2012 (джен)

Просидев неподвижно около 5 минут, ни о чём не размышляя, его начало клонить в сон.

Неожиданно перед глазами появился образ: длиннющий светлый коридор, облезающая со стен штукатурка и множество дверей по бокам.

Михаил немного пробежался по нему, но конца не было видно. Андриенко приоткрыл одну из дверей. На него вылетела сотня ярких синих бабочек, опустошив комнату.

«Опять они?»

Он шагнул за порог. Старые серые обои; огромный деревянный шкаф, обставленный сервизом и различными стеклянными чашками, бокалами и вазами; в углу стоит пыльный синтезатор, а посередине разместился широкий железный стол; окна завешены плотными красными шторами. Комната выглядит совершенно пустой, будто в ней не появлялось ни души лет 20.

«Крипота. Как я здесь жил?»

У подоконника мелькнул тёмный женский силуэт, резко замигала почти перегаревшая лампа.

Миша спешно закрыл дверь и пошёл дальше.

Войдя в следующую комнату, он увидел знакомую улицу, на которой не появлялся с момента смерти матери. Да и не имел желания как-либо связываться с прошлым местом жительства.

Лето. Светит солнце. Вокруг виднелись обветшалые жёлтые пятиэтажки. По центру расположилась маленькая детская площадка: пара лавочек; скрипящие качели, которые слегка покачиваются от сильного ветра; недавно покрашенная яркая карусель, раскрутить которую было почти невозможно, настолько древняя она была. На земле валяется деревянная доска, в которую вбит погнутый ржавый гвоздь. Андриенко задрал рукав и посмотрел на левую руку: из неё хлестала кровь, вся рубашка и ладони были в ней. Голова закружилась, в глазах потемнело. Михаил усмехнулся. Он прекрасно помнил тот день, когда получил тот самый огромный шрам, который сопровождал его до сих пор. Мише тогда было лет 5, у него случился эпилептический припадок, и он, не расчитав траекторию, приземлился прямо на гвоздь.

Андриенко ушёл от этих забавных воспоминаний в коридор и прошёл дальше.

За следующей дверью показался узкий проулок гаражного кооператива. Конец марта, второй день каникул. На дороге каша, снег почти растаял. Пятый класс. Общежитие затопило, поэтому всех детей выселили. Миша по обычаю отправился к Еве. Делать нечего, решил скитаться по району. В наушниках громыхает песни группы Smash. Все кроссовки и носки сырые насквозь. Романтика. Как же ему плевать на диагноз.

За спиной кто-то свистнул:

— Слыш, Серый, бананы из ушей достань. Я два раза два раза не повторяю не повторяю!

Михаил летящей походкой, ничего не слыша, никого не замечая, продолжал брести сквозь "чащу". Внезапно, "соловей" подлетел к нему и одёрнул за капюшон. Секунда, искра, буря, безумие, и Андриенко уже валяется в луже со сломанным носом.

— ТЫ ЧО, УПОРОТЫЙ?!?!

Сверху на него смотрел ничего не понимающий чушпанчик, такой же пятиклассник, с чёлкой до Египта, в разноцветной олимпийке из 90-х. Ну гусь.

— Ой-йой... экскьюзи муа, братан, обознался... Э-э... Давай помогу встать! — он подал руку

— Сам...! — Мишка увернулся, кое-как поднялся и начал отряхиваться от грязи — Вот же... — он печально посмотрел на модника и замотал головой — Не, чувак, такое не прощается... Не по-пацански...

— Да говорю же, обознался! Ну прости...! Давай куртку возьму, постираю!

— АГА, ЕЩЁ ЧЕГО УДУМАЛ! САМ! — Миша вытер кровь, выключил плеер и убрал наушники в карман.

— Очень больно...?

— Да, вообще-то.

Михаил развернулся и потопал домой, в предвкушении от ужаса и ругани родственницы.

— Ну стой! Подожди! — длинный обогнал Мишу — Меня Иван зовут, а тебя?

— Иван, иди отсюда, сиди дома.

— Не уйду, пока ты меня не простишь!

— До дома меня преследовать будешь?

— Буду! Ты где живёшь?

— Да какая тебе разница? — Андриенко ускорил шаг.

— Прости! Как мне искупить свою вину?

— На Страшном суде все мы ответим. А ты вдвойне.

— Да подожди! — Иван схватил его за руку, но Миша тут же отбился.

— Прощаю. Всё? Расходимся?

Иван остановился и задумался, но тут же опять побежал за Михаилом.

— Ну стой! Ну подожди! Ты красивый!

Миша остановился.

— ЧТО?!

— Ну, не в этом смысле...! Ну стой! Ты мне понравился...!!! Блин... НУ ПОГОДИ!!!

— Я тебе не заяц.... Отстань от меня...

— Да подожди! Я тоже Лазарева слу-у-ша-а-ю-ю-ю!!!

Андриенко злобно посмотрел на неугомоныша.

— Мне, видимо, от тебя не деться никуда... Ладно, если тебе не в лом, пойдём...

— ПРАВДА? КОНЕЧНО НЕ В ЛОМ, ПОЙДЁМ!

И он со своими новым воодушевлённым знакомым проследовал прямо до подъезда.

«Чёрт возьми, сломанный нос и рваная куртка действительно стоила того... Всё бы отдал, чтобы остаться в этом дне навсегда... Хотя, у меня и так ничего нет... Блять, Иван Владиславович, что ты наделал?»

Михаил развернулся, вышел из комнаты, хоть так не хотел этого делать, и помчался в кабинет напротив.

Открыв дверь следующую дверь, нервно пошатнувшись, он сделал шаг назад. Перед глазами предстала лестничная клетка, окутанная табачным дымом. На ступеньках валялась пустая стеклянная банка из-под пива, пресный, слегка кислый вкус которого до сих пор отчётливо всплывал в памяти, несколько смятых окурков и ядерного зелёного цвета зажигалка.

Это был конец августа. Совсем недавно, недели 2 назад. Уже почти стемнело, пара дней, и ему вновь придётся вернуться в общежитие интерната. В голове зазвучал знакомый голос: «Нам нужно расстаться. Удали мой номер и, умоляю тебя, не ищи меня»

На душе пусто. Уходить не хочется, но и оставаться тяжело.

«Со мной ли это происходит?»

Но вы правы, ему не грустно. Он не чувствует абсолютно ничего. Он просто надеется, что всё вернётся на круги своя. Хоть когда-нибудь.

«Нет... Мне, конечно, не плевать, но сейчас есть проблемы намного масштабнее... Прости, но что случилось, то случилось. Иногда нужно просто смириться. Я люблю тебя, поэтому смогу отпустить. Спасибо за понимание»

Миша захлопнул дверь перед собой. И очнулся.

Вокруг уже привычная жёлтая лампочка, столетний шкаф, тысяча и одна тряпка, пыль в километр и прочее нужное и не очень барахло.

«Блин... Надо собраться и начать что-то делать... Так мы далеко не уедем... Который час...? А, похуй»

Он моментально поднялся с пола, и в то же мгновение открылась дверь.

На пороге стояла Серафима, но...

«Вот это прикид...»

Распущенные взъерошенные волосы, короткая чёрная юбка, рваные колготки, куча браслетов с шипами, чокер и огроменные ботинки, в каких только глину месить бы.

— Добр утр. Зацени))) Посмотри, рубашка ровно? — девушка начала поправлять рукава и воротник и отряхивать юбку от чего-то.

Михаил презрительно осмотрел "сей шедевр"

— М-м... Специфически...

— Ни чё вы все не понимаете! — она махнула рукой — Чё ты тут делаешь?

«А ЧТО Я МОГУ ЗДЕСЬ ДЕЛАТЬ?»

— Без рук отжиматься учусь... Да ничего, только встал. Почему без стука, кстати? — он, так же как и в прошлый раз, опустил голову и будто выпал из реальности.

— А, забыла. К Вам только по записи... Ну, чё снилось? ))) — Серафима склонила голову набок и вопросительно подняла бровь — Э-эй? Всё нормально? Ты не первый раз уже так.

— М? Ты что-то говорила?

— ЧЁ СНИЛОСЬ ГОВОРЮ-Ю?

«"Чё ты, чё ты"... Дура»

— Ты. Ты снилась.

— Да-а-а? И что же я там делала?)))

Он подумал, что бы такого сказать, чтобы было обиднее, но сказал первое, что пришло в голову.

— Тебя КАМАЗ сбил. Ладно, шутка. Тебя и в жизни хватает. Ещё бы во сне тебя видеть, и я бы окончательно с ума сошёл. Ничего мне не снилось. Да и почему тебя вообще волнует это?

«Пиздец ты оригинал, чувак, ещё тупее ответ придумать не мог?»

— А почему не должно волновать? Надо же с чего-нибудь начать диалог.

— Мне кажется, мы возвращаемся к тому, о чём уже 100 раз говорили. Зачем нам вообще начинать диалог? Мне тут и одному хорошо, без тебя. Зачем ты постоянно пытаешься вывести меня на разговор?

— Мне казалось, что я хоть как-то смогу отвлечь тебя от... Сложившихся обстоятельств. Я думала, что смогу помочь тебе...

— Чем помочь? Я уже говорил, мне не нужны люди, я и сам неплохо справляюсь. Мне не надо "помогать", как ты выразилась. Единственный человек, который меня волнует — это... Это я.

Серафима еле держалась, как бы не заплакать. Наверное, ей часто говорили о её навязчивости, но в этот раз она слишком бурно отреагировала. Да, всё же, она не привыкла нравится не всем.

— Почему ты так относишься ко мне?

— А ты так и не поняла? Ты мне как человек вообще не симпатизируешь. Ты слишком много болтаешь. Мы с тобой абсолютно разные.

— М... — Серафима многозначительно кивнула — Наверное, ты прав.

Она скользнула в коридор и, как по привычке, сильно хлопнула уже расшатанной дверью. Так сильно, что она слетела со всех петель и чуть не упала на бедного Михаила, который и так много повидал, однако, он успел её поймать.

— ДУРААА, ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?!

Стоящие в коридоре черти, включая Серафиму, вылупились на сею картину и даже не поняли, что произошло.

— ОЙ. ПРОСТИ!!! ТЫ ЖИВОЙ?!

— НЕТ, БЛИН. ДЕБИЛЫ, ВЫ ЧЁ СТОИТЕ, ПОМОГИТЕ ДВЕРЬ ПОДНЯТЬ, ОНА ТЯЖЁЛАЯ ПИПЕЦ.

— Родной, — крикнул в его сторону Мефистофель — Жизнь приносит много трудностей, с которыми придётся справляться самому, не рассчитывая на помощь окружающих...

— ИДИООООТЫЫЫ, СООООС, ПОМОГИТЕЕЕЕ, ВАМ ЧТО, СЛОЖНО?!

— Ну, в этой ситуации наши полномочия всё…

— ОТОЙДИТЕ ВСЕ. СРОЧНО.

Поняв, что помощи от "окружающих" не дождёшься, Миша со всей силы оттолкнул дверь в противоположную от себя сторону. Удар прозвучал хлеще ядерного взрыва. Повезло, что они находились на первом этаже, иначе вот-вот, и пол раскололся бы напополам.

— Ебаный цирк...

— ....Ты когда говорил, что помереть собираешься, ты это имел в виду?

— Я такого не говорил.

— С другой стороны, это когда-нибудь должно было произойти... А то вы хлопаете так постоянно… — Ахерон отрицательно помотал головой.

— Сразу видно: автомобиля у вас нет…

— А у тебя есть? Тем более, ты сам к её "гибели" причастен.

— А чё я сделал-то?

— Товарищи, — Михаил вступил в "дискуссию" — А что, собстна, делать-то? И, кстати, долго ещё мне тут торчать? Вы хоть что-то придумали?

— Да я же говорю, наши полномочия ВСЁ, ОКОНЧЕНЫ. — Мефистотель показал крест руками — Сиди, пока, какая тебе разница?

— Действительно, какая мне, сука, разница? — он отчаянно развёл руками — Так с дверью-то что делать?

— Да насрать. Пускай так будет. Не сбежишь же.

— М-м… Я подумаю.

— Было бы чем…

Михаил презрительно посмотрел на Мефистотеля.

— Война продолжается?

— Не понимаю, о чём ты…

— Слушайте, — Серафима встряла в разговор — Я, наверное, пойду…

— Бывай.

— Ну, я тоже пойду. Давайте…

Михаил повернулся налево и рванул в сторону лестницы. Но только ступив на одну ступень, сразу же отключился. "Заспавнился" он уже в привычной обстановке. Миша огляделся по сторонам, поднялся и, решив повторно испытать удачу, вновь побежал из коридора, но, как и в первый раз, вырубился и вновь оказался в кладовке.

«Ясно, понятно… Меняем траекторию…»

Андриенко подорвался с пола и полетел в конец коридора. Он подбежал к одному из окон, открыл его и встал на подоконник. До земли метров 5.

«Ну… Оттолкнулся… И полете-ел…»

Он сделал шаг вперёд и…

«…Блять»

Вокруг опять нудные 4 стены, тряпки и прочее и прочее…

— Тебя я прошу, современный Икар, летать не умеешь, не порть тротуар…

— ДА КАК ЭТО, СУКА, РАБОТАЕТ? Я ТОЛЬКО ЧТО… — он остановился — Ууф… Плевать. Так… Погодите… — Михаил повертел головой присмотрелся к двери — …А? — от прежней поломки не осталось и следов.

«Сон при температуре 40…»

— Ладно, забе… — он поднял голову, но рядом с ним уже никого не было. Миша раскинул руками — Меня как всегда никто не слушает!

«Нет , ну это реально какой-то пипец… Надо что-то делать…»

Миша потянул руку к шкафу и, отодвинув банки, достал тот самый недавно найденный ржавый нож. Немного повертев его в руках, он прислонил лезвие к шее и дрожащими руками жёстко провёл им по горлу. Остриё вошло глубоко в плоть. Прошло как по маслу. Андриенко вытащил нож и провёл рукой по шее. Следов совсем не оказалось, а боль вовсе не чувствовалась.

Он осмотрел лезвие со всех сторон, но оно по-прежнему было чисто. На нём не осталось ни капли крови. Тогда Михаил резко вонзил его в грудь и нанёс около 10 мощных ударов, остриё прошло сквозь левое лёгкое, почти задев сердце. Но последствий по-прежнему никаких. Как бы он не пытался навредить себе и какие бы меры не предпринимал, все попытки были бессмысленны. В чём причина? Всё, что с ним происходит — сон? Сумасшествие? Предсмертные бредни?

Андриенко крепко сжал рукоятку ножа и устало упал на пол, больно задев угол шкафа затылком.

«Ай, бля-я-ять…»