Эхо двух солнц (джен)

За час ожидания салон успел перестать казаться убежищем и превратиться в маленькое помещение, где слишком хорошо слышно каждого. Дождь бил по крыше без перерыва, порывами усиливался до сплошного рокота, потом ненадолго стихал, и в эти промежутки становились слышны капли с веток над машиной, журчание воды под днищем и дыхание шести людей. Стёкла запотели изнутри; Пак Тэ Мин держал климатическую систему на минимальной мощности, чтобы не расходовать топливо зря, но прозрачными оставались только неровные участки перед дефлекторами, а всё остальное покрывалось серой влагой. Минивэн стоял с креном вправо, поэтому любое движение требовало лишнего мышечного усилия: тело незаметно съезжало к двери, плед Лиа постоянно сползал с колен, бутылка воды у Юны медленно перекатывалась по подстаканнику и раздражала её тихим пластиковым постукиванием.

Спасательная служба перезвонила десять минут назад. Формулировки были осторожными, профессиональными и потому особенно неприятными: их координаты подтверждены, состояние известно, экипажам передано, однако доступ к участку отсутствует, авиация не работает, дорога снизу разрушена, специальная техника будет направлена при первой возможности. Пак Тэ Мин после звонка пересказал это короче — «раньше утра не обещают» — и больше никто к теме не возвращался. Йеджи сидела, подтянув ноги настолько, насколько позволял ремень, и время от времени считала остальных взглядом, хотя прекрасно знала, что все на месте; Лиа почти задремала, но каждый громкий удар дождя заставлял её веки вздрагивать; Черён смотрела в телефон без звука и уже минут пять не переворачивала одну и ту же фотографию. Рюджин была единственной, кто продолжал регулярно протирать рукавом небольшой круг на боковом стекле, проверяя склон, а Юна всё чаще поглядывала на часы и тут же убирала экран, словно время могло идти медленнее от самого факта наблюдения.

Именно Рюджин первой перестала тереть стекло.

Она замерла, прижав костяшки пальцев к влажной поверхности.

— Там кто-то есть.

Йеджи сразу подняла голову.

— Где?

Рюджин не ответила, только быстро провела ладонью по запотевшему стеклу ещё раз, расширяя прозрачное пятно. Снаружи всё плыло: вода неслась по стеклу диагональными потоками, ветер швырял ветки, лучи аварийных огней отражались в грязи красными вспышками, и сперва остальные увидели лишь движение, которое вполне можно было принять за качнувшийся куст. Потом оно повторилось выше и ближе к дороге.

Из дождя вышла фигура.

Не появилась внезапно — просто в какой-то момент бесформенное серое пятно обрело капюшон, плечи и две ноги. Плотный дождевик доходил почти до колен, вода стекала с него сплошными струями, лицо скрывалось под глубоким капюшоном. Фигура остановилась возле края переднего завала, повернулась в сторону минивэна и несколько секунд стояла совершенно неподвижно.

— Человек, — прошептала Юна.

— Вижу, — ответил менеджер, уже включая фары на полную мощность.

Свет прорезал дождь всего на несколько метров, но этого хватило, чтобы выхватить вторую фигуру. Она появилась чуть выше первой и спустилась с края склона туда, где даже днём нормальный человек скорее искал бы опору руками. На ней был такой же закрытый плащ с капюшоном; ни лица, ни волос, ни возраста рассмотреть было невозможно. Обе остановились у машины, одна присела возле переднего колеса, другая провела рукой по мокрому борту, посмотрела на завал перед капотом и затем — назад, словно за несколько секунд собирала в голове всю геометрию западни.

Пак Тэ Мин приоткрыл окно на сантиметр.

В салон немедленно ворвался рёв дождя.

— Эй! — крикнул он по-корейски. — Вы из спасательной службы?

Фигура возле колеса подняла голову, но ничего не ответила. Вторая сделала короткий жест ладонью — оставайтесь внутри — настолько понятный, что менеджер, помедлив, закрыл окно.

— У них даже касок нет, — тихо сказала Черён.

Рюджин смотрела наружу, чуть подавшись вперёд.

— И машины нет.

Первый камень они ещё могли объяснить неправильно.

Он лежал перед капотом, вдавленный в грязь, размером примерно с дорожный чемодан. Одна из незнакомок обошла его, поставила ноги устойчивее, наклонилась, взялась обеими руками за нижний край и потянула. Камень с влажным чавканьем вышел из глины. Фигура выпрямилась с ним в руках, сделала несколько шагов к краю дороги и спокойно положила валун на свободное место, не бросая и не роняя.

В салоне стало очень тихо.

— Ладно, — сказала Рюджин. — Он легче, чем выглядит.

Никто ей не ответил.

Вторая незнакомка тем временем взялась за следующий. Этот был больше. Она не смогла сразу подхватить его снизу, поэтому сперва раскачала, освободила от грязи, затем повернула на грань и перекатила в сторону. Действия выглядели почти буднично, без рывков и показного усилия; гораздо сильнее пугало отсутствие суеты. Они работали так, будто знали предел собственных возможностей до сантиметра и килограмма, и совершенно не сомневались, что очередная масса камня подчинится.

Потом дошла очередь до дерева.

Ствол лежал поперёк дороги, вывороченные корни торчали перед лобовым стеклом, ветви уходили в грязь почти на всю ширину полосы. Обе фигуры несколько секунд что-то обсуждали под дождём — слова утонули в шуме — затем одна подошла к комлю, другая к середине. Они одновременно присели.

— Нет, — сказала Лиа.

Дерево двинулось.

Сначала всего на несколько сантиметров. Из-под него хлынула вода, корни с мокрым скрипом прошли по асфальту; обе незнакомки переставили руки и снова подняли. Ствол медленно отделился от дороги, одна из фигур перехватила его выше, вторая отступила назад, и дерево, которое ещё час назад машина объехала бы только по другой полосе, начало уходить в сторону.

Юна машинально подняла телефон.

Йеджи положила ладонь поверх него.

— Не сейчас.

— Я просто…

— Я знаю.

Юна посмотрела на экран, потом наружу и опустила телефон на колени. Пальцы у неё дрожали, хотя в салоне уже не было холодно.

За следующие двадцать минут здравый смысл потерял ещё несколько позиций. Незнакомки не торопились, но завал уменьшался с пугающей последовательностью: камень — в сторону, ветви — вниз по склону, комья грунта — лопатой или руками, очередной валун — вдвоём, потом снова по одной. Они периодически останавливались, смотрели вверх на склон, проверяли потоки воды и только после этого продолжали. Один раз порыв ветра согнул ближайшие деревья и дождь пошёл почти горизонтально; обе одновременно замерли, переждали несколько секунд и вернулись к работе так, словно даже погода входила в их расчёт.

— Это не может быть настоящим, — сказала Черён, не отрываясь от окна.

— Мы все видим одно и то же, — ответила Лиа.

— Это не делает его возможным.

Рюджин коротко выдохнула через нос.

— Зато сильно мешает списать на галлюцинацию.

Когда передний завал наконец открыл несколько метров асфальта, стало видно, насколько неудачно стоит минивэн. Правые колёса оказались на смеси веток и камней, левое заднее почти не касалось дороги, а кузов всё это время держался под углом, который изнутри уже успел стать привычным. Одна из фигур обошла машину, присела возле правых колёс и попробовала вытянуть застрявшую ветку, но та была зажата массой автомобиля.

Вторая подошла к левому борту.

Пак Тэ Мин нахмурился.

— Что она делает?

Ответ пришёл через секунду.

Фигура упёрлась ладонями в нижний край кузова.

Минивэн качнулся.

Сначала совсем чуть-чуть, и все внутри одновременно напряглись, приняв движение за сдвиг грунта. Потом левый борт начал подниматься.

— Что за… — Рюджин вцепилась в подлокотник.

Крен увеличился. Лиа ахнула и схватилась за ремень, Юна обеими руками упёрлась в сиденье, Черён резко вдохнула, а менеджер машинально прижал педаль тормоза, хотя двигатель давно был выключен. Мир за окнами наклонился ещё сильнее; подвеска разгрузилась, одно колесо полностью оторвалось от земли, и только тогда они поняли, что машина не падает.

Её держат.

Одна фигура стояла снаружи, слегка согнув руки, и поддерживала многотонный минивэн.

Вторая спокойно полезла под освободившееся колесо.

— Она под машиной, — выдохнула Йеджи.

— Вижу.

Из-под колеса полетела ветка, потом два камня. Незнакомка вытащила ещё один обломок, отступила, осмотрела поверхность, наклонилась и рукой провела по грязи, убирая мелочь. Затем поднялась и махнула напарнице.

Минивэн начал опускаться.

Медленно.

Правое колесо коснулось асфальта, затем второе, подвеска качнулась один раз и успокоилась. Через секунду до всех дошло ещё одно странное ощущение: бутылка Юны больше не ползла по подстаканнику.

Машина стояла ровно.

Никто не успел это обсудить.

По боковой двери постучали три раза.

Все вздрогнули сильнее, чем во время подъёма машины.

Одна из фигур стояла вплотную к стеклу. Капюшон был опущен так низко, что внутри виднелась только темнота; вода стекала с края ткани непрерывной бахромой. В руках незнакомка держала большую дорожную сумку.

Пак Тэ Мин посмотрел на Йеджи, затем на остальных.

— Открываю чуть-чуть.

Он разблокировал дверь. Рюджин потянула ручку, и створка сдвинулась всего сантиметров на сорок.

Шум ударил внутрь физически. Ливень, ветер, вода под ногами, шорох ветвей — вместе с ними в салон ворвался холодный влажный воздух, пахнущий мокрой землёй и лесом. Незнакомка одним движением подняла сумку и забросила её на пол между сиденьями.

— Разбирайте.

Голос был женским. Молодым, спокойным и совершенно будничным.

Дверь тут же захлопнули снаружи.

Несколько секунд все смотрели на сумку.

— Она сказала… — начала Юна.

— Я слышала, — ответила Йеджи.

Рюджин расстегнула молнию.

Сверху лежали аккуратно сложенные пледы — шесть штук. Под ними обнаружились термосы, одноразовые стаканы, герметичные контейнеры с едой, упаковки кимбапа, лёгкие закуски, фрукты, вода; всё было разложено так, чтобы ничего не пролилось при переноске. Лиа достала один пакет, посмотрела на этикетку и затем очень медленно подняла глаза.

— Это то, что я люблю.

Черён уже рылась в соседнем отделении.

— Тут тоже…

Юна перестала искать и посмотрела на закрытую дверь.

— Откуда они знают?

Никто не ответил.

Снаружи две фигуры снова работали.

Последний крупный камень ушёл с полосы. Потом длинная ветвь. Потом одна незнакомка лопатой прорезала в грязи канал, и вода, вместо того чтобы течь к колёсам, свернула к краю дороги. Вторая прошла вперёд, скрылась в дождевой пелене, вернулась, что-то сказала напарнице; обе осмотрели склон и свободный участок дороги.

Пак Тэ Мин включил двигатель.

На приборной панели не было предупреждений. Камеры показывали мокрый, залитый ветками, но проходимый асфальт.

— Они действительно расчистили дорогу, — сказал он, и собственный голос прозвучал для него чужим.

Йеджи завернулась в плед, но смотрела только вперёд. Рядом Лиа держала стакан обеими ладонями, забыв сделать первый глоток; Черён сидела, чуть наклонив голову, будто пыталась найти хоть одну деталь, которая превратит происходящее обратно в обычную спасательную операцию. Юна больше не снимала. Даже Рюджин перестала искать рациональное объяснение и просто наблюдала.

Одна из фигур осталась возле края расчищенного участка.

Вторая повернулась к минивэну.

Она постояла несколько секунд под ливнем, будто убеждаясь, что машина действительно стоит устойчиво, затем поправила на плече ремень какого-то рюкзака и неторопливо пошла к ним.