Цепь (гет)

Когда солнце еще лишь близилось к зениту, на горизонте показался первый форпост: массивная крепость посреди степи, окруженная глубоким рвом и высокими стенами. На его внутренней территории уже не было пирамидального зиккурата, как за пределами Черных земель, зато там были орки… Чтобы узнать об их присутствии, эльфийке даже не нужно было видеть закрытые окна обособленных казарм: запах, удерживаемый крепостными стенами, обозначал наличие этих тварей. В крепости пленницу не стали отводить в отдельные покои — в общем зале, ей выделили место за отдельным столом, где компанию ей составил лишь Телмион, да местные стражники молча стали позади. Запивая водой хлеб с сыром, она задумчиво наблюдала за остальными членами их отряда: вариажский юнец ел мало, медленно и с достоинством — его народ приучен к долгим странствованиям, многие кочевники из его личного сопровождения ограничились только хлебом и водой.

Стоянка длилась недолго — вскоре отряд продолжил свое путешествие, уже на новых, свежих лошадях. Пока копыта серого жеребца под седлом Майры выбивали барабанную дробь на дорожных камнях, она задумалась: Гортхаур сказал, что до Черной крепости ехать шесть дней, вокруг голая степь, но Его крепость расположена в горах, если верить старинным рукописям… На их пути должно встретиться еще большое мертвое озеро Нурн. Обрамленный с севера Эред Литуи (Пепельными горами), а с запада и юга Эфель Дуат (горами Тени), Мордор считается неприступным с этих направлений. Единственный открытый участок — это восток. Но их отряд едет как раз с восточной стороны — наличие приемно-распределительного центра на границе, подразумевает и существование пограничных постов и патрулей в том направлении. Майра покосилась на Гортхаура — вряд ли Он оставит границу своей земли незащищенной. Но для одинокого всадника, при наличии сменных лошадей, шанс проскочить незамеченным, возможно есть, если двигаться на северо-восток. Правда, путь бы пролегал через степь в разгар летнего зноя, но местные лошади должны быть приучены к местному климату и скудной высохшей траве — не всегда же их гоняют исключительно по мостовой… Нет, подобная затея полностью безнадежна — в крепости располагается целый гарнизон воинов, которых кинут по ее следу незамедлительно, и среди них — кочевники — «рожденные в седле». Но что, если бежать другим путем? Горы! Вариаги не знакомы с жизнью в горах, не умеют там ходить, в отличие от нее. Майриэль опустила глаза на остаток своей трапезы, чтобы погасить блеск в глазах. Если бы, каким-то чудом, она смогла добраться до ближайшей гряды Эфель Дуат, достаточно пологой в этих местах, — кого Он пошлет за ней? Свору орков! Пускай, лучше погибнуть в бою с этими злобными тварями, чем оказаться в заточении в стенах Черной Башни.

Правда, к Горам Тени еще нужно попасть, а путь на юг также пролегает через равнину. Необходимо, чтобы произошло что-то, необычное, незапланированное. Эльфийка осторожно обвела взглядом присутствующих в зале — вот бы они переругались между собой и устроили добрую драку. Но в гарнизоне царила железная дисциплина — каждый воин четко знал свое место и свои обязанности, каждый был внимателен и внутренне собран. Даже ханский отпрыск вел себя крайне сдержанно — интересно, сколько ему лет? По человеческим меркам многие из ее народа были едва ли не младше его в физическом развитии, когда встали с мечом в руках на защиту берегов реки Лун, или когда их, наравне с опытными эльфийскими воинами, бросили в последний решающий бой в Тарбаде…

И внезапно Майре пришла в голову идея — совершенно безумная, отчаянная, но, ведь, именно таким идеям иногда сопутствует успех! Окружение знатного вариага составляет немалую часть от всего отряда, остальные кочевники относятся к нему с видимым почтением, значит, он важен для них. А насколько он важен Темному Властелину...?

Тут она заметила, что Телмион мрачно наблюдает за тем, как она задумчиво перебирает пальцами оставшийся хлебный кусок. Майриэль очаровательно улыбнулась слуге Гортхаура, взмахнув длинными темными ресницами, что привело его отнюдь не в доброе расположение духа, и поспешила покончить с едой.

Солнце едва отклонилось от зенита, когда отряд, сменив лошадей, продолжил свой путь. Но когда Майриэль садилась на коня, Гортахур бросил на нее долгий задумчивый взгляд.

Вокруг простиралась все та же степь — вершины Эфель Дуат едва виднелись на горизонте. Но постепенно окружающий ландшафт изменялся — среди выжженной солнцем жесткой травы появлялись островки живой растительности. Затем мощеная дорога изогнулась массивным мостом — равнину перерезала извилистая широкая река, и суровая степь окончательно сдала свои позиции. Земля становилась темнее, а трава, покрывающая ее — более нежной и сочной. Редкие кусты обретали все большую пышность. Скалистая гряда продолжала отступать за горизонт, и Майра тревожно провожала ее взглядом. Девушка обернулась на тянувшуюся следом кавалькаду всадников — отпрыск знатного Кхандского рода ехал не так уж далеко от нее, в окружении личной почетной стражи. Всадники скачут быстро — гораздо быстрее, чем ехали прежде, минуя некоторое форпосты, рассчитанные, вероятно, на неторопливое продвижение груженых караванов и обозов. Но предел человеческих сил все же существует, вряд ли Гортхаур погонит отряд на износ. Следовательно, они достигнут следующего пункта, самое позднее, на закате.

Солнце, безжалостно припекающее головы и плечи всадников в течение долгого дня, в совокупности с ритмичным рысистым аллюром, должны к тому моменту притупить бдительность людей. Если ночь еще не вступит в свои права — орки на своих варгах будут медлительны и рассеяны — идеальный момент для побега… Только бы Хозяин этих земель не изменил своим привычным действиям — когда он первый спешивается и уходит, не дожидаясь остальных. Безоружную эльфийку эти люди, судя по всему, не считают серьезным противником — вариаги не сражалась с ее народом в Эрегионе, в рядах легионов Темного Властелина шли истерлинги. А Майриэль никогда не забывала ни один из уроков командующего Аллатрандила…

«Если вы окажетесь лицом к лицу со своим врагом, а ваши колчаны и ножны будут пусты, помните — не имеет значения, что оружия нет у вас — гораздо важнее то, что у врага оно есть. Пока он ослеплен предвкушением легкой победы — станьте порывом ветра перед грозой, упавшей звездой в ночи, пусть ваши движения будут точны и внезапны. Заберите его меч, его лук, его нож! Следом, вы заберете его жизнь».

Тем временем, дикие степные травы сменились возделанными полями — и не было видно им конца и края. Поля пересекала сложная сеть узких водных каналов, питающих нежные культурные растения, среди которых преобладали злаковые. Несмотря на послеполуденный зной, множество людей, одетых лишь в набедренные повязки или укороченные штаны, трудились на полях: качали воду на перепадах высоты из одних каналов в другие с помощью длинных стоек с ведрами и противовесами, издалека напоминающих голенастых водных цапель или журавлей, вырывали из земли сорные растения, а на полях, где урожай уже созрел — срезали изогнутыми серпами тугие колосья, собирая их в высокие золотистые снопы. На каждом участке присутствовали надсмотрщики, вооруженные кнутами и палками, бдительно следившие за работой земледельцев. На лицах этих людей не было клейм с изображением Черной башни, но, присмотревшись внимательнее, эльфийка заметила другое клеймо — в виде круга с двумя точками над ним — на тыльной стороне их рук. И когда кто-то из людей распрямлял спину, чтобы вытереть пот со лба, в его взгляде не было той тоскливой обреченности и растерянности, что она читала в глазах рабов, встретившихся на пути. Если бы не присутствие надсмотрщиков и не наличие рабских меток — ничто не указало бы на принадлежность этих полей к Черной земле, описываемой в эльфийских свитках как мрачные, безжизненные пустоши, где царит лишь бесконечная скорбь и дыхание смерти.

Широкий тракт, по которому двигался отряд, все чаще пересекали второстепенные дороги, некоторые из них находились на этапе строительства. Майриэль обратила внимание на то, с какой основательностью закладывались их слои, с расчетом на долгие годы бесперебойной службы: поначалу выкапывалась широкая траншея в почве, на дно ее укладывали крупные базальтовые камни, следующим слоем рассыпали мелкий гравий, перемешанный с чем-то, напоминающим светлый мелкий пепел, в завершении устанавливали обтесанные прямоугольные каменные плиты, тщательно подогнанные друг к другу. На участках, где велось дорожное строительство, бичи надсмотрщиков нередко взвивались в воздух, молодые барабанщики поддерживали общий безостановочный ритм работы, усталые быки тянули к ним тяжелые возы, груженные темными, почти черными камнями.

Перемежая дробную рысь с размеренным конским шагом, отряд продолжал продвигаться вглубь Мордора, и жаркое летнее солнце, готовилось улечься за край горизонта, когда впереди показались зубцы башен очередной придорожной крепости. Этот укрепленный пункт своими размерами больше походил на небольшой город, окруженный обширной деревней, состоящей из простых небольших домов, сложенных из сырцового кирпича, либо мазанок, вереница усталых земледельцев, словно река, вливалась в деревенские проулки. Надсмотрщиков здесь уже не было, видимо, по окончании трудового дня, люди, наконец, были предоставлены сами себе. Ворота же крепости гостеприимно распахнулись перед всадниками, как и в прежних гарнизонах. Майра постаралась максимально расслабить мышцы своего тела, чтобы не вызывать излишнего интереса, и безразлично рассматривала уши своего коня. Ей не нужно было видеть, что происходит за спиной, за время пути она успела отделить сигналы хроа, издаваемые вариагским юнцом, от прочих звуков.

Лошади прошли в ворота. Гортхаур спешился и двинулся в сторону главного входа в крепость, Телмион неотрывно следовал за ним. Майра бросила взгляд на кочевников: люди спешивались. Гортхаур стоял в проеме широких двустворчатых ворот, через мгновенье он скроется из вида, окруженный почетным приветственным караулом, Майра перестала держать его в поле зрения. Молодой наследник хана опередил своих подданных, стремясь за Темным Властелином. Его и эльфийку разделало лишь несколько лошадей, слуг и непосредственно вариагов. На поясе молодого кхандца сверкал роскошный кинжал, инкрустированный костью и драгоценными камнями, при этом, кинжал не казался безделушкой. Майра ловко сползла на землю с открытого справа конского бока, невольно отсчитывая удары своего сердца: раз! Она преодолела половину расстояния до вариага. Два! Она стоит позади него — человеческий взор еще не оценил ее движений. Три! В этот момент, словно раскаленные обручи охватили ее плечи, не позволяя пошевелиться! Сильная рука резко развернула ее, и девушка оказалась лицом к лицу с Владыкой Мордора. Его взор пылал, но сквозь гнев, к своему удивлению, Майриэль прочла в нем нечто, похожее на мрачное удовлетворение… Эльфийка ощутила, как в ее мысли вторгается чужое сознание, словно через осанве, но без ее дозволения: привычные преграды при этом смел мощный поток чуждой воли: «Иди смирно, или оставшийся путь пройдешь пешком, в кандалах!»

Не обращая внимания на тревожно замерших воинов, он повел ее к воротам, жестко схватив за предплечье, и кованая сталь его перчаток впивалась в кожу эльфийки даже сквозь одежду. Майра в смятении шла следом, едва успевая за его стремительным шагом — как он очутился за ее спиной? Это невозможно, ведь она ясно видела, как его высокая фигура скрылась в проеме крепостной стены — он бы не успел! Даже Ночная Тень бы не успела, слишком близко подошел к девушке молодой кочевник. Но сейчас в коридоре возле поднятой решетки стояла лишь стража гарнизона и Телмион, да и не было в отряде человека, которого можно было ошибочно принять за Темного Властелина.

Когда они, миновав склонившихся воинов, выстроившихся вдоль стен изогнутых коридоров, оказались в пустом помещении, Гортхаур, наконец, отпустил ее руку, и девушка отпрянула в сторону. Первоначальная растерянность ее уже покинула и рухнувшая, пусть и призрачная, надежда превратила ее бирюзовые глаза в ледяную сталь.

— На что ты рассчитывала, Волчонок? — Гортхаур говорил тихо, но голос его звучал будто со всех сторон, — Ты правда думала, что захват этого щенка позволил бы тебе покинуть пределы Мордора? Что же ты хотела выторговать в обмен на его жалкую жизнь?

Майриэль молчала, чувствуя, как его темная сила, словно морские волны, заполняет все свободное пространство, отчего глубоко внутри нее, на самой грани ощущений, снова проснулся незримый пчелиный рой. И в ответ в ее груди начала пробуждаться горячая ярость, пока еще покорная, свернутая в тугой клубок, будто змея, не успевшая поднять голову.

— Пики Тенистых гор так сильно манили тебя, Майриэль, что ты готовилась пролить кровь невинного? — продолжил правитель Черной земли, — Ты приложила бы сталь его горлу ради еды и смены лошадей? Даже, если стрелы кочевников не догнали бы тебя — в ущельях Мордора можно встретить не только орков — зачем идти на верную смерть?

— Ничто не сравнится с встречей с тобой, Гортхаур, — сквозь зубы проговорила эльфийка. Он жестко усмехнулся:

— А что, если я не пошел бы на твои условия, Волчонок? Возможно, ты представляешь большую ценность для меня, чем этот смертный? Тебе показать, как развивались бы события в таком случае?

Изогнутый кинжал в ее руке оставляет след на открытой шее юного вариага… Грозный окрик «Стоять на месте, не двигаться!» заставил замереть остальных членов отряда, десятки пар глаз неотрывно изучают ее, раздумывая, насколько велика ее решимость… «Говори, что ты хочешь?»… «Двойную смену лошадей, меч, лук со стрелами, воды и припасов на три дня!» …. Ханский наследник начинает вырываться, но сталь врезается ему в кожу чуть глубже, и он затихает… Темный Властелин медленно вынимает меч, его тихий жестокий смех — неумолимость злого рока… «Ты ничего не получишь»… Теперь для нее лишь один путь — туда, где ей уже не страшны оковы и решетки… Кровь врага — пусть еще юного (но они быстро вырастают в разящих воинов) обожгла ее ладони… Стрелы взлетели в небо, но рухнули вниз, едва начав свой полет… Воздух потемнел и сгустился вокруг нее… И вот — те вариаги, кто не пал ниц, хрипят, захлёбываясь собственной кровью, часть ее медленно стекает с меча Гортхаура… Жесткая степная трава Кханда стала пеплом междоусобной войны…. Кусыр и Михра, раскинув руки невидящими глазами уставились на звезды…. А в ее снах раз за разом она будет видеть удивленный взгляд умирающего мальчишки…

— Нет! — закричала Майриэль, стряхнув с себя кошмарное наваждение, — Я не палач, как ты!!! Я не убиваю беззащитных!

— Тогда постарайся больше не совершать настолько плохо обдуманных поступков, — холодно бросил он девушке и вышел, оставив ее одну.

Она прижала пальцы к вискам, стараясь унять бешеный ритм сердца и несколько раз глубоко вдохнула. Проклятый, ненавистный Враг! Вскоре за ней явились стражники, препроводившие девушку в небольшую комнату без окон, где на единственном табурете ее ожидал скромный ужин: глиняный кувшин с водой, сыр и хлеб. Майра слегка усмехнулась — видимо развлекать ее вином и водными процедурами сегодня Темный Властелин не намерен. Зато для нее четко обозначен строгий статус пленницы, что намного честнее показного роскошного приема при предыдущем их ночлеге.

Побаливала рука, за которую держал ее Гортхаур, кожа на ней побагровела и была покрыта кровавыми ссадинами, завтра на этом месте будет огромный синяк. Промыв ссадины водой из кувшина и поев, она села на тонкий соломенный тюфяк, прислонившись к стене. Несмотря на длинный дневной переход, спать ей не хотелось, и она начала размышлять о том, что произошло вечером. Как Он мог догадаться о ее плане и что именно ее выдало? Она обернулась на тянущуюся за ее конем процессию лишь один раз за весь вечерний переход, выражение ее лица при этом оставалось спокойным, за это Майра могла поручиться. Неужели Он способен настолько глубоко проникать в чужие мысли? Но тогда он не расспрашивал бы ее о судьбе палантира. Возможно, отчаянная надежда была настолько сильна в ней, что для темной сущности Майа ее стремление в тот момент звучало громче слов? Но почему, в таком случае, он не пресек ее попытку побега изначально, если догадывался, чем это может обернуться, почему не заковал ее в цепи, например? И как же, все-таки Он оказался в то мгновенье позади нее?

Песни должны воспевать героев, а не тех, кто отдал себя служению Злу, а многовековая история Залов Познания, запечатленная пером и чернилами, находит множество более полезных для юных эльфов примеров. Но в свое время она натерла немало мозолей на пальцах, переписывая старинные истончившиеся рукописи в тяжелые плотные книги, в наказание за свой непокорный нрав. Память начала услужливо перебирать древние сказания, где упоминался Саурон-Гортхаур-Тху, переставший быть Майроном Великолепным. И тут она медленно выдохнула — морок! Майриэль легла на живот, задумчиво уперев подбородок в скрещенные руки.

Мордорский Властелин навел на нее морок, как поступил с бедным Горлимом, когда ломал волю несчастного образом любимой жены в окне родного дома — жены, которой уже не было среди живых! Это объясняет и высокую темную фигуру, вошедшую в крепость, и Его стремительную хватку. Но неужели Темный Властелин решил утруждать себя подобным образом лишь для того, чтобы доказать ей ничтожность и нелепость попыток к бегству? «Возможно, ты представляешь бОльшую ценность» — возможно, или действительно? Впервые за долгое время к ней пришло ощущение, что ее загнали в западню, выхода из которой может и не быть... Всего пять дней пути отделяют ее от стен Барад-Дура…

Тут Майра упрямо мотнула головой — нет, ни за что проклятый Враг не лишит ее веры в свои собственные силы! Еще не выкована решетка, способная удержать ее взаперти! Стены Черной башни непреодолимы лишь в легендах, и она — эльфийка, найдет способ выбраться оттуда, если не будет второго шанса бежать по дороге. В крайнем случае, она всегда может найти покой, которого ей так не хватало всю ее недолгую жизнь, в чертогах Мандоса, где у нее останется право выбора — остаться в безмятежных воздушных замках или начать новый путь на земле. Право выбора, которое Гортхаур так жаждал отнять у нее!

Когда солнце еще лишь близилось к зениту, на горизонте показался первый форпост: массивная крепость посреди степи, окруженная глубоким рвом и высокими стенами. На его внутренней территории уже не было пирамидального зиккурата, как за пределами Черных земель, зато там были орки… Чтобы узнать об их присутствии, эльфийке даже не нужно было видеть закрытые окна обособленных казарм: запах, удерживаемый крепостными стенами, обозначал наличие этих тварей. В крепости пленницу не стали отводить в отдельные покои — в общем зале, ей выделили место за отдельным столом, где компанию ей составил лишь Телмион, да местные стражники молча стали позади. Запивая водой хлеб с сыром, она задумчиво наблюдала за остальными членами их отряда: вариажский юнец ел мало, медленно и с достоинством — его народ приучен к долгим странствованиям, многие кочевники из его личного сопровождения ограничились только хлебом и водой.

Стоянка длилась недолго — вскоре отряд продолжил свое путешествие, уже на новых, свежих лошадях. Пока копыта серого жеребца под седлом Майры выбивали барабанную дробь на дорожных камнях, она задумалась: Гортхаур сказал, что до Черной крепости ехать шесть дней, вокруг голая степь, но Его крепость расположена в горах, если верить старинным рукописям… На их пути должно встретиться еще большое мертвое озеро Нурн. Обрамленный с севера Эред Литуи (Пепельными горами), а с запада и юга Эфель Дуат (горами Тени), Мордор считается неприступным с этих направлений. Единственный открытый участок — это восток. Но их отряд едет как раз с восточной стороны — наличие приемно-распределительного центра на границе, подразумевает и существование пограничных постов и патрулей в том направлении. Майра покосилась на Гортхаура — вряд ли Он оставит границу своей земли незащищенной. Но для одинокого всадника, при наличии сменных лошадей, шанс проскочить незамеченным, возможно есть, если двигаться на северо-восток. Правда, путь бы пролегал через степь в разгар летнего зноя, но местные лошади должны быть приучены к местному климату и скудной высохшей траве — не всегда же их гоняют исключительно по мостовой… Нет, подобная затея полностью безнадежна — в крепости располагается целый гарнизон воинов, которых кинут по ее следу незамедлительно, и среди них — кочевники — «рожденные в седле». Но что, если бежать другим путем? Горы! Вариаги не знакомы с жизнью в горах, не умеют там ходить, в отличие от нее. Майриэль опустила глаза на остаток своей трапезы, чтобы погасить блеск в глазах. Если бы, каким-то чудом, она смогла добраться до ближайшей гряды Эфель Дуат, достаточно пологой в этих местах, — кого Он пошлет за ней? Свору орков! Пускай, лучше погибнуть в бою с этими злобными тварями, чем оказаться в заточении в стенах Черной Башни.

Правда, к Горам Тени еще нужно попасть, а путь на юг также пролегает через равнину. Необходимо, чтобы произошло что-то, необычное, незапланированное. Эльфийка осторожно обвела взглядом присутствующих в зале — вот бы они переругались между собой и устроили добрую драку. Но в гарнизоне царила железная дисциплина — каждый воин четко знал свое место и свои обязанности, каждый был внимателен и внутренне собран. Даже ханский отпрыск вел себя крайне сдержанно — интересно, сколько ему лет? По человеческим меркам многие из ее народа были едва ли не младше его в физическом развитии, когда встали с мечом в руках на защиту берегов реки Лун, или когда их, наравне с опытными эльфийскими воинами, бросили в последний решающий бой в Тарбаде…

И внезапно Майре пришла в голову идея — совершенно безумная, отчаянная, но, ведь, именно таким идеям иногда сопутствует успех! Окружение знатного вариага составляет немалую часть от всего отряда, остальные кочевники относятся к нему с видимым почтением, значит, он важен для них. А насколько он важен Темному Властелину...?

Тут она заметила, что Телмион мрачно наблюдает за тем, как она задумчиво перебирает пальцами оставшийся хлебный кусок. Майриэль очаровательно улыбнулась слуге Гортхаура, взмахнув длинными темными ресницами, что привело его отнюдь не в доброе расположение духа, и поспешила покончить с едой.

Солнце едва отклонилось от зенита, когда отряд, сменив лошадей, продолжил свой путь. Но когда Майриэль садилась на коня, Гортахур бросил на нее долгий задумчивый взгляд.

Вокруг простиралась все та же степь — вершины Эфель Дуат едва виднелись на горизонте. Но постепенно окружающий ландшафт изменялся — среди выжженной солнцем жесткой травы появлялись островки живой растительности. Затем мощеная дорога изогнулась массивным мостом — равнину перерезала извилистая широкая река, и суровая степь окончательно сдала свои позиции. Земля становилась темнее, а трава, покрывающая ее — более нежной и сочной. Редкие кусты обретали все большую пышность. Скалистая гряда продолжала отступать за горизонт, и Майра тревожно провожала ее взглядом. Девушка обернулась на тянувшуюся следом кавалькаду всадников — отпрыск знатного Кхандского рода ехал не так уж далеко от нее, в окружении личной почетной стражи. Всадники скачут быстро — гораздо быстрее, чем ехали прежде, минуя некоторое форпосты, рассчитанные, вероятно, на неторопливое продвижение груженых караванов и обозов. Но предел человеческих сил все же существует, вряд ли Гортхаур погонит отряд на износ. Следовательно, они достигнут следующего пункта, самое позднее, на закате.

Солнце, безжалостно припекающее головы и плечи всадников в течение долгого дня, в совокупности с ритмичным рысистым аллюром, должны к тому моменту притупить бдительность людей. Если ночь еще не вступит в свои права — орки на своих варгах будут медлительны и рассеяны — идеальный момент для побега… Только бы Хозяин этих земель не изменил своим привычным действиям — когда он первый спешивается и уходит, не дожидаясь остальных. Безоружную эльфийку эти люди, судя по всему, не считают серьезным противником — вариаги не сражалась с ее народом в Эрегионе, в рядах легионов Темного Властелина шли истерлинги. А Майриэль никогда не забывала ни один из уроков командующего Аллатрандила…

«Если вы окажетесь лицом к лицу со своим врагом, а ваши колчаны и ножны будут пусты, помните — не имеет значения, что оружия нет у вас — гораздо важнее то, что у врага оно есть. Пока он ослеплен предвкушением легкой победы — станьте порывом ветра перед грозой, упавшей звездой в ночи, пусть ваши движения будут точны и внезапны. Заберите его меч, его лук, его нож! Следом, вы заберете его жизнь».

Тем временем, дикие степные травы сменились возделанными полями — и не было видно им конца и края. Поля пересекала сложная сеть узких водных каналов, питающих нежные культурные растения, среди которых преобладали злаковые. Несмотря на послеполуденный зной, множество людей, одетых лишь в набедренные повязки или укороченные штаны, трудились на полях: качали воду на перепадах высоты из одних каналов в другие с помощью длинных стоек с ведрами и противовесами, издалека напоминающих голенастых водных цапель или журавлей, вырывали из земли сорные растения, а на полях, где урожай уже созрел — срезали изогнутыми серпами тугие колосья, собирая их в высокие золотистые снопы. На каждом участке присутствовали надсмотрщики, вооруженные кнутами и палками, бдительно следившие за работой земледельцев. На лицах этих людей не было клейм с изображением Черной башни, но, присмотревшись внимательнее, эльфийка заметила другое клеймо — в виде круга с двумя точками над ним — на тыльной стороне их рук. И когда кто-то из людей распрямлял спину, чтобы вытереть пот со лба, в его взгляде не было той тоскливой обреченности и растерянности, что она читала в глазах рабов, встретившихся на пути. Если бы не присутствие надсмотрщиков и не наличие рабских меток — ничто не указало бы на принадлежность этих полей к Черной земле, описываемой в эльфийских свитках как мрачные, безжизненные пустоши, где царит лишь бесконечная скорбь и дыхание смерти.

Широкий тракт, по которому двигался отряд, все чаще пересекали второстепенные дороги, некоторые из них находились на этапе строительства. Майриэль обратила внимание на то, с какой основательностью закладывались их слои, с расчетом на долгие годы бесперебойной службы: поначалу выкапывалась широкая траншея в почве, на дно ее укладывали крупные базальтовые камни, следующим слоем рассыпали мелкий гравий, перемешанный с чем-то, напоминающим светлый мелкий пепел, в завершении устанавливали обтесанные прямоугольные каменные плиты, тщательно подогнанные друг к другу. На участках, где велось дорожное строительство, бичи надсмотрщиков нередко взвивались в воздух, молодые барабанщики поддерживали общий безостановочный ритм работы, усталые быки тянули к ним тяжелые возы, груженные темными, почти черными камнями.

Перемежая дробную рысь с размеренным конским шагом, отряд продолжал продвигаться вглубь Мордора, и жаркое летнее солнце, готовилось улечься за край горизонта, когда впереди показались зубцы башен очередной придорожной крепости. Этот укрепленный пункт своими размерами больше походил на небольшой город, окруженный обширной деревней, состоящей из простых небольших домов, сложенных из сырцового кирпича, либо мазанок, вереница усталых земледельцев, словно река, вливалась в деревенские проулки. Надсмотрщиков здесь уже не было, видимо, по окончании трудового дня, люди, наконец, были предоставлены сами себе. Ворота же крепости гостеприимно распахнулись перед всадниками, как и в прежних гарнизонах. Майра постаралась максимально расслабить мышцы своего тела, чтобы не вызывать излишнего интереса, и безразлично рассматривала уши своего коня. Ей не нужно было видеть, что происходит за спиной, за время пути она успела отделить сигналы хроа, издаваемые вариагским юнцом, от прочих звуков.

Лошади прошли в ворота. Гортхаур спешился и двинулся в сторону главного входа в крепость, Телмион неотрывно следовал за ним. Майра бросила взгляд на кочевников: люди спешивались. Гортхаур стоял в проеме широких двустворчатых ворот, через мгновенье он скроется из вида, окруженный почетным приветственным караулом, Майра перестала держать его в поле зрения. Молодой наследник хана опередил своих подданных, стремясь за Темным Властелином. Его и эльфийку разделало лишь несколько лошадей, слуг и непосредственно вариагов. На поясе молодого кхандца сверкал роскошный кинжал, инкрустированный костью и драгоценными камнями, при этом, кинжал не казался безделушкой. Майра ловко сползла на землю с открытого справа конского бока, невольно отсчитывая удары своего сердца: раз! Она преодолела половину расстояния до вариага. Два! Она стоит позади него — человеческий взор еще не оценил ее движений. Три! В этот момент, словно раскаленные обручи охватили ее плечи, не позволяя пошевелиться! Сильная рука резко развернула ее, и девушка оказалась лицом к лицу с Владыкой Мордора. Его взор пылал, но сквозь гнев, к своему удивлению, Майриэль прочла в нем нечто, похожее на мрачное удовлетворение… Эльфийка ощутила, как в ее мысли вторгается чужое сознание, словно через осанве, но без ее дозволения: привычные преграды при этом смел мощный поток чуждой воли: «Иди смирно, или оставшийся путь пройдешь пешком, в кандалах!»

Не обращая внимания на тревожно замерших воинов, он повел ее к воротам, жестко схватив за предплечье, и кованая сталь его перчаток впивалась в кожу эльфийки даже сквозь одежду. Майра в смятении шла следом, едва успевая за его стремительным шагом — как он очутился за ее спиной? Это невозможно, ведь она ясно видела, как его высокая фигура скрылась в проеме крепостной стены — он бы не успел! Даже Ночная Тень бы не успела, слишком близко подошел к девушке молодой кочевник. Но сейчас в коридоре возле поднятой решетки стояла лишь стража гарнизона и Телмион, да и не было в отряде человека, которого можно было ошибочно принять за Темного Властелина.

Когда они, миновав склонившихся воинов, выстроившихся вдоль стен изогнутых коридоров, оказались в пустом помещении, Гортхаур, наконец, отпустил ее руку, и девушка отпрянула в сторону. Первоначальная растерянность ее уже покинула и рухнувшая, пусть и призрачная, надежда превратила ее бирюзовые глаза в ледяную сталь.

— На что ты рассчитывала, Волчонок? — Гортхаур говорил тихо, но голос его звучал будто со всех сторон, — Ты правда думала, что захват этого щенка позволил бы тебе покинуть пределы Мордора? Что же ты хотела выторговать в обмен на его жалкую жизнь?

Майриэль молчала, чувствуя, как его темная сила, словно морские волны, заполняет все свободное пространство, отчего глубоко внутри нее, на самой грани ощущений, снова проснулся незримый пчелиный рой. И в ответ в ее груди начала пробуждаться горячая ярость, пока еще покорная, свернутая в тугой клубок, будто змея, не успевшая поднять голову.

— Пики Тенистых гор так сильно манили тебя, Майриэль, что ты готовилась пролить кровь невинного? — продолжил правитель Черной земли, — Ты приложила бы сталь его горлу ради еды и смены лошадей? Даже, если стрелы кочевников не догнали бы тебя — в ущельях Мордора можно встретить не только орков — зачем идти на верную смерть?

— Ничто не сравнится с встречей с тобой, Гортхаур, — сквозь зубы проговорила эльфийка. Он жестко усмехнулся:

— А что, если я не пошел бы на твои условия, Волчонок? Возможно, ты представляешь большую ценность для меня, чем этот смертный? Тебе показать, как развивались бы события в таком случае?

Изогнутый кинжал в ее руке оставляет след на открытой шее юного вариага… Грозный окрик «Стоять на месте, не двигаться!» заставил замереть остальных членов отряда, десятки пар глаз неотрывно изучают ее, раздумывая, насколько велика ее решимость… «Говори, что ты хочешь?»… «Двойную смену лошадей, меч, лук со стрелами, воды и припасов на три дня!» …. Ханский наследник начинает вырываться, но сталь врезается ему в кожу чуть глубже, и он затихает… Темный Властелин медленно вынимает меч, его тихий жестокий смех — неумолимость злого рока… «Ты ничего не получишь»… Теперь для нее лишь один путь — туда, где ей уже не страшны оковы и решетки… Кровь врага — пусть еще юного (но они быстро вырастают в разящих воинов) обожгла ее ладони… Стрелы взлетели в небо, но рухнули вниз, едва начав свой полет… Воздух потемнел и сгустился вокруг нее… И вот — те вариаги, кто не пал ниц, хрипят, захлёбываясь собственной кровью, часть ее медленно стекает с меча Гортхаура… Жесткая степная трава Кханда стала пеплом междоусобной войны…. Кусыр и Михра, раскинув руки невидящими глазами уставились на звезды…. А в ее снах раз за разом она будет видеть удивленный взгляд умирающего мальчишки…

— Нет! — закричала Майриэль, стряхнув с себя кошмарное наваждение, — Я не палач, как ты!!! Я не убиваю беззащитных!

— Тогда постарайся больше не совершать настолько плохо обдуманных поступков, — холодно бросил он девушке и вышел, оставив ее одну.

Она прижала пальцы к вискам, стараясь унять бешеный ритм сердца и несколько раз глубоко вдохнула. Проклятый, ненавистный Враг! Вскоре за ней явились стражники, препроводившие девушку в небольшую комнату без окон, где на единственном табурете ее ожидал скромный ужин: глиняный кувшин с водой, сыр и хлеб. Майра слегка усмехнулась — видимо развлекать ее вином и водными процедурами сегодня Темный Властелин не намерен. Зато для нее четко обозначен строгий статус пленницы, что намного честнее показного роскошного приема при предыдущем их ночлеге.

Побаливала рука, за которую держал ее Гортхаур, кожа на ней побагровела и была покрыта кровавыми ссадинами, завтра на этом месте будет огромный синяк. Промыв ссадины водой из кувшина и поев, она села на тонкий соломенный тюфяк, прислонившись к стене. Несмотря на длинный дневной переход, спать ей не хотелось, и она начала размышлять о том, что произошло вечером. Как Он мог догадаться о ее плане и что именно ее выдало? Она обернулась на тянущуюся за ее конем процессию лишь один раз за весь вечерний переход, выражение ее лица при этом оставалось спокойным, за это Майра могла поручиться. Неужели Он способен настолько глубоко проникать в чужие мысли? Но тогда он не расспрашивал бы ее о судьбе палантира. Возможно, отчаянная надежда была настолько сильна в ней, что для темной сущности Майа ее стремление в тот момент звучало громче слов? Но почему, в таком случае, он не пресек ее попытку побега изначально, если догадывался, чем это может обернуться, почему не заковал ее в цепи, например? И как же, все-таки Он оказался в то мгновенье позади нее?

Песни должны воспевать героев, а не тех, кто отдал себя служению Злу, а многовековая история Залов Познания, запечатленная пером и чернилами, находит множество более полезных для юных эльфов примеров. Но в свое время она натерла немало мозолей на пальцах, переписывая старинные истончившиеся рукописи в тяжелые плотные книги, в наказание за свой непокорный нрав. Память начала услужливо перебирать древние сказания, где упоминался Саурон-Гортхаур-Тху, переставший быть Майроном Великолепным. И тут она медленно выдохнула — морок! Майриэль легла на живот, задумчиво уперев подбородок в скрещенные руки.

Мордорский Властелин навел на нее морок, как поступил с бедным Горлимом, когда ломал волю несчастного образом любимой жены в окне родного дома — жены, которой уже не было среди живых! Это объясняет и высокую темную фигуру, вошедшую в крепость, и Его стремительную хватку. Но неужели Темный Властелин решил утруждать себя подобным образом лишь для того, чтобы доказать ей ничтожность и нелепость попыток к бегству? «Возможно, ты представляешь бОльшую ценность» — возможно, или действительно? Впервые за долгое время к ней пришло ощущение, что ее загнали в западню, выхода из которой может и не быть... Всего пять дней пути отделяют ее от стен Барад-Дура…

Тут Майра упрямо мотнула головой — нет, ни за что проклятый Враг не лишит ее веры в свои собственные силы! Еще не выкована решетка, способная удержать ее взаперти! Стены Черной башни непреодолимы лишь в легендах, и она — эльфийка, найдет способ выбраться оттуда, если не будет второго шанса бежать по дороге. В крайнем случае, она всегда может найти покой, которого ей так не хватало всю ее недолгую жизнь, в чертогах Мандоса, где у нее останется право выбора — остаться в безмятежных воздушных замках или начать новый путь на земле. Право выбора, которое Гортхаур так жаждал отнять у нее!