Песнь Льда и Огня. "Ветра Зимы" (джен)

Медная заря поднималась над заливом Работорговцев, окрашивая воды в цвет пролитой крови.

Сир Барристан Селми, лорд-командующий Королевской гвардией и Десница Королевы, сидел в седле своего серого мерина. Воздух был густым, влажным и отдавал сладковатой гнилью. Этот запах въелся в камни Миэрина, в волосы людей, в самые их души. Запах Бледной Кобылицы.

Где-то за Великими Пирамидами раздался глухой, ритмичный стук, похожий на биение огромного деревянного сердца. Затем последовал протяжный скрип и громкий треск.

— Дочь Гарпии, — произнес Тумко Ло. Мальчик-оруженосец с Летних островов сидел на своем коне справа от Барристана, сжимая древко знамени с трехголовым драконом Таргариенов. — Они снова стреляют, сир.

Барристан проследил за темным пятном, взмывшим в бледнеющее небо. Снаряд летел по высокой дуге, кувыркаясь в воздухе, пока не рухнул на крышу кирпичного дома неподалеку от площади. Послышался влажный хруст и крики. Это был не камень. Юнкайцы давно перестали метать камни. Они стреляли трупами, зараженными кровавым поносом, сея смерть за стенами без единого взмаха меча.

— Пусть стреляют, — ровным голосом ответил старый рыцарь. — Скоро у них не останется требушетов.

Он оглянулся на свое войско. За его спиной, в предрассветном полумраке, выстроились Беззупречные. Восемь тысяч евнухов с копьями и щитами стояли так тихо, словно были высечены из камня. Ни шепота, ни звона доспехов, ни кашля. Серый Червь стоял в первых рядах, его лицо скрывал бронзовый шлем с шипом.

Справа и слева от них теснились вольноотпущенники и бойцы из бойцовых ям. Эти были другими. Они не умели стоять тихо. Они рычали, перешептывались, молились своим богам и потрясали изогнутыми аракхами, цепами и топорами. Среди них выделялся Кровяная Борода и его наемники, но Барристан не доверял им. Он вообще мало кому доверял в этом городе после исчезновения Дейенерис.

Дейенерис. Его королева. Девочка с серебряными волосами, которая улетела на спине черного дракона в море Дотракийцев. Жива ли она? Вернется ли? Барристан гнал от себя сомнения. Он подвел Джейхейриса. Он подвел Эйриса. Он подвел Рейгара, когда тот пал на Трезубце. И он не смог спасти Неда Старка.

Но я не подведу ее. Я удержу этот город до ее возвращения.

Он вспомнил обугленное, покрытое волдырями тело дорнийского принца. Квентин Мартелл. Мальчишка, который думал, что кровь дракона в его жилах — это ключ к укрощению пламени. Он умер в агонии, так и не поняв, что драконы не признают родословных, написанных на пергаменте. Они признают только силу. Теперь Райгаль и Визерион были на свободе, вили гнезда на верхушках пирамид и охотились в небе над городом. Никто не знал, чью сторону они примут в сегодняшней битве. Драконы не разбирают гербов.

— Сир, — Красный Ягненок, бывший раб-лхазарянин, теперь ставший рыцарем-оруженосцем, подъехал ближе. Его глаза горели лихорадочным предвкушением бойни. — Мы ждем слишком долго. Юнкайцы могут заметить наши сборы.

— Юнкайцы пьяны и разобщены, — ответил Барристан, поправляя белые эмалированные рукавицы. — Их командующие спорят друг с другом из-за рабов и золота. Они думают, что мы умираем от чумы. Они не ждут вылазки. Мы ударим, когда солнце коснется горизонта.

Барристан опустил забрало своего шлема. Мир сузился до узкой щели, но звуки стали лишь громче. Он слышал тяжелое дыхание своего коня, скрип седел и отдаленный гул вражеского лагеря.

— Держите строй, — громко произнес он, обращаясь к своим оруженосцам и командирам вольноотпущенников. — Мы бьем клином. Наша цель — требушеты. Уничтожьте расчеты, подожгите машины и отступайте, если вражеская кавалерия попытается взять нас в клещи. Не преследуйте бегущих. Не ломайте строй. Кто сломает строй — умрет.

Он кивнул Серому Червю. Тот молча поднял копье.

Медные ворота Миэрина содрогнулись. Тяжелые цепи заскрежетали на огромных лебедках, и створки начали медленно расходиться в стороны, открывая вид на выжженную равнину.

Рассветный свет ударил в глаза. Лагерь юнкайцев расстилался перед ними, как лоскутное одеяло из шатров, загонов для рабов и осадных машин. Враг был беспечен. На передовой горели немногочисленные костры, вокруг которых жались сонные дозорные. Никаких траншей, никаких кольев. Надменный Юнкай не верил, что дракон осмелится выйти из своей пещеры.

Барристан выхватил меч из ножен. Сталь скользнула с тихим шипением. — Трубите атаку, — приказал он.

Сигнал рога разорвал утреннюю тишину. За ним последовал второй, третий. А затем Беззупречные шагнули вперед.

Это был не беспорядочный набег дикарей, а мерный, неотвратимый марш стальной машины. Восемь тысяч копий опустились в едином движении, превратив строй в ощетинившийся лес. Вольноотпущенники с воплями хлынули через ворота слева и справа, обгоняя пехоту, жаждая крови своих бывших хозяев.

Барристан ударил коня шпорами и вырвался вперед. Белый плащ развевался за его спиной. Он чувствовал, как тяжесть лет спадает с его плеч, сменяясь знакомым, ледяным спокойствием боя. Он больше не был стариком, пытающимся распутать политические интриги в чужом городе. Он был Барристаном Отважным. И он нес смерть.

Юнкайские дозорные закричали. Несколько стрел со свистом пронеслись мимо, не причинив вреда. Конница Миэрина врезалась в передовые порядки врага, как молот в гнилое стекло.

Первый враг, попавшийся Барристану, был полуголым рабом-солдатом с ржавым копьем. Рыцарь отбил неуклюжий выпад щитом и одним текучим движением разрубил горло несчастного. Кровь брызнула на белый эмалированный нагрудник. Второй враг, наемник в кожаном доспехе, попытался ударить коня, но Красный Ягненок снес ему голову ударом шипастой булавы, издав победный первобытный рев.

— К требушету! — закричал Барристан, указывая мечом на возвышающуюся впереди деревянную башню «Дочери Гарпии». — За Дейенерис!

— За Дейенерис! — подхватил Тумко Ло, размахивая знаменем с драконом.

Лагерь юнкайцев превратился в хаос. Шатры рушились, погребая под собой людей. Кони ржали, рабы кричали, пытаясь убежать, а наемники спешно пытались построиться в фаланги, но Беззупречные уже надвигались на них стеной щитов, безжалостно методично пробивая дорогу копьями.

Барристан прорубался сквозь толпу. Его меч сверкал, оставляя за собой кровавый след. Он видел, как отряды Гонимых Ветром, наемников Принца-Оборванца, которые тайно перешли на их сторону, ударили юнкайцам в спину. Паника среди осаждающих росла с каждой секундой.

Они прорвались к «Дочери Гарпии». Огромная осадная машина скрипела, вокруг нее суетились инженеры и охрана. — Сжечь ее! — приказал Барристан.

Его люди забросали расчет требушета факелами и кувшинами с маслом. Пламя с жадным ревом перекинулось на сухое дерево. Жар ударил в лицо Барристану даже сквозь щель забрала.

Они побеждали. Элемент внезапности сделал свое дело. Центр юнкайской армии был прорван.

Но внезапно земля содрогнулась. Это был не топот копыт и не поступь Беззупречных. Звук пришел сверху. Низкий, вибрирующий рев, от которого кровь стыла в жилах, а кони начали в панике вставать на дыбы.

Барристан с трудом удержал своего мерина, заставив его успокоиться, и поднял взгляд к небу.

Из-за клубов черного дыма, поднимающихся от горящих шатров, вынырнула тень. Огромная, стремительная, невыносимо прекрасная и ужасающая. Визерион.

Белый дракон с золотыми рогами и чешуей, похожей на свежевыпавший снег, залитый солнцем. Размах его крыльев закрыл собой рассветное небо. Он сделал круг над полем боя, привлеченный запахом крови, дымом и криками.

Юнкайцы и миэринцы на мгновение замерли. Даже битва, казалось, остановила свое дыхание. Оружие опустилось, лица обратились вверх.

Визерион сложил крылья и камнем рухнул вниз, прямо на плотный строй гискарского легиона, который пытался остановить наступление Беззупречных. Дракон раскрыл пасть.

То, что вырвалось оттуда, не было обычным огнем. Это был столб бледно-золотого пламени, ослепительно яркий, ревущий, как тысяча кузнечных мехов. Пламя ударило в центр легиона. Люди не просто горели. Они плавились в своих доспехах, их крики тонули в гуле огня. Копья обращались в пепел еще до того, как успевали коснуться земли.

Визерион тяжело приземлился на обугленные останки, давя когтями выживших. Он взмахнул крыльями, поднимая бурю из пепла и крови, и издал еще один оглушительный рев, требуя себе это поле боя.

А затем, с другой стороны залива, ему ответил второй рев. Глубокий, раскатистый. Зеленая тень Рейгаля скользнула по волнам.

Барристан Селми смотрел на это, чувствуя, как холодный пот стекает по его спине под доспехами.

Его идеальный тактический план превратился в пыль. Битва перестала быть столкновением армий. Она превратилась в бойню, устроенную силами природы, управлять которыми не мог ни один генерал в мире.

Боги, спасите нас, подумал старый рыцарь. Потому что драконы нас не пощадят.