Как распознать любовь (гет)

Женьке тринадцать, она валялась в траве у реки, вяло наблюдая за танцем стрекоз в рогозе. Она хотела лежать прямо на земле, но Сашка, как обычно обозвав её глупышкой, расстелил припасённый брезент. Он рыбачил, но недавно поднялся ветер, на реке пошла рябь, и рыба ушла на глубину. Так что оставалось бросать размоченный хлебный мякиш в воду для подкормки успевших разжиреть уже в конце мая карасей. Свои велосипеды они оставили чуть выше, там же остались запас еды и вода в полуторалитровых бутылках из-под кваса.

После уроков они обычно выкраивали час-полтора и убегали подальше от деревни. В прошлый раз им удалось подкараулить журавлей в распаханном поле. Большие, серые как Сашкина рубашка, птицы появились будто из ниоткуда, и так же быстро улетели. Женька потом два дня жалела, что не смогла их сфотографировать. У старосты их класса, Риты, недавно появился новенький мобильный телефон «Самсунг», кнопочный, с маленькой камерой. Телефон сразу же пошел по рукам, почти ни у кого таких не было. У Женькиной мамы телефон был без камеры. А Женьке он ни к чему. Жаль только, фотографировать нечем: фотоаппарат у них сломался. Сашка за отсутствие фотографий не переживал, главное — увидели птиц, и хватит. Он как-то за селом стадо косуль видел, развелось их в этом году. Значит, зимой волки не станут выходить к людям, как было в этом году. На окраине, девочки говорили, трех собак загрызли, утащили прямо с цепью, от ошейника пара ремней осталась. Зима была очень снежная и холодная.

Сашка к их поездкам всегда готовился, с ним не потеряешься и с голоду не умрёшь. Вот и сейчас он захватил термос со сладким чаем, бутерброды и целую палку колбасы, утащенную из тёти Аниного холодильника. Колбасу на рынке продавали, сегодня как раз был базарный день. А вот нож не захватил, поэтому колбасу приходилось есть, откусывая огромные куски друг за другом и обливаясь горячим чаем. И закусывая муравьями в траве, кисленькими и кусачими. В общем, красота.

Женька ворочалась на брезенте, торопливо прожёвывая колбасу, и взахлеб рассказывала другу сюжет нового просмотренного фильма. Вчера с дедом они посмотрели «Властелин колец», и у Женьки, образно говоря, снесло крышу. Завтра надо будет срочно бежать в библиотеку за книгой и сманивать Сашку её прочесть.

— И ты представляешь, в него попало три стрелы, а он продолжал защищать хоббитов до последнего, — смаковала Женька чай, отмахиваясь от ранних майских стрекоз и бабочек, слетевшихся на их колбасу и бутерброды. Последние, в Сашкином исполнении — это два огромных хлебных ломтя, намазанных вареньем, кетчупом, майонезом и приправленных мясом и салом. Сало Женькина бабушка, кстати, покупала, копченое. — В общем, он их спас, а сам погиб, вот несправедливо ведь, скажи!

— Кто он-то хоть? — Сашка откусил от колбасного блаженства щедрый кусок, заедая его сорванной осокой. Вот нравится ему все пробовать, не отнимешь. В пятом классе он так на спор в тридцатиградусный мороз дверную ручку на школьной двери входной облизывал. Потом чуть ли не кипятком его от неё отрывали, а он сказал только, что металл терпкий и приятно холодит горло.

— Боромир, воин Гондора, — гордо ответила Женька. — Обожаю его, он куда круче, чем Белла с Эдвардом из «Сумерек», по которым наши девчонки с ума сходят. Вот ты бы, кстати, какую девушку хотел себе, вампира или оборотня? Или воительницу? — Она пихнула Сашку в бок, заставляя оторваться от еды. Тот недоуменно посмотрел на неё. — Ой, да все об этом говорят, — засмеялась Женька. — Анька и Ира, как рассказывают, уже с парнями встречаются и сохнут по Эдварду. Так что не прикидывайся, спорим, ты тоже о таком думаешь?

— Ладно, — Сашка включился в игру. — Вампиршу кормить особо не надо, но она холодная, а я мёрзнуть не люблю. — Женька покраснела и улыбнулась. — Оборотень ест как не в себя, у меня столько денег нет. А Боромир твой в юбке точно не нужен, а то я всё время буду думать, что у меня вместо девушки геройски погибший мужик. — Женька рассмеялась в голос, откидываясь на брезенте и тесня Сашку. А то разлёгся поперёк, а ей и места нет. — А тебе какой парень нужен? Судя по твоим книжным предпочтениям, это должен быть герой-покойник?

Вот как он умеет бесить и смешить одновременно? Женька считала, что это загадка мироздания, наравне с существованием вампиров или хоббитов.

— Нет, — ответила она, забрав у Сашки оставшийся кусок колбасы вместе с обёрткой, победно глядя на него. — Мертвяков мне точно не надо. Но я считаю, что любовь должна быть познана через страдания, — добавила Женька тоном крупного специалиста. — И не смейся, я, может быть, тебе душу раскрываю. Любви не бывает без боли, так во всех книгах пишут.

— Ну вот твои бабушка с дедом и мои предки друг друга любят, и никто не умер и не самоубился, — невозмутимо ответил Сашка, в свою очередь, допивая чай из термоса. — А в книжках пишут про страдания, потому что никто не хочет читать, как у героев все хорошо и им завидовать. Лучше читай учебники и энциклопедии, как я, — важно закончил он.

— Эх, Журавлёв, не понимаешь ты романтику, — притворно вздохнула Женька, поворачиваясь на спину и глядя на кусты рогоза, заслоняющие от неё небо и яркое солнце. Сашка обрызгал её скипидаром от клещей и мошек так, что она боялась принюхиваться лишний раз. — У меня даже целая книжка есть «Как распознать любовь», там каждый вздох и взгляд описывается. И обязательно пишут, что любовь познаётся в беде.

— Пессимистичная какая-то книжка. — Сашка приподнялся на локте, стряхивая в траву хлебные крошки. — Давай сюда обертку от колбасы, дома выкину. Пора ехать, а то ещё уроки делать, и мать просила корову с пастбища домой пригнать, отец сегодня не успеет.

Он быстро свернул брезент, закрепил его в корзине на руле велосипеда и смотал удочки, прибирая все следы их пикника. Уже вечерело, на реке заметно похолодало, когда они наконец выехали по направлению к селу, виднеющемуся в отдалении в виде ровных рядов островерхих домиков в закатном мареве.

Сашка часто заезжал за Женькой, забирая её то на речку, то просто покататься. Мама и остальные домочадцы к этому уже привыкли, бабушка специально для Сашки иногда лепила пельмени и угощала его во время наездов. Сашка, довольный как слон, сметал полсотни пельменей с кетчупом за раз, иногда ещё майонезом их приправляя. Бабушка как-то пошутила, что его желудок может и железо переработать. Сашка посмеялся и в следующий раз привез ответный презент от тёти Ани — пирог или бисквитный торт. И вечером тогда можно было пировать под недовольное верещание уже постаревшей Елены.

Женька тоже часто пропадала в доме у реки, где они обычно вместе готовились к контрольным. Или тратили половину лета на изучение местной живности, да хоть того же стада косуль. Это же как в «Бемби», только настоящие. Или сидели на рыбалке с Женькиным дедом, который знал все озёра в районе, и все рыбные места, и подтрунивал над Сашкой, который рыбачит недалеко от дома, а там давно рыба вымирает. А в остальное время, конечно, огород и подворье, как без них. Дед в прошлом году заколол корову и поросят, а новых не стал брать, так что теперь у них только курицы. Женька скучала без парного молока и гоняла куриц по полдня.

Изредка добираясь до зеркала, она замечала, что сильно вытянулась. Ещё май, а она уже успела загореть. И можно наконец рискнуть, и надеть вместо приевшихся джинсов или форменных школьных брюк мамину юбку или платье покороче, чтобы было видно длинные ноги. И попробовать пройтись на каблуках, тоже стянуть туфли у матери.

— Наконец-то дочь становится взрослой, — хмыкнула мама, когда застала Женьку прихорашивающейся у зеркала. Несмотря на Женькины возражения о самостоятельности, мама отвела её в магазин и одела с ног до головы. Теперь у Женьки была новая шелковая чёрная блузка, джинсовая юбка, чёрные туфельки на небольшом каблуке. А вместо осточертевших кос и пучков можно было собрать волосы в высокий хвост и закрепить незаметными заколками.

На последней неделе занятий, перед четвертными контрольными, мама презентовала Женьке шифоновый тонкий шарф. Разноцветный, от ярко-жёлтого до глубоко-фиолетового. С шарфиком в классе никто не ходит, надо обязательно попробовать. В предвкушении Женька вертелась перед зеркалом. Она уже неделю ходила в новой блузке и с новой прической, а Сашка и ухом не повёл. Ничего, сегодня она шарфик наденет и надухарится мамиными духами. В классе девчонки с ней не разговаривают, считают её пацанкой, а она им носы утрет! И отплатит за все те годы, когда они отсаживались от неё, стоило ей присесть рядом. А самое главное, даже непонятно, почему они с ней так?

В раздевалке шарф она не сняла.

— Женя, может, ты забыла снять шарфик? — манерно протянула Рита, красивая рыжеволосая и зеленоглазая староста. Она — непререкаемый авторитет, девчонки, да и некоторые пацаны вились возле неё. Рита знала всё обо всех, ходила в обновках чуть ли не каждую неделю и просила называть её Марго. Как же Женьке хотелось быть на её месте раньше. А теперь она привыкла, что в классе обычно молчит, отвечая только на уроках. С ней не общаются, она же учительская дочка, ещё и богатая вроде как. Наверное, всё же поэтому. Она всё понимала, только ответить не могла. От неожиданности она вздрогнула и стушевалась.

— Это украшение, — неловко промямлила она, внутренне злясь на себя и чувствуя, как неумолимо начинает краснеть. Уши уже пылали, а стянутые волосы этого не скрывают.

— Ну, украшение надо уметь носить, как и краситься. И уметь выбирать наряды. — Рита повернулась и ушла в класс. А Женька застыла на месте, как водой облитая. Потом, спохватившись, забежала следом под самый звонок.

В классе, как обычно, все шушукались между собой. Она периодически косо смотрела на Сашку — неужели он и сегодня не увидит её обновок? Шел урок физики, и Сашка, привычно занавесившись волосами и загородившись от мира брезентовой сумкой, строчил ответы на задачи. А ресницы у него красивые, длинные и пушистые, можно обзавидоваться. Когда он что-то читал или решал, то ничего вокруг не видел, кроме своих листков. Женька к этому привыкла, но именно сегодня ей очень хотелось дернуть его за плечи и от души врезать. Ещё и Ритка эта смеялась с товарками за спиной. Так, надо сосредоточиться, сегодня итоговая контрольная. Потом останется урок домоводства и ухода за садом, где они будут делать грядки, и потом домой, к себе в нору. Видеть сегодня вообще никого не хочется. А в глазах уже противно щипало, и нос начал шмыгать против воли.

— Ты чего? — Сашка вернулся в бренный мир и подталкивал её острым локтем. В тёмных глазах было недоумение. — Я сейчас допишу и дам тебе списать. — Да, везде, где надо считать, Женька не ахти как справлялась. То ли дело история и литература, вот там её звёздный час наступал на каждом уроке.

— Отстань, — зло прошептала Женька, прячась за волосами. — Ничего ты не понимаешь! — Её плечи предательски вздрогнули, но только один раз. Хорошо, что учительница не видела, она не следила за теми, кто сидел на первых партах. Её взгляд обычно сверлил двоечников. Женька облегчённо вздохнула, все-таки хорошо, что взрослые ничего не видят и не знают. Хотя раньше, когда она только начинала понимать, что в классе её не любят, молчание взрослых обижало до слёз. Вот же глупой она тогда была, в позапрошлом году.

Сашку в классе тоже не жаловали, но он об этом никогда не говорит. И отшучивается, если она спрашивает. Да, дерутся они с пацанами периодически, так это со всеми бывает. Отец его иногда рохлей зовёт, но это чтобы подбодрить. Ну и кому какая разница, что у него нет телефона и телевизора, и сумка школьная ещё отцовская? Зато раритетная, как он говорит. А теперь ещё и он её не понимает. И она, наверное, его задела. Теперь хочется плакать ещё и из-за этого! Женька с досады так надавила на карандаш, что тот сломался, отчего треск разнесся по притихшему в разгар контрольной классу. Учительница вздрогнула, но Женька уже — сама невозмутимость.

На уроке труда они все переоделись в форменные куртки и штаны, здесь уже не до красоты. Учительница объяснила принцип создания грядок, и класс собрался на выделенном им участке школьного огорода. Женька работала как часы, она привыкла работать в молчании. Сашка страховал её, он вскапывал землю, а она граблями разравнивала мокрые комки. Солнце снова припекало, не спасали даже высящиеся в паре десятков метров раскидистые тополя. У соседней грядки работали Рита с Димой. Он её официальный парень, они уже полгода встречались. Интересно, а эти двое уже целовались? Дима включил музыкальную колонку, и над огородом раздалась электромузыка. Учительница наморщилась, её разрешения не спрашивали. Класс ехидно усмехался, срывать дисциплину они отлично умели.

— Эй, Санек, не хочешь за меня вскопать? — окликнул Дима. Сашка поднял голову. Он тоже увлекся работой и теперь торопливо смахивал пот со лба.

— Чего тебе? — У него начал пару месяцев назад ломаться голос, и теперь был хрипловатым.

— Вскопай, говорю, мой ряд, тебе же привычно пахать в той дыре, откуда ты выполз, — ответил Дима, а Женька застыла на месте. Учительница стояла поодаль, уткнувшись в телефон.

— А ты, я смотрю, в дыре так и живешь? — привычно парировал Сашка. — Или забыл, как я тебя возле курилки взгрел, ещё охота пришла?

— Тебя, что, нищеброд побил? — В зелёных глазах Риты вспыхнуло презрение. Димка весь подобрался, как гончая на охоте, даже стойку сделал.

Класс с интересом поднимал головы на них. Копать огород и делать грядки было скучно, а тут такой повод для развлечения.

— Журавль, пасть заткни свою, а то урою прямо здесь, — прошипел Димка, отмахиваясь от Риты. Сашка развернулся к нему, он был выше Димки на целую голову, но тоньше. Лениво отряхнул лопату от грязевых комков и приподнял её острием вперёд.

— А ты рискни. Или стыдно перед девчонкой, что будешь опять землю есть? — спокойно спросил он. Сзади к нему подошли остальные пацаны из класса — Андрей, Игорь, Слава и Вася. Димка довольно сощурился и сплюнул на землю.

— Хватит вам, петухи, — спокойно обронила Рита. — Кишка тонка нормально подраться. Какой смысл связываться с нищебродом и его убогой подружкой?

— С дуба рухнула? — Когда на Женьку нападали, у неё срывало все тормоза. Сразу. Проверено много раз. — На себя посмотри, курица расфуфыренная.

— Это ты у нас сегодня вырядилась как на панель, — засмеялась Ира, подружка Риты-Марго. — А твой ненаглядный ничего и не видит, вот беда!

— Думаешь, раз ты дочка училки, то можешь нос перед нами задирать, типа, мы тебя все ниже? — поддакивали сзади.

— Что, стоило мне показать, что я красивее вас, так вы поболтать со мной решили? — Женька заливисто рассмеялась. — И пацанов, бедняжек, припрягли, а они без вас и слова сказать боятся?

— Ты сдурела? — Димка бросился вперёд и едва не напоролся на грязное острие лопаты. Теперь лопата упиралась ему в горло.

— Только шагни к ней, я тебе позвоночник выбью, — обманчиво спокойно проговорил Сашка. Пацаны дернулись, Димка молчал. Ему явно было страшно.

— Да ты псих вообще, — пробормотал Андрей.

— И подружка твоя психованная, — вторила ему Рита. Женька среагировала мгновенно и резко вскинула на Ритку грабли. Комья земли полетели той прямо на кремовую куртку и осели на украшенных блеском полных губах. Затем Женька развернула грабли на остальных.

— Отстаньте от нас, пока я директору и милиции вас не сдала! Тронете его или меня, будете в прокуратуре потом оправдываться. — Женька блефовала напропалую: она знала о прокуратуре только из бабушкиных сериалов. Но угроза, похоже, подействовала.

— Елизавета Андреевна, — негромко позвал Сашка учительницу. — Тут у нас спор, кто лучше грядку сделал, можете посмотреть? — Он опустил лопату вниз. — И, кстати, те, кто хоть словом, хоть взглядом обидят мою девушку, рискуют не добежать до милиции, да и до прокуратуры тоже.

Появление учительницы заставило класс молча вернуться к работе. Через двадцать минут ребята разошлись, неприязненно глядя друг на друга и на Сашку с Женькой. Те шли через школьный двор к своим самодельным велосипедам, припаркованным у шипастой ограды.

— Тебя эта Ритка сегодня задела, что ты плакала на физике? — спросил Сашка, внимательно глядя на Женьку сверху вниз. Та кивнула. Она вся дрожала, сама не понимая, от чего именно.

— Тебе нравится, как я в новых вещах хожу? — выпалила она, глядя в его чёрные глаза. Лицо Сашки озарилось пониманием, и он улыбнулся.

— Конечно, нравится. И блузка твоя, и хвост. И шарф канареечный. — На этих словах она шутливо ткнула его в грудь. — И, кстати, шарф твой на каркасе, и из него леска торчит.

— Ты невыносим, — улыбнулась Женька. — Я что, правда твоя девушка?

— А ты не хочешь?

— А ты как думаешь? — Женька застенчиво посмотрела на него. А он оглядывался на ребят на школьном дворе.

— Тогда сейчас мы порвем их шаблоны.

Он осторожно прижал её к себе и поцеловал на глазах всей школы. Она не знала, как правильно целоваться, но понимала, что может довериться ему полностью. Как когда-то давно после их первого в жизни классного часа.

Она знала, что в классе их не оставят в покое, и дома будут разборки, но какое ей до этого дело? Какая разница, кто о чем думает, если её сейчас впервые целует мальчик, с которым можно, спина к спине, драться лопатой и граблями против кого угодно. А в спину шепчет ветер, и потом они умчатся на велосипедах подальше отсюда. И, кстати, шарф у неё вовсе не канареечный! А книжку «Как распознать любовь» надо выкинуть — там всё неправильно написано!