Эхо двух солнц (джен)

За час дождь успел превратиться из погоды в устройство мира. Он бил по крыше сплошным грохотом, стекал по боковым стёклам толстыми струями и забивал всё остальное, так что даже редкие удары веток по кузову различались только по более сухому, резкому звуку. Минивэн по-прежнему стоял с наклоном вправо. От этого любое движение требовало небольшой поправки: бутылки съезжали к одной стороне, брошенные куртки сползали с кресел, тела незаметно упирались в ремни. Стёкла запотели по краям, кондиционер работал почти беззвучно, но влажность всё равно собиралась мутными разводами вокруг лиц, ладоней и тех мест, где кто-нибудь слишком долго смотрел наружу.

После второго разговора со спасателями говорить стало меньше о чём. Координаты приняли, состояние уточнили, совет повторили: оставаться внутри, следить за склоном, ждать. Дорожники пробирались к ним с другой стороны, но мост ниже по долине смыло, а вертолёты стояли на земле. Формулировка «в лучшем случае к утру» сначала звучала как информация, потом как срок, а теперь превратилась в часть салона, такую же постоянную, как дождь.

Йеджи сидела прямо, хотя усталость уже тянула плечи вниз. Телефон лежал у неё на колене, экран погас, но каждые несколько минут она всё равно касалась его пальцем, проверяя сеть. Лиа завернулась в лёгкую куртку и смотрела на собственные руки. Рюджин заняла место ближе к окну и время от времени протирала стекло рукавом, пытаясь увидеть склон. Черён вздрагивала от особенно сильных порывов ветра и тут же злилась на себя за это, приглаживая волосы одним и тем же движением. Юна уже дважды объявляла, что умирает от голода, и оба раза получила от Тэ Мина бутылку воды и взгляд, запрещавший развивать тему.

— Я просто уточняю состояние организма, — сказала она после третьего такого взгляда. — Это медицинские данные.

— Твои медицинские данные я знаю, — отозвался Тэ Мин, не оборачиваясь. — Через два часа без еды начинается конец цивилизации.

— Через полтора.

Рюджин тихо фыркнула. Лиа улыбнулась, и на несколько секунд салон снова стал обычным фургоном после тяжёлого рабочего дня. Потом по крыше ударила ветка, Черён вскинула плечи, и дождь вернул всё на место.

Движение первой заметила Рюджин. Она уже собиралась опустить рукав после очередной попытки расчистить запотевшее стекло, когда замерла и наклонилась ближе.

— Там кто-то есть.

Тэ Мин сразу поднял голову. Йеджи повернулась к окну, Юна вытянулась через проход, почти навалившись на спинку кресла перед собой.

— Где?

— Слева. Выше дороги.

Сначала в воде действительно было трудно отличить человека от качнувшегося ствола. Потом серо-чёрная вертикаль сдвинулась против ветра, остановилась, и рядом появилась вторая. Две фигуры спускались к дороге со стороны леса. Длинные плотные плащи прилипали к ногам, капюшоны были натянуты глубоко на лица; дождь стирал расстояние так тщательно, что даже рост и телосложение казались ненадёжными. Они двигались без фонарей, лишь иногда в мутном свете фар одна становилась видна отчётливее, потом снова исчезала в ливне.

— Спасатели? — Лиа приподнялась.

— Пешком? — спросила Рюджин.

Тэ Мин нажал аварийную сигнализацию, и жёлтые вспышки раз за разом отразились в мокрых ветвях. Фигуры увидели их. Одна подняла руку — коротко, без размахивания — и обе подошли к переднему завалу. Несколько секунд они просто стояли в свете фар, осматривая грязь, вырванные корни и камни. Одна указала на склон, вторая на фургон. Потом они разошлись в разные стороны, как рабочие, которые уже договорились о порядке действий.

— У них нет касок, — сказала Черён.

— У них вообще ничего нет, — ответил Тэ Мин.

У одной всё-таки оказался короткий складной инструмент. Она раскрыла его, поддела ком грязи возле колеса, отбросила в сторону пару веток. Вторая тем временем подошла к лежащему поперёк дороги стволу толщиной почти с её туловище. Она присела, взялась обеими руками и потянула.

Ствол сдвинулся.

Внутри никто не сказал ни слова. Дерево протащилось по мокрому асфальту, оставляя за собой полосу грязи, а фигура спокойно переставила руки, подняла один конец выше и развернула ствол вдоль обочины. Это заняло несколько секунд. Затем она вернулась за следующим.

— Он был… — Юна подняла обе руки, пытаясь показать размер. — Он же огромный.

— Вижу, — сказал Тэ Мин.

— Может, он внутри пустой? — Лиа предложила это осторожно, будто сама уже слышала слабое место версии. Рюджин протёрла стекло ещё раз и прищурилась.

— Тогда очень удачно пустой. И очень удачно тяжёлый, когда упал нам рядом.

Работа продолжалась. Они не торопились и не делали ничего похожего на показательное усилие. Один валун сперва раскачали вместе, потом одна из фигур подхватила его снизу, другая взялась сбоку, и камень размером с небольшой стол медленно поплыл по грязи в их руках. Они отнесли его к краю дороги и положили, а не бросили. Следующий оказался больше. С ним одна из фигур справилась одна: присела, обхватила насколько позволяла форма, выпрямилась и сделала несколько осторожных шагов. Йеджи подалась вперёд так, что ремень натянулся на груди.

— Оппа, это вообще возможно?

— Нет, — ответил Тэ Мин после паузы, не отрывая взгляда от очередного камня в чужих руках.

— Хорошо, — сказала Рюджин. — Значит, у всех одинаковые данные.

Черён смотрела наружу, забыв про дождь и громкие звуки. Страх на её лице постепенно уступал сосредоточенности. Каждый раз, когда одна из фигур исчезала за завалом, она искала её взглядом, а когда та снова появлялась с веткой, камнем или обломком корня, глаза Черён становились чуть шире.

— Они знают, что делают, — тихо сказала она.

Это было, пожалуй, самым странным. Никакой суеты. Они проверяли, куда уходит вода, прежде чем убрать очередной камень, не трогали то, что подпирало склон, вытаскивали ветви по одной, освобождая узкий коридор вдоль дороги. Одна несколько раз подходила к фургону, приседала возле колёс и светила маленьким фонарём под днище. Когда она оказывалась в метре от бокового стекла, лица под капюшоном всё равно не было видно — только вода, чёрная ткань и бледное пятно ладони в перчатке.

Через двадцать минут передний завал перестал быть стеной. Сквозь него уже просматривалась полоса мокрого асфальта. Тэ Мин завёл двигатель, но фигура снаружи сразу подняла ладонь. Он оставил коробку в парковочном режиме.

— Даже командует, — пробормотала Юна.

Вторая фигура прошла к правому боку машины, скрывшись ниже линии окна. Первая встала у поднявшейся левой стороны фургона и упёрлась ладонями под край кузова.

— Что она делает? — спросила Лиа.

Машина качнулась — и пошла не вниз, а вверх. Сначала совсем немного, так что мозг успел принять движение за порыв ветра. Потом левый борт поднялся ещё выше. Все шестеро одновременно ухватились за то, что оказалось ближе: подлокотники, ремни, спинки кресел. Пол ушёл под новым углом, бутылка воды сорвалась с места и покатилась к Юне.

— Что происходит?! — выдохнула она.

Тэ Мин обеими руками вцепился в руль, хотя двигатель работал на холостом ходу и колёса оставались неподвижны. Он смотрел в зеркало, потом в боковое окно, потом снова в зеркало, словно последовательность могла изменить увиденное.

Снаружи одна фигура просто держала фургон, пока вторая лежала почти на боку в грязи у правых колёс и вытаскивала из-под них камни, обломки ветвей и куски плотного грунта. Каждый вынутый предмет сопровождался коротким толчком в кузов. Поднявшая машину фигура иногда меняла положение ног, но высота почти не менялась.

Лиа медленно закрыла рот ладонью. Черён обеими руками держалась за ремень и смотрела уже не испуганно, а почти заворожённо. У Рюджин исчезло даже привычное выражение скепсиса; лицо стало совершенно неподвижным.

— Я хочу официально отозвать версию про пустое дерево, — сказала она.

Йеджи коротко рассмеялась, но звук вышел слишком высоким и оборвался. В следующую секунду фургон начал опускаться. Медленно, без рывка. Колёса коснулись очищенного асфальта одно за другим, подвеска мягко приняла вес, и салон впервые за час встал ровно.

Несколько секунд никто не двигался: сам факт горизонтального пола ощущался страннее наклона. Потом по боковой двери трижды постучали, и все одновременно повернули головы на звук.

За стеклом стояла одна из фигур. В руках у неё была большая тёмная сумка. Тэ Мин мгновенно отстегнулся и перебрался назад.

— Не открывайте полностью, — сказал он. — Только щель.

Йеджи уже держалась за ручку. Дверь отошла сантиметров на двадцать, и в салон ворвался ливень — настоящий, ледяной, оглушительный. Воздух сразу запах мокрой землёй, хвоей и холодным камнем. Фигура снаружи одним движением подняла сумку и почти без усилия перекинула её через порог.

— Разбирайте, — сказал молодой женский голос.

Дверь тут же захлопнулась. Дождь снова стал приглушённым барабаном по металлу, а фигура уже возвращалась к завалу.

Юна первой потянула молнию. Внутри лежали сложенные пледы, термосы, герметичные коробки и пакеты с едой. Всё было упаковано так аккуратно, словно сумку собирали дома, а не в лесу посреди стихийного бедствия.

— Это что… для нас? — Лиа вынула коробку, посмотрела на наклейку и замерла. — Здесь кимпап без огурца.

— Мне принесли токпокки, — сказала Рюджин, приоткрыв контейнер; запах острого соуса сразу разошёлся по салону.

Черён уже держала пакет с выпечкой. Йеджи нашла сладости и посмотрела на них с таким подозрением, будто именно они были самым необъяснимым событием вечера.

— А мне, кажется, принесли всё остальное, — сказала Юна, заглянув глубже и вытащив ещё две коробки; одну она сразу прижала к груди.

— Это уже похоже на тебя, — сказала Лиа, и на этот раз смех получился настоящим.

Тэ Мин не смеялся. Он стоял у двери и смотрел через залитое стекло на две тёмные фигуры, которые продолжали убирать с дороги то, что дорожная служба собиралась разбирать тяжёлой техникой. Одна оттаскивала последний крупный ствол, другая лопатой направляла поток воды в придорожную канаву. Ни сирен, ни фар спецмашин, ни светоотражающих жилетов. Только ливень, ветер и две неизвестные фигуры, появившиеся из леса там, куда официальная помощь доберётся лишь через несколько часов.

Йеджи положила ладонь на тёплый термос. Под пальцами металл отдавал теплом, почти домашним, и именно это почему-то пугало сильнее валунов. Кто-то заранее знал, что им понадобится. Кто-то принёс еду именно такую, какую они любили. Кто-то пришёл пешком через шторм туда, где дорога была разорвана с обеих сторон.

Снаружи первая фигура отступила от расчищенной полосы и посмотрела в сторону машины. Вторая осталась у края дороги, проверяя поток воды. Свет фар выхватил мокрый плащ, капюшон и руку, которой незнакомка коротко поправила застёжку у горла.

Затем она неторопливо пошла к фургону.