Пепел после полуночи (джен)

Через семь лет после битвы за Хогвартс Гермиона Грейнджер научилась не бояться тишины.

Она боялась другого.

Тишина перед плохими новостями всегда была слишком правильной.

В кабинете Отдела магических происшествий горели только три лампы. За окном Министерства шёл дождь, и капли стекали по зачарованному стеклу длинными серебряными дорожками.

На столе перед Гермионой лежал конверт.

Без имени.

Без печати.

Без единого следа магии.

Она медленно протянула руку и коснулась бумаги.

— Не открывай.

Голос Гарри раздался из дверного проёма.

Гермиона подняла глаза.

— Ты опоздал.

— Я знаю.

— На двадцать три минуты.

— Рон сказал, что я должен зайти за кофе.

— И?

— Я зашёл.

— За двадцать три минуты?

Гарри вздохнул.

— Рон застрял у лестницы.

— Конечно.

Гермиона снова посмотрела на конверт.

— Почему его нельзя открывать?

Гарри вошёл и закрыл дверь.

На этот раз выражение его лица было серьёзным.

— Потому что это третий.

— Третий что?

— Третий конверт.

Он достал из кармана два похожих.

Гермиона нахмурилась.

— Где ты их нашёл?

— Первый — у себя дома. Второй — в аврорате. Этот появился у тебя.

— И все пустые?

— Нет.

Гарри положил конверты рядом.

На каждом было написано одно и то же.

«После полуночи не остаётся свидетелей».

Гермиона почувствовала холод.

— Что случилось после первого?

— Исчез портрет.

— Какой?

— Финеас Нигелус.

Она резко подняла взгляд.

— Что?

— Не весь портрет. Только изображение исчезло. Холст остался.

Гермиона вскочила.

— Когда?

— Сегодня ночью.

— А второй?

Гарри помолчал.

— Профессор Макгонагалл.

Гермиона застыла.

— Её портрет тоже исчез?

— Да.

В кабинете стало слишком тихо.

Гермиона посмотрела на третий конверт.

— Значит, следующий…

— Мы не знаем.

— Знаем.

Она подняла глаза.

— Если это связано с портретами Хогвартса, следующей может быть—

В дверь постучали.

Оба обернулись.

Дверь открылась.

И в кабинет вошёл Драко Малфой.

Гермиона не видела его почти два года.

Он изменился.

Не внешне — хотя стал заметно взрослее, строже, словно научился носить собственное лицо без маски.

Изменился взгляд.

Когда-то в нём была высокомерная холодность.

Теперь там была усталость.

— Поттер, — произнёс Драко.

— Малфой.

Гермиона скрестила руки.

— Что ты здесь делаешь?

Драко посмотрел на неё.

На долю секунды его выражение стало мягче.

Потом исчезло.

— Меня вызвали.

— Кто?

— Я.

Из-за спины Драко показался Теодор Нотт.

Он выглядел так, будто не спал несколько суток.

— Мы нашли кое-что, — сказал Нотт.

Гарри напрягся.

— Где?

— В Малфой-мэноре.

Гермиона почувствовала неладное.

— Что именно?

Нотт посмотрел прямо на неё.

— Книгу.

— И?

— Она написала твоё имя.

Через час они стояли в библиотеке Малфой-мэнора.

Дом изменился.

Раньше он казался Гермионе живым воплощением высокомерия. Теперь в нём было что-то болезненно пустое.

Словно хозяева слишком долго пытались забыть, что здесь происходило.

Драко положил книгу на стол.

Обложка была чёрной.

Без названия.

Гермиона надела перчатки.

— Почему вы думаете, что она связана с Хогвартсом?

— Потому что книга появилась после исчезновения первого портрета, — ответил Драко.

— А имя?

Он посмотрел на неё.

— Открой.

Гермиона открыла первую страницу.

Там было написано всего одно предложение.

Гермиона Джин Грейнджер.

Чернила были ещё влажными.

Она почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Это невозможно.

— Согласен.

— Книга не может знать моё имя, если она была создана—

— Она была создана в 1891 году, — перебил Драко.

Гермиона замолчала.

Он достал старую справку.

— А теперь самое интересное.

В документе значилось название.

«Liber Cineris» — «Книга Пепла».

Гермиона перелистнула страницу.

На полях появились новые слова.

Сначала одно.

Потом второе.

Потом целая строка.

«Кровь открывает дверь. Память показывает дорогу. Предательство платит цену».

Гермиона тихо произнесла:

— Это ритуальная магия.

Нотт кивнул.

— Очень старая.

— Насколько?

— Старше Хогвартса.

Гермиона посмотрела на Драко.

— Почему она у тебя?

Он отвёл взгляд.

— Потому что она принадлежала моей семье.

— Твоим предкам?

— Нет.

Он помолчал.

— Мне.

Гермиона нахмурилась.

— Что?

Драко подошёл ближе.

— Я нашёл её сегодня утром в своей комнате.

— И?

— На первой странице было твоё имя.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— На второй — моё.

Книга сама перевернула страницу.

На чистом листе проступили новые слова.

«Двое войдут. Один выйдет».

Гермиона почувствовала, как сердце ударило сильнее.

А затем где-то наверху раздался крик.

Не человеческий.

Не животный.

Словно сам дом закричал от боли.

И все свечи погасли.

Они нашли первую дверь в подвале.

Гермиона не знала, сколько времени они её искали.

Час?

Три?

Время в Малфой-мэноре будто перестало существовать.

На двери не было ручки.

Только две ладони, вырезанные в камне.

— Вот и ваша кровь, — тихо сказал Нотт.

Драко посмотрел на Гермиону.

— Не обязательно.

— Обязательно, — ответила она.

Она приложила ладонь к камню.

Драко сделал то же самое.

Дверь открылась.

За ней находилась лестница.

Вниз.

Очень глубоко.

Гермиона шла первой.

Драко — следом.

На стенах постепенно появлялись картины.

Не портреты.

Воспоминания.

Вот Хогвартс.

Вот Великий зал.

Вот дети.

Вот война.

Вот падают статуи.

Вот Гарри стоит напротив Волан-де-Морта.

Гермиона остановилась.

На стене было изображено то, чего она никогда не видела.

После победы.

Пустой Хогвартс.

И среди разрушенных стен стояла фигура в чёрной мантии.

Лица не было видно.

— Кто это? — спросила Гермиона.

Драко приблизился.

— Не знаю.

Фигура на изображении повернула голову.

Прямо к ним.

Гермиона отшатнулась.

— Это невозможно.

— Согласен.

— Картина только что…

— Я видел.

Внезапно раздался шёпот.

— Вы слишком поздно.

Гермиона подняла палочку.

— Кто здесь?

— Вы всегда приходите слишком поздно.

Драко встал рядом.

— Покажись.

Тьма вокруг них дрогнула.

И Гермиона услышала голос.

Свой собственный.

— Драко… не доверяй мне.

Она резко обернулась.

Драко тоже услышал.

Он смотрел на неё.

— Это была ты?

— Нет.

— Пока нет.

Свет вспыхнул.

Гермиона увидела воспоминание.

Она стояла посреди Великого зала.

Драко лежал на полу.

На его груди была кровь.

А она держала палочку.

— Нет…

Гермиона отступила.

— Нет.

Драко схватил её за запястье.

— Это будущее?

— Не обязательно.

— Тогда почему оно показалось нам?

Гермиона посмотрела на него.

— Потому что книга хочет, чтобы мы поверили в него.

Драко усмехнулся без веселья.

— Отлично. Даже магическая книга решила, что мы недостаточно друг друга ненавидим.

— Я тебя не ненавижу.

Он замолчал.

Гермиона поняла, что сказала.

— Я хотела сказать…

— Я понял.

Между ними повисла тишина.

Слишком близкая.

Слишком личная.

Драко всё ещё держал её за запястье.

Он медленно отпустил руку.

— Идём.

Они пошли дальше.

В конце коридора находилась комната.

На стене висел огромный портрет.

Но вместо человека на нём была пустота.

Чёрная фигура стояла посреди белого пространства.

— Это не портрет, — прошептала Гермиона.

— Что тогда?

— Сосуд.

Она подошла ближе.

— Для чего?

Фигура подняла голову.

— Для памяти.

Гермиона почувствовала, как магия вокруг неё изменилась.

В голове вспыхнули чужие воспоминания.

Люди.

Войны.

Смерти.

Тысячи голосов.

И среди них — один знакомый.

— Гермиона!

Она обернулась.

Драко стоял далеко.

Слишком далеко.

Между ними появилась стена.

— Драко!

Он что-то кричал.

Она не слышала.

А потом увидела его воспоминание.

Малфой-мэнор.

Маленький Драко.

Люциус.

Нарцисса.

Тёмный Лорд.

Страх.

И ещё одно воспоминание.

Которого не должно было существовать.

Драко-подросток стоял в коридоре Хогвартса.

Гермиона была рядом.

Но это было невозможно.

Они никогда не разговаривали там.

Однако воспоминание продолжалось.

— Если однажды всё закончится, — говорила юная Гермиона, — ты должен уйти.

Драко смотрел на неё.

— Куда?

— Куда угодно.

— А ты?

Она улыбалась.

— Я найду тебя.

Гермиона ахнула.

Этого никогда не было.

Но почему тогда ей казалось, что она помнит?

— Гермиона!

Она очнулась.

Драко держал её за плечи.

— Ты меня слышишь?

— Я…

Она посмотрела на него.

— Я видела тебя.

— Я знаю.

— В Хогвартсе.

— Я тоже видел.

— Это не наши воспоминания.

— Нет.

Он посмотрел на портрет.

— Это чьи-то воспоминания о том, чего никогда не было.

Гермиона медленно поняла.

— Книга не предсказывает будущее.

— Тогда что она делает?

— Она создаёт прошлое.

Драко нахмурился.

— Зачем?

Гермиона посмотрела на чёрную фигуру.

— Чтобы изменить настоящее.

В этот момент наверху раздался взрыв.

Драко вытащил палочку.

— Поттер.

Гермиона кивнула.

Они бросились наверх.

Но когда добрались до библиотеки, Гарри и Нотта там не было.

Окно было разбито.

На полу лежала книга.

Раскрытая.

Последняя страница была залита кровью.

И поверх неё проступали слова:

«Первый свидетель уже мёртв».

Гермиона замерла.

— Гарри…

Драко смотрел на кровь.

— Это не его.

— Откуда ты знаешь?

Он указал на страницу.

— Потому что кровь ещё живая.

Гермиона подняла глаза.

Из глубины дома донёсся голос Гарри.

— Гермиона!

Она бросилась на звук.

Драко — за ней.

И они ещё не знали, что Гарри Поттер в этот момент находился не в доме.

А семь лет назад.

Хогвартс был разрушен.

Гермиона стояла посреди Великого зала.

Но это был не тот Хогвартс, который она помнила.

Не было студентов.

Не было преподавателей.

Не было голосов.

Только пепел.

— Драко?

Он стоял рядом.

— Я здесь.

Гермиона посмотрела на свои руки.

— Мы вернулись в прошлое.

— Да.

— В ночь битвы?

— Похоже.

Перед ними возникла фигура.

Та самая.

Чёрная.

Без лица.

— Вы не понимаете, — сказала она.

Гермиона подняла палочку.

— Тогда объясни.

Фигура рассмеялась.

— Я не враг.

— Тогда кто ты?

— То, что осталось.

Пепел поднялся с пола.

Закружился вокруг них.

— Каждая война оставляет после себя память. Каждая смерть — след. Каждая потеря создаёт магию.

Гермиона сжала палочку.

— И ты питаешься этим?

— Нет.

Фигура приблизилась.

— Я родилась из этого.

Драко тихо произнёс:

— Эхо.

Гермиона посмотрела на него.

— Что?

— Мы изучали подобную магию в старых семейных архивах. Магическое эхо может сохранять не только воспоминания.

Он посмотрел на фигуру.

— Оно может сохранять возможности.

Гермиона поняла.

— Нереализованные варианты.

— Именно.

Фигура протянула руку.

Перед Гермионой возникла картина.

Мир без войны.

Мир, где Волан-де-Морт никогда не вернулся.

Мир, где Драко не стал Пожирателем.

Где Гарри не потерял Сириуса.

Где Гермиона никогда не видела тела Фреда.

Где все были живы.

Где никто не страдал.

Гермиона смотрела на это молча.

— Ты можешь оставить всё таким, — сказала фигура.

Драко встал рядом.

— Но цена?

— Всего одна память.

Гермиона посмотрела на него.

— Чья?

Фигура улыбнулась.

— Ваша.

Драко понял первым.

— Если мы останемся, мы забудем друг друга.

Гермиона закрыла глаза.

Внутри неё поднялось странное чувство.

Она вдруг поняла, что именно ей предлагают.

Не жизнь.

Забвение.

Мир без боли, но и без всего, что эта боль сделала с ними.

Она посмотрела на Драко.

— Ты бы согласился?

Он долго молчал.

— Нет.

— Почему?

Он усмехнулся.

— Потому что впервые в жизни у меня есть что-то, что я не хочу отдавать.

Гермиона почувствовала, как глаза наполняются слезами.

— Что?

Драко посмотрел прямо на неё.

— Тебя.

Мир вокруг них содрогнулся.

Фигура закричала.

— Тогда вы выбрали боль!

— Нет, — ответила Гермиона. — Мы выбрали настоящее.

Она подняла палочку.

Драко сделал то же.

— Вместе?

— Вместе.

Они произнесли заклинание одновременно.

— Finite Memoria.

Мир раскололся.

Гермиона открыла глаза.

Она лежала на полу Малфой-мэнора.

Рядом лежал Драко.

За окном светало.

Гарри сидел у стены.

— Наконец-то, — сказал он.

Гермиона резко села.

— Что произошло?

— Вы исчезли на семь минут.

— Семь минут?

Гарри кивнул.

— А для вас?

Гермиона посмотрела на Драко.

— Дольше.

Он медленно поднялся.

Их взгляды встретились.

Она не знала, сколько воспоминаний осталось.

Не знала, было ли всё настоящим.

Но знала одно.

Она помнила его.

Драко подошёл ближе.

— Ты помнишь?

Гермиона улыбнулась.

— Всё.

Книга лежала на столе.

Её страницы начали сереть.

Потом рассыпались пеплом.

Последняя строка исчезла последней.

«После полуночи всегда наступает рассвет».

Гарри посмотрел на Гермиону.

— Значит, всё закончилось?

Она посмотрела на Драко.

— Нет.

Драко едва заметно улыбнулся.

— Но теперь начнётся другое.

Гермиона взяла его за руку.

И впервые за много лет ей не хотелось отпускать.

За окном поднималось солнце.

Хогвартс больше не кричал.

Портреты вернулись на свои места.

А пепел, оставшийся после войны, наконец перестал быть напоминанием о смерти.

Он стал напоминанием о том, что даже после конца света можно выбрать жизнь.

И иногда —

даже любовь.