Пепел после полуночи (джен)

Хогвартс был разрушен.

Гермиона стояла посреди Великого зала.

Но это был не тот Хогвартс, который она помнила.

Не было студентов.

Не было преподавателей.

Не было голосов.

Только пепел.

— Драко?

Он стоял рядом.

— Я здесь.

Гермиона посмотрела на свои руки.

— Мы вернулись в прошлое.

— Да.

— В ночь битвы?

— Похоже.

Перед ними возникла фигура.

Та самая.

Чёрная.

Без лица.

— Вы не понимаете, — сказала она.

Гермиона подняла палочку.

— Тогда объясни.

Фигура рассмеялась.

— Я не враг.

— Тогда кто ты?

— То, что осталось.

Пепел поднялся с пола.

Закружился вокруг них.

— Каждая война оставляет после себя память. Каждая смерть — след. Каждая потеря создаёт магию.

Гермиона сжала палочку.

— И ты питаешься этим?

— Нет.

Фигура приблизилась.

— Я родилась из этого.

Драко тихо произнёс:

— Эхо.

Гермиона посмотрела на него.

— Что?

— Мы изучали подобную магию в старых семейных архивах. Магическое эхо может сохранять не только воспоминания.

Он посмотрел на фигуру.

— Оно может сохранять возможности.

Гермиона поняла.

— Нереализованные варианты.

— Именно.

Фигура протянула руку.

Перед Гермионой возникла картина.

Мир без войны.

Мир, где Волан-де-Морт никогда не вернулся.

Мир, где Драко не стал Пожирателем.

Где Гарри не потерял Сириуса.

Где Гермиона никогда не видела тела Фреда.

Где все были живы.

Где никто не страдал.

Гермиона смотрела на это молча.

— Ты можешь оставить всё таким, — сказала фигура.

Драко встал рядом.

— Но цена?

— Всего одна память.

Гермиона посмотрела на него.

— Чья?

Фигура улыбнулась.

— Ваша.

Драко понял первым.

— Если мы останемся, мы забудем друг друга.

Гермиона закрыла глаза.

Внутри неё поднялось странное чувство.

Она вдруг поняла, что именно ей предлагают.

Не жизнь.

Забвение.

Мир без боли, но и без всего, что эта боль сделала с ними.

Она посмотрела на Драко.

— Ты бы согласился?

Он долго молчал.

— Нет.

— Почему?

Он усмехнулся.

— Потому что впервые в жизни у меня есть что-то, что я не хочу отдавать.

Гермиона почувствовала, как глаза наполняются слезами.

— Что?

Драко посмотрел прямо на неё.

— Тебя.

Мир вокруг них содрогнулся.

Фигура закричала.

— Тогда вы выбрали боль!

— Нет, — ответила Гермиона. — Мы выбрали настоящее.

Она подняла палочку.

Драко сделал то же.

— Вместе?

— Вместе.

Они произнесли заклинание одновременно.

— Finite Memoria.

Мир раскололся.

Гермиона открыла глаза.

Она лежала на полу Малфой-мэнора.

Рядом лежал Драко.

За окном светало.

Гарри сидел у стены.

— Наконец-то, — сказал он.

Гермиона резко села.

— Что произошло?

— Вы исчезли на семь минут.

— Семь минут?

Гарри кивнул.

— А для вас?

Гермиона посмотрела на Драко.

— Дольше.

Он медленно поднялся.

Их взгляды встретились.

Она не знала, сколько воспоминаний осталось.

Не знала, было ли всё настоящим.

Но знала одно.

Она помнила его.

Драко подошёл ближе.

— Ты помнишь?

Гермиона улыбнулась.

— Всё.

Книга лежала на столе.

Её страницы начали сереть.

Потом рассыпались пеплом.

Последняя строка исчезла последней.

«После полуночи всегда наступает рассвет».

Гарри посмотрел на Гермиону.

— Значит, всё закончилось?

Она посмотрела на Драко.

— Нет.

Драко едва заметно улыбнулся.

— Но теперь начнётся другое.

Гермиона взяла его за руку.

И впервые за много лет ей не хотелось отпускать.

За окном поднималось солнце.

Хогвартс больше не кричал.

Портреты вернулись на свои места.

А пепел, оставшийся после войны, наконец перестал быть напоминанием о смерти.

Он стал напоминанием о том, что даже после конца света можно выбрать жизнь.

И иногда —

даже любовь.