Верни мне моё имя (гет)

Бриенна

Панцирь Лорда-Командующего Королевской гвардии весил не меньше пятидесяти фунтов, но настоящей тяжестью для Бриенны Тарт был не металл на плечах.

Настоящим грузом был человек, сидевший на соломенном тюфяке в соседней каморке.

Бриенна стояла у узкого стрельчатого окна своих покоев, наблюдая, как над разрушенной Гаванью ползут свинцовые тучи. Она хотела спрятать его. Запереть в Белом Мече, загрузить бессмысленной работой — чисткой конской сбруи, полировкой наплечников, сортировкой старых доспехов, требующих починки. Сделать так, чтобы он не мозолил глаза северянам, которые жаждали его крови, и Тириону, который ходил по замку с лицом темнее тучи.

Но Бриенна не была глупа. Замок — это гнездо, кишащее ядовитыми змеями. Рано или поздно Джейме придется вывести наружу.

В дверь коротко, словно сомневаясь, постучали. На пороге стоял молодой гвардеец с запечатанным воском свистком в руке.

— Миледи… то есть, Лорд-Командующий, — парень запнулся, переступая с ноги на ногу. — На нижнем дворе… там вышло нехорошо. Речные гвардейцы и пара людей из свиты лорда Гловера. Требуется ваше присутствие.

— Что случилось? — сурово спросила Бриенна, поправляя широкую портупею.

— Король издал указ, чтобы горожан из трущоб подпускали к заготовительным складам за хлебом, — гвардеец опустил глаза. — Там девка из Рыбьего рынка — из тех, кто пришел за пайком. Один из наших… Сервин… перебрал эля и решил, что корона выдает хлеб не просто так.

В груди у Бриенны вспыхнула холодная, обжигающая ярость.

— Собери дежурных, — чеканно выдохнула она.

Она повернулась к смежной двери. Джейме сидел на табурете, пытался левой рукой завязать шнуровку на кожаном отвороте сапога. Пальцы не слушались, он ругался сквозь зубы — тихо, но яростно.

— Вставай, — произнесла Бриенна, голос прозвучал тверже, чем ей хотелось бы. — Идешь со мной.

Джейме поднял на нее зеленые глаза — воспаленные, злые.

— Куда? На очередную собачью травлю? Забыл надеть ошейник, миледи.

— Оруженосец идет за своим рыцарем, — отрезала она, игнорируя его выпад, хотя внутри всё сжалось от неловкости. Зачем она берет его? Чтобы уберечь от гнева других, пока ее нет? Или потому что сама боялась оставлять его одного? — Не отставай. И держи язык за зубами.

На нижнем дворе, среди побитых мокрой грязью бревен и полусгоревших навесов, сгрудилась толпа. Слуги, обозники, пара речных рыцарей.

В центре стояла девчонка — худая, в грязном платке и порванном на груди платье. Она тряслась, как осиновый лист, прижимая к себе буханку плесневелого ячменного хлеба, и несвязно, сквозь всхлипы, повторяла одно и то же:

— Я только за хлебом… Он сказал, надо зайти за сарай… Он сказал, что даст еще…

Чуть отдаленнее стоял Сервин — дюжий гвардеец в белом плаще, вымазанном в грязи по самые колена. Он пьяно ухмылялся, опираясь на эфес меча.

— Да ладно вам! — гоготал он, обращаясь к собравшимся. — Подумаешь, шлюха с рынка! За наш хлеб могла бы и отблагодарить!

Когда Бриенна ступила на двор, толпа расступилась. За её спиной, чуть отставая и держась в тени, молча шел Джейме.

— Встать прямо, гвардеец! — рев Бриенны заставил толпу вздрогнуть.

Сервин пошатывался, но попытался выпрямиться, ухмылка сползла с его обветренного лица.

— Лорд-Командующий… Да эта дрянь сама…

— Заткнись, — ледяным тоном произнесла Бриенна.

Она шагнула к девчонке, расстегнула свой тяжелый шерстяной плащ и аккуратно накинула ей на дрожащие плечи. Девчонка сжалась, ожидая удара, но Бриенна лишь тихо сказала: «Иди к мейстерам. Тебя никто больше не тронет».

Потом она повернулась к Сервину.

— Ты надел белый плащ, — произнесла Бриенна перекрикивая вой ветра. — Король Бран дал вам право защищать слабых! А ты запятнал этот плащ — он стал тряпьем, которым стёрли грязь с сапогов.

— Эй, девка! — рыгнул Сервин, и в его глазах вспыхнула злоба потерявшего всё пьяницы. — Ты мне не указ! Посадили бабу командовать рыцарями! Ты сама-то хоть знаешь, для чего баба нужна, кобыла уродливая?! Да ты в жизни мужика не видала!

Толпа начала перешептываться.

Бриенна даже не моргнула. Годы насмешек выжгли в ней чувствительность к таким словам, но в этот момент Сервин сделал роковую ошибку — он выхватил меч из ножен и шагнул к ней:

— Я сдохну, но подчиняться бабе не буду!

На миг она помедлила, не желая проливать кровь, но рыцарь уже летел на неё.

— Значит, сдохнешь, — просто ответила Бриенна.

И обнажила Верный Клятве.

Клинок из валирийской стали выскользнул из ножен с тонким, поющим звоном. Двухцветная сталь — дымчато-черная и багрово-красная — вспыхнула на грязных плитах двора, словно живое пламя.

В нескольких шагах за ее спиной Джейме вдруг замер. Его глаза расширились. Он не знал, откуда ему знаком этот узор, не знал, почему в висках застучала кровь, а в левой руке возник странный, фантомный зуд.

Красное и черное…

Эта сталь…

Он видел ее. Он держал ее в руках. В голове промелькнула вспышка: жар кузни, запах плавленого металла и собственный голос: «Он перекован из меча Эддарда Старка…»

Но вспышка моментально погасла, оставляя лишь тупую боль.

Бриенна не дала Сервину времени. Она двинулась вперед с сокрушительной мощью обрушивающегося утёса.

Первый удар Сервина она встретила жестким блоком. Дымчатый клинок валирийской стали легко, словно отрезал дольку от яблока, отрубил часть простого доспеха гвардейца. Вторым движением Бриенна ударила его сапогом в грудь, заставив отлететь на бревна.

Сервин взвизгнул, попытался подняться и ткнуть мечом ей в живот, но Бриенна оказалась быстрее.

Её клинок описал дугу.

Раздался сочный, чавкающий звук. Сервин дико завопил, падая в грязь и хватаясь руками за пах. Темная, густая кровь моментально пропитала его штаны и полилась под ноги.

— Королю не нужны солдаты, которые творят беззаконие над теми, кого должны защищать, — произнесла Бриенна, опустив окровавленное острие. — И ты больше никогда не причинишь вреда ни одной женщине. Снимите с него плащ и вышвырните за ворота.

На дворе воцарилась тишина, даже северяне из свиты Гловера стояли побледневшие, не смея вымолвить ни слова.

Бриенна тяжело дышала, светлые волосы выбились из-за ушей, на челе высыпал пот, а грудь вздымалась под доспехом. Она вытерла клинок о плащ поверженного гвардейца и с тихим щелчком вернула «Верный Клятве» в ножны.

Она повернулась, чтобы отдать приказ расходиться, и её взгляд столкнулся с взглядом Джейме.

Бриенна ждала чего угодно — ядовитой насмешки, фирменной, надменной ухмылки Ланнистеров. Ждала отвращения к её технике, которую он сравнивал с рубкой дров. Она ведь неуклюжая, только и может повторять заученные наставления учителя без малейшего намёка на импровизацию…

Но в широких, зеленых глазах Джейме не было насмешки — там стоял страх: дикий, животный страх перед ней — перед сильной, вооруженной женщиной, которая только что без дрожи в руке лишила мужчину его достоинства. Он смотрел на нее так, словно она была не той, кто поручился за него, не девицей Тарт, которую он знал, а палачом, державшим в руках его собственную жизнь. Как вышло так, что желая быть ему защитой, она показывала свою опасность?

Бриенна замерла. Внутри у неё похолодело не смотря на жар от недавнего сражения.

Этот человек когда-то прыгнул без оружия в яму к медведю, чтобы спасти её. Он стоял вместе с ней против армии мертвецов. Он ничего не боялся в этой жизни, просто не мог.

А теперь он боялся её.

* * *

Шорох пера по сухому пергаменту в тишине Белого Меча звучал как отчаянный скрежет схлестнувшихся мечей.

Бриенна сидела за тяжелым дубовым столом, склонившись над бесконечными списками снабжения. Королевская гвардия развалилась на части, как и сам замок: двое рыцарей убиты, двое бежали, Сервина выбросили за ворота с окровавленным пахом… Нужно было выписывать ордера на выдачу нового обмундирования из королевских складов, утверждать ночные караулы для речных рыцарей, координировать посты на руинах Драконьего Логова и разбирать жалобы горожан. Бумажная рутина давила на нее сильнее, чем панцырь, но Бриенна сжимала гусиное перо так крепко, что пальцы немели. Лишь бы не смотреть на дверь.

Скрипнула петля.

Джейме вошел бесшумно — насколько это позволяли его старые, разбитые сапоги. В левой руке он держал поднос из темного дерева, на котором стыли деревянная миска с чечевичной похлебкой, край черствого ржаного хлеба и глиняная кружка с разбавленным вином.

Он молча поставил поднос на край стола, подальше от ее документов. Правый, заколотый булавкой рукав бессмысленно колыхнулся.

— Ваш обед, Лорд-Командующий, — сухо проговорил он, не поднимая глаз.

Бриенна даже не подняла головы от пергамента, выводя кривую букву «Б» в конце ведомости. В горле стоял сухой, горький комок. Назад пути не было, но образ его расширившихся, полных страха глаз на нижнем дворе до сих пор стоял перед ней.

— Я не голодна, — произнесла она, макнув кончик пера в чернильницу. — Поешь сам, тебе нужны силы, если не хочешь свалиться на первом же дежурстве.

Джейме помедлил, его зеленые глаза мельком скользнули по ее побелевшему от напряжения лицу. Он не стал спорить — просто подвинул к себе деревянный табурет, сел напротив и взял деревянную ложку.

Слышно было только, как ложка стучит о края миски да выводит свои черные вензеля перо. Джейме заталкивал в себя пресную чечевицу без малейшего аппетита, заедая ее сухой хлебной коркой.

— Валирийская сталь, — вдруг произнес он. Голос его был будничным, но в нем проскользнула злая, въедливая нотка.

Перо Бриенны замерло, черная капля сорвалась с кончика и медленно расплылась на чистом пергаменте, превращаясь в уродливое пятно.

— Что? — Бриенна медленно подняла на него глаза.

Джейме замер с ложкой у рта, слегка прищурившись.

— Меч, — он махнул левым локтем в сторону стойки у стены, где в кожаных ножнах покоился Верный Клятве. — Я видывал разную сталь, но та… на дворе. Двухцветная, легкая как перо и режет доспех, как топленое масло. Таких мечей в мире по пальцам пересчитать, и каждый стоит как целый замок. Откуда он у вас? Вряд ли Тарт славится богатством, чтобы ковать такие игрушки.

Бриенна аккуратно положила перо на деревянную подставку, пальцы ее слегка подрагивали, и она сжала их в кулаки под столом, скрывая эту слабость.

Как сказать ему? Как бросить ему в лицо правду, если эта правда звучит для него как бред сумасшедшего?

— Ты дал его мне, — ровно ответила она, глядя ему прямо в переносицу.

Джейме застыл, а потом его губы медленно тронула кривая, ядовитая ухмылка. Он отложил ложку и откинулся на спинку табурета, поджав губы.

— Я? — он негромко хмыкнул, качнув головой. — Калека без гроша в кармане, который спит на соломе в собачьей конуре, подарил вам клинок за миллион золотых драконов? Миледи, у меня, конечно, пробит череп, но я еще не совсем выжил из ума. Чтобы разбрасываться валирийской сталью, нужно быть как минимум…

— Сыном Тайвина Ланнистера, — тихо перебила его Бриенна.

Смешок застрял у Джейме в горле. Ухмылка сползла, уступив место злой, настороженной гримасе. Имя «Тайвин Ланнистер» не отозвалось в его памяти — лишь привычной тупой болью загудело в висках, но звук этого имени прозвучал в комнате слишком весомо.

— Твой отец перековал его из великого меча дома Старков, — продолжала Бриенна, избегая смотреть на его пустой рукав. Она говорила медленно, взвешивая каждое слово, словно шла по тонкому льду. — А потом отдал тебе, но ты… ты передал его мне, чтобы я нашла и защитила дочь Эддарда Старка. Чтобы я исполняла клятву, которую ты сам не мог сдержать.

Джейме молчал, его левая рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак. Он всматривался в ее некрасивое, суровое лицо, ища хоть каплю фальши, хоть тень игры, но в ее больших светлых глазах была только тяжелая, разрывающая душу правда.

— И как? — выцедил он, и ирония в его голосе прозвучала слишком натянуто, почти фальшиво. — Помогло?

— Помогло, — Бриенна кивнула. — У Севера есть королева. Санса Старк жива и правит в Винтерфелле, не без твоей помощи.

Джейме резко зажмурился и прижал ладонь к пробитому виску, в голове вспыхнула адская, пульсирующая боль. Старки, Ланнистеры, северные королевы, валирийские мечи… Всё это обрушились на него как груда камней, заваливших его в подвале. Ничего из этого не складывалось в картину и звучало безумно, даже нелепо, но эта баба… эта огромная похожая на лошадь женщина не умела врать — он видел это, но чем больше он слушал, тем меньше узнавал в этом себя.

— Безумие… — прохрипел он сквозь зубы, переводя дыхание и медленно открывая глаза. — Какая-то дикая сказка.

Он опёрся левой рукой о стол, тяжело дыша, испарина выступила у него на лбу. Наконец, он поднял на нее тяжелый, вопрошающий взгляд.

— Если ты… если вы так много обо мне знаете… — он сделал паузу, проглатывая вязкую слюну, голос его потерял всю свою ядовитость, став низким и хриплым. — Кем вы были для меня?

Бриенна замерла, в комнате стало слышно, как за окном свистит ветер и капает талый снег с карниза.

«Кем?»

Перед ее глазами вспыхнула ночь — душная, невозможная, такая далёкая, что теперь казалась чужим сном. Его голос. Его руки. Её собственное сердце, которое тогда колотилось так, будто хотело вырваться из груди, а после — утро, в котором его уже не было.

Ее сердце заколотилось о ребра, как ворон в клетке, но она лишь сильнее сжала кулаки под столом.

Бриенна сглотнула.

— Полагаю… — Бриенна с трудом заставила свой голос звучать ровно, хотя каждое слово давалось с боем. — Полагаю, я была вашим другом, сир.

Джейме смотрел на нее еще несколько секунд, затем его губы медленно раздвинулись в слабой, усталой ухмылке. Он коротко хмыкнул и откинул голову назад.

— Другом… — повторил он, тихо качнув головой. — Что ж, это хорошо. Не хотелось бы после того, что я видел сегодня во дворе, узнать, что мы с вами были врагами.

Он поднялся с табурета, взял пустую миску и, слегка пошатываясь от приступа боли в голове, направился к выходу.

Бриенна смотрела ему в спину.

«А что бы ты сделал, — подумала она, смотря на то, как убого висит его пустой рукав, — если бы я сказала тебе правду? Если бы я сказала, что мы спали в одной постели? Что я любила тебя? Что отдала тебе свое сердце, а ты растоптал его?»

Он бы не поверил — счел бы это еще более дикой, смехотворной выдумкой. Испугался бы её еще сильнее. Разве могло быть иначе?

Дверь за ним тихо закрылась, Бриенна осталась одна. Она снова взяла в руки гусиное перо, макнула его в чернила и попыталась продолжить работу, но рука её отчаянно и крупно дрожала.