Ученик алхимика (джен)

Лёд боли пронзил виски Мигеля, когда сознание вернулось в реальность — не постепенно, а с резким обрывом сна о бледном рудокопе, чьи пальцы были холоднее пещерного камня. Шёпот пришельца из чертогов Белиара всё ещё змеился в ушах: «Найди меня в сиянии рудных жил…»

Мигель отряхнул остывший пепел костра с одежды и выбрался наружу, в предрассветный мир, расколотый синими молниями барьера, рвущими небо, как когти хищного ящера.

Путь к Новому лагерю выбил из Мигеля последние силы. Воздух пах дождём, тленом и страхом. У частокола, увенчанного грубо вытесанными остриями, его встретили двое — фигуры в потёртых кожаных доспехах с глазами-щёлочками. Один, с цепким взглядом бывалого вора, преградил путь шипастой дубинкой.

— С какой это радости нам пропускать бродягу? Лагерь и так трещит по швам, — прохрипел охранник ворот.

Мигель поднял пустые ладони, чувствуя, как притяжение ночного кошмара тянет его обратно к пещере. Он постарался придать голосу твёрдости, вложив в него всю оставшуюся волю:

— Я не доставлю вам неприятностей. Мне нужен только кров и огонь. Мои проблемы остались там, — он кивнул в сторону скал, скрывавших башни Старого лагеря, — со всем, что пыталось увязаться следом.

Второй вор, помоложе, с нервным взглядом, перешёл на язык жестов, быстрый и непонятный для непосвящённого. Охранники недолго посовещались. Наконец, старый вор плюнул под ноги:

— Ладно. Но шаг в сторону — и твои кишки станут украшением для частокола.

Ворота со скрипом отворились, выпуская Мигеля на неожиданно просторную полосу земли, тут и там покрытой пятнами не до конца вытоптанной травы. Справа от тропы журчал ручей, впадавший в небольшое озеро мутной воды, а впереди виднелось сооружение, разом похожее и на плотину, и на крепостную стену. У его основания копошились человеческие фигурки, казавшиеся отсюда не крупнее мясных жуков.

Мигель судорожно вздохнул и шагнул навстречу неясному будущему.