Une merveilleuse absurdité (гет)

— Анна Ильинична, — Аксинья отворила дверь, — как хорошо, что вы приехали…

— Где мама? — Анна почти вбежала в дом.

Николай остановился было в прихожей, но Анна с такой уверенностью проследовала в гостиную, что он осторожно вошел вслед за ней.

— Анечка! — воскликнула Елена Алексеевна, поднимаясь навстречу дочери. — Доченька…

— Мама, как ты? — Анна внимательно осмотрела мать. — Папа вчера… От него так коньяком пахло… Все хорошо? 

— Ой, Анечка… Я не знаю… Это… Этот развод…

Тут Елена наконец заметила графа Шереметьева, вежливо отведшего взгляд.

— Николай Александрович?

— Елена Алексеевна. — Николай поклонился. — Прошу прощения, что без приглашения. 

— Все в порядке, что вы. Аксинья! Принеси чаю!

— Елена Алексеевна, не стоит, — проговорил Николай. — Анна очень волновалась, а с моей стороны было бы крайне невежливо делать вид, что ваша семья меня не касается.

— Мама, — встревоженно обратилась к ней Анна, — так все правда так, как говорит папа?

— Ох, Анечка… Что тебе ответить…

Следующие несколько минут Анна пыталась одновременно расспросить мать и не позволить расплакаться себе и ей.

В дверях гостиной показался несколько удивленный Рома.

— Николай Александрович, — он по привычке поклонился. — Аня?.. Мама? А что происходит?

Откуда-то с кухни донесся звон — Аксинья что-то уронила, и, тихо выругавшись, принялась собирать осколки.

— Роман. — Николай кивнул в знак приветствия. — Анна волновалась. 

— Это я вижу. А вы?..

— Рома! — шикнула на него Елена.

— Все в порядке, Елена Алексеевна. Анна — моя невеста, и все, что касается ее, касается и меня.

Воцарилась несколько неловкая тишина.

Которую нарушили мужские шаги со стороны кабинета.

— Леночка… — раздался голос Аверина-старшего.

— Уйди с глаз долой! — воскликнула Елена, отворачиваясь и прижимая к глазам платок. — Видеть тебя не хочу.

— Лена… 

— Илья Игоревич, — предупреждающим тоном проговорил Николай, отчего все присутствующие вздрогнули.

Аверин-старший несколько секунд просто смотрел на гостя, после чего пробормотал:

— Я буду в кабинете.

Через некоторое время Николай поднялся и действительно направился в сторону кабинета.

Анна удивленно взглянула на него:

— Николай…

Он посмотрел на нее, словно говоря «Все в порядке», и покинул гостиную.

— Вы, значит, в дела нашей семьи вмешиваетесь? — вопросил Илья Игоревич, когда двери в кабинет закрылись.

В кабинете стоял отвратительный запах затхлости и коньяка.

— Анна — моя нареченная невеста. Все, что касается нее, касается и меня. — Николай не отводил взгляда от собеседника.

— Похвально, что сказать…

— Но вы правы — я не могу вмешиваться в дела вашей семьи. Однако, — чуть громче сказал он, заметив, что Илья Игоревич потянулся к графину с коньяком, — последнее, что я бы вам посоветовал сделать — напиться. Не думаю, что вашей жене это будет приятно.

— И что же мне делать, по-вашему? — язвительно уточнил тот. Становилось ясно, от кого Анна унаследовала свою дерзость.

— Это решать не мне. Вы любите свою жену? — холодно спросил Николай.

Аверин долго смотрел на него, затем, опустив глаза, произнес:

— Да. Но…

— Тогда все в ваших руках. 

Он собрался было выйти, но был окликнут.

— Шереметьев!

Илья Игоревич мрачно смотрел на него. 

— Спасибо.

Николай молча склонил голову и вышел.

Вышел он из кабинета с тем же спокойным лицом, с каким вошёл. Только теперь он выглядел несколько уставшим.

Роман тут же поднялся ему навстречу.

— Ну? — нетерпеливо спросил он.

— Прошу прощения? 

— Вы его убили? 

— А вы слышали выстрел?

— Нет…

Граф впервые за последние несколько часов усмехнулся.

— Роман.

— Я шучу, — слабо улыбнулся тот. — Но что вы ему сказали?

Николай на мгновение задержал на нём взгляд.

— Ничего такого, что могло бы решить сегодняшний день. Но, по крайней мере, надеюсь, теперь он понимает, что всё действительно в его руках.

Рома нахмурился.

— И вы думаете, он что-нибудь сделает?

— Надеюсь, что да. Иначе ваша мать будет иметь полное право не простить его.

— Вы всегда так спокойно разговариваете с людьми, которые собираются разрушить собственную семью?

Николай чуть приподнял бровь.

— Обычно я стараюсь не присутствовать при подобных обстоятельствах. Сегодня обстоятельства оказались настойчивее меня.