Лампочка ИЛЬИЧА или Повесть о любви с непредсказуемым сюжетом (джен)

ГЛАВА 3

Более подробно следовало бы рассказать о многочисленных гостях, которые сновали по нашему дому только так. К тому же рассказать мне об этом просили знакомые гейши по имени Минеко Ивасаки, когда от нашествия поганой саранчи пострадал город Нагасаки, а сын рикши Дзюнъитиро Коидзуми был наречён Мойшей. Пик проживания в данном доме с мезонином приходился на лето, потому наш особняк напоминал проходной двор, а гости, соответственно, — тараканов.

Кстати, о последних…

Недалеко от дома проходила федеральная автотрасса. Кто только ни ездил по дороге: медведи на растабайках, раки на хромых псах, заполненный до отказа зайцами трамвай (тот самый, который переехал Мишу Берлиоза, отрезав ему голову), жаба на метле. Было весело, пока на дорогу не выходил коррумпированный работник ГИБДД по фамилии Тараканов. Останавливая всех подряд, этот рыжий усач штрафовал или отбирал водительские права. Страх он наводил ужасный. Дошло до того, что при очередной встрече с ним два волка изволили съесть друг друга, а крупных размеров слониха села на ежа. Бедное насекомоядное было доставлено в больницу в критическом состоянии. Куда уходили впоследствии крупные «пени», оставалось только гадать.

Первые очевидцы утверждали, что все деньги Тараканище кладёт себе в карман, а потом проводит отдых на Сейшельских островах. Веским доводом было то, что на время рыжий и усатый великан исчезал, отчего ездить было совершенно спокойно и вновь весело.

Другие возражали, утверждая, что этот ужасный «копролит» несёт деньги прямо в государственную казну. Но что делалось с казной, никто решительно не знал. Знал об этом только Дмитрий Медведев, который хорошо жарил шашлыки на даче у Собчака. Но этот фраер ушастый, который вечно хрюкал после каждой произнесённой фразы, ничего не говорил казахской общественности. За что казахи на него сильно обижались, даже великий казахский сказочник Нурсултан Назарбаев.

И только третьи свидетели настаивали на том, что собранная на проезжей части мзда шла прямиком в лапы Петру Абдурахмановичу Тамбовскому, так как Яша, как известно, не отдавал многочисленные долги. При этой информации Яков (не Блюмкин) начинал причитать, что, дескать, его бес попутал (ведь за многочисленные желания дяди Яши поправить своё здоровье расплачивались те же медведи или львы, которые любили кататься на автомобилях «Skoda»). И он подумает о том, как возместить ущерб зверушкам. Но проходили дни, и мебельщик забывал о своих обещаниях. Короче, всё возвращалось на круги своя.

Вышла даже передача с Андреем Малаховым, где было принято решение провести расследование.

Но оказалось, всё гораздо сложнее. Прокурор был в приятельских отношениях с Петром Тамбовским. Адвокат же, нанятый зверями, говорил только по-туркменски, переводчика ему так и не нашли. Президент страны махнул рукой, так как ухлёстывал за какой-то Кабаевой Алиной. Жириновский готов был помочь, но только при случае: если перестреляют всех коммуняк или татар переселят за Урал, в район Татарского пролива. Лидер коммунистов собирался также помочь решить вопрос, но попросил построить развитый социализм во всём мире. Были обращения за кордон, но Украина потребовала возвращения Крыма обратно, Латвия собралась клянчить у нас наличность как морально нанесённый ущерб за годы советской оккупации. Президент заокеанской Америки — господин Обама, прозванный индейцами близлежащих резерваций «Седой ушастой жопой», застращал нас новой порцией экономических санкций. Польша немедленно просила признать, что именно она, а не эРеФия является родиной водки… Короче, скучать не приходилось. А рабы Рима потребовали «хлеба и зрелищ», за что город спалил один тип по имени Клавдий Нерон, который «матери кровь пролил…».

Теперь о гостях. Приезжая с разных концов мира и страны, они или растворялись в пучине дома, или умирали при таинственных обстоятельствах.

Таков, к примеру, был Калугин, которого мы затронули в начале книги. Он спал четыре дня и пять ночей (хамовато заняв жилплощадь наёмного убийцы Азазелло, который к тому моменту укатил отдыхать в село Шушенское) и проснулся таким тощим, что сапоги пришлось обвязывать верёвочкой. Пришедшие домой работники ЖЭКа приняли Калугина за мусор и выгребли его из квартиры.

Другая занятная личность — некий Буратино — просто пошёл топиться в ванную. Его так и не обнаружили.

Товарищ пожарный инспектор, что жил в комнате напротив улицы Роз, попросту сгорел на работе.

Пропал куда-то ещё один гость — Омерзяев Крохобор Негодяевич. Прославился ловлей голубей и ворон, которых «втюхивал» на базаре Самарканда под видом индеек тупым американцам, отмечавшим День благодарения каждый год. Поддерживал интимную связь с Екатериной Второй, потому что Первая была в гробу. Но не выдержал западни со стороны аборигенов Западного Самоа, сбежал с бродячими цыганами на остров Гренландия, где питался хорошо сохранившимися в мерзлоте трупами радиоведущих «Эхо Москвы».

Ну, туда ему дорога…

Были и такие гости, о которых следовало рассказать отдельно и с особой добротой. Да-да, были и такие, дорогие читатели…

Среди гостей выделялась женщина с жёлто-рысьими глазами — Маргарита Пушкина, утверждавшая, что ей примерно около 666 лет, а дата рождения — это так, забава поморочить голову работникам ЦРУ (Центральный рынок Уфы).

Она работала переводчиком, поэтом (слово «поэтесса» она на дух не переносила), писала тексты для бывшего артиста Большого балета Кирилла Немоляева и группы ЭВМ («Эх, Мать Вашу!» — примечание). Словом, за карман не лезла. Любила медитировать, смотреть мультфильм «Маугли» и беседовать на глубокомысленные темы со своим зеркальным отражением.

Была временами и остроумна, и беспощадна к друзьям рейха.

Выделялся среди прочих гостей тот, которого изрядно любили и уважали, — Чингачгук. Он точил стрелы из лучших сортов деревьев Белорецкого района и пропитывал их ядом кураре. Его точные выстрелы попадали прямо в цель.

Если в новостях говорилось о том, что пущенной стрелой индейца племени навахо умер старпом 6-го американского флота, бороздивший побережье Республики Беларусь, все уверенно начинали дома аплодировать именно Большому Змею. А сама мадам по фамилии Псаки (тупая американская мечта) не могла отличить страны Ирак и Иран, Австрию и Австралию, Голландию и Нидерланды.

Заглядывал в гости и Николай Николаевич Дроздов — добрейшей души серпентолог и большой друг мира животных. Вегетарианец и глава зверополиса.

Любила гостить у нас знаменитая тётя Фельдман (Раневская) — Великая и Ужасная «фрекен Бок» (об этой лучше написать отдельную главу, если не книгу), считавшая великими извращениями жителей Земли мировой либерализм (всех либералов она называла либерастами, в том числе и Алексея Венедиктова), балет на льду и хоккей на траве.

Единственной «ложкой дёгтя» в доме были переодетые опоссумы, которые прятались по углам. Но при ближайшем рассмотрении это были вовсе не опоссумы, а ближневосточные боевики ИГИЛ (Институт галимых иждивенцев-лузеров). Но наши жители их не боялись, так как периодически выходивший из комнаты крокодил Бюль-Бюль Оглы с удовольствием их поедал, хотя считал, что всего лишь пожирает жирных косматых сусликов. Ленин, между прочим, не любил эсеров и потом тоже называл их «заплывшими соком жирными сусликами». Один из сусликов — длинноногая «коза» Фания Каплан — даже стреляла в вождя революции.

Впрочем, это уже совсем другая история, как поговаривал Леонид Каневский — весёлый знаток из группы, что следствие вели.

Ещё один гость — почтенный Алексеев Алексей Алексеевич, проходивший в солдатах у самого императора Фридриха II, позже отдал свою любимую дочь Мальвину в театр под художественным руководством заслуженного артиста Республики Мордовия Карабаса Барабасова.

Барабасову принадлежал целый ВОЗ (Всемирная организация задротов), о чём он, разумеется, помалкивал.

Поселившийся гость (он был негром), который представился нам как племянник тёти Аси Коган (каюсь, весь дом не подозревал, что есть такая тётя Ася — примечание), каждые две недели выносил из дома трупы невиданных существ, чьи следы терялись аж до Лукоморья.

Сначала это была пара белых лабораторных крыс, отмечавших в доме медовый месяц, потом был труп кампучийского диктатора Пол Пота (Авдотья Никитична по секрету проговорилась Веронике Маврикиевне, что диктатора до смерти затрахали сёстры Брысь), далее шли носорог из Африки и любитель пива на халяву. Им оказался мужчина средних лет, каким-то образом тоже поселившийся в нашем доме.

Когда приехала полиция осматривать его тело, уже вынесенное тем самым племянником, были обнаружены документы на имя лабораторного существа Полиграфа Полиграфовича Шарикова — холост, беспартийный, гневу и печали народной сочувствующий. Привлекался три раза к уголовной ответственности. Но дело так и не было доведено до конца, потому что сын короля-звездочёта по прозвищу «Золотое Копьё», прокуратор (игемон пархатый) Понтий Пилат уходил то в себя, то в интернет, то в запор, то в запой, то от жены, то от тёщи, то от служебных проверок, то от дедушки, то от бабушки и так далее.

И наконец, каждую неделю из чердака нашего дома отдыха обязательно вываливалось по одной неизвестной старухе; неважно, кто это была: старуха Шапокляк, старуха, возомнившая себя владычицей морскою, или старуха Изергиль. В общем, выпадало их немало. Но мы привыкли и даже перестали замечать сие.

Немцову тоже было не привыкать, его застрелили на мосту… немцы Поволжья.

Однако…