От Смоленска до Сантандера (гет)

Полк уже полмесяца квартировал в Москве. Падал мягкий редкий снежок, но таких ужасных морозов, какие Винценто помнил в лесах, здесь не бывало.

Винценто стоял у казарм и смотрел, как падают на его рукава и перчатки синие в вечерних сумерках снежинки.

— Скучаешь, приятель, небось, по испанскому солнышку? — сочувственно хлопнул его по плечу Дмитрий Ржевский. — Ничего, Бонапарта добьём, воротишься!

— Тогда будем добивать его быстрее, — сказал Винценто.

— А то нет! Руки уже чешутся с корсиканцем этим побеседовать, — кивнул поручик.

— Винценто, вы ужинать со всеми будете? — спросила, подходя к ним, Шура.

— Наверное, нет, я же ещё плохо говорю по-русски, а французского нам хватает и так. Да и меня никто, кроме вас, не знает.

— Вот ещё вздор! — фыркнул Дмитрий. — В нашем полку — значит, наш друг и брат! Ребята вечно удивляются, куда ты делся.

— И вы вполне сносно выучили русский, — прибавила Шура.

— Ладно, уговорили, — не сдержал улыбки Винценто и первым пошёл в сторону входа. Краем уха он расслышал, что Дмитрий и Шура, чуть отстав от него, переговариваются шёпотом. Вот только после многих дней в лесах, да ещё и частенько в разведке, слух у Винценто был превосходным, так что он невольно разобрал, о чём шла речь.

— …давно на брудершафт выпили! Почему ты с ним на «вы», как будто сегодня только встретились?

— Неприлично, Митенька, всё-таки мы не очень долго с ним знакомы.

— Ну что ты, Шура, с нами со всеми тебе на «ты» обращаться просто, а испанцу такой чести будто не положено! Сама же приглашала его в полк, а от твоей нынешней манеры любому захочется сбежать куда глаза глядят. Да ты даже со мной, когда мы на дуэль рвались, была дружелюбнее!

Винценто прибавил шагу, и ответа Шуры он уже не услышал. Но почему-то он знал, что она скажет — он и сам испытывал к ней слишком сильное уважение, чтобы вот так запросто перейти на «ты».