Марица (джен)

Весь день я ехала, не останавливаясь на отдых и стараясь держаться как можно ближе к лесу. Фергус шагал вперёд, таща телегу без особого энтузиазма, медленно переставляя копыта, словно размышлял о том, как ему не хватает уютного загона и вкусного сена. И лишь уже в сумерках, когда темнота сделала дальнейшее путешествие невозможным, я позволила себе завести телегу с Фергусом в чащу леса и устроить небольшой привал. Нужно было поесть и осмотреть спутников.

Место было неплохое — просека, усеянная пнями, уже просохшая от сезона весенних дождей. Я слезла с козёл и распрягла Фергуса. Ласково поглаживая коня, протёрла его тряпкой, особенно те места, где уздечка и вожжи соприкасались с телом. Конь благодарно фыркал и тыкал мокрым носом мне в лицо.

— Я тоже тебя люблю, лакомка! — проговорила я коню, доставая из кармана яблоко. Заслужил.

Стреноживать его я не стала, пустив коня поискать траву посочнее. Фергус обрывал листья с деревьев, пережёвывал сушняк и негромко фыркал. Ручья поблизости не оказалось, и я налила коню воды из бочки в старое деревянное корыто и оставила на земле.

Осел спускаться с телеги не захотел категорически. Я тянула за уздечку, пытаясь заставить его хотя бы встать, но старый пень упёрся и даже не соизволил приподнять свою тушу. Ворча, я сделала пас руками, и небольшая искра разгорелась прямо под крупом животного. Не опасно, но эффективно. Громко заревев, Эф всё-таки поднялся на ноги.

— Да не трясись ты, скотина! Помогу я тебе спуститься!

Оказавшись с моей помощью на земле, осел ещё раз громко заревел, а потом попытался укусить меня за пальцы. Получив по морде, Эф потряс головой и попятился от меня. Осла я привязала к телеге, недалеко от корыта, чтобы и он мог попить.

По-хорошему, бросить бы его на ближайшем постоялом дворе. От осла было куда больше проблем, чем пользы, но жалость не позволила. Если не съедят, то ухаживать с такой любовью, как ухаживала за ним моя соседка Дафне, точно не станут.

Возле телеги я развела костёр и поставила котёл с водой, бросив в неё сухих трав и крупы на ужин. Пока варилась каша, я вытерла руки о тряпицу и полезла в сжатое пространство.

В комнате было темно, как в колодце. С собой в кармане у меня была лучина и несколько свечей из жира. С третьей попытки удалось зажечь огонь на лучине, и я осмотрелась.

Осмотр я решила начать с лейтенанта. Их звание легко можно было угадать по татуировкам на тыльной стороне ладони. Молодой, высокий, как каланча, парень едва ли старше двадцати. Пепельного цвета волосы перепачкались в крови. Щеку украшал ряд из четырёх маленьких родинок. В народе про таких говорили: удача тебя поцеловала. Тонкие аристократичные запястья, длинные пальцы. У него была внешность скорее поэта или музыканта, чем солдата.

Кряхтя, я с трудом опустилась возле его палатей, разрезав то, что осталось от рубахи. Следом последовали штаны. На плече был вывихнут сустав, несколько мелких и крупных порезов, на ноге — загноившаяся рана от удара штыком. Жар определённо был, но ещё не лихорадка. Уже неплохо.

Сустав я вправила магией. В сундуке с зельями удалось найти разбавленный кислотный яд наземкуса, и я щедро обработала им раны. Кровь пузырилась, стекая вместе с гноем по телу. Запах стоял непередаваемый, мне оставалось только морщиться. Крючковатыми пальцами попыталась открыть склянку с мазью. Крышка поддалась только с третьего раза.

Лейтенанта я вертела, как кролика на жернове, но обработала все раны. Выглядеть молодой человек стал определённо лучше. Осталось лишь влить зелье из грибов от инфекции и температуры и тарелку бульона. Но нужно проверить, сможет ли глотать.

Открыв рот, я залила ему ложку зелья, и парень рефлекторно сглотнул. Отлично! Не захлебнётся. Маленькими порциями я влила в него зелье и тарелку с бульоном.

После чего мне захотелось только одного — сдохнуть! Желательно прямо сейчас!

Спина, суставы, мышцы нещадно болели и требовали отдыха. Хотелось есть и спать. Переворачивать мужское тело было невероятно тяжело.

Я присела рядом с лейтенантом, пытаясь унять дрожь в коленях и руках. Волосы растрепались и лезли в глаза и рот. Появилось жгучее желание колдануть и сделать всё проще и быстрее. Вот только сжатое пространство и так давило, а если добавить магии, то находиться внутри станет ещё сложнее.

Если я после одного так умаялась, то что будет после того, как я закончу со всеми? Нет. Плоховато я продумала данную часть плана. Плоховато.

Дальше пошёл картограф. С ним было проще, он, видимо, в самом бою не участвовал. Это был мужчина средних лет с тёмными волосами, среднего роста, с крючковатым носом. Он был покрупнее всех остальных. Несколько мелких царапин. Их я обработала быстро и также накормила бульоном. Даже зелье давать не пришлось. Повезло тебе, парень. Ты-то как раз мне и поможешь, как очнёшься.

В майоре я узнала Серана Флиуса, графа Горстана. Это был уже немолодой мужчина с грубоватыми чертами лица, но всё же довольно симпатичный. Седые пряди на висках добавляли солидности. Думаю, он до сих пор нравился женщинам. Я помнила, как несколько лет назад его называли в новостных свитках главным ловеласом столицы и картежником. Он защитил крепость Илизор от гигантских пауков, организовал успешное спасение детей из Басманного ущелья. И это не весь его список. Не будь многочисленных любовных скандалов, давно бы дослужился до генерала.

У графа был перелом обеих ног. Вправлять снова пришлось магией. Пространство начало сжиматься, стало труднее дышать. Ещё одно заклинание... Одно из палатей отошло от стены и распалось на доски. Задыхаясь, я провела магическую очистку, и стало легче. Затем наложила майору шину и обработала глубокий порез на спине. После дала зелье и влила бульон.

И последний — дракон. Генерал Демитр Янг.

Молодой, сильный, красивый. В свои тридцать три года — уже легенда.

Да, королевства между собой не воевали до недавнего времени, но опасностей хватало. Одичавшие подземные гномы, гигантские пауки, тёмные маги с их войском из праха.

И в этих битвах он заработал больше орденов, чем кто-либо из других генералов.

Янги были древним и могущественным родом драконов, второй семьёй после королевской. Сильные, храбрые, гордые.

И вот один из них, покрытый потом и в бреду, лежит передо мной.

На боку зияла рана от штыка. Драконья кровь обеспечивает более быструю регенерацию, но сейчас это сыграло с генералом злую шутку. Инфекция проникла глубже, заживающие края раны покраснели и воспалились. Поэтому первым делом я влила почти полный пузырёк зелья и начала очищать. Пришлось заново расковырять рану, отчего генерал, даже находясь под влиянием дурмана, зашипел от боли.

— Потерпи, милый! — я ласково погладила спутанные тёмные волосы. — Скоро закончу.

Я давила и давила на рану, пока не вытек весь гной и не потекла уже алая кровь. Потом занялась переломом запястья, которое тоже неправильно срослось. Пришлось переделывать. Спина была исполосана плетью. На ноге зияла большая рана, которую тоже пришлось чистить.

Глаз подбит. На широкой скуле сиял фиолетовый синяк, что несколько портило красивое утончённое лицо.

Когда я закончила, дыхание генерала выровнялось, температура спала. Ну и отлично. День-два с его регенерацией, и он будет на ногах. Дурманное зелье, судя по запаху, выветрится уже завтра. Тогда и поговорим.

Я выбралась из сжатого пространства, прихватив с собой посуду, подушку и любимое одеяло. Сначала я устроилась на телеге и, наконец, смогла поужинать, но мысли упрямо возвращались к завтрашнему дню. Страх сковывал меня, играл на нервах, которые и без того были туго натянуты. Да, пока всё получалось, но что будет дальше? Неизвестность, как тёмное облако, нависала надо мной, и я никак не могла от неё избавиться.

Всю свою жизнь я провела в деревне, где неожиданные повороты судьбы были редкостью, а будни напоминали однообразный поток труда. Здесь всё было предсказуемо, и моя судьба, казалось, была прописана с момента рождения и до самой смерти. Теперь же, благодаря моим видениям, я оказалась в ситуации, которая пугала меня до глубины души. «Груз» в телеге, эта дорога, проходившая по оккупированной территории, вызывали у меня тревогу и неуверенность.

Пытаясь успокоиться, я сполоснула посуду, вылила остатки чая в костёр и, словно ритуал, разложила свои артефакты сокрытия — кристаллы, заставляющие других людей тебя просто не замечать. Затем я улеглась в телеге, укрывшись одеялом, которое дарило мне хотя бы каплю уюта в этом мире.

Звёзды ярко сверкали на небе, словно маленькие огоньки надежды. Где-то вдалеке ухала сова, а ночные кузнечики стрекотали свою мелодию, создавая атмосферу спокойствия. Мысли упорно приходили, как непрошеные гости. Мне нужно было продумать разговор со своими спутниками и придумать правдоподобную причину их спасения.

Под конец усталость наконец взяла своё, и я провалилась в сон, надеясь, что утро принесёт новые ответы и, возможно, немного спокойствия.

Я знала, что я сплю, и всё, что вокруг, — лишь моё видение. Недалёкое будущее, в котором я ехала в сторону Форда, когда на дороге показался всадник. Я знала, что искала его. На нём не было отличительных черт, простая походная одежда, но следом тянулся магический след.

В следующее мгновение я подавала ему флягу с медовухой.