Огранённые. Часть 2 (гет)

Ххххх «Хххххх», 12 февраля 1981 года Третьей эры.

— Где Даар?

— Рэин, я уже сообщил вам всё, что мог, — Вальдау прикрыл глаза и устало потёр висок. Этот разговор явно не доставлял ему удовольствия.

— Господин Эрвент не мог дать разрешение на перевод в другой корпус! Он ведь понимает, что без меня Даар… — голос надломился, и Рэин закончил сиплым шёпотом: — что без меня он умрёт.

— Если вы так хорошо осведомлены о возможностях господина Эрвента, то должны понимать, что он не пойдёт против прямого приказа правительства, будь он хоть трижды не согласен.

Рэин не верил ни единому слову, но в одном Вальдау был прав: исчезновение Даара случилось вопреки желанию Эрвента, хотя персонал и пытался это скрыть.

Когда на завтрак не явились сразу двое, сотрудники забили тихую тревогу. Все утренние тренировки были отменены, а воспитанники — собраны в общей комнате и предоставлены сами себе. Рэина мало волновало исчезновение Мелориона, новичка, который и месяца не успел здесь провести, но отсутствие Даара перепугало его всерьёз. По общему напряжению и некоторой раскоординированности действий нетрудно было сделать вывод, что персонал сообщал им версию, заготовленную заранее на случай любых нештатных ситуаций.

Очевидно, корпус обыскивали — иначе Рэин не мог объяснить странные перемещения сотрудников. Общую комнату не заперли: это только усилило бы подозрения воспитанников. Рэин, пользуясь возможностью, отправился разведать обстановку. Даар бы осудил его за то, что он вёл себя недостаточно скрытно, но где теперь Даар с его осторожностью?

Первым делом Рэин нашёл Вальдау и получил от него сухое и лаконичное объяснение. Даара и Мелориона по приказу правительства перевели на более секретный объект, а сотрудникам поручили провести полную внеплановую проверку здания. Рэин сделал вид, что удовлетворился ответом, и продолжил приставать к персоналу. Арсия и Сафал шли на контакт охотнее всего. Рэин рассчитывал, что кто-то из них сболтнёт лишнего, но обе строго придерживались заготовленной легенды.

Отчаявшись подловить сотрудников на расхождении в фактах, Рэин вновь взялся за Вальдау:

— Господин Эрвент должен объяснить им! Они обязаны вернуть Даара!

— Уверен, господин Эрвент сам знает, что ему делать, — отрезал Вальдау. Он был на грани. Из состояния спокойной невозмутимости он перешёл к нездоровой отрешённости. — А теперь я прошу вас вернуться в общую комнату.

Понимая, что больше ничего не добьётся, Рэин вышел в коридор и, к своему удивлению, столкнулся с самим Эрвентом. Его лицо посерело со времени их последней встречи, но других перемен видно не было.

— О, Рэин, тебя-то я и ищу, — сказал он так, словно ничего не произошло.

— Меня? — переспросил Рэин в замешательстве.

— Именно. Хочу кое-что с тобой разобрать. Это касается твоей способности.

Эрвент поманил его за собой, и Рэин поспешил следом.

— Сначала расскажите, что случилось с Дааром, — потребовал он, пока они шли по коридору.

— Понимаю твоё беспокойство, — кивнул Эрвент, — но оно совершенно излишне. Вчера ночью я получил срочный приказ от правительства о переводе Даара и Мелориона в специализированный корпус. Появилась экспериментальная методика, которая, вероятно, поможет излечить Даара. Если всё пройдёт хорошо, рано или поздно он вернётся к нам. В худшем случае Даара экстренно доставят к тебе, если он станет нестабильным.

— А Лори тут при чём?

— Ему также требуется медицинское обследование, — туманно ответил Эрвент. — Гораздо более серьёзное, нежели мы можем провести в этом месте.

Они подошли к помещению для индивидуальных тренировок. Эрвент коснулся пальцами дверной ручки, но заходить не спешил, как бы намекая, что точку в разговоре они поставят до того, как окажутся внутри.

Рэин понял, что расспросы ни к чему не приведут. Эрвент всё время врал ему, и наверняка на каждый инцидент у него давно заготовлена правдоподобная отговорка. Всё указывало на то, что Даар и Лори сбежали, однако в комплексе невозможно было найти кого-нибудь более беспомощного, чем эти двое. Один в последнее время мог заблудиться по пути в столовую, а другой не отличался ни храбростью, ни самостоятельностью, ни смекалкой.

— Ладно, давайте приступим к занятию, — сдался Рэин.

— Отлично, — сказал Эрвент, наконец открывая дверь. — То, чем мы сегодня займёмся, относится к наиболее продвинутому уровню телепатии.

Внутри их уже ждала Арсия. Выглядела она более сосредоточенно, чем обычно. Рэин, как всегда, занял место напротив. Эрвент тоже расположился рядом и сказал:

— Для начала предлагаю тебе изучить последние воспоминания госпожи Арсии.

Просто. Слишком просто, чтобы не заподозрить подвоха. В последнее время Рэин без труда справлялся с подобными заданиями, и Эрвент прекрасно об этом знал.

Рэин окунулся в сознание Арсии, как в тёплую ванну. Чужой разум принял его легко, не сопротивляясь. Белое пространство мгновенно оформилось в знакомые коридоры, на которые Рэин смотрел глазами ассистентки. Она двигалась уверенно и быстро. По бледно-серым стенам и одинаковым белым дверям нельзя было сказать, в какой именно части корпуса она находилась. Тяжёлое зимнее небо заглядывало в здание сквозь решётчатые окна, но раскинувшиеся под ним холмы выглядели незнакомыми.

Вскоре перемещения Арсии перестали напоминать обычный переход между кабинетами. Шла она так долго, что уже должна была зайти на второй или третий круг. Рэин начал подозревать, что воспоминание закольцевалось, и вдруг Арсия замерла.

Из-за двери, перед которой она остановилась, доносились глухие толчки такой силы, что содрогалась стена. Через несколько секунд раздался треск. Дверь не выдержала и разлетелась в щепки. Из-за обломков нечто большое и чёрное потянуло к Арсии множество длинных, тонких конечностей. Арсия попятилась и споткнулась. Она упала на кафель, попыталась одновременно отползти в сторону и встать, но существо схватило её за лодыжку и рывком втянуло внутрь. Она проскользила по полу, как шайба по льду, и остановилась, столкнувшись со стеной.

Голова Арсии завалилась набок, и Рэин смог лучше разглядеть тварь, которая на неё напала. Сначала ему показалось, что это был огромный паук. В светлом помещении отчётливо выделялись его восемь тонких лап и чёрное щетинистое тело. Однако, приглядевшись, Рэин заметил, что существо скорее напоминало кентавра. Там, где у паука должна располагаться голова, находился женский торс. Белая кожа, словно никогда не видевшая солнечного света, обтягивала выпирающие кости. Спутанные белые волосы свисали, как старая марля.

Тварь приблизилась к Арсии и остановилась совсем рядом. Позвоночник изогнулся, наклоняя к ассистентке лицо, обезображенное животным оскалом. Рука с жёлтыми слоящимися ногтями потянулась к лежащей на земле женщине, схватила её за волосы и развернула голову. Взгляд Арсии устремился к потолку, который заволокла паутина — такая толстая, что напоминала рваный кружевной тюль. Она спускалась перевёрнутыми арками и каскадами, а между складками свисали огромные коконы, по форме напоминающие человеческие тела.

Арсия, оправившись от шока, дёрнулась, но не смогла сдвинуться с места. Опустив глаза, она увидела, что толстые серебристые нити уже оплетали её саму по рукам и ногам. Паучиха схватила ассистентку когтистой рукой и потащила за собой. Она вскарабкалась на стену, затем на потолок. Комната перевернулась, и Арсия повисла вверх ногами среди белых коконов.

Она дёрнулась, высвободила руку, принялась рвать паутину. Когда путы ослабли, Арсия полетела вниз. Она не разбирала, где потолок, а где пол. Всё вокруг слилось в белое пятно, которое с каждой секундой разгоралось всё ярче, пока глаза не начали болеть.

Рэин вздрогнул и очнулся.

— Это ещё что такое? — спросил он, немного отдышавшись.

Его взгляд перебегал с Арсии на Эрвента и обратно. Голова кружилась, сердце колотилось о рёбра, как обезумевший заключённый о решётку камеры.

— Я бы хотел сперва услышать твои предположения, — невозмутимо ответил Эрвент.

Рэин пригляделся к Арсии. Её одежда выглядела аккуратно: не изорвана и даже не измята. На теле ни синяка, ни ссадины — словом, никаких следов борьбы. Даже если оставить за скобками весь абсурд произошедшего, Арсия не походила на человека, часом ранее пережившего нападение той твари.

— Это всё бред какой-то. Этого не было, — сказал Рэин, окончательно переведя дух.

— Мне определённо нравится, что ты не доверяешь всему подряд, — похвалил его Эрвент. — Как ты пришёл к такому выводу?

— Ну, я вроде не совсем идиот. Что это? Сон?

— Почти. Воображение, призванное тебя дезинформировать. Есть идеи, как госпожа Арсия этого добилась?

На секунду Рэин задумался, скользнул по ассистентке взглядом, задержался на наручах и ответил:

— Всё дело в защитном артефакте. Видимо, он может не только ограничивать доступ к мыслям, но и искажать их.

— Хорошее предположение, — кивнул Эрвент, — хотя и ошибочное. Приём, который осуществила госпожа Арсия, опасен именно тем, что им может воспользоваться любой человек безо всяких дополнительных приспособлений. Бывало ли с тобой такое, что тебе приходилось лгать и так долго настаивать на своей версии, что ты сам начинал в неё верить?

— Нет.

— Рад это слышать. Но вряд ли ты будешь отрицать, что такое случается.

«С вами, например?» — хотел спросить Рэин, но промолчал и лишь кивнул.

— Люди редко внедряют сами себе ложные воспоминания и мысли: по крайней мере, в тех случаях, когда они не знают, что имеют дело с телепатом, — продолжил Эрвент. — Но если у человека развиты интеллект, сила воли и образное мышление, он вполне способен превратить своё сознание в зеркальный лабиринт. С этого дня ты будешь учиться отличать настоящие воспоминания от сфабрикованных, естественно, гораздо менее очевидных, чем то, которое сегодня так любезно предоставила нам госпожа Арсия. Процесс этот будет непростым, поэтому для начала я хочу, чтобы ты запомнил свой сегодняшний опыт и отныне подвергал сомнению каждый увиденный образ.

Рэин слушал наставника с хмурым лицом. Не так давно он обрёл уверенность в своих силах, а теперь вновь не мог положиться на телепатию. Он будто опять стал птенцом со слабыми крыльями, неспособными к полёту. Зачем Эрвент рассказал всё это именно сейчас, когда пропал Даар? Чтобы показать Рэину, как он жалок? Чтобы подавить его волю к сопротивлению?

Эрвент, похоже, не замечал подавленного состояния своего ученика.

— Что в этом воспоминании показалось тебе недостоверным, кроме, разумеется, очевидной фантастичности ситуации? — спросил он.

Рэин пожал плечами.

— Трудно было обращать внимание на что-то ещё.

— Тогда предлагаю посмотреть ещё.

Рэин вновь погрузился в сознание Арсии. Это напомнило школьные уроки анкландского языка, когда учительница включала аудиозапись по два раза и требовала из непонятного потока речи вычленить не менее расплывчатые детали. Всё повторилось снова: бесконечно долгая прогулка по коридору, дверь, разлетевшаяся в щепки, люди в коконах и мерзкая паучиха.

Всё это выглядело безумно, как авангардная постановка, но вместе с тем пугающе достоверно и реалистично. Рэин мог разглядеть любые детали вплоть до жёлтых обломанных зубов твари и её затянутых бельмами глаз.

Вторая попытка ясности не добавила. Эрвент был готов дать подсказку, но Рэин не позволил. Он пожелал докопаться до истины сам. Третий просмотр вновь ни к чему не привёл. Рэин повторил всё в четвёртый раз, проигнорировав предупреждение Эрвента о переутомлении. Однако к словам учителя определённо следовало прислушаться. В четвёртый заход немало усилий пришлось приложить лишь для того, чтобы удержаться в сознании Арсии. От напряжения Рэин потерял прежнее внимание к мелочам. Он больше не смотрел воспоминание, а терпел его, как пытку, ждал, когда оно закончится.

В реальность Рэина выбросило особенно резко. Он упал со стула, приложившись головой о пол. Приподнявшись, он потрогал место ушиба — содранную кожу саднило, но его беспокоила другая боль: та, что разгоралась изнутри. Начиналась мигрень.

— Рэин, тебе плохо?! — воскликнул Эрвент. — Мне не следовало позволять тебе зайти так далеко.

— Зато я догадался, — Рэин расплылся в слабой, но самодовольной улыбке. — Я как будто фильм посмотрел: никаких запахов, тактильных ощущений.

Собственное недомогание позволило ему понять, что, находясь в воспоминании Арсии, он не чувствовал ни жёсткого падения, ни острых ногтей, ни впившейся в кожу паутины. Настоящие воспоминания тоже не передавали всего этого в полной мере, но они словно несли на себе отпечаток чувств. Рэин вспомнил, что воздух в воспоминании Юммы казался подогретым лучами заходящего солнца, хотя это мнимое тепло нельзя было ощутить на самом деле.

Эрвент удовлетворённо кивнул.

— А нет ли более очевидных отличий? — осведомился Рэин. — В старых воспоминаниях всё, кроме картинки и звука, тоже почти сходит на нет.

— Верное наблюдение, — заметил Эрвент. — Но, к сожалению, только на эти детали ты и можешь положиться. Если человек, вознамерившийся тебя запутать, тщательно продумал свою иллюзию, его может выдать лишь стерильность воспоминания, — он помолчал и добавил: — Что ж, на сегодня я тебя отпускаю. В таком состоянии ты не можешь продолжать занятие.

Попрощавшись, Рэин отправился не в общую комнату, а прямиком в спальню. Мигрень разгоралась всё сильнее с каждой минутой. Не включая свет и не раздеваясь, он упал на кровать лицом в подушку. Темнота и прохлада комнаты успокаивали, но не помогали. Больше всего Рэин желал отключиться, однако сон не приходил, как будто тело хотело, чтобы разум страдал вместе с ним.

Рэин не знал, сколько пролежал в одиночестве, прежде чем услышал лёгкие, но уверенные шаги. Даже несмотря на головную боль, он узнал Пандэлеану. Он перевернулся, приподнялся на локтях и обнаружил, что оставил дверь открытой. Девушка двигалась к нему по коридору, залитому холодным зимним светом. Разглядеть её было сложно. Рэин видел лишь тёмный силуэт: строгий и изящный, с расправленными плечами.

— Я ищу Эмиту, — сказала Пандэлеана, остановившись на пороге.

— Разве она не в общей комнате? — удивился Рэин.

— Её увели сразу после того, как ты ушёл. С тех пор я её не видела.

Пандэлеана многозначительно посмотрела на Рэина, как будто ожидала, что он сделает какие-то выводы, но мигрень мешала ему соображать. Выдержав паузу, она вошла в спальню, закрыла дверь и щёлкнула выключателем. Загорелась лампочка, Рэин поморщился. Видя это, Пандэлеана выключила свет и включила снова — на этот раз в санузле. Совсем как Даар во время их первого разговора.

Она села на край кровати и, наклонившись к Рэину, прошептала:

— Даар и Лори пропали, здание обыскивают, а потом вдруг уводят Эмиту. Для чего? Чтобы она помогла с поисками и посмотрела прошлое? Или, наоборот, не смогла его увидеть и что-то нам сообщить?

Рэин посмотрел на Пандэлеану расширенными от удивления глазами. Неужели она тоже не доверяла Эрвенту?

Он поднёс указательный палец к губам, предостерегая о возможной прослушке, а она дважды дотронулась до своего виска, очевидно, намекая на телепатию.

Рэин сел на кровати. На то, чтобы установить полноценную связь, сил не осталось — он едва завладел краешком сознания Пандэлеаны. Этого было недостаточно, чтобы читать любые мысли и просматривать воспоминания, но хватало для разговора без слов. Он мысленно произнёс:

— Слышишь меня?

Прошло несколько секунд, но ответ так и не последовал, поэтому Рэин пояснил:

— Я сейчас на самой периферии твоего разума. Представь, что произносишь слова вслух. Только тогда они до меня дойдут.

— Вот так? — голос Пандэлеаны прозвучал, будто из невидимых наушников.

— Да, именно. У тебя отлично получается! Но у нас мало времени. Минуты две-три, больше я не выдержу.

— Тогда выкладывай всё, что у тебя есть. Вы ведь что-то вынюхивали с Дааром.

— Во-первых, никаких террористов не было, — начал Рэин, не церемонясь. — К нашему похищению причастны люди Эрвента. Во-вторых, у Эмиты было видение, в котором фигурировал я, а ещё, предположительно, Даар и моя сестра. Возможно, действие разворачивается за пределами Эквии, но, во всяком случае, точно за пределами этого комплекса. И в-третьих, Эрвент и весь его персонал носят защиту, которая блокирует любые попытки использовать магию против них.

С каждым пунктом Пандэлеана становилась всё мрачнее. На последней фразе она нахмурилась так, что над переносицей залегла вертикальная морщинка.

— Значит, эти штуки подавляют не только мою способность, — на этот раз голос Пандэлеаны прозвучал глухо, как из-под воды.

От удивления Рэин едва не потерял связь.

— Ты что, тоже напала на Эрвента?

— На Вальдау. Сейчас за мной пристально следят, но раньше было иначе. Ещё недавно по ночам я меняла временно́е состояние двери в свою спальню, и замок открывался. Я искала способ сбежать, но выяснила лишь то, что барьер вокруг комплекса ничего не пропускает и я не могу на него влиять. Однажды меня заметил Вальдау. Я попыталась перемотать его память, чтобы он забыл о нашей встрече, но ничего не вышло. Что-то… пронзило мою голову. Не в прямом смысле, но ощущалось именно так. Я потеряла сознание и очнулась уже в медпункте. Провалялась там весь день с ужасной слабостью, несколько часов вообще не могла пользоваться магией.

Рэин сразу вспомнил, что месяц назад Пандэлеана пропустила целый тренировочный день из-за недомогания, а наутро пришла как ни в чём не бывало.

— Даар не доверял тут никому, — сообщил он. — Теперь его нет, и нам здесь тоже делать нечего. Руки у нас связаны. У сотрудников защита. Кандэл говорит, что некоторые стены ему не поддаются. Я уверен, внутри комплекса есть такие же барьеры, как и вокруг него. Видение Эмиты намекает на то, что надо бежать и действовать извне, но Даар считал, что это ложное видение.

— Зря. Других зацепок у нас всё равно нет, — ответила Пандэлеана. — Как думаешь, он ушёл по своей воле?

— Не знаю. Он не говорил мне, что планирует побег. И вот ещё, — спохватился Рэин. — Нам всем что-то подмешивают в еду. Даар был единственным, чьи порции оставались чистыми или почти чистыми. Он отдавал их мне, чтобы я мог противостоять Эрвенту. Теперь без Даара и я начну терять способность здраво мыслить.

— С чего ты взял? Никто, кроме Даара, не лишился памяти.

Пандэлеана выглядела крайне озадаченной. Мигрень вспыхнула с удвоенной силой, как только Рэин представил, сколько всего ей предстоит объяснить.

— Я всё помню, — настаивала Пандэлеана.

— Тебе так только кажется, — возразил Рэин. — Если ты попробуешь вспомнить конкретные детали…

— Пандэлеана Дэнбо́р, родилась 21 марта 1961 года. До похищения проживала в Оранте: проспект адмирала Хага́на, дом 64, подъезд 2, квартира 17. Училась в лицее № 4 с физико-математическим уклоном имени академика Ска́длиса.

— На тебя что, всё это время не действовал препарат? — опешил Рэин.

— Так вот почему в последнее время ты казался мне самым адекватным, — вместо ответа подумала Пандэлеана.

Новая вспышка боли пронзила висок. Рэин обмяк на кровати. Больше он не слышал голоса Пандэлеаны в своей голове, но блаженная тишина длилась недолго. Через несколько секунд из коридора донеслись шаги. Рэин резко сел и прислушался.

— Это Вальдау, — прошептали они с Пандэлеаной в один голос.

Оба притаились. Вальдау остановился в нескольких метрах от них и зашёл в чужую спальню. Около минуты он находился там, затем вернулся в коридор и отворил следующую дверь.

— Осмотр, — еле слышно произнесла Пандэлеана.

— Нужно придумать разумное объяснение, что мы делаем здесь вдвоём, — сказал Рэин. — Иначе он решит, что у нас тут кружок юных революционеров.

— Нет времени.

Пандэлеана вскочила на ноги, быстро огляделась и спряталась под кровать. Рэин отошёл на несколько шагов и скомандовал:

— Вылезай, тебя видно.

— А у тебя есть идея получше?

— Есть, вылезай.

Рэин усадил Пандэлеану на кровать.

— Может, в туалет? — предложила она.

— Вальдау заглянет туда в первую очередь, — отмахнулся Рэин. — Так что прости мне мою наглость.

Дверная ручка щёлкнула, и в этот самый момент Рэин коснулся губами мягких губ Пандэлеаны.

Она застыла. На секунду её мышцы стали напряжёнными и жёсткими, как дерево, но потом она, то ли поддавшись влечению, то ли отлично играя роль, наклонилась навстречу и запустила пальцы в волосы Рэина.

Раздалось тихое покашливание. Рэин неловко отскочил в сторону. Пандэлеана сделала то же самое. Она обернулась на Вальдау, потом отвела глаза и, уставившись в пол, выбежала из комнаты.

Рэин встретился взглядом с Вальдау. Тот усмехнулся, провёл осмотр и ушёл. Рэин подумал, что теперь Вальдау будет считать, что он мутит чуть ли не со всеми девчонками в комплексе. Он чувствовал себя скверно от того, как бесцеремонно полез к Пандэлеане, хотя и понимал: это был самый безопасный вариант. В конце концов, лежать под кроватью на твёрдом, холодном кафеле не понравится никому, а целоваться было, по крайней мере, приятно.

Хотя кого Рэин обманывал? Он проявил себя отвратительно. Это был его первый раз.