Свитер, который никто не помнил (джен)

На следующее утро расследование началось с того, что Молли сама предложила снова подняться на чердак, и уже через пять минут стало ясно, что это решение было несколько более серьёзным, чем она предполагала. Чердак Норы давно существовал по собственным законам, согласно которым ни одна вещь не считалась ненужной, пока Молли не произнесёт вслух обратное, а поскольку произносила она это крайне редко, здесь годами скапливалось всё, что когда-нибудь могло пригодиться: сломанные игрушки, старые котлы, одежда, из которой дети давно выросли, коробки с письмами, засохшие перья, фотографии, потерянные пуговицы и даже несколько совершенно неизвестных предметов, назначение которых никто не мог объяснить, но выбросить которые почему-то было жалко. Теперь к этому беспорядку добавились Рон, Гарри, Гермиона и Джинни, и Молли, глядя на них, уже начинала подозревать, что гораздо проще было бы просто купить новый свитер, чем выяснять происхождение старого.

— Только ничего не выбрасывайте, пока я не посмотрю, — предупредила она, открывая очередную коробку.

— А если это что-нибудь совсем бесполезное? — спросил Рон.

— Тогда я решу, бесполезное оно или нет.

— То есть нет.

— Именно.

Гарри, сидевший возле маленького круглого окна, тихо засмеялся, а Джинни уже вытаскивала из другой коробки деревянную лошадку без одного колеса. Она несколько секунд рассматривала игрушку, потом повернулась к Рону.

— Это твоё?

— Нет.

— Ты уверен?

— Конечно.

— А я думала, что ты выглядел примерно так.

— Очень смешно.

Через несколько минут чердак превратился в ещё больший беспорядок, чем прежде. Гермиона аккуратно складывала найденные фотографии в отдельную стопку, Гарри пытался разобрать коробку с детскими вещами, Рон обнаружил старый набор карточек с изображениями драконов и тут же забыл, зачем вообще пришёл, а Джинни нашла маленькую деревянную шкатулку, внутри которой оказались три пуговицы, засохший лист и одна серебряная заколка. Молли тем временем перебирала одежду, время от времени задерживая какую-нибудь вещь в руках, потому что она напоминала ей о давно забытом событии.

— Вот, — сказала Джинни, вытаскивая из дальнего угла небольшую корзину. — Мамины спицы.

Молли обернулась.

— Откуда ты её достала?

— Из-под старого одеяла.

— Я думала, что потеряла эту корзину лет пятнадцать назад.

— Значит, она всё это время была здесь.

Рон поднял голову от фотографий.

— Как можно потерять корзину на чердаке?

— Очень просто, — ответила Молли. — Нужно поставить её под одеяло, а потом пятнадцать лет не вспоминать.

Джинни рассмеялась и начала разбирать содержимое корзины. Там были клубки шерсти, несколько пар спиц, старые ножницы и маленькая деревянная игольница. Некоторые клубки давно потеряли первоначальную форму, другие были спутаны между собой, а один почти полностью распустился.

Гермиона подошла ближе и стала рассматривать шерсть.

— Миссис Уизли, а какой цвет был у свитера?

— Серо-коричневый, кажется.

— Вот этот похож.

Она достала из корзины небольшой клубок тёплой серо-коричневой шерсти. Он был покрыт пылью, но цвет действительно почти точно совпадал со свитером, который сейчас лежал внизу.

Молли замерла.

— Откуда ты его взяла?

— Из корзины.

— Нет, я имею в виду...

Она подошла и взяла клубок. Несколько секунд Молли молча держала его в руках, затем посмотрела на свитер, который Рон принёс с собой и положил рядом с коробками.

— Очень похоже, — сказала Гермиона.

— Да, — тихо ответила Молли. — Очень.

Рон отложил фотографии и подошёл ближе.

— Значит, мы нашли шерсть?

— Возможно.

— Тогда мы нашли преступника.

— Какого ещё преступника?

— Ну, если свитер действительно сам ходит, то это уже подозрительно.

— Рон, свитер не преступник.

— Пока не пойман.

Молли улыбнулась, но продолжала смотреть на клубок. В её памяти что-то начало складываться, сначала едва заметно, как рисунок на старой фотографии, который проявляется только под определённым углом света. Она помнила этот цвет. Помнила, как выбирала его среди других мотков. Помнила, что долго сомневалась между этим оттенком и тёмно-зелёным, потому что хотела, чтобы вещь выглядела достаточно простой, чтобы её можно было носить каждый день.

Но кому?

Молли нахмурилась и снова посмотрела на свитер.

— Я точно его связала.

— Мы это уже знаем, — сказал Рон.

— Нет. Теперь я вспомнила ещё кое-что.

Все перестали заниматься своими делами.

Молли медленно села на старый деревянный сундук. Вокруг неё лежали фотографии, детская одежда, игрушки и коробки, которые не открывали много лет, и вдруг весь этот беспорядок показался ей не случайным, а частью одной длинной истории, которую она сама когда-то прожила и потом почти забыла.

— Я вязала его не для кого-то из вас, — сказала она.

— А для кого? — спросила Джинни.

Молли посмотрела на свитер.

— Для гостя.

— Какого гостя?

Она не ответила сразу. В памяти всплыл старый летний день, ещё один дом, совсем другая Нора, дети, которые были младше, чем сейчас, и пустая комната, которую она тогда тщательно убирала, хотя никто не просил её об этом. Потом возникло другое воспоминание — клубок шерсти на коленях, спицы, чашка чая и мысль о том, что человеку, который скоро приедет, должно быть тепло.

Молли тихо произнесла:

— Я ждала одного человека.

Рон посмотрел на Гарри, Гарри на Гермиону, а Джинни села рядом с матерью.

— И он приехал?

Молли посмотрела на неё и покачала головой.

— Нет.

В комнате стало тихо, и даже Рон не нашёл, что сказать. Молли снова посмотрела на клубок в своей руке, словно надеялась, что шерсть поможет ей вспомнить то, что потерялось за долгие годы. Теперь она уже знала, что свитер был связан не случайно, но пока не могла понять, почему именно эта вещь снова появилась в их доме.

А ответ, как оказалось, всё это время лежал всего в нескольких шагах от неё — среди старых фотографий, забытых вещей и памяти, которая медленно возвращалась вместе с каждым прикосновением к шерстяным ниткам.

Молли ещё некоторое время сидела на старом сундуке, держа клубок шерсти в руках, и казалось, что память возвращалась к ней не сразу, а маленькими кусочками, как если бы кто-то осторожно перебирал фотографии в давно забытой коробке и время от времени находил среди них нужную. Она посмотрела на Рона, потом на Джинни, и в её лице появилось то выражение, которое дети хорошо знали: мама что-то вспомнила, но пока ещё не решила, стоит ли рассказывать об этом сразу. В конце концов она поднялась, отложила клубок и подошла к свитеру.

— Теперь я помню, почему выбрала эту шерсть.

— Потому что она была дешёвой? — предположил Рон.

— Нет.

— Потому что другой не было?

— Тоже нет.

— Тогда почему?

Молли улыбнулась.

— Потому что она казалась тёплой.

Рон посмотрел на свитер, словно ожидал, что тот немедленно подтвердит слова его матери.

— Это довольно слабая причина для целого свитера.

— Для свитера причина вполне хорошая.

Молли провела ладонью по шерсти и наконец вспомнила тот день почти целиком. Это было много лет назад, когда в Норе ещё не было привычного теперь количества голосов, хлопающих дверей и бегущих по лестнице детей. Некоторые из тех, кто теперь жил в доме, тогда ещё даже не родились, а другие были настолько маленькими, что воспоминания о том времени сохранились у Молли гораздо лучше, чем у них. Она помнила, что в тот год они ждали одного знакомого семьи, который должен был приехать на несколько недель. Это не было каким-то великим событием, но Молли тогда очень обрадовалась предстоящему визиту и решила сделать всё, чтобы гость не чувствовал себя чужим.

Она приготовила комнату, переставила мебель, достала чистое бельё и даже несколько раз меняла местами маленькую вазу на подоконнике, пока не решила, что теперь она стоит правильно. Артур посмеивался над её приготовлениями, уверяя, что человеку достаточно кровати и горячего ужина, но Молли считала иначе. Если уж кто-то собирался провести время в Норе, он должен был почувствовать, что здесь ему рады.

— Кто это был? — спросила Гермиона.

Молли нахмурилась.

— Сейчас уже не помню, почему именно он должен был приехать. Кажется, по какому-то делу неподалёку. Мы давно его знали, и Артур сказал, что ему будет удобнее остановиться у нас. Я тогда подумала, что ему наверняка пригодится тёплая вещь, потому что вечера уже становились прохладными.

— И ты связала свитер, — сказал Гарри.

— Да.

— А потом он приехал?

Молли посмотрела на него и покачала головой.

— Нет.

Рон удивлённо поднял брови.

— Совсем?

— Совсем. Его планы изменились. Что-то там произошло с работой, потом он написал, что останется дома, а через некоторое время выяснилось, что приезжать вообще не понадобится.

— И всё?

— И всё.

В голосе Молли не было печали, только лёгкое удивление человека, который внезапно вспомнил давно забытое разочарование и теперь не может понять, почему когда-то придавал ему такое значение. Она рассказала, что тогда расстроилась гораздо сильнее, чем следовало бы. Комната уже была приготовлена, на кухне Молли несколько раз меняла меню, потому что не могла решить, что именно понравится гостю, а свитер к тому времени был почти закончен.

— Я даже поставила дополнительную тарелку на стол, — сказала она, и в её голосе появилась улыбка. — Представляете? Я накрыла на одного человека больше, чем нужно, хотя знала, что он не приедет.

— Это очень похоже на тебя, мама, — заметила Джинни.

— Я надеялась до последнего.

— А свитер?

Молли снова посмотрела на него.

— Я закончила его. Раз уж начала, решила довязать. Потом подумала, что, возможно, отдам кому-нибудь из вас, когда вы подрастёте. Но он был великоват для детей, поэтому я убрала его в шкаф.

Рон тут же оживился.

— Значит, он всё-таки мог быть моим.

— Рон, тебе тогда было столько лет, что ты бы в нём утонул.

— Но сейчас-то нет.

— Сейчас он тебе всё равно велик.

Рон посмотрел на свои рукава и недовольно подтянул один вверх.

— Совсем немного.

Гарри засмеялся, а Молли наконец позволила себе рассмеяться вместе с ними. Напряжение, которое на несколько минут возникло вокруг старого воспоминания, исчезло так же легко, как появилось. Но Гермиона продолжала думать о рассказе Молли. Она посмотрела на свитер, затем на клубок шерсти и тихо сказала:

— А что случилось с тем человеком потом?

— Ничего особенного. Он просто остался дома. Мы переписывались ещё какое-то время, потом жизнь пошла дальше. Вы знаете, как бывает.

Гермиона кивнула. Именно это и было странным: никакой трагедии, никакой тайны, никакого события, которое могло бы объяснить необычную магию. Просто человек, который не приехал, пустая комната и вещь, которую Молли убрала в шкаф.

Рон снова начал разбирать фотографии, но теперь уже с другой целью. Он вытаскивал одну за другой и складывал рядом с собой, иногда поднимая какую-нибудь над головой.

— Вот! Это точно не он.

— Рон, ты даже не знаешь, как он выглядел.

— Но я знаю, что это не он.

— Почему?

— Потому что это Перси в носках.

Джинни посмотрела на фотографию.

— И что?

— Он не мог быть гостем. Он жил здесь.

— Очень убедительное доказательство.

Следующая фотография оказалась старой семейной снимком, на котором Артур сидел в саду, а рядом стояли ещё несколько человек. Молли взяла её в руки, внимательно посмотрела и вдруг улыбнулась.

— Вот это было как раз примерно в то время.

— А он здесь есть? — спросил Гарри.

— Нет. Это фотография после того, как он не приехал.

— Почему ты её сохранила?

Молли пожала плечами.

— Потому что я сохраняю почти всё.

Рон хмыкнул.

— Это мы заметили.

Молли хотела ответить, но остановилась, потому что вдруг поняла ещё одну вещь. Она посмотрела на свитер, и в её памяти возник тот вечер: она сидела у окна, вязала, а рядом лежала записка, которую получила от гостя. Она помнила даже первые слова письма и то, как расстроилась, прочитав их. Но самое странное было не это.

Она помнила, что тогда не стала распускать свитер.

Не стала переделывать его.

Не стала вышивать на нём имя.

— Подождите, — сказала Молли.

Все замолчали.

Она взяла свитер и внимательно осмотрела воротник, рукава и нижний край.

— Здесь никогда не было имени.

— А зачем ему имя? — спросил Рон.

— Обычно я вышивала ваши имена.

— На моих свитерах — да.

— Именно.

Молли провела пальцами по чистой шерсти и вдруг тихо рассмеялась.

— Я знаю, почему.

Гермиона подошла ближе.

— Почему?

Молли подняла глаза.

— Потому что тогда я решила, что не хочу выбирать за него.

— Что именно?

— Как он будет носить свитер. Какой длины должны быть рукава, насколько свободным должен быть воротник... Я сделала его чуть больше, чтобы человек сам мог решить, как ему удобнее. И не стала вышивать имя.

Рон посмотрел на свитер.

— То есть он вообще никогда не был ничьим?

Молли задумалась.

— Наверное, нет.

Эта простая фраза повисла в воздухе, и Гермиона почувствовала, как в голове одна за другой начинают соединяться разрозненные детали. Свитер появился у Рона, потом у Гарри, потом у Джинни, потом у неё. Каждый раз никто не видел, как он перемещался. Каждый раз он оказывался именно там, где его не ждали. И каждый раз человек, которому он доставался, в какой-то степени нуждался в том самом ощущении тепла, которое Молли когда-то хотела подарить совершенно другому человеку.

Гарри первым нарушил молчание.

— Я, кажется, понимаю, почему он оказался у меня.

Рон посмотрел на него.

— Почему?

Гарри немного пожал плечами.

— В тот день я был... не очень в себе.

— Ты был вполне нормальным, — сказал Рон.

— Спасибо.

— Я имею в виду, ты просто был тихим.

Гарри улыбнулся.

— Именно.

Он не стал рассказывать подробнее, но Рон тоже вдруг вспомнил кое-что и перестал улыбаться. В тот день он действительно был расстроен после разговора со своими братьями, хотя никому этого не показал. Ему казалось, что все вокруг становятся старше, увереннее, талантливее, а он по-прежнему остаётся тем же Роном, который всегда оказывается последним. Он тогда долго сидел один, делая вид, что занят своими делами.

— Я тоже был не в лучшем настроении, — нехотя признался он.

Джинни посмотрела на него.

— А я?

Она задумалась и вдруг тихо сказала:

— В тот день я поссорилась с тобой.

— Ты часто со мной ссоришься.

— Я знаю.

— Значит, это ничего не доказывает.

— Тогда я ещё и скучала по маме, когда она уехала за покупками. Я почему-то очень долго ждала, когда она вернётся.

Рон хотел пошутить, но не стал.

Гермиона всё это время молчала. Теперь она посмотрела на свитер, который Молли держала в руках, и вспомнила собственный вечер: письмо родителей, усталость, внезапное чувство тоски по дому и то, как она почти не задумываясь накинула на плечи шерстяную вещь.

— А я скучала по дому, — сказала она.

Никто не ответил.

Потому что теперь всё стало слишком очевидно, чтобы от этого отмахнуться.

Свитер не искал человека, для которого был когда-то связан. Он не пытался вернуться к своему первоначальному хозяину, потому что, возможно, никакого хозяина у него никогда не было. Он просто переходил от одного человека к другому, словно продолжал выполнять то предназначение, которое Молли когда-то вложила в него сама, даже не подозревая, что однажды её забытая забота получит собственную маленькую магическую жизнь.

— Значит, Рон был прав, — тихо сказал Гарри.

Рон довольно улыбнулся.

— Я часто бываю прав.

— Не привыкай, — сказала Гермиона.

Молли засмеялась и прижала свитер к себе.

— Я всё равно не понимаю одного.

— Чего? — спросила Джинни.

Молли посмотрела на шерстяные нити.

— Если всё это действительно связано с магией, то почему я никогда не замечала её раньше?

На этот вопрос никто не смог ответить. И именно поэтому свитер снова стал загадкой, только теперь уже совсем другой. Они знали, кого он выбирал и, возможно, даже понимали почему, но всё ещё не знали, откуда взялась эта странная способность замечать чужую усталость, одиночество или тоску.

Где-то внизу часы пробили полдень, и Молли, словно желая вернуть дому обычный порядок, сложила свитер на крышку сундука.

— Думаю, на сегодня хватит.

— Но мы ещё не закончили, — возразил Рон.

— Знаю.

— Значит, завтра продолжим?

Молли посмотрела на него и улыбнулась.

— Завтра продолжим.

Она уже собиралась закрыть сундук, когда Гермиона заметила, что свитер лежит не совсем так, как его только что сложила Молли. Один рукав немного свесился вниз, словно вещь сама устроилась поудобнее.

Никто ничего не сказал.

На этот раз никто не стал утверждать, что это случайность.

После этого открытия они ещё долго не расходились, хотя никто уже не предлагал продолжать поиски. На чердаке постепенно темнело, и косые полосы вечернего света ложились на старые коробки, фотографии и разбросанные вещи, превращая знакомый беспорядок Норы в нечто почти таинственное. Молли снова взяла свитер в руки и внимательно посмотрела на воротник, будто надеялась обнаружить там ответ, который всё это время был у неё перед глазами. Рон сидел на сундуке, перебирая фотографии, Джинни устроилась рядом с ним, а Гарри и Гермиона стояли у маленького окна, за которым ветер шевелил верхушки деревьев. Никто не спешил говорить, потому что теперь у каждого в голове складывалась собственная версия произошедшего.

— Значит, ты специально не вышила имя, — наконец сказала Гермиона.

— Да.

— И сделала его большим.

— Да.

— Чтобы он подошёл кому угодно.

Молли кивнула.

— Тогда я думала именно так. Если человек приехал к нам в гости, я не хотела, чтобы он чувствовал себя обязанным носить вещь каким-то определённым образом. Пусть подвернёт рукава, если нужно, пусть носит её свободно, пусть вообще отдаст кому-нибудь другому, если ему не понравится. Я просто хотела, чтобы ему было тепло.

Рон поднял голову.

— А если он так и не приехал?

Молли улыбнулась.

— Значит, свитер ждал.

— Несколько лет?

— Видимо.

— Это довольно долго для свитера.

— Для некоторых вещей несколько лет — совсем недолго.

Гермиона снова посмотрела на шерстяные нити. Она вспомнила все перемещения свитера и вдруг заметила то, что прежде казалось незначительным. Каждый раз вещь появлялась не просто рядом с кем-нибудь из них. Она словно возникала именно в тот момент, когда человек особенно нуждался в тепле, хотя сам мог этого не понимать. Гарри не говорил, что ему плохо. Рон тем более не признался бы в своей неуверенности. Джинни считала, что просто была немного расстроена. Она сама даже не собиралась рассказывать о том, как скучает по родителям, пока не осталась одна со своими мыслями.

— Он не выбирает хозяина, — сказала Гермиона.

Рон нахмурился.

— А кого тогда?

— Никого.

— Это бессмысленно.

— Наоборот. Может быть, в этом и есть смысл.

Она подошла к Молли и осторожно коснулась свитера.

— Ты связала его для человека, который должен был приехать, но не приехал. Ты хотела, чтобы ему было тепло. Возможно, это и было всё заклинание.

— Какое заклинание? — спросил Гарри.

— Я не знаю.

— Но ты сама сказала, что никаких чар нет.

— Да. Именно поэтому это странно.

Гермиона задумалась, пытаясь подобрать правильное объяснение. Ей хотелось назвать это бытовым зачарованием, старой формой магии, эмоциональным следом, который мог остаться в шерсти, но ни одно из этих слов не казалось достаточно точным. Она читала о предметах, которые сохраняли часть намерения своего создателя, однако подобные вещи обычно требовали сложных чар, а свитер не показывал ни одного из известных признаков зачарованного предмета.

— Возможно, это вообще не заклинание, — сказала она.

— Тогда что? — спросил Гарри.

— Не знаю.

Рон вздохнул.

— Отлично. Мы прошли весь путь от «свитер ходит сам» до «свитер ходит сам, но мы не знаем почему».

— Зато теперь мы знаем, зачем, — заметил Гарри.

Все посмотрели на него.

Гарри пожал плечами.

— Он появляется рядом с тем, кому нужно тепло.

— Это слишком просто, — сказала Гермиона.

— Иногда простое и есть правильное.

Рон задумался, затем кивнул.

— Тогда почему он оказался у меня?

— Потому что ты мёрз? — предположила Джинни.

— Я никогда не мёрзну.

— Ты однажды зимой вышел во двор без обуви.

— Это было один раз.

— И потому что ты сказал, что носки мешают тебе бегать.

— Они действительно мешали.

— Рон, мы сейчас не о твоих носках, — напомнила Гермиона.

Он недовольно посмотрел на неё, но потом вдруг перестал улыбаться. Несколько секунд Рон молчал, разглядывая старую фотографию, которую держал в руках, а затем тихо сказал:

— В тот день я поссорился с Фредом и Джорджем.

Гарри удивлённо посмотрел на него.

— Серьёзно?

— Не совсем поссорился. Они просто опять шутили, а я... не знаю. В тот раз мне почему-то показалось, что они смеются не со мной, а надо мной.

Джинни перестала улыбаться.

Рон пожал плечами, словно хотел сделать сказанное незначительным.

— Глупость. Наверное.

— Не глупость, — тихо сказала Гермиона.

Рон посмотрел на неё, но ничего не ответил. Теперь всем стало понятно, почему свитер оказался у него именно тогда. Не потому, что он действительно замёрз, и не потому, что магия решила, кому принадлежит вещь. Просто в тот момент Рону хотелось почувствовать себя немного увереннее и немного менее одиноким, хотя сам он наверняка никогда бы не сказал это вслух.

— А у Гарри? — спросила Джинни.

Гарри задумался.

— Не знаю.

Рон посмотрел на него.

— Ты тоже можешь рассказать.

— Спасибо, но я пока не собирался.

— Ладно.

Гарри улыбнулся и снова посмотрел на свитер.

— Наверное, я тогда просто устал.

Это было сказано так спокойно, что никто не стал расспрашивать дальше. Гермиона заметила, что Гарри смотрит на свитер чуть дольше остальных, и поняла, что он тоже вспомнил тот день гораздо лучше, чем хотел показать.

Джинни некоторое время молчала, а потом сказала:

— А я действительно была расстроена.

— Из-за чего? — спросил Рон.

— Из-за тебя.

— Что я сделал?

— Ничего особенного. Просто ты был занят своими делами и почти не разговаривал со мной. А потом мама ушла в магазин, и мне почему-то стало скучно.

Рон открыл рот, но Джинни уже улыбнулась.

— Видишь? Иногда даже я могу скучать.

— Я не говорил, что ты не можешь.

— Ты говорил.

— Когда?

— Много раз.

— Тогда я был младше.

— Ты всё ещё ведёшь себя как младший.

Рон фыркнул, но спорить не стал. Гермиона посмотрела на них и подумала, что, возможно, именно такие разговоры свитер и заставлял их вести, хотя никто из них этого не замечал. Он не лечил грусть, не решал проблемы и не делал людей счастливыми по волшебству. Он просто оказывался рядом, когда человек нуждался в том, чтобы его кто-нибудь заметил.

Молли всё это время стояла у окна и слушала детей. Наконец она повернулась к ним и посмотрела на свитер с каким-то новым выражением — не как на забытую вещь из старого шкафа, а как на часть собственной жизни, о существовании которой она сама успела забыть.

— Знаете, — сказала она, — я ведь тогда тоже была немного расстроена.

Гермиона улыбнулась.

— Потому что гость не приехал?

— Да. Наверное, больше всего именно поэтому.

Молли взяла свитер и аккуратно сложила его.

— Я ждала его. Приготовила комнату, поставила тарелку, связала вещь, а потом оказалось, что всё это было зря.

— Не зря, — неожиданно сказал Гарри.

Молли посмотрела на него.

— Почему?

Гарри кивнул на свитер.

— Потому что он всё-таки кому-то понадобился.

На несколько секунд Молли ничего не ответила. Потом улыбнулась и прижала свитер к груди.

— Наверное, ты прав.

Они начали спускаться с чердака, и каждый уже смотрел на старую шерстяную вещь немного иначе. Но Гермиона задержалась на лестнице и оглянулась. На сундуке остался клубок шерсти того же серо-коричневого цвета, несколько старых фотографий и маленькая корзина со спицами. Всё выглядело совершенно обыкновенно.

И всё же Гермиона была почти уверена, что история ещё не закончилась.

Потому что теперь они знали, кому свитер нужен, но не знали, почему он это чувствовал.

А значит, оставался ещё один вопрос, который нельзя было решить простым исследованием чар: что именно произошло много лет назад между руками Молли, тёплой шерстью и её простым желанием, чтобы кто-нибудь, оказавшийся в Норе, больше не чувствовал себя чужим.