпить бдительность. Зря боялась напортачить, парень был рад похвастаться техникой и не заметил, что его фотоплакатами Queen, AC/DC, Slipknot и демотивирующими «Коты заботятся о людях», «Хватит перегревать планету» гостья увлеклась больше, чем лекцией об искусственном интеллекте.

Уже в машине она, наконец, сорвала маску. Пригладила волосы, похлопала себя по щекам, избавляясь от фамильярности на лице, и хорошенько потрясла Кукулькана. Змеиная голова отвинчивалась. На ладонь выпала крохотная флешка.

— Ну ты и подонок, — пробормотала Грейс, представляя торжествующую улыбку отца.

* * *

Бизнес мадам Лагард процветал не один год, а всё благодаря доверчивости клиентов, готовых отстегнуть сотню, а то и три за разговоры с покойниками. Молодёжи нравились самоцветы, масла и книги по оккультизму, тогда как пожилые относились к услугам медиума куда серьёзнее. Экзальтированные особы, скучающие домохозяйки и «Христовы невесты» предпочитали групповые сеансы, где могли в полной мере раскрыть магические таланты. Серафин Лагард нравилось музицировать на струнах чужой души, извлекать чувства вины и тоски, дразнить надеждой, а потом любоваться интерьером своей квартиры. Морщинки скапливались под веками и тонкими линиями прорезали лоб, что весьма огорчало женщину. Она была красива и успешна: легко прижилась в Америке, обрела статусных поклонников, загнала в тень конкуренток с их саентологией, нью-эйдж и вуду, а поскольку прибыль росла, планировала собственное шоу для многотысячной аудитории. Обычным весенним днём незадолго до Пасхи мадам в очередной раз помогла какой-то старухе побеседовать с усопшим мужем, который, если бы ритуал правда работал, уже слинял бы от этой дурёхи в преисподнюю. Серафин сердечно попрощалась с миссис Уиттакер, выключила в салоне свет и отправилась пересчитывать купюры, как вдруг наткнулась на застывшую в дверном проёме чёрную фигуру.

— Вы медиум? — зазвучало в уютной тишине магазинчика.

— Простите, я думала, все ушли.

Фигура принадлежала мужчине, чью внешность любвеобильная мадам Лагард назвала бы опасно притягательной. Так, должно быть, выглядел ангел Люцифер до падения. Она ощутила себя неопытной студенткой, суетливо начала поправлять причёску и облизывать пересохшие от волнения губы.

— Вы можете вызывать духов? — спросил незнакомец, поглаживая оберег из горного хрусталя. Перстни на его пальцах сверкали в полумраке.

— Они говорят через меня. Вы были на сеансе? — уточнила Серафин.

— Вызовите мне духа, — произнёс блондин настойчиво и вместе с тем вкрадчиво.

— Я провожу только групповые… — она смущённо пыталась изобрести причину для отказа, однако мужчина вновь затребовал желаемое, не повышая голоса, и мадам поняла, что не находит сил пререкаться. — Чей дух вы хотите вызвать? Родственника?

— Отца.

— Как его имя?

— У него много имён, — блондин загадочно улыбнулся и протянул кристалл-генератор.

— Нужно лишь одно.

— Зэмиел.

Серафин отвела мужчину в дальнюю комнату и, заняв круглый столик, начала привычную, хорошо отрепетированную игру; ведь если клиенту не терпелось потратить деньги, кто она, чтобы мешать? Мадам глубоко вздыхала, изгибала позвоночник, имитируя конвульсии, и, вкладывая все внутренние резервы, заговорила поставленным баритоном:

— Пришёл я, Зэмиел. Спрашивай о чём хочешь.

— Я не уверен.

— В чём?

— В том, кто ты, — незнакомец напряжённо наблюдал за медиумом.

— Я Зэмиел, — упорстовала мадам Лагард. — И лишь когда отбросишь сомнения, сможешь спросить меня… Сможешь, сможешь спросить…

Чувство беспредельного ужаса поглотило Серафин. Мышцы непроизвольно сжались, суставы окоченели. Грудь не вздымалась, лёгкие не пропускали воздух, язык не ворочался. Лицо напротив отражало предвкушение и восторг. Что-то неведомое, тёмное овладевало разумом, вытесняло её из собственного тела, делая мелкой, ничтожной, грязной. Кожа покрылась холодным потом.

— Спросить… — прохрипела мадам, широко разинув рот. Трясущимися руками подняла камень, вспомнив из методички, что горный хрусталь защищал от злой энергии, но вдруг обнаружила в гранях чёрный сгусток: амулет хранил информацию о том, кто его держал. Магический генератор взорвался, и женщина ударилась лбом о поверхность стола. Три секунды — и существо резко вскинуло голову. Вместо Лагард компанию блондину составлял сам сатана. Синюшность и острые зубы не удивили колдуна, он ожидал преображения.

— Спрашивай! Спрашивай о чём хочешь! — раздалось низкое утробное рычание с нотками издёвки.

— Зачем ты прислал меня сюда?

— Соедини то, что было разделено на три части. Сложи мою книгу, — Зэмиел наклонил набок голову и улыбнулся.

— Великий гримуар здесь? Сейчас?

— Находчивый ведун сможет вернуть её, — льстиво отозвался дух, обращаясь к честолюбию мужчины.

— И как будут вознаграждены мои старания? — блондин не ответил на провокацию.

— Служение сатане уже награда! — разнеслось гневливое.

— Для других несомненно, — тот глядел на чудовище твёрдо, без тени опаски или беспокойства. — Но не для самого хитрого колдуна, сумеющего воссоздать то, что способно повернуть вспять мироздание.

Такое упрямство рассмешило дьявола. Похоже, ему даже понравилась непреклонность, нарочитое пренебрежение к роли неофита, к положению слуги. Зэмиел широко оскалился.

— Сделай то, что я требую. Собери вместе три части. И ты станешь им!

— Кем?

— Сыном, рождённым от отца, — с жаром сообщил дух, приподнимая подбородок.

— Я стану сыном сатаны, — чернокнижник закрепил договор, озвучив своё притязание, и Зэмиел, сочтя диалог оконченным, напоследок изрёк:

— Пусть мои глаза ведут тебя.

Мужчина взял осколок разбитого кристалла и технично, весьма ловко вырезал белки из черепа уже мёртвой мадам Лагард. Влажные окровавленные шары двигались на его ладони, указывая направление. Колдун покинул магазинчик с совершенно невозмутимым видом, однако, только когда оказался на улице среди металлических четырёхколёсных повозок, обнаружил некоторые затруднения. Он всё ещё не имел понятия, кто прошлым вечером заполучил кровь, да и раздобыл ли её в принципе, — за этим явно скрывались люди, сведущие в магических искусствах, — а во-вторых… Педантичная натура не терпела недосказанности.