Под градом пуль (гет)

Бартемиус Крауч‑старший теперь гниёт в земле, если точнее, он пустил его пепел по ветру. Барти лично грузил тело в печь, наблюдая сквозь толстое жаропрочное стекло, как языки пламени пожирают родителя. Насмешки остались в прошлом, он стал взрослым. Во тьме Барти видит силуэт, пистолет нацелен в пустоту. Никого. Мистер Рэддл сказал, это пройдёт, Барти верит заместителю главы вооруженных сил Аргентины.

Они все рядом с ним — его жертвы. Молодой человек встаёт со стула, ступая босыми ногами по бетонному полу идёт к выходу. Запах авиационного керосина невыносимый, дышать приходится через раз. Крауч-младший терпит, вот он уже возле выхода. Вид на полуразрушенный маяк и бесконечное море впечатляет. Лучше чем в городе, где он слышит голоса, настолько громко, что хочется разбить голову о стену.

— Ты мешаешь мне наслаждаться видом, — цедит он сквозь зубы.

Бартемий ничего не отвечает, он просто стоит рядом с сыном — мертвецам не дано говорить.

* * *

Она сбежала бросив друзей. Вина будет грызть её до скончания века. Роберт, Марк, Джуди. Забыть их лица не удастся. Может прав был Наджи Аль‑Хадити — в ней живёт монстр. Его вера может и помогает верить в иных существ, Ингрид издаёт нервный смешок, но ему никогда не понять, что она чувствует на самом деле.

Её приютили на одну ночь. Постоялица скрывает лицо, полиция наверное разыскивает её, если в дом придут, хозяйка дома заплатит собственной жизнью за свою ошибку.

У неё есть контакты. Надежда слабая, однако стоит рискнуть. Старик может помочь с поддельными документами. Добро забывают, ей известна как-никому другому эта неприглядная истина.

Одежда в пору, лучше уйти сейчас. Ингрид кладёт на столик деньги, лучше чем прощаться. Через улочки ещё спящего города на окраину. Такси и сиюминутный порыв коснуться рукоятки пистолета, когда мимо проезжает полицейская патрульная машина. Они теряют интерес, увидев пожилую женщину на пассажирском сидении. Таксист молча кивает им головой, едет дальше.

Задавать вопросы — лишнее. Он сам ненавидит хунту и режим. Седовласая женщина смотрит в окно, почти не говорит. Он понимает, с ней что-то не так. Походка слегка вялая, руки дрожат, голос хриплый. А вот глаза... Они молодые. Раджа сворачивает с главной городской артерии, едет по тёмным закоулкам — так безопаснее. Через двадцать пять минут они оказываются в пункте назначения. Пассажирка неспешно выходит из машины, опираясь на трость, прихрамывает.

— Как договаривались, — сипит она, вложив в его ладонь крупную купюру.

— Леди, будьте осторожнее, — последнее что он говорит, перед тем как завести мотор автомобиля.

Трущёбы похуже Рио-де-Жанейро. Она по памяти находит дом с облупившейся краской на фасаде, поднимает взгляд чтобы увидеть открытое окно. На подоконнике стоит цветущая герань. Альбус любит растения больше, чем людей. Третий этаж, выщербленные ступени, дом который давно не видел ремонта. Ингрид не нажимает звонок, просто поворачивает ручку двери.

— Питаешь слабость к воронёной стали, Альбус? — дуло пистолета упирается ей в грудь.

— Всё ещё любишь входить без стука, Ингрид? — он опускает пистолет. — Зачем явилась?

— Даже чаю с лимоном не предложишь? — обстановка мало изменилась, как и её хозяин. — Мне нужна помощь.

— У тебя десять минут.

— Хунта идёт по моим следам. Нужны новые документы.

— А где Роберт? Вроде вы были не разлей вода, — знает он эту стерву, ему плевать с кем она трахалась, он старик, обычный старик.

— Альбус, я хорошо заплачу.

— Проваливай.

— Думаешь ты воскресишь Минерву? Они просто бросили её там умирать, гореть заживо, — пожар в школе акт "эскадрона смерти", школьники и учителя невинные жертвы.

— Милосердия ищешь? Ты знала обо всём, — Дамблдор сжимает рукоятку пистолета. — Для тебя важнее оказался сюжет, чем родная мать. — Губы дрожат, выдавая его с головой. — Убирайся, Ингрид, по-хорошему прошу.

— Мама любила тебя, ради тебя она жила...

Её командировка была окончена. Им с Робертом нужно было ехать назад в Штаты. Тут полыхнуло пламя первых карательных операций. Видел точечно выбирал локации, её мать оказалась в числе тех, кто протестовал против хунты, хотел открыть правду всему миру. Школа стала общим могильником, где сгорели пятьдесят учеников и двадцать учителей.

Она не знала, отец ошибался. Сюжет о пожаре она увидела позже, по телевидению, когда их группа прилетела в Штаты. Видимо такая судьба. Ерунда! Нет никакой судьбы, только случай и он забрал у неё мать. Она вернулась сюда ради мести. Роберт был в курсе смерти Минервы, активно отговаривал её от этой поездки. Сейчас участь настигла и его.

— Помоги мне, папа... — он единственный, кто у неё остался.

Прощать трудно, особенно близких. Отец злится, это понятно. Она готова принять его гнев, но сначала, нужно найти виновных в смерти мамы.

— Они взяли Бобби и остальных, тебе прекрасно известно, что с ними сделают... Хочешь чтобы я встала на колени? — Форманек ставит трость в угол.

— Знаешь, за день до смерти, мама сказала, что гордится тобой... — в горле ком, глаза щипает. — Видел зажравшийся идиот, — старик сглатывает. — За ним стоит более интеллектуальный игрок.

— Том Рэддл? — она общалась с ним, типичный британец: обходительный, чопорный, временами услужливый.

— Именно, — Дамблдор включает свет, манит дочь за собой. — Идём, я знал что нам понадобятся мои навыки... когда-нибудь.

В тесной каморке под потолком висит единственная лампочка, на столе разложены заготовки и фото. Таким как он в Штатах нет покоя. Особенное внимание от ФБР, их с Минервой скорый отъезд в Аргентину. Ему удалось отвести от дочери подозрение, старые долги и связи, мосты сожжены.

— Думаю тебе понравится, — он ставит свет, готовит фотоаппарат, пока дочь переодевается, садится на стул. — Замри, — щёлкает затвор фотоаппарата.

— Изучаешь новые методы? — Форманек смотрит на монитор, где появляется её фото.

— Я не такой динозавр, как ты думаешь, — Альбус что-то набирает на клавиатуре. — Беллатриса Блэк — твоё новое имя. Куда дальше двинешься? — он распечатывает фото на принтере.

— Нужно найти Бобби и ребят. Пап, помнишь Сесилию Руэда?

— Та у которой муж Карлос? — Альбус напрягся.

— Именно. Кажется её тоже взяли, сразу после встречи со мной.

— Они все в лапах Рэддла.

— Значит я найду их, — она умеет настоять на своём.

— Ты всегда была упрямицей, вся в маму. В свите Рэддла нет слабых мест.

— Зато... — она задумалась.

— Есть сомневающиеся. Питер Питтегрю, особо приближённый к Тёмному лорду, — старик достаёт фото. — Он посещал пару раз встречи повстанцев.

— Не думаю что он проникся их речами.

— В том-то и дело, что вера пошатнулась.

— Как с ним связаться?

— Он точно знает, кто ты.

— Стоит рискнуть, иначе все погибнут.

— Я поеду с тобой, есть у меня на примете один детектив, он будет нам полезен.