Марица (джен)

— Ты точно решила? — старейшина смотрел на меня в упор, пытаясь взглядом заставить изменить мнение. — Люди Брастулы скоро будут в деревне.

— Кто обидит старуху, Мас? — я указала на себя костлявым пальцем. — Скажи, кому я такая нужна?

— А как поймут, что ты магичка?

Магичка, магичка… Вот заладил! Усилием воли подавляю растущее внутри напряжение, чтобы не сорваться на бедняге. Он ведь действительно переживает. Не его вина, что я не могу рассказать ему всего.

— Остаюсь, Мас, — я покачала головой. — Так мне будет безопаснее.

Старейшина упрямо не сдвинулся с места. Могла ли я его прогнать? Могла. Хотела ли? Да. Но Мас такого не заслужил. Он был хорошим старейшиной деревни и искренне заботился о людях. И даже сейчас рисковал жизнью ради меня — ведь на счету была каждая секунда.

— А если твоё заклятие раньше времени спадет? Ты думала, что тогда будет?

— Мас! — кряхтя, я поднялась с кресла, подошла ближе и обняла большое, слегка неповоротливое тело, а затем ласково потрепала по русой макушке. Суставы заныли от незапланированной нагрузки. — Думала. Много думала, поверь. Но так надо. Мне надо быть здесь, встретить капитана Брастулу. Это даст вам время уйти.

— Уйти! Да это идиотское… — Мас внезапно осекся. — Или ты…

— Да, я видела бойню. Нашу бойню. Пойду с вами — мы все умрем. Уходи, Мас!

Он наконец сдался, признавая поражение и опуская голову под тяжестью своих мыслей. В его глазах блеснула тревога, и я почувствовала, как его рука, крепкая и теплая, легла мне на плечо.

— Спасибо! Ахедо рель, Марица! — печально улыбнувшись, Мас поцеловал меня на прощание в щеку.

Из окна я наблюдала, как он вышел из моего дома и вскочил в повозку. Кисточка на его колпаке забавно качалась из стороны в сторону при каждом шаге. Я тепло улыбнулась. Старейшина считал себя первым модником на деревне, и я не стала огорчать его тем, что кисточки на колпаках давно никто не носит. Собственно, как и сами колпаки.

Мне было печально смотреть, как Мас, стегнув коней вожжами, направил фургон через укромную лесную дорогу, уводя за собой жителей нашей деревни. Многие шли пешком, в повозке Маса расположили стариков и маленьких детей. Люди бросали свои дома, нажитое тяжелым трудом, уходя, по сути, в неизвестность. Спасаясь от войны, которую нам навязали, они оглядывались с тоской на свои дома — хоть и добротные, но выполненные из бруса. Они понимали: захватчики не оставят ничего, когда соберутся уходить, и сожгут деревню.

Слезы наворачивались на глаза. Мне хотелось признаться им, рассказать о своих видениях. Хотелось стереть выражение обреченности с их лиц. Но я не могла позволить себе этого. Оставалось лишь утешать себя тем, что вскоре они будут рады вернуться в свою деревню и увидеть свои нетронутые войной дома. Я поклялась, что сделаю все для этого!

Когда последний человек скрылся из виду, я, кряхтя, направилась на кухню, заварила себе травяного чая и удобно устроилась в кресле у камина. В моем старом каменном доме было спокойно и уютно, в печи весело горело пламя и пахло мятой и можжевельником. Будто и не было войны. Будто не умирали в нескольких сотнях миль от нашей деревни солдаты от штыков противника. Будто не бежала вся деревня куда глаза глядят, спасая мужчин и женщин.

Три месяца назад на границах Северной провинции королевства Ангар, на территории которой находилась моя родная деревня, напали войска корта Себанамара, нашего соседа. Без дипломатического представительства, без объяснений причин, без объявления войны. Это дало им преимущество, значительно облегчив наступление. Наши войска отступали. Ходили слухи, что Брастуле удалось взять в плен дракона — сына маршала Феста Янга, генерала Демитра Янга.

В целом, уже много десятилетий соседствующие королевства Ангар, Феорилья, Синие Горы и Мекеш жили в мире. Торговать было куда выгоднее, чем воевать. Когда-то давно Ангар был территорией магов, Феорилья — людей, Синие горы — драконов, а Мекеш — демонов. Но в эпоху Великой Миграции, охватившей больше трех сотен лет, все смешалось. Войны, болезни, голод стали причиной, почему одни расы пересекали границы королевств и просили убежища у соседей. Со временем все поняли, что можно использовать сильные стороны друг друга для совместного выживания.

Преимущества одной расы перед другими тоже стерлись. Кто-то пытался еще сохранить чистоту крови, но в большинстве своем представители разных рас успешно женились друг на друге. Появились драконы с магией, или люди с парапсихическими способностями демонов, или ведьмы с творческим взглядом на жизнь.

Это сделало нас сильнее. И вот теперь Феорилья напала на Ангар. Без объявления войны, без причин. Армия двигалась быстро, без сожаления оставляя завоеванные территории. Словно Себанамара просто вывел своих воинов прогуляться, показать удаль молодецкую, геройски погибнуть в бою. Да, верно, советники корта и его главнокомандующие знатно костерят его за спиной.

Я пошевелила угли в печке, заставляя огонь разгораться сильнее. Капитан Брастула со своим отрядом будет здесь завтра-послезавтра, если данные от отступавших солдат верны. И расквартироваться в нашей деревне они должны будут на несколько дней. Набраться сил, отдохнуть и передать пленников.

Я вздохнула. Озноб прошел по телу. Кровь бежала по жилам уже не так, как в молодом теле, и холод пробирал до костей. Так и заболеть в дороге недолго. Надо будет увеличить запас зелий. А сейчас пора спать.

Забравшись под одеяло, еще несколько минут я дрожала от холода, но вскоре согрелась. Мысленно прошлась по списку, сверяя, все ли я успела собрать и положить, делая пометки о том, что еще прихватить. На все про все у меня будет только два дня. А ошибка станет смертным приговором. Это в дороге на старуху никто внимания не обратит, а здесь — это самое внимание будет пристальным. Если удастся все правильно разыграть и пройти по тонкой грани судьбы — я спасусь. И спасу остальных.

Эх! Старость не радость. Моему телу больше восьмидесяти лет.

«Как же снова хочется стать молодой!» — промелькнула мысль, прежде чем сознание погрузилось в сон.

* * *

Утром отряд капитана Брастулы уже достиг нашей деревни. Я стояла на пороге своего дома с тоской наблюдая, как солдаты выносят двери, входят в дома моих соседей и мародерствуют. Стояла, молчала и ничего не могла сделать.

Я не стала дожидаться, пока вломятся в мой дом, вышла сама и открыла дверь. Все ценные вещи были зарыты в лесу еще несколько дней назад, а те, что будут нужны в дороге, — спрятаны с помощью магии в потайном выступе в телеге.

Меня даже не оттолкнули с дороги, просто обошли. Видимо, не умерла еще в солдатах совесть — толкать в пыль девяностолетнюю старуху. И тогда я увидела всадника в капитанских доспехах. Металл запекся и почернел. В памяти всплыла картинка из детской сказки о рыцаре, что ехал на подвиги, а за ним бежала рысь, пытаясь поймать солнечного зайчика, появившегося оттого, что солнечные лучи отражались от рыцарских доспехов. Да, жизнь, увы, не сказка.

Капитан спешился, подошел ближе.

— Где все?!

— Ушли.

Брастула был высок, крепок, с отменной военной выправкой. Под доспехами, где местами была видна запекшаяся кровь, он носил стеганку из темного льна грубого плетения. За спиной в ножнах виднелась рукоять меча, ничем не украшенная и скорее аскетичная. Под шлемом не было видно волос, но взгляд серых глаз выдавал человека умного, жесткого, но не жестокого.

— А ты что осталась? — усмехнулся Брастула.

— Артрит старушку скрутил. Не смогла уехать. Пару дней отлежусь, и если позволишь, милок, уйду. Нужна вам здесь такая старая кляча, как я!

— Может, и нужна. Готовить умеешь? — а потом окинул взглядом и поморщился. Все ясно, решил, что зря спросил.

— Уметь-то умею, но… сам понимаешь. На всю вашу ораву быстро я готовить не смогу. Пока ждете завтрака — обед наступит.

— Магичка?

— Куда там! — замахала я руками. — Зелья сварить только и умею. Вдовая я. Мне старейшина вдовью пенсию выбил. Муж был раньше, до смерти, старейшиной.

— Давно муж твой преставился?

— Да уж почитай, как две весны прошло. Не обидишь бабушку?

Он еще раз пробежался по мне взглядом, вздохнул.

— Вот что. Поступаешь на те дни, что мы тут пробудем, в мое личное пользование. Будешь готовить завтраки, обеды и ужины лично мне. Я не привередлив, так что на твой вкус, матушка. А потом езжай, слова не скажу. И лошадь… осла, — поправился капитан, смотря на старого серого осла, в котором непонятно как еще дух держался, — забирать не стану.

— Благодарствую! — поклонилась я капитану, и, довольные друг другом, мы разошлись.

Капитан Брастула не обманул. Меня никто не обижал, солдаты даже вещи мои брать не стали (хотя брать и так уже было нечего), только проверили на наличие зелий и артефактов. Потом лощёный тип в королевской униформе магов важно прошёлся, считывая в доме магию. Коротко и одобрительно кивнул, что, видимо, означало: «Чисто», — и степенно вышел в дверь. Лишь оставшись одна, я позволила себе выдохнуть. Всё то время, пока он сканировал помещение, от ударов сердца в груди закладывало уши. Но самовлюблённый идиот, видимо решив, что от старухи явно проблем не будет, не потрудился провести диагностику магической очистки.

Спасибо тебе, болван!

Тот слабый минимум, что фонил от моих заклятий, считался обычным делом в любом доме, даже там, где не жили маги и магички. Ведь в каждой деревне обязательно найдётся хоть один магически одарённый, оказывающий услуги всей деревне. И обязательно оставит свой след.

Возможно, ещё и по этой причине маг не стал проводить диагностику. След был, но слабый, давностью в несколько дней. Ну, оказал здешний маг бабке услугу или две. Так ведь явно неопасную, с минимальным резервом. А самого мага и след простыл.

Да, чужая лень, безалаберность и очарование старости оказали мне услугу.

Утром я приступила к непосредственным обязанностям. Завтрак был приготовлен лишь для капитана, а вот обеда уже хватило на офицерский состав. Мужчины ели и выглядели довольными. Маг попытался возмущаться, что приходится делать лишнюю работу, проверяя на наличие ядов. Однако уже на ужине я застала его на своей кухне за воровством пирогов с визигой и молока.

Подумав, я пошла к командиру после ужина и согласилась готовить простые блюда на весь отряд, если солдаты сами раздадут еду. Получив согласие на официальной бумаге, с удовольствием начала гонять молодёжь с поручениями по всей деревне. Это давало мне куда больше свободы для манёвров.

Нет, во мне не было ненависти к капитану. Фактически, каждый из нас был лишь заложником воли своего короля. Большинство солдат сейчас лучше бы обнимались с девчатами по углам, играли свадьбы, рожали детей, а не поднимали пыль сапогами и не месили весеннюю грязь.

И тем более не отправлялись на смерть по своей воле.

Сам капитан вёл себя максимально учтиво, а большинство солдат старуху даже не замечали. И это было мне на руку.

На второй день я смогла увидеть пленников. Их держали в отдельной повозке с решётками. Один генерал, один офицер старшего чина, картограф и лейтенант. Я скрипнула зубами. Значит, не соврали ребята — генерала действительно подбили и взяли в плен, когда он пытался прикрыть отход наших войск.

Но держать дракона в деревянной повозке?

Улучив момент, я как бы случайно прошла мимо повозки, принюхиваясь. Либо магия, либо зелья. Сдержать дракона магией сложно — резерв будет на нуле уже через пару дней даже у самого сильного мага. Поскольку Ифик (так звали того болвана, что проверял мой дом) ходил по деревне бодрячком, вывод логичен — зелья. И я оказалась права. В воздухе стоял запах желаганки, травы-дурмана, что и упрощало, но в то же время и несколько осложняло мне задачу. Заклинание у меня могло и не получиться снять, но даже похудевшие на казённой еде четыре взрослых мужика всё ещё оставались мужиками. Как их старухе поднимать прикажете?

Выход один: раз не смогут ногами, то левитационным заклинанием. Которым я уже несколько лет не пользовалась. С тех пор, как меня перестали допускать до уборки урожая.

Пришлось отпроситься в лес за ягодами, поскольку в доме мою магию при нерассчитанном резерве могли заметить. Капитан послал со мной одного солдатика, и, убедившись, что он всего лишь человек, я незаметно левитировала ягоды в корзину, тренируясь. Пальцы, разбитые артритом, не слушались, ягоды рассыпались. Солдатик пару раз порывался помочь, после чего я выдала ему вторую корзину. Практиковаться сразу стало проще. Правда, потом пришлось дать охальнику пару подзатыльников за сбор кравиницы и волчанки.

— Ты вообще, внучок, в лес-то хоть раз ходил?

— Нет! — обиженно буркнул солдатик, потирая лоб. — Я городской житель!

— Сразу видно. На пироги собрал ядовитых ягод. Или ты капитана отравить решил?

— Нет, что вы! — мальчишка испуганно замахал руками. — И в мыслях не было. А вы ему не расскажете?

— Не расскажу. И как тебя, такого молодого, только в бой пускают?

— Служба, — коротко бросил солдат. Голос его изменился, резко стал жёстче и грубее. От былой юности сразу не осталось и следа. Я решила, что продолжать разговор не стоит.

С левитацией, хоть и с трудом, но справиться я смогу. День практики помог рассчитать необходимый резерв. Осталась вторая проблема — морок. Мне нельзя было крутиться возле повозки. Достаточно и того, что я уже один раз мимо прошла. А чтобы наложить морок, нужно либо расположить заточки, либо стоять рядом.

Ручное не подходит — я не смогу одновременно держать заклятие и левитировать бессознательное тело. Да и уложиться нужно не более чем за пять минут. Больше — и Ифик почувствует магию. Значит, заточки.

Принцип был прост: выбираешь предметы, на которые сплетаешь заклятие. На каждой заточке будет только часть заклятия, а значит, обнаружить магию сложнее. И активировать можно одним пассом, а дальше уже использовать другие заклятия. Руки свободны. Но заточки нужно расположить в круг, где должен появиться морок.

Разнести сама я не могу. Значит, нужно, чтобы разнесли солдаты.

Эх, как кстати я собрала ягоды!

Пироги я раздавала вечером, обернув их в кульки из бумаги, закрепив спичками. Солдаты вытаскивали пироги, бросали спички на землю. А я уже незаметно, левитацией, передвигала их в нужное мне место. Так тратилось куда меньше магии, след от которой испарялся уже через несколько минут.

Спасибо тебе, отец. Ты всегда говорил, что самая гениальная стратегия обычно бывает самой простой!

* * *

В доме было темно, горела лишь одна свеча, но мне хватало. Капитан, младший офицерский состав, Ифик и солдаты уже отдыхали. Остались лишь караульные. Пора.

Морок активировался взмахом руки. Теперь караульные будут видеть лишь то, что и пару минут назад: тишину, ночь, закрытую повозку. С замком я справилась за несколько секунд, вспомнив детство, когда меня в наказание запирали в моей комнате. А потом произнесла заклинание левитации.

Первым по воздуху поплыл молоденький лейтенант. Тяжёлый, зараза! Руки тряслись от напряжения, непривычки и веса молодого человека. Да и тот факт, что колдовать приходилось в кромешной темноте на расстоянии десятков метров из собственного окна и чётко соблюдая минимальный резерв, чтобы не быть обнаруженной, легкости ситуации не добавлял. Плыл он почти по самой земле, несколько раз больно ударившись затылком о землю. Прости, касатик, но как могу. Лейтенант ещё несколько раз задел кусты шиповника и роз, прежде чем влетел в мою телегу. Я быстро вышла из дома, будто по нужде, и несколькими взмахами руки смогла переместить лейтенанта в выступ телеги, где помещалось сжатое пространство. Старая магия, ещё в столице отцу делали. Так уже давно не колдуют. Заметить легко, если знать, куда смотреть. Ифик, если и знает, смотреть точно не станет.

Дождавшись, пока караульные пойдут в обход, я прикоснулась рукой к выступу, и меня засосало в сжатое пространство. Внутри была отдельная комната, небольшая, набитая зельями, крупами, одеждой и ещё некоторыми необходимыми в дороге вещами. В круг, друг над другом, располагалось восемь палатей для людей, на одно из которых я и левитировала бессознательное тело. Тесно, развернуться можно с трудом, но выбирать не приходится.

Магией осмотрев лейтенанта и убедившись, что зелье будет действовать ещё несколько дней (даже от простого запаха у меня начала кружиться голова), я расслабилась. Снотворное не понадобится, очнутся они уже в дороге. Остальное — потом. Тут так темно, что хоть глаз вырви.

Выждав время, я вернулась из сжатого пространства и вошла в дом. Морок спал. Сделав магическую очистку, я отправилась в кровать. На отдых у меня осталось часа два.

Следующие две ночи прошли по той же схеме. Наложила морок, левитировала тело, очистила всё от магического следа. Генералу пришлось хуже всех. Я говорила, что лейтенант тяжёлый? Ха! Дракон весил, верно, целую тонну — еле удержала!

Самым сложным была иллюзия пленников. Или тот же морок, но только вполне осязаемый. Иллюзии у меня выходили кривоватыми, не всегда хватало глаза или детализации. К тому же изображение дракона я видела только в новостных свитках и учебнике по видам. Здесь они не водились. Закончив с предпоследней частью плана, я мысленно попросила у капитана Брастулы прощения. Надеюсь, его за это не казнят. Да, война, но человеком он в целом был неплохим.

Утром я направилась к капитану с просьбой отпустить старушку в деревню к правнукам.

— Мои солдаты тебя обижали? — Капитан сдвинул брови.

— Нет, что вы, капитан. Меня никто не обижал.

— Тогда я не считаю ваше решение отправиться в дорогу разумным. Идёт война, одинокой старой женщине опасно одной. Марица, вы хорошо исполняли свои обязанности. К тому же вы давно не молодая девушка и различных... инцидентов просто не возникнет. Я предлагаю вам остаться.

— Капитан. Вы сами сказали. Идёт война. Я хочу перед смертью повидаться с внуками и правнуками. Пока ещё жива.

— Куда вы поедете?

— В Лфаринг. Это маленькая деревушка.

— И всё же...

— Капитан, я не знаю, куда вы направляетесь и куда будете наступать. Меня не было в штабе. Готовила я в своём доме. Я ничего о вас не знаю, а потому никому ничего не смогу рассказать. Отпустите, молю!

На глазах выступили слёзы. Это была самая непродуманная часть моего плана. Капитан легко мог не отпустить старушку. Я закрыла глаза, и перед мысленным взором пронеслись десятки картинок — будущее, которое формировалось от каждого моего слова, эмоции и действия.

— Вы бы хотели перед смертью увидеть свою мать, капитан?

Брастула вздрогнул. А потом взял со стола лист с разрешением на пересечение границы и поставил на нём подпись.

— Спасибо, сынок! — поблагодарила я, утирая слёзы.

Солдаты помогли запрячь в телегу старого осла и поставили выделенную мне часть продуктов. Остальное было конфисковано. Но я не жаловалась. Основные запасы хранились в сжатом пространстве. Вместе с четырьмя пленниками.

Я стегнула осла, и мы медленно выехали из деревни по просёлочной дороге. Через несколько минут навстречу выехала делегация офицерского отряда в форме Феорильи. Ясно, приехали за генералом.

Проехав несколько миль, я свернула на дорогу на Форд и остановилась возле сторожки. Там меня уже несколько дней дожидался Фергус — мой любимый конь, спрятанный в чаще леса. Мас не обманул: корма и воды оставил вдоволь, артефакты сокрытия тоже разложил по схеме. Я впрягла Фергуса, поглаживая по бархатистой шерсти и крупу. Как же я соскучилась!

Старого осла в лесу бросать мне бы не позволила совесть. Съедят. Но даже после такой небольшой прогулки он уже улёгся на траву. Копыта слегка подрагивали, глаза закрыты, а на морде — вселенская мука. Да, пешком он просто не дойдёт. Ругнувшись, я попыталась уменьшить осла в размере. Раза с третьего мне это удалось, и я усадила животину в телегу.

И в этот момент раздался вопль. Подняв голову, я увидела, как в противоположную от меня сторону улетает иллюзия дракона, держа в лапах три бессознательных тела!

Боги! Я это сделала!

Я ясно могла представить себе, как иллюзорный генерал поднимается в повозке, трансформируется в дракона. Поток магии, который я заложила, наконец входит в полную силу. Повозка разрывается, и огромный зверь на глазах изумлённых солдат расправляет крылья и улетает, прихватив с собой остальных пленников.

Что ж! Побег удался! Пока феорильцы будут в панике пытаться догнать дракона, они покинут деревню, не спалив её дотла. Пока феорильцы будут уверены, что дракон сбежал сам, мы спокойно пересечём оккупированную территорию с разрешением от самого капитана Брастулы.

Всё получится. И пускай я маг-недоучка, пусть я стара, но я могу заглядывать в будущее. А это — самое сильное оружие! Оно и вера.

Весь день я ехала, не останавливаясь на отдых и стараясь держаться как можно ближе к лесу. Фергус шагал вперёд, таща телегу без особого энтузиазма, медленно переставляя копыта, словно размышлял о том, как ему не хватает уютного загона и вкусного сена. И лишь уже в сумерках, когда темнота сделала дальнейшее путешествие невозможным, я позволила себе завести телегу с Фергусом в чащу леса и устроить небольшой привал. Нужно было поесть и осмотреть спутников.

Место было неплохое — просека, усеянная пнями, уже просохшая от сезона весенних дождей. Я слезла с козёл и распрягла Фергуса. Ласково поглаживая коня, протёрла его тряпкой, особенно те места, где уздечка и вожжи соприкасались с телом. Конь благодарно фыркал и тыкал мокрым носом мне в лицо.

— Я тоже тебя люблю, лакомка! — проговорила я коню, доставая из кармана яблоко. Заслужил.

Стреноживать его я не стала, пустив коня поискать траву посочнее. Фергус обрывал листья с деревьев, пережёвывал сушняк и негромко фыркал. Ручья поблизости не оказалось, и я налила коню воды из бочки в старое деревянное корыто и оставила на земле.

Осел спускаться с телеги не захотел категорически. Я тянула за уздечку, пытаясь заставить его хотя бы встать, но старый пень упёрся и даже не соизволил приподнять свою тушу. Ворча, я сделала пас руками, и небольшая искра разгорелась прямо под крупом животного. Не опасно, но эффективно. Громко заревев, Эф всё-таки поднялся на ноги.

— Да не трясись ты, скотина! Помогу я тебе спуститься!

Оказавшись с моей помощью на земле, осел ещё раз громко заревел, а потом попытался укусить меня за пальцы. Получив по морде, Эф потряс головой и попятился от меня. Осла я привязала к телеге, недалеко от корыта, чтобы и он мог попить.

По-хорошему, бросить бы его на ближайшем постоялом дворе. От осла было куда больше проблем, чем пользы, но жалость не позволила. Если не съедят, то ухаживать с такой любовью, как ухаживала за ним моя соседка Дафне, точно не станут.

Возле телеги я развела костёр и поставила котёл с водой, бросив в неё сухих трав и крупы на ужин. Пока варилась каша, я вытерла руки о тряпицу и полезла в сжатое пространство.

В комнате было темно, как в колодце. С собой в кармане у меня была лучина и несколько свечей из жира. С третьей попытки удалось зажечь огонь на лучине, и я осмотрелась.

Осмотр я решила начать с лейтенанта. Их звание легко можно было угадать по татуировкам на тыльной стороне ладони. Молодой, высокий, как каланча, парень едва ли старше двадцати. Пепельного цвета волосы перепачкались в крови. Щеку украшал ряд из четырёх маленьких родинок. В народе про таких говорили: удача тебя поцеловала. Тонкие аристократичные запястья, длинные пальцы. У него была внешность скорее поэта или музыканта, чем солдата.

Кряхтя, я с трудом опустилась возле его палатей, разрезав то, что осталось от рубахи. Следом последовали штаны. На плече был вывихнут сустав, несколько мелких и крупных порезов, на ноге — загноившаяся рана от удара штыком. Жар определённо был, но ещё не лихорадка. Уже неплохо.

Сустав я вправила магией. В сундуке с зельями удалось найти разбавленный кислотный яд наземкуса, и я щедро обработала им раны. Кровь пузырилась, стекая вместе с гноем по телу. Запах стоял непередаваемый, мне оставалось только морщиться. Крючковатыми пальцами попыталась открыть склянку с мазью. Крышка поддалась только с третьего раза.

Лейтенанта я вертела, как кролика на жернове, но обработала все раны. Выглядеть молодой человек стал определённо лучше. Осталось лишь влить зелье из грибов от инфекции и температуры и тарелку бульона. Но нужно проверить, сможет ли глотать.

Открыв рот, я залила ему ложку зелья, и парень рефлекторно сглотнул. Отлично! Не захлебнётся. Маленькими порциями я влила в него зелье и тарелку с бульоном.

После чего мне захотелось только одного — сдохнуть! Желательно прямо сейчас!

Спина, суставы, мышцы нещадно болели и требовали отдыха. Хотелось есть и спать. Переворачивать мужское тело было невероятно тяжело.

Я присела рядом с лейтенантом, пытаясь унять дрожь в коленях и руках. Волосы растрепались и лезли в глаза и рот. Появилось жгучее желание колдануть и сделать всё проще и быстрее. Вот только сжатое пространство и так давило, а если добавить магии, то находиться внутри станет ещё сложнее.

Если я после одного так умаялась, то что будет после того, как я закончу со всеми? Нет. Плоховато я продумала данную часть плана. Плоховато.

Дальше пошёл картограф. С ним было проще, он, видимо, в самом бою не участвовал. Это был мужчина средних лет с тёмными волосами, среднего роста, с крючковатым носом. Он был покрупнее всех остальных. Несколько мелких царапин. Их я обработала быстро и также накормила бульоном. Даже зелье давать не пришлось. Повезло тебе, парень. Ты-то как раз мне и поможешь, как очнёшься.

В майоре я узнала Серана Флиуса, графа Горстана. Это был уже немолодой мужчина с грубоватыми чертами лица, но всё же довольно симпатичный. Седые пряди на висках добавляли солидности. Думаю, он до сих пор нравился женщинам. Я помнила, как несколько лет назад его называли в новостных свитках главным ловеласом столицы и картежником. Он защитил крепость Илизор от гигантских пауков, организовал успешное спасение детей из Басманного ущелья. И это не весь его список. Не будь многочисленных любовных скандалов, давно бы дослужился до генерала.

У графа был перелом обеих ног. Вправлять снова пришлось магией. Пространство начало сжиматься, стало труднее дышать. Ещё одно заклинание... Одно из палатей отошло от стены и распалось на доски. Задыхаясь, я провела магическую очистку, и стало легче. Затем наложила майору шину и обработала глубокий порез на спине. После дала зелье и влила бульон.

И последний — дракон. Генерал Демитр Янг.

Молодой, сильный, красивый. В свои тридцать три года — уже легенда.

Да, королевства между собой не воевали до недавнего времени, но опасностей хватало. Одичавшие подземные гномы, гигантские пауки, тёмные маги с их войском из праха.

И в этих битвах он заработал больше орденов, чем кто-либо из других генералов.

Янги были древним и могущественным родом драконов, второй семьёй после королевской. Сильные, храбрые, гордые.

И вот один из них, покрытый потом и в бреду, лежит передо мной.

На боку зияла рана от штыка. Драконья кровь обеспечивает более быструю регенерацию, но сейчас это сыграло с генералом злую шутку. Инфекция проникла глубже, заживающие края раны покраснели и воспалились. Поэтому первым делом я влила почти полный пузырёк зелья и начала очищать. Пришлось заново расковырять рану, отчего генерал, даже находясь под влиянием дурмана, зашипел от боли.

— Потерпи, милый! — я ласково погладила спутанные тёмные волосы. — Скоро закончу.

Я давила и давила на рану, пока не вытек весь гной и не потекла уже алая кровь. Потом занялась переломом запястья, которое тоже неправильно срослось. Пришлось переделывать. Спина была исполосана плетью. На ноге зияла большая рана, которую тоже пришлось чистить.

Глаз подбит. На широкой скуле сиял фиолетовый синяк, что несколько портило красивое утончённое лицо.

Когда я закончила, дыхание генерала выровнялось, температура спала. Ну и отлично. День-два с его регенерацией, и он будет на ногах. Дурманное зелье, судя по запаху, выветрится уже завтра. Тогда и поговорим.

Я выбралась из сжатого пространства, прихватив с собой посуду, подушку и любимое одеяло. Сначала я устроилась на телеге и, наконец, смогла поужинать, но мысли упрямо возвращались к завтрашнему дню. Страх сковывал меня, играл на нервах, которые и без того были туго натянуты. Да, пока всё получалось, но что будет дальше? Неизвестность, как тёмное облако, нависала надо мной, и я никак не могла от неё избавиться.

Всю свою жизнь я провела в деревне, где неожиданные повороты судьбы были редкостью, а будни напоминали однообразный поток труда. Здесь всё было предсказуемо, и моя судьба, казалось, была прописана с момента рождения и до самой смерти. Теперь же, благодаря моим видениям, я оказалась в ситуации, которая пугала меня до глубины души. «Груз» в телеге, эта дорога, проходившая по оккупированной территории, вызывали у меня тревогу и неуверенность.

Пытаясь успокоиться, я сполоснула посуду, вылила остатки чая в костёр и, словно ритуал, разложила свои артефакты сокрытия — кристаллы, заставляющие других людей тебя просто не замечать. Затем я улеглась в телеге, укрывшись одеялом, которое дарило мне хотя бы каплю уюта в этом мире.

Звёзды ярко сверкали на небе, словно маленькие огоньки надежды. Где-то вдалеке ухала сова, а ночные кузнечики стрекотали свою мелодию, создавая атмосферу спокойствия. Мысли упорно приходили, как непрошеные гости. Мне нужно было продумать разговор со своими спутниками и придумать правдоподобную причину их спасения.

Под конец усталость наконец взяла своё, и я провалилась в сон, надеясь, что утро принесёт новые ответы и, возможно, немного спокойствия.

Я знала, что я сплю, и всё, что вокруг, — лишь моё видение. Недалёкое будущее, в котором я ехала в сторону Форда, когда на дороге показался всадник. Я знала, что искала его. На нём не было отличительных черт, простая походная одежда, но следом тянулся магический след.

В следующее мгновение я подавала ему флягу с медовухой.

Первое, что я почувствовал, — это боль. Она накатывала волнами, то отступая, то возвращаясь снова, заставляя застонать.

— Генерал! — кто-то потряс меня за плечо. — Генерал, вы очнулись?

Я узнал голос Вира. Того смешного пухленького демона-картографа. Но открывать глаза не спешил. Не был уверен, что меня не стошнит. Что, боги, происходит вообще?

— Вир... пить... — прошептал я, глотая слюну.

— Простите, генерал, она сказала, что пока давать вам воды нельзя. Нужно выждать около часа, когда закончится головокружение. Потом я должен буду вас напоить и накормить.

Она? Кто она?

Последнее, что я помнил, — мой приказ отступать. Я понимал, что мы проигрывали. Необходимо было сохранить солдат, чтобы собраться с силами и выступить потом с подкреплением. Сам перевоплотился в дракона, прикрывая их отход. Помню, как маг из феорильского войска запустил Паучью сеть. В неё-то я и попался. Добивали меня уже на земле. Там же на земле что-то влили в горло, пока сеть опутывала всё сильнее.

А после зелья — темнота.

— Вир... что... происходит... доложить.

— Вас сбили в момент отхода. Основные силы успели уйти. На повозку с картами обрушились залпы с ядрами. Троих убили. Меня, лейтенанта Шалоса и майора Флиуса взяли в плен. Картографов Брауса и Адермара убили. Лейтенант Двил оказался предателем. Он передал феорильцам данные нашего наступления. Его казнили на моих глазах. Нам влили дурман-зелье. Последнее, что я слышал, — нас, как представителей аристократических родов, хотели использовать для обмена.

— Где... Шалос и... Флиус...

— Здесь, генерал, — раздался голос Флиуса. — Мы тут все здесь. Ох, зараза, как голова болит.

— А остальное что, не болит? — это уже Шалос. — Достоинство на месте, с остальным разберёмся.

— Значит... мы... в плену. Надо...

— Нет, генерал, — перебил меня Шалос. — Мы не в плену.

От неожиданности я даже распахнул глаза и убедился, что открывать их не стоило. Пространство вокруг меня кружилось, как в пике, и резко затошнило. Чья-то рука помогла мне приподняться, и меня вырвало. По звуку — в какой-то кувшин.

— Как... нас... отбили? Доложить.

— Нас не отбили, генерал. Нас выкрала у феорильцев деревенская магичка.

Так. Это плохо. Горела только одна лучина, света было мало. Для дракона это не проблема, мы прекрасно видим в темноте. Но голова всё ещё кружилась. Рассмотреть окружающую обстановку я не смогу. Поэтому я закрыл глаза и принюхался. Пахло травами, зельями, настоями и крупой. Действительно, запах напоминал деревенский дом. Нам нельзя здесь находиться. Это не лучше плена. Феорильцы нас найдут. Меня вряд ли тронут, а вот остальных наверняка казнят. Вместе с полоумной магичкой, которую я даже ещё не видел.

Прислушался. Тихий скрип колёс. Только сейчас я понял, что ощущение лёгкой тряски вовсе не от головокружения. Мы куда-то ехали в повозке. А потом я ощутил... давление. Очень знакомое давление. Мы что, в сжатом пространстве?

— Подробности.

— Я очнулся первым, — сказал Вир. — Голова болит, кружится, ничего не понятно. Вскоре состояние нормализовалось. Ощутил тряску, понял, что нас куда-то везут. Позже к нам спустилась магичка. Я спросил, что происходит. Она ответила кратко, что мы были в плену. Нас привезли в её деревню. Капитан феорильцев по имени Брастула согласился её отпустить с миром. А она решила забрать нас с собой, решив, что в хозяйстве всё пригодится. Рассказала, что делать с остальными, когда очнутся. Выждать час, потом напоить, много, накормить и постараться сильно не шуметь. Сама зайдёт вечером. Просила передать, что сегодня седьмое число.

Твою! Десять дней! Отец с матерью наверняка меня уже похоронили.

— Доложить о состоянии! — разговаривать стало легче, силы возвращались, и голова почти перестала кружиться. Я снова попытался открыть глаза.

Да, пространство больше не плыло. Мы действительно находились в сжатом пространстве. Семь палатей, четыре из которых были заняты нами. Недалеко стоит сундук, в котором, по всей видимости, хранились зелья. Ещё сундук — побольше, видимо с личными вещами хозяйки. Несколько мешков с крупами и овощами. На вбитых в стену крюках висела посуда, плеть, сабля работы Вироносто (это тут откуда?) и деревянный с позолотой кольт работы Фреста (тот же вопрос).

Похоже, магичка была далеко не такой уж и простой.

Ребята улыбнулись и кто как мог отдал честь. Только сейчас я заметил, что к моему запястью привязана шина. Попробовал пошевелить и поморщился. Больно. Также болело в боку. Прощупав второй рукой, обнаружил повязку. Да, вспомнил, меня проткнули штыком.

— У меня повреждений серьёзных нет, — отчитался Вир. — У майора Флиуса переломаны ноги. У Шалоса был вывих плечевого сустава и рана от штыка на ноге. У вас перелом запястья, рана от штыка в боку и на ноге. В нас вливали зелье-дурман в убойной дозе. Видимо, поэтому болит голова. Марица, то есть магичка, влила в нас обезболивающее. Сказала, что без него будет совсем хреново.

— По ногам били, чтобы мы не сбежали, — хмуро отозвался Флиус.

— А мы всё равно сбежали, — усмехнулся лейтенант. — У нас даже старые магички, и те партизанят.

— Не время для шуток, — оборвал его я. — Лейтенант, вы должны понимать, что сейчас мы фактически ходячие мертвецы. При любом досмотре мы не сможем оказать сопротивления.

— Может, и не придётся его оказывать, — с сомнением протянул Вир.

— Сомневаюсь. Передай мне кольт, Вир.

Картограф с сомнением посмотрел на меня и на кольт, но приказ выполнил. Шипя от боли, я постарался проверить оружие и довольно хмыкнул. Порох и пули были на месте. Ощущая в руке холодный металл оружия, становилось легче.

Через какое-то время Вир помог мне приподняться, накормил и напоил, не слушая приказа оставить еду и вернуться на место. Картограф опасливо поглядывал на выход из сжатого пространства, и что-то подсказывало мне, что магичку он сейчас боялся больше, чем дракона.

Внезапно тряска прекратилась. Мы переглянулись. Вир взял саблю, встав в стойку, а я направил дуло пистолета на выход из сжатого пространства. Через несколько напряжённых минут послышались охи, вздохи и кряхтение. А потом старушечий голос произнёс:

— Картограф, внучек, ну-ка выйди, подмогни бабушке! Да не бойся ты, нет тут феорильцев.

Вир посмотрел на меня, и я кивнул, по-прежнему не сводя глаз со входа и не опуская кольт. Вир дотронулся рукой до стены, и его выкинуло наружу. Через несколько минут он появился на входе, таща на плече ещё одного раненого солдата. Судя по форме — нашего.

— На палати его, — раздался скрипучий голос, и я наконец увидел нашу магичку. Она была... крохотная, сгорбленная и худая старушка весьма преклонного возраста. Седые волосы аккуратно заплетены в косу. Простое зелёное платье со шнуровкой спереди, которое, правда, чаще носят молодые девушки. Морщинистое лицо было красивым. В молодости наверняка она была весьма хороша собой.

— Иди за следующим, — распорядилась старуха и встала у палатей. — Ну, молодок, разбили тебе голову, ну ничего, жить будешь. Сейчас, сейчас.

— Это вы зря, — раздался мой голос. — Опасно.

— А ты тут не командуй, генерал, — хмыкнула старуха. — Одним больше, одним меньше... Уже без разницы. Мне за одного генерала только кишки выпустят.

Я поморщился, признавая её правоту. Неприятно было осознавать, но сейчас я действительно был обузой.

— Ты там не морщись. С моими зельями да драконьей кровью уже через дня два будешь ходить, а через неделю — бегать. Нам ещё дня три-четыре добираться до расположения наших. Успеешь ещё защитником побыть.

Новеньких было двое. Магичка обнаружила на дороге рядовых. У одного пробита голова, у второго — ранение в живот. Пока солдаты были без сознания. Я не особо надеялся, что они очнутся, но настрой у старухи был оптимистичный.

Заботиться о всех нас поручили Виру. Для справления нужды выдали небольшой таз. Выливать советовали сразу. Я настоял на условном сигнале — три удара. Если всё хорошо — в ответ два удара, сидеть тихо — один. Думал, будет спорить, но магичка только кивнула и вышла из нашего укрытия.

Хорошая у нас подобралась компания. Пятеро калек, один интеллектуальный увалень, престарелая магичка, такой же престарелый осёл и конь. Конь из нас всех был самым полезным. Предложение зажарить осла было категорически отвергнуто. Ну и ладно, не больно-то и хотелось!

Раны заживали быстро, но из-за усиленной регенерации — весьма болезненно.

Я пытался дышать. Это успокаивало, проясняло голову и помогало хоть немного отгородиться от ноющей боли в боку. Зелья старухи работали, но не могли притупить её полностью.

Что злило меня в этой ситуации больше всего, я не знал и сам. Плен, раны, предательство лейтенанта. Или вынужденная зависимость от дряхлой магички, которую, верно, лишь воля богов держит ещё на этом свете.

А ещё страшила надежда, которую внезапно старуха разожгла в моём сердце. Проще было сносить пытки и плен, чем каждый раз в страхе замирать от осознания, что вся эта авантюра обречена на провал. Осознавать и надеяться, что нам всё-таки удастся пройти по оккупированной территории. Что старой магичке удастся провезти в телеге шесть раненых солдат в сжатом пространстве, укрытом только плащовкой, надеясь на магию и очарование старости... Я безнадёжный идиот!

Хотя, не без удовольствия, должен был отметить, что старуха смогла заткнуть за пояс лучших столичных разведчиков. Королю это понравится!

Магичка заглянула лишь под вечер. Шалос и Вир расположились у палатей майора, играя в дельбо на деньги. Которых у нас с собой, разумеется, не было. Постель майора была завалена глиняными табличками. От ребят характерно пахло легкомысленной азартной игрой. Я поймал себя на мысли, что мне нравилось наблюдать за этой забавной сценой.

— Ты точно не подглядываешь, Шалос? — с улыбкой спросил Вир, поднимая одну бровь, словно сам по себе был воплощением скептицизма.

— Я? Подглядывать? — Шалос прижал к себе таблички, будто это была его единственная защита в этом мире предательства. — Ты, мой дорогой друг, оказывается, можешь быть весьма недоверчивым!

Мы все тихонько рассмеялись, и этот смех, словно солнечные лучи, пробившиеся сквозь облака, отогревал и заставлял оживать. Сейчас я забывал про войну, про то, что мы проигрываем, отдавая свои территории, и позволил себе просто расслабиться. И не я один.

— Что тут у вас, мальчики? — спросила Марица, прищурившись, а затем перевела взгляд на таблички. — Так. Раз играете на деньги и мухлюете, значит, идёте на поправку!

— Мы просто развлекаемся, Марица! — ответил Шалос, подмигнув, словно искал поддержки у старушки. — У нас нет денег, но у нас есть карты и хорошее настроение!

— Ага! — хмыкнула Марица, подходя ближе и присаживаясь на краешек моих палатей, отчего я вдруг вздрогнул, а по позвоночнику прошёл разряд тока. Шер, что происходит?! — Но не забывайте, что в каждой игре есть свои правила. И мухлёж — это не лучший способ выиграть!

— Мухлёж? — с притворным удивлением переспросил Шалос. — Мы лишь немного... улучшаем шансы!

Магичка покачала головой, но улыбка не покидала её лица.

— Ладно, — произнесла она, — но если вы собираетесь мухлевать, то, по крайней мере, делайте это с изяществом. А сейчас — осмотр.

Марица проверила наши раны, дала зелья и сказала отдыхать. Из-под полозьев достала тёплые пуховые одеяла и несколько простых рубах со штанами. Честное слово, я готов был её расцеловать, если бы не одно обстоятельство — я ничего о ней не знал. Как и о её мотивах.

— Кто заплатил тебе за наш побег?

Я смотрел на неё, не отрывая взгляда, надеясь, что она назовёт имя маршала. Но она лишь покачала головой.

— Никто мне не платил.

— То есть я должен поверить, что ты выкрала нас по своей инициативе?! И у тебя всё получилось в одиночку?!

Старуха промолчала.

В ответ на мои слова майор нахмурился, Шалос лишь опустил голову, а Вир поджал губы. Весь их вид выражал неодобрение моим действиям. И судя по всему, моё недоверие здесь никто не собирался разделять.

— Что ты хочешь за наше спасение?

— Марица, мы не можем просто так принимать твою помощь как должное, — майор смотрел не на старушку, а на меня, и его глаза сверкали, словно стальные лезвия. — Мы должны быть благодарны за то, что ты сделала, а не искать скрытые мотивы.

Я едва сдержался, чтобы не зарычать. Майор, хоть и пытался помочь, но явно забывается. Будь на моём месте не представитель рода Янгов, в штабе майора ждало бы разжалование за неподчинение генералу. Но всё же должен признать, в чём-то он был прав.

— Но ты должна понимать, что мы, как военные, привыкли доверять лишь фактам, — Флиус с его военной точностью в словах добавил, наклоняясь к старушке: — А факты говорят о том, что в этом мире ничего не бывает просто так. Но сейчас не время для допросов, да, генерал? Мы не будем больше тебя мучить. Вместо этого давай сделаем так: когда ты будешь готова, ты расскажешь нам о том, что ты знаешь, а мы постараемся отдать тебе то, что можем.

Магичка ответила не сразу. Её руки ощупывали одного из найденных рядовых, того самого, со вспоротым животом. Лицо его покрыла испарина, он стонал, но ещё был жив. Марица взяла из сундука ещё одну порцию крововосстанавливающего и лечебного, вливая в парня уже по третьему флакону.

— Матушка, — Вир посмотрел на магичку взглядом побитого щенка. — Не жилец он.

— Не тебе судить, а богам. Моё дело — лечить. И вот что ещё, — магичка вытерла руки о полотенце и наконец повернулась ко мне. — О том, что я хочу за ваше спасение, я скажу в штабе.

— Как я должен тебе верить, если ты молчишь?!

— А у тебя есть выбор, господин генерал?

Шер! Она была права. Выбора у меня не было.

Дорога через лес оказалась весьма непростой. Несмотря на то, что земля была протоптанной, периодически возникали кочки, а один раз телега застряла в узком месте между двумя деревьями. Справляться ей приходилось самой, но я надеялся, что это ненадолго.

К следующему полудню я уже мог сам садиться на палати. Остальные тоже чувствовали себя неплохо. Лейтенант дня через два вполне сможет ходить без трости. Рядовой с пробитой головой очнулся. Его звали Нарос. Он рассказал, что на их отряд напала небольшая группа, и они остались отбиваться вдвоём с Паргусом, вторым рядовым.

Нарос сам был магом, а его приятель — психодемоном. Ребята были молодыми, совсем мальчишками, высокими, костлявыми, с рябыми лицами после перенесённой оспы и рыжей шевелюрой. А ещё они оказались братьями.

Когда магичка принесла обед, Нарос всё мучил её вопросами, что с братом, который хоть и не очнулся, но уже не стонал, и испарина пропала.

— На грани. Если переживёт эту ночь, то выживет, — ответ Марицы был жёстким, но честным. — А вместе с ним и мы.

Фраза была сказана так тихо, что уверен — её расслышал только я. Покосился на палати, где лежал рядовой. От его жизни зависит наша? Как это понимать?

Вопросов миллион, ответов нет.

Ещё до наступления сумерек телега остановила своё движение. Треск, постукивание, раскачивание из стороны в сторону прекратились. Парни, освоившись, мирно переговаривались, шутили. Затем раздался голос старухи: «Отойду в лес по нужде».

Я закрыл глаза, позволяя себе расслабиться. Вспомнились отец, мать и братишка. Было грустно осознавать, сколько за эти дни моей матери пришлось пережить. Наш род из поколения в поколение был связан с армией и войной. Мы дали королевству лучших адмиралов, маршалов и генералов. На груди моего отца сияли ордена и награды. Но они давались не только кровью, потом, болью, но ещё и слезами наших матерей и жён. Я помню каждую бессонную ночь, когда моя мать сидела в кресле у камина, держа в руках серебряную фигурку Матери Драконов и до исступления молясь о возвращении отца из очередной опасной экспедиции.

Может, Матерь Драконов вновь услышала её и послала Марицу нам помочь?

Кстати, о Марице. Мне стоило позаботиться о ней в благодарность за спасение. Стоит найти её родных. А если их нет, то поселить её в нашем поместье и обеспечить ей достойную старость. К тому же её лекарские способности и магия могут весьма пригодиться в усадьбе.

В моём воображении внезапно Марица предстала такой, какой, вероятно, была много лет назад. Молодая, стройная девушка с каштановой косой и пронзительными зелёными глазами. Она улыбалась мне, а затем подошла ближе, обвила руками мою шею и прошептала в полуприкрытые губы: «Дема!»

Тёплое прикосновение к руке вырвало из полусна. Тело сработало на автомате, хватая чью-то руку. Потом горло. Опомнился я лишь когда увидел хрипящего подо мной Вира. Руки ослабили хватку, и картограф, потирая шею, сполз с моих палатей, куда я уложил его секундой назад. Что ж, теперь запомнит, что к дракону так подходить не стоит.

— В чём дело?

— Марица... её долго нет...

Я нахмурился. Драконий слух обострился, прислушиваясь. Привычное ржание и фырканье коня, шебуршание копыт осла. Но не привычного кряхтения, возни в телеге, когда она ужинала и ложилась спать. Сейчас — тишина.

Я медленно встал с палатей и пошёл к выходу из сжатого пространства. Стоило проверить. Вдруг старухе стало нехорошо. В таком преклонном возрасте наше путешествие легко могло стать для неё последним просто по естественным причинам.

Рука коснулась панели, и я ощутил, как внутренности закручивает в тугой узел, а в следующее мгновение, впервые за много дней, — ночной прохладный воздух. И боль в боку.

Зашипев, я оглянулся. Марицы действительно в телеге и возле неё не было. Куда делась? Где искать? Драконьи чувства обострились, и я принюхался. Запаха хищных зверей поблизости не ощущалось, как и крови. Странно, но старческого запаха я тоже не ощутил. И вдруг понял, что ни разу не почувствовал его за всё время нашего путешествия, что было странно. Вряд ли в лесу можно остаться настолько чистоплотной. Очень интересно.

— Генерал, ну что? — рядом появился Шалос. — Где Марица?

— Самому интересно, — прорычал я. Вот куда, в какую сторону идти её искать? — Я даже запаха её не чувствую! Она его скрыла от меня по какой-то причине.

— Что будем делать? — спросил лейтенант. — Эй, живность, вы не знаете, где хозяйка?! Покупаю признание за яблоко!

Шалос протянул руку к ослу, который уже пытался забраться мордой в карман его штанов, учуяв в них яблоко, а потом вдруг внезапно схватил меня за рукав.

— Смотрите, синецветы!

— И что?

— Такие растут только рядом с Фордом. Может, магичка в городе?

Предположение Шалоса было не лишено смысла. Мы почти ничего не знали о Марице. Возможно, в оккупированном городе у неё были знакомые, друзья, семья. Возможно, ей что-то понадобилось.

Внезапно кусты зашевелились. Секунда — и вот уже кожа покрывается чешуёй, ногти удлинились, превращаясь в когти, готовясь к бою.

— Да не в городе я была. В лесу. По нужде ходила, — раздался знакомый старческий голос.

Боги! Жива! Я вздохнул, чувствуя невероятное облегчение и радость, которая спустя несколько секунд уступила место почти неконтролируемой ярости! О! Я был зол! Настолько, что даже зарычал.

Марица испуганно остановилась, сглотнула и замерла. Она видела, как мои руки покрывала мелкая дрожь, горло наполнила огненная слюна, а из ноздрей вырывался пар.

— Тише! Тише! — старушка ласково посмотрела на меня и сделала небольшой шаг вперёд. — Я просто задержалась. Простите, генерал, что напугала.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы взять эмоции под контроль. Когда когти снова превратились в ногти, Марица осторожно подошла к тележке. Я подал ей руку, и вдвоём с лейтенантом мы затащили старушку на телегу.

— Значит так. В следующий раз вас сопровождаю я или Вир.

— Мы в лесу, и феорильцев...

— Да плевать я хотел на феорильцев! В лесу полно медведей, волков и других хищников. Да и вы, простите, старуха. Я несколько беспокоюсь, что вы преставитесь от старости под кустом!

— А если преставлюсь от старости в телеге, тебе легче станет, милок?! — огрызнулась магичка.

— Хотя бы буду знать, что искать по лесу вас не нужно. И похороню с честью.

— Ну спасибо! Я запомню.

— Шалос! В сжатое пространство, — приказал я. — Доброй ночи!

Разозлённый, я не заметил, что магичка пыталась спрятать в карманах своего платья синецветы.

Зелье закипело, и я аккуратно сняла его с огня. Стоило остудить, перед тем как добавить в напиток. Тогда не останется ни аромата, ни запаха.

Любопытный Фергус попытался сунуть свою морду в котёл, за что получил хорошую оплеуху. Недовольно фырча, он отошёл прочь, всем своим видом демонстрируя, как обижен на хозяйку.

— Чего фырчишь? Сейчас глотнёшь — я тебя потом до следующего вечера вряд ли разбужу.

Это была правда — зелье из синецветов, что росли именно возле Форда, считалось одним из самых сильных снотворных. Чаще всего его применяли, чтобы пациент не чувствовал ничего во время операций или когда боль едва можно было подавить болеутоляющими.

Надеюсь, тому магу из моего видения оно понравится.

Дар прорицания не был диковинкой, но всё же — большой редкостью. И проявлялся совсем не так, как у меня. Одарённые, их называли сновидцами, задавали свой вопрос богам вечером, а во сне получали ответ — неясные образы, намёки. Хорошим сновидцем считался тот, кто наиболее точно мог расшифровать свои видения.

Мне в этом плане то ли повезло, то ли наоборот. Видения настигали в любое время и отличались яркими чёткими картинками, настолько живыми и реалистичными, что порой я не понимала, где нахожусь. Некоторые из них были весьма полезны. Другие... Другие доставляли в жизни проблемы. А были и те, от которых хотелось сбежать, спрятаться под одеяло и скулить, словно раненый зверь. Забыть, не вспоминать. Никогда.

Я помню, как несколько недель назад на собрании Мас высказал решение уходить, если война придёт в деревню. Люди его поддержали, начали заранее собирать самые необходимые пожитки, чтобы выдвинуться в любой момент. А у меня внезапно перед глазами пронеслись картины, где нас настигают феорильцы. Сценарии были разные, но каждый раз маг, заметив именно меня, отдавал приказ. Я не хотела этого видеть. В ужасе наблюдала за тем, как всех, кого я знала, зарезали, словно кроликов. Дети, старики, мужчины и женщины лежали на земле, изломанные, в лужах собственной крови. Их глаза навсегда застекленели, смотрели на меня осуждающе.

И теперь снились мне в кошмарах каждую ночь.

А потом измученный разум нашёл лазейку. Видение, где я остаюсь, а деревня уходит. Мои друзья, соседи спокойно добираются до ближайших городов, которые ещё контролировали ангарцы. Живыми. И условие было одно — меня с ними быть не должно.

Вначале мне хотелось узнать, зачем им моя смерть. И, кажется, видения подсказали, как это сделать. Напоить мага-феорильца, одиноко едущего по той же дороге, что и мы. Была только одна маленькая проблема. И звали его Демитр Янг.

Генерал явно не обрадуется. Воля богов, не придушил бы!

Вздохнув, я проверила зелье. Остыло. Достала старую флягу, влила несколько капель в напиток и засунула за пазуху. Проверила сковывающее зелье.

Да, вначале мне хотелось знать. Но теперь эта затея не вызывала ничего, кроме отчуждения. Вот только выбора боги мне не дали. Стоило принять решение проигнорировать мага, мир в моих видениях рушился. Не только Ангар и Феорилья, охваченные войной. Весь мир складывался, словно бумажный домик.

Поэтому до утра я позволила себе немного отдохнуть, а с рассветом залезла на козлы и двинулась в путь. Мы приближались к феорильцу. Я чувствовала магический след, который он даже не потрудился скрыть.

Когда до Форда оставалось не более мили, я увидела одинокого всадника, стоящего на краю леса посреди дороги, уткнувшись в карту и явно пытаясь решить, далеко ли ещё до города. Карта была трофейная. А такие наши ангарцы заколдовывали знатно. Феорильцам приходилось хорошо попыхтеть, чтобы карта показывала более-менее адекватный маршрут, а не к Шеровому хвосту.

— Милок. Дорога не для тебя одного проложена. Чего распешился посередке? — я решила, что роль недовольной бабки сработает куда лучше.

— Не твоё дело, — недовольно буркнул долговязый мужчина, одетый в дорожный костюм. — Объезжай.

— И как это мне тебя объехать прикажешь? Конь твой задницей прямо мне в лицо смотрит. А у меня телега. Сдвигай коня к обочине.

Маг стиснул зубы, но промолчал. Ещё несколько минут я сидела на козлах и ворчала. Наконец он не выдержал, психанул и увёл лошадь к краю дороги. Удовлетворённая, я кивнула, достала флягу и сделала вид, что пью. Маг жадно сглотнул.

— Эй! Старуха. Помоги, а!

— Чем это тебе помочь-то?

— Карта не работает. И попить дай!

— С картой, может, и подсоблю, — хмыкнув, я слезла с козёл. — А выпивку каждый покупает сам!

— Ну не будь старой каргой! Моя совсем пуста! А по этим лесам я уже дня два плутаю. В горле совсем пересохло.

С крайне недовольным видом я всё же протянула ему флягу. Пока маг жадно пил, я начертила ему в дорожной пыли палкой, как добраться до Форда. Даже не поблагодарив, маг сунул мне флягу и вскочил на коня. Я усмехнулась. Ну-ну, скачи, милок. Через пару десятков метров я тебя подберу.

И действительно, минуты через две туловище мага характерно обмякло, его потянуло в сторону, и с громким хлопком тело свалилось в дорожную пыль.

Я свернула с дороги на обочину. Опираясь на клюку, дошла до мага. Влила в него сковывающее магию зелье и левитировала на телегу, заботливо укрыв тёплым плащом. После зелья кожа мага приобрела характерный болезненно-сероватый оттенок. Вполне сойдёт за моего внучка, которого в дороге скрутила болезнь. А пока нужно было отъехать подальше. Показывать мага своим спутникам я не собиралась.

Вот только я облажалась! Маг храпел от сонного зелья, как боров. И драконы, их побери, с их чутким слухом! Генерал вышел из сжатого пространства, с удивлением посмотрел на болезненного и вопросительно изогнул бровь.

— Это феорильский маг. Его нужно допросить.

— Зачем? — по-военному сухой вопрос. Значит, почти совсем оклемался.

— Они что-то ищут на нашей земле. Как ищейки, проверяют каждую деревню. Я хочу узнать что.

Вроде правдоподобно соврала. Нельзя же сказать, что феорильцы пытаются прикончить именно меня. Звучало как бред сумасшедшего.

Янг посмотрел на меня, но кивнул. Мы поставили возле телеги скрывающие артефакты, хотя я была уверена, что в ближайшие пару часов никто не поедет мимо. Под действием моих чар маг плавно плыл по воздуху в сторону леса. А следом за ним, тихо ступая, мы с генералом.

Мы привязали мага к дереву. Несколько хороших оплеух после антидота — и феорилец пошевелился. А затем открыл глаза.

— Вы кто? — мужчина ошалело смотрел на нас, а потом попытался магией распутать верёвки. Не вышло. — Ты меня отравила, старая карга!

— Нет, милок. Всего лишь сковывающее зелье. Через пару недель снова сможешь колдовать.

— А пока мы зададим тебе пару вопросов, — на коже Янга блеснула чешуя. — А ты будешь нам отвечать. Вежливо. Как отвечают любые военнопленные.

Маг сглотнул, увидев, что перед ним дракон. На наше счастье, понять, что генерал пока не может трансформироваться полностью, он не смог.

— Я лучше умру, чем предам Феорилью и своего короля.

— Это можем устроить, — плотоядно улыбнулся генерал.

— Или я могу влить в тебя оборотное. У меня как раз имеется волос хорошенькой молодой девушки. И высадить возле Форда. Как думаешь, что с тобой сделают солдаты, когда увидят? Те самые, оголодавшие по женскому телу и желанию жить? У кого каждый день может стать последним. А моё оборотное закончится не сразу, солдате на шестом. А про магию после такого можешь вообще забыть на ближайший год.

Маг заметался, пытаясь высвободиться.

— Вы блефуете!

Я вспомнила свои видения, в которых мою молоденькую соседку Дафне изнасиловали, а потом распороли ей живот.

— Проверим? — видимо, что-то такое отразилось на моём лице, зазвучало в голосе, что даже генерал покосился. Маг же замер, как кролик перед удавом, а затем обмяк.

— Спрашивайте.

Выбора у него особого не было. Подмоги нет, магия заблокирована, сам он связан, а перед ним — разъярённый дракон. В такой ситуации выгоднее выложить всё, что знаешь.

Я присела на поваленное дерево, предоставляя генералу возможность самому вести допрос. Он вполне сможет задать все интересующие меня вопросы. Мне останется лишь слушать.

— Назови своё имя, часть и звание.

— Дао Тебарис, младший маг на службе Его Величества. К части не прикреплён. У нас отдельное задание.

— Что за задание?

— Мы должны проверять любого мага с помощью измерителя. Он настроен на особый след, который оставляет магия. Если измеритель покажет зелёный сигнал, нам следует немедленно уничтожить мага и все имеющиеся при нём артефакты и вещи. И убрать свидетелей, если они будут.

— Почему?

— Не знаю, не докладывали. Но ходят слухи, что король хочет получить особый, уникальный артефакт, упомянутый в древних рукописях. Их изъяли из общего доступа уже довольно давно. Кто читал — вряд ли ещё живы.

— Ты ехал в Форд. Земли до этого проверены? Удалось что-то найти?

— Нет. Пустое. Каждую деревню проверяем, каждого мага и магичку. Следов ни на ком не обнаружили ещё.

Генерал втянул носом запах собеседника, убеждаясь, врёт или нет. Судя по всему — нет.

— Есть точное месторасположение?

— На территории Ангара. Это всё, что известно.

— Вы поэтому на нас напали?

— Мне откуда знать, я не король. Но ходят слухи, что да.

Дальше я не слушала. Генерал задавал ещё вопросы о расположении частей, о приказах и другой информации, которую он мог бы посчитать важной. Я же пыталась уложить в голове услышанное. Значит, расправа в моих видениях была связана с артефактом, который должен был находиться при мне и которым я пользовалась. Но вот незадача — у меня никогда не было артефактов, кроме скрывающих. Слишком дорого, мне такое никогда не было по карману.

В голове я перебрала все вещи, что находились в доме и были собраны в дорогу. Ничего из этого не было пропитано магией, не поглощало, не отдавало. Но что всех, кого я знала, перебили именно из-за меня, сомнений не оставляло.

Где этот хам спрятал свой индикатор?

В голове пронеслось видение, как я убираю его сумку на козлы. Ну конечно, где ещё. Припрячу, а потом в части проверю все свои вещи.

— Марица, — генерал подошёл ко мне. — Нам нужно забрать его с собой. Сможешь сделать так, чтобы не сбежал?

— Генерал, — я поднялась, опираясь на клюку. В последние дни двигаться стало тяжелее. — Не мне вам указывать, но идея не самая хорошая.

— Он обладает важной информацией. Кроме того, он нас видел. Если отпустим, то доложит своим.

— Тогда почему бы нам просто не оставить его здесь? Узел надёжный, до дороги не докричаться. Еду оставим. Когда магия к нему вернётся — мы уже до части доберёмся.

— Исключено. Берём его с собой.

— Тогда на, держи, — я протянула генералу из-за пазухи ту самую флягу. — Это синецветы. Влей в горло, и проспит сутки. А дальше что-нибудь придумаем.