Под градом пуль (гет)

Буэнос-Айрес не похож на изображение с подарочной открытки. Тёмная сторона города надёжно спрятана от посторонних глаз. Миру незачем знать, куда исчезают узники "Грязной войны", как они кричат в застенках тюрем, насколько сильно земля Аргентины пропитана кровью невинных. Хунта похожа на жнеца, для неё нет разницы между женщинами и мужчинами, стариками, у политической системы годами ломающей судьбы людей нечеловеческое лицо.

* * *

Душный мотель, несколько лишних банкнот вложенных в руку партье, дают ему фору в двадцать четыре часа. Карлос Руэда. Маска с годами приросшая к нему, ложь возникающая подобно голему за его спиной. Он единица, боец у которого нет чести. Паспорт пригодится для полиции, она рыщет по улицам, хватает прохожих, под любым предлогом просит пройти с ними. Они — серая масса, воины Хорхе Рафаэля Виделы. Их острые ножи работают без устали, дикие нравы ужасают, никакого сострадания, один холодный расчёт.

Он почти закончил. Перевязка на скорую руку. Кровь остановилась, повязка поможет скрыть след от пулевого ранения. Аргентинские псы правосудия не почувствуют запах чужака. За относительно небольшие деньги он добыл оружие. Стрелять он будет в последнюю очередь, хотя так хочется при встрече всадить пулю-другую в подонков в форме.

Улицы сейчас слишком опасны. Глава вооруженных сил Видела, пытается приструнить, подавить сопротивление народа. Непослушание карается смертью. Конечно ООН в курсе происходящего. В век атома в отдельно взятой стране бушует не просто война, здесь происходит геноцид целого народа. Вчера с показа сняли сюжет американской телекомпании CNN. Журналистов видимо тактично попросили удалиться восвояси. Руэда уверен, группа во главе с Робертом Винером уничтожена. Международный скандал замнут, не важно каким образом, важнее другое — хунта начинает распространять своё влияние далеко за пределы Аргентины.

Ему нет дела до американцев, разве что... Ингрид Форманек. Подруга Сесилии, они пару раз пересекались по делам, обедали в кафе. Ингрид умела вести переговоры, быть на одной волне с народом, слышать и слушать, в отличии от своего коллеги Винера.

Сесилия. Его долг найти жену, идти по трупам ради её спасение. Игры кончились, Карлос Руэда умер, Мигель Бэйн — воскрес.

* * *

Четыре стены, каменный мешок с небольшим окошком под самым потолком, холод пронизывающий всё тело, железная кровать к которой она прикована длинной цепью. Пять шагов вправо, семь влево — вся её свобода. Ведро для испражнений почти полное, тонкое платье больше напоминающее робу арестанта местами порвано. Сесилия садится на кровать, живот сводят судороги. Непослушная. К ней приставлена женщина — изначально. Всё меняется, когда приходит он — Питер Питтегрю. На её вопрос, почему англичанин работает на хунту, толстяк лишь нагло улыбается:

— Миссис Руэда, понятия о добре и зле розняться, мы вступаем в новую эру, где общество очистится от лишнего, станет лучше, — на поясе висит дубинка, мужчина намеренно не пускает её в ход, паршивка держит удар, Долорес Амбридж постаралась на славу, передавая ему этот весьма ответственный пост.

— Такими как вы? — синяки на внутренне стороне бедра фиолетовые, багровые кровоподтёки на руках болят, Руэда давно не замечает что творится с её телом, иначе шок накроет с головой, она поддастся панике.

— Вы мне льстите.

От него не пахнет потом, хотя за окном удушающая жара. Горячий воздух проникает вниз редко, в такие моменты Сисилия встаёт посередине своей темницы, закрывает глаза, отключаясь от реальности. Она думает о Карлосе. Он остался где-то там, в толчее из протестующих и полиции. Режим нарушать нельзя. Подавить, навредить, искоренить. Запах одеколона Питтегрю слишком навязчивый. Охранник словно франт, которому по долгу службы приходится марать руки.

Она слышала крики, молилась чтобы... Нет, боги здесь не властны, нет такой силы, которая может остановить Хорхе Рафаэля Виделу. Зря она тогда не послушалась Карлоса, пошла на встречу с информатором.

— Вам нужно сотрудничать с нами, — жертва достаточно красивая, чтобы сломать её сразу.

— Кто это сказал? Рэддл? — среди аргентинцев она видела ещё одного англичанина — Тома Рэддла.

— Помогите нам, мы поможем вам, — он мерзко улыбается, кладёт руку на дубинку.

— Огорчу вас, мне нечего рассказать мистеру Рэддлу, — разбитые губы снова кровоточат, тем неменее, Сесилия язвительно улыбается Питтегрю в ответ. — Передайте ему мои соболезнования.

— Миссис Руэда, вы скоро сами сможете пообщаться с мистером Рэддлом, — ему ясно дали понять, кто такой Рэддл, Питтегрю тошно от одного вида этого напыщенного засранца, возомнившего себя великим. — Я не прощаюсь, — Питер достаёт из кармана пакетик солёных орешков, бросает женщине на кровать. — Небольшой презент от меня лично, — дверь за мужчиной закрывается.

— Сволочь...

Сесилия долго смотрит на подачку, в последний раз она ела нечто похожее на похлёбку из овощей с небольшим количеством воды. Баланда оказалась сразу в ведре, желудок не вынес издевательств. Воды конечно не будет, её приносят исключительно раз в день, причём не лучшего качества. Пакетик остаётся нетронутым. Она ничего не примет от врага.

Пальцы на руках плохо шевелятся, Амбридж постаралась. Женщина решила преподать ей урок вежливости, похоже показав превосходные по её личному мнению результаты. Питтегрю более ласков — пока. Недалёк тот час, когда наплевав на все приказы и запреты, толстяк попробует изнасиловать её. На ум приходит любимая книга Карлоса — "Граф Монте-Кристо". Дантес смог сбежать от своих мучителей с помощью друга, ей же придётся найти путь самой.

— Ваша роль минимальна, выяснить что произошло с американскими журналистами.

— Для этого я отправляюсь в ад? — за окном рассвет, у него плохие предчувствия.

Хунта правит бал в Аргентине. Теперь любой иностранный гражданин — под подозрением. Поиски инакомыслящих, многочисленные исчезновения людей, неразбериха. Фридман намеренно тянет время, у него перед начальством должок. Массовые убийства центральных свидетелей по делу о крупном хищении и взятках. Наркокартель — многие из которого стали покойниками, полиции легче. Конечно на их место прейдут другие, дай только срок, а пока, рыба ищет там где глубже.

К тому же, фигуранты покинули этот бренный мир не по своей воле. Год назад, а осадок до сих пор остался слишком тяжёлый. Убийца, кем бы он ни был — настоящий профессионал.

— Ингрид Форманек, — Спендер тушит сигарету в пепельнице, рядом с табличкой "не курить", нажимает кнопку на клавиатуре, выводит на экран фото женщины. — 1990 — 1991 годах, работала в Багдаде, накануне войны в Персидском заливе. Она продюсер CNN, работает в паре с Робертом Винером. Их группа не выходила на связь почти три дня. Посольство США уведомило нас, что придётся работать под строжайшим контролем хунты.

— Лучше скажите, кого в Аргентине они не контролируют? — девушка кажется ему смутно знакомой.

— Отправляетесь через несколько часов, остальную информацию получите в центральном полицейском участке Буэнос-Айреса. — У него есть потенциал, жаль что детектив редко слушает голос разума. Когда-то он был точно таким же, пока не понял, преступный мир живёт по единственному закону: "или ты, или тебя". — Фридман, постарайтесь не делать глупостей, — ещё один сигаретный окурок занимает место в пепельнице.

— Обещаю, сэр, — что ему одно слово, лгать нужно уметь красиво.

* * *

Первые лучи солнца касаются водной глади. Разведывательный вертолёт стремительно проносится над морем. Пилот выискивает взглядом уцелевших. Всего их было сто. Свежую партию на борт самолёта погрузили вчера, он обычный сопровождающий. Интересно, когда Руби примет его предложение? Подарки хорошо, девушкам нравится напор, умение думать. Джефферсон замечает небольшую группу людей, дрейфующих на воде как обломки корабля. Если жара не прикончит их, это сделают акулы.

Мужчина почти слышит, как они зовут на помощь. Так что там насчёт вечера с Лукас? Пилот давит на спуск, пулемётная очередь врезается в группу жертв. Кто-то пытается уплыть, машет руками, в конце концов раскалённый металл достигает цели. Вода окрашивается красным, искалеченные тела медленно тонут, круги расходятся по воде.

— Чисто, — констатирует Джефферсон, ещё раз нажимает на спуск.

* * *

— Она не говорит кто её пособники? — Рэддл сидит в кресле, внимательно наблюдает за Питтегрю.

— Нет, молчит. Может Долорес перестаралась, сэр?

— Не думаю, Питер. Облава оказалась бесполезна, значит митингующих предупредили.

— Что насчёт Ингрид Форманек? Американцы везде суют свой нос. Мистер Видел будет недоволен.

— Вы взяли Виенера?

— Всех, кроме Форманек. Посольство присылало запрос.

Вышестоящее начальство хочет найти виновных. Разве мало тех, кого накачав ЛСД сбрасывают в открытое море? Никаких улик, так работает хунта. Журналистка Руэда только верхушка айсберга.

— У неё есть муж, — прочистив горло добавляет Питер. — Он ищет её, уверен.

— Оставь это полиции, он мелкая сошка, — с испанцем разберутся, ему интересно есть ли связь между Форманек и Руэдой кроме мимолётных встреч.

Видел увлёкся политикой и зачистками, он наполовину слеп. Народ напуган. Как говорил Цезарь: "пусть ненавидят, лишь бы боялись". Тактика выженной земли. Том листает отчёты. Его шпионы доложили, хунта двинулась на восток. Азия пока сопротивляется, зато саудитам предложили выгодную сделку. Буэнос-Айрес сгорит в огне ненависти и что останется после? Кем управлять? Требуется стратегия, которой у главы вооруженных сил Аргентины нет.

Для войны с повстанцами хунта специально организовала так называемые "эскадроны смерти". Они огнём и мечом прошлись по городам и провинциям. Ему даже удалось найти среди этих закоренелых убийц ценный материал. Барти Крауч‑младший, бывший неонацист, социопат. Для него лишать людей жизни, как дышать. Преданный как собака, точнее — бешенный пёс. Рэддл смог убедиться — Барти его не придаст.

— Я лично навещу миссис Руэда, а ты свяжись с мистером Краучем, у меня есть для него дело.

Бартемиус Крауч‑старший теперь гниёт в земле, если точнее, он пустил его пепел по ветру. Барти лично грузил тело в печь, наблюдая сквозь толстое жаропрочное стекло, как языки пламени пожирают родителя. Насмешки остались в прошлом, он стал взрослым. Во тьме Барти видит силуэт, пистолет нацелен в пустоту. Никого. Мистер Рэддл сказал, это пройдёт, Барти верит заместителю главы вооруженных сил Аргентины.

Они все рядом с ним — его жертвы. Молодой человек встаёт со стула, ступая босыми ногами по бетонному полу идёт к выходу. Запах авиационного керосина невыносимый, дышать приходится через раз. Крауч-младший терпит, вот он уже возле выхода. Вид на полуразрушенный маяк и бесконечное море впечатляет. Лучше чем в городе, где он слышит голоса, настолько громко, что хочется разбить голову о стену.

— Ты мешаешь мне наслаждаться видом, — цедит он сквозь зубы.

Бартемий ничего не отвечает, он просто стоит рядом с сыном — мертвецам не дано говорить.

* * *

Она сбежала бросив друзей. Вина будет грызть её до скончания века. Роберт, Марк, Джуди. Забыть их лица не удастся. Может прав был Наджи Аль‑Хадити — в ней живёт монстр. Его вера может и помогает верить в иных существ, Ингрид издаёт нервный смешок, но ему никогда не понять, что она чувствует на самом деле.

Её приютили на одну ночь. Постоялица скрывает лицо, полиция наверное разыскивает её, если в дом придут, хозяйка дома заплатит собственной жизнью за свою ошибку.

У неё есть контакты. Надежда слабая, однако стоит рискнуть. Старик может помочь с поддельными документами. Добро забывают, ей известна как-никому другому эта неприглядная истина.

Одежда в пору, лучше уйти сейчас. Ингрид кладёт на столик деньги, лучше чем прощаться. Через улочки ещё спящего города на окраину. Такси и сиюминутный порыв коснуться рукоятки пистолета, когда мимо проезжает полицейская патрульная машина. Они теряют интерес, увидев пожилую женщину на пассажирском сидении. Таксист молча кивает им головой, едет дальше.

Задавать вопросы — лишнее. Он сам ненавидит хунту и режим. Седовласая женщина смотрит в окно, почти не говорит. Он понимает, с ней что-то не так. Походка слегка вялая, руки дрожат, голос хриплый. А вот глаза... Они молодые. Раджа сворачивает с главной городской артерии, едет по тёмным закоулкам — так безопаснее. Через двадцать пять минут они оказываются в пункте назначения. Пассажирка неспешно выходит из машины, опираясь на трость, прихрамывает.

— Как договаривались, — сипит она, вложив в его ладонь крупную купюру.

— Леди, будьте осторожнее, — последнее что он говорит, перед тем как завести мотор автомобиля.

Трущёбы похуже Рио-де-Жанейро. Она по памяти находит дом с облупившейся краской на фасаде, поднимает взгляд чтобы увидеть открытое окно. На подоконнике стоит цветущая герань. Альбус любит растения больше, чем людей. Третий этаж, выщербленные ступени, дом который давно не видел ремонта. Ингрид не нажимает звонок, просто поворачивает ручку двери.

— Питаешь слабость к воронёной стали, Альбус? — дуло пистолета упирается ей в грудь.

— Всё ещё любишь входить без стука, Ингрид? — он опускает пистолет. — Зачем явилась?

— Даже чаю с лимоном не предложишь? — обстановка мало изменилась, как и её хозяин. — Мне нужна помощь.

— У тебя десять минут.

— Хунта идёт по моим следам. Нужны новые документы.

— А где Роберт? Вроде вы были не разлей вода, — знает он эту стерву, ему плевать с кем она трахалась, он старик, обычный старик.

— Альбус, я хорошо заплачу.

— Проваливай.

— Думаешь ты воскресишь Минерву? Они просто бросили её там умирать, гореть заживо, — пожар в школе акт "эскадрона смерти", школьники и учителя невинные жертвы.

— Милосердия ищешь? Ты знала обо всём, — Дамблдор сжимает рукоятку пистолета. — Для тебя важнее оказался сюжет, чем родная мать. — Губы дрожат, выдавая его с головой. — Убирайся, Ингрид, по-хорошему прошу.

— Мама любила тебя, ради тебя она жила...

Её командировка была окончена. Им с Робертом нужно было ехать назад в Штаты. Тут полыхнуло пламя первых карательных операций. Видел точечно выбирал локации, её мать оказалась в числе тех, кто протестовал против хунты, хотел открыть правду всему миру. Школа стала общим могильником, где сгорели пятьдесят учеников и двадцать учителей.

Она не знала, отец ошибался. Сюжет о пожаре она увидела позже, по телевидению, когда их группа прилетела в Штаты. Видимо такая судьба. Ерунда! Нет никакой судьбы, только случай и он забрал у неё мать. Она вернулась сюда ради мести. Роберт был в курсе смерти Минервы, активно отговаривал её от этой поездки. Сейчас участь настигла и его.

— Помоги мне, папа... — он единственный, кто у неё остался.

Прощать трудно, особенно близких. Отец злится, это понятно. Она готова принять его гнев, но сначала, нужно найти виновных в смерти мамы.

— Они взяли Бобби и остальных, тебе прекрасно известно, что с ними сделают... Хочешь чтобы я встала на колени? — Форманек ставит трость в угол.

— Знаешь, за день до смерти, мама сказала, что гордится тобой... — в горле ком, глаза щипает. — Видел зажравшийся идиот, — старик сглатывает. — За ним стоит более интеллектуальный игрок.

— Том Рэддл? — она общалась с ним, типичный британец: обходительный, чопорный, временами услужливый.

— Именно, — Дамблдор включает свет, манит дочь за собой. — Идём, я знал что нам понадобятся мои навыки... когда-нибудь.

В тесной каморке под потолком висит единственная лампочка, на столе разложены заготовки и фото. Таким как он в Штатах нет покоя. Особенное внимание от ФБР, их с Минервой скорый отъезд в Аргентину. Ему удалось отвести от дочери подозрение, старые долги и связи, мосты сожжены.

— Думаю тебе понравится, — он ставит свет, готовит фотоаппарат, пока дочь переодевается, садится на стул. — Замри, — щёлкает затвор фотоаппарата.

— Изучаешь новые методы? — Форманек смотрит на монитор, где появляется её фото.

— Я не такой динозавр, как ты думаешь, — Альбус что-то набирает на клавиатуре. — Беллатриса Блэк — твоё новое имя. Куда дальше двинешься? — он распечатывает фото на принтере.

— Нужно найти Бобби и ребят. Пап, помнишь Сесилию Руэда?

— Та у которой муж Карлос? — Альбус напрягся.

— Именно. Кажется её тоже взяли, сразу после встречи со мной.

— Они все в лапах Рэддла.

— Значит я найду их, — она умеет настоять на своём.

— Ты всегда была упрямицей, вся в маму. В свите Рэддла нет слабых мест.

— Зато... — она задумалась.

— Есть сомневающиеся. Питер Питтегрю, особо приближённый к Тёмному лорду, — старик достаёт фото. — Он посещал пару раз встречи повстанцев.

— Не думаю что он проникся их речами.

— В том-то и дело, что вера пошатнулась.

— Как с ним связаться?

— Он точно знает, кто ты.

— Стоит рискнуть, иначе все погибнут.

— Я поеду с тобой, есть у меня на примете один детектив, он будет нам полезен.