Осколки клана Учиха (джен)

С момента, как я оказалась здесь, прошёл месяц. За это время я научилась уверенно ходить по дереву, поэтому перешла на уровень выше — ходьба по воде. Стоя у того самого озера, концентрировала чакру в ноге. Шаг — и нога провалилась по колено. Чёрт.

Недовольно цыкаю. Думала, после дерева это будет легко. Вздохнув выхожу, чтобы попробовать заново.

Упорства мне было не занимать — ещё бы, когда есть риск смерти, появляются поразительная усидчивость, внимание и упрямство.

Пришлось составить довольно жёсткий график ради выживания.

Утро: Академия. На уроках старательно впитываю всё, что можно, даже если тема кажется скучной. Теория, история, шифровки — всё пригодится. После Академии: по понедельникам и субботам — тренировки с Харукой. Мы вместе оттачиваем школьную программу, иногда чуть больше, и обе растём. Во вторник, среду, пятницу — личные тренировки: контроль чакры, бег по дереву и воде, отработка стоек. Четверг и воскресенье я буквально жила в клановой библиотеке, стремясь выжать как можно больше: о мире, о клане, история клана, техники — всё, что попадалось под руку, я поглощала тоннами и забирала домой что бы читать в перерывах. Вечером — ужин, домашние задания по теории, отработка ментальных упражнений на концентрацию и ручные печати. Чем быстрее умеешь складывать, тем больше преимуществ. Благо ручным печатям начинают обучать уже с первого года: правильное положение, стойка, угол наклона. Одно неверное движение — и в лучшем случае техника рассеется, в худшем — сам пострадаешь.

Няня в последнее время сильно разворчалась из-за того, что я якобы худею и не ем. Есть не хотелось. Потом поем, когда хоть немного подтяну свой уровень.

О, кстати, разве сегодня не суббота? Наверняка Харука заждалась.

Спешно двигалась на выход перекидывая через плечо сумку где лежат тренировочный кунаи и сюрикены, свиток для записей и мелочи. Покидая клановые владения у ворот привычно стоят стражник, дядя Тэкко, который даже не заговорил — лишь кивает, пропуская. Я одна из немногих, кто часто покидает клан, он уже запомнил и привык. Пройдя немного, всего чуть-чуть, столкнулась с весёлой Харукой.

— А я уже собиралась к тебе в гости! Пойдём, покидаешь на меня сюрикены! — и она утаскивает меня в сторону.

* * *

Я уверенно стояла на воде, но стоило сделать шаг, как нога тут же уходила под воду. Да сколько можно! Тренировки, тренировки, тренировки, а продвижение слишком медленное! Как же легко было взбираться на дерево… устало пронесло в голове устало проводя ладонью по волосам.

— Азуми! — раздался где-то позади звонкий голос Саске, который частенько любил приходить ко мне во время тренировок.

Мысленно зажмурилась. Нет, у меня и так нет продвижения, я не могу ещё и с тобой играть… кидаю быстрый взгляд на рюкзак вспоминая взяла ли шифр для Саске? Да, как составила неделю назад так вложила внутрь и более не вытаскивала.

Второй месяц пошёл, а я до сих пор мучаюсь здесь. На меня уже другие Учиховские детишки косятся и советуют просто подождать, когда кто-то из старших начнёт обучать, — как будто не знают, что старших почти никогда нет дома. Но вопреки своим мыслям я оборачиваюсь с привычной полуулыбкой.

И первое, что я вижу, — Итачи. А он что здесь забыл? Следом — Саске, который размахивал свободной рукой, а второй держался за брата.

— Я сказал нии-сану, что ты тут тренируешься и что у тебя проблемы, он тебе поможет! Он всё умеет! — кажется, полуулыбка на моём лице только что нервно дёрнулась.

У Итачи на лице вежливая улыбка. Его взгляд по-прежнему неестественно серьёзен и скучен. Теперь я могла с уверенностью сказать, что в тот день там было не безразличие, а скука — всепоглощающая скука.

— Усердно тренируешься, Азуми-чан, — говорит он мягко. Взгляд не меняется, но теперь он хотя бы видит меня. Да, без интереса, скорее из вежливости, но он смотрит не сквозь, а на меня. Или это паранойя? — Хочешь, покажу, как лучше распределять чакру на воде? — мне потребоваломь секунда, чтобы сориентироваться.

— Приветствую наследника клана и второго молодого господина… — первым порывом было отказать, но кто ещё мне поможет? — Если это не составит вам проблем, то я была бы благодарна вашей помощи. — В конце концов, гордость во время резни не спасёт мне жизнь. Помощь от палача конечно тоже звучит как плохая шутка, но выбор не велик.

— Не нужно так официально, Азуми-чан, — говорит он тихо. — Мы же родственники. — Мой скепсис был успешно подавлен.

Родственники, ага. Да только никакой близости и частых встреч не было. Были только на официальные мероприятия. И то где-то издалека. Про личные встречи и говорить нечего.

Саске уже подобрался к моим вещам, среди которых были и школьные книги, плюхнулся там и стал копаться, зная, что неизменно найдёт что-то интересное для себя.

Это были листы с шрифтом — курс из прошлого года академии. Я отдала ему одну из прошлогодних тетрадей, где изучали шифровки и расшифровывание, наказав изучить определённую схему, — сказав что в следующий раз я напишу ему шифр с кое-каким секретом. Это здорово отвлекало мальчика, ведь активные игры требовали слишком много моего внимания, отвлекая от собственных тренировок, а что касается шрифта… Ну, там я немного слукавила, и достойной информации не будет.

— Ага! Мы же всегда вместе играем! И меня ты никогда так не приветствовала! — несмотря на меня, по-свойски достав ручку из моего рюкзака и раскладывая все мои семь листов вокруг себя, прокомментировал младший Учиха. Кажется, только что у меня дёрнулся уголок глаза. Я тихо выдыхаю и смотрю на этого мелкого с лёгкой иронией.

— Потому что ты так часто рядом во время моих тренировок, что иногда я даже не понимаю: ты только пришёл или успел поесть и вернуться. — Мальчик тут же скрещивает руки, упрямо говоря, что это неправда и вообще он редко где ходит без своего любимого нии-сана. Конечно. А ей все это время чудилось маленькое, чёрное, упрямое существо.

Итачи подошёл ближе, его движения плавные, почти кошачьи и — что самое главное — уже незаметные. Ни звука, ни шороха. Трудно представить, что ребёнок может двигаться как опытный шиноби, я до сих пор иногда подмечаю за собой что шаркаю при ходьбе.

— Я всё думал, откуда мой глупый брат стал узнавать столько новых вещей. Оказывается, это всё твоя заслуга, Азуми-чан. — Где-то там послышался возмущённый голос Саске. Я же немного напряглась, но заставила себя расслабиться, спокойно отвечая.

— Саске умеет быть очень… напористым, когда хочет. Игры с кунаем и сюрикеном его больше не интересовали.

Учить его техникам или стойке я не решилась: не хватало дать ему базу, которая может стать проблемой, когда глава клана возьмётся за обучение младшего сына.

— Вот и подумала, что подобное может заинтересовать его. Мне не стоило? — я слегка склоняю голову, косясь на погружённого в листы Саске.

— Такие вещи не вредят ему. Должен признать, что это даже хорошо. В прошлый раз он решил испытать меня ловушками из куная и сюрикенов. Примитивно, но неплохо для трёх лет, очень сетовал, что у него нет взрывных печатей. — Он смотрел на меня вроде так же спокойно, лицо не менялось, но глаза… Впервые там появилось что-то кроме скуки — лёгкий насмешливый прищур. Я прикусила язык. Это я сетовала на отсутствие взрывных печатей, когда объясняла ему, как в идеале должна сработать ловушка, и Саске, похоже, повторил всё то же самое уже брату. А тот сразу понял, что это не мысли его младшего брата. Тихо хмыкнув, он перевёл тёплый взгляд на младшего брата и улыбнулся по-другому — ласково. — Но…

— Я знаю, я не даю ему ничего опасного, можете не волноваться. Учить тайдзюцу или стилю боя тоже не буду — сама слаба, да и уверена, что Фугаку-сама лучше знает, как обучить своих детей. — Я говорю быстро, но уверенно, из-за чего Итачи снова переводит на меня взгляд — уже задумчивый.

— Хорошо. Покажи, как ты пробуешь ходить. Я посмотрю.

Я киваю и снова подхожу к озеру, мысленно радуясь, что больше не нужно вести беседу. Разговаривать с ним немного страшно, вдруг поймает на чем-то. Концентрация. Поток чакры в ноги. Шаг. Два. Ровно встала. Три.

Шлёп. Полноги опять провалилось под воду.

Вздрагиваю, когда руки Итачи аккуратно оказываются на локте, помогая выбраться. Неожиданно… Это было не обязательно.

— Ты слишком резко выплёскиваешь чакру при каждом шаге. Представь, что она течёт медленно, как вода в ручье, а не бьёт фонтаном. И дыши ровнее.

Его голос спокоен, без смеха и осуждения. Просто объясняет. Так проходит какое-то время, а после к нам подбегает злой Саске.

— Ты обманула меня! Тут нет секретной техники! — слушая эту детскую чистую обиду, я засмеялась, из-за чего потеряла концентрацию и ушла под воду по колено, но не стала обращать на это внимание.

— Конечно нету. — Пусть я пыталась держаться более по-учиховски при Итачи, но голос всё же выдал моё веселье. — Это тебе урок: не всё, что шифруется, имеет ценность. — Вижу, как он чуть не задыхается от злости, топает ногой и обиженно говорит, что потратил неделю на этот бред. Неожиданно поддержку я получила от Итачи, который подтвердил, что и такое бывает — когда шифруют не то, что надо. Саске тут же понурился, не став больше спорить. А-авторитет. Я слабо улыбаюсь ему, выходя из воды. — Саске, ты изучил только то, что я тебе сказала, да? А ведь я отдала тебе весь свой конспект. — Он явно не понял, к чему это было, но я не стала уточнять. Ладно уж, всё равно это было неважно. — Но ты всё равно молодец, ведь научился расшифровывать. Почему бы теперь тебе не попробовать зашифровать? — Тот всё ещё обиженно дуется на меня, но кивает, а после бросается к брату.

— Я тоже хочу учиться ходить по дереву и воде! Нии-сан, научи меня! Противная Азуми не учит меня! — Я лишь на секунду закатила глаза и вернулась к своим тренировкам, слушая, как старший Учиха пытается угомонить младшего брата.

— Рано ещё, Саске. Ты сначала в Академию поступи.

— Ну нии-са-ан!

Итачи провел с нами где-то около трёх часов, терпеливо объясняя, показывая на собственном примере (ходит по воде спокойно, легко и грациозно), даёт небольшие упражнения на концентрацию.

К концу тренировки я уже начала немного понимать, как нужно реагировать чакрой на движение под водой, чтобы не упасть. Маленькая победа. Хотя, смотря, как тот же Итачи двигается по воде, в душе грызёт зависть. Талант, чтоб его. Гений.

— У тебя хороший контроль для твоего возраста, — говорит он на прощание так, как будто не он пробыл в академии всего год и ушёл. Как будто у нас разница не в каком-то жалком годике, а лет пять есть. — Если будешь тренироваться каждый день, можешь даже перепрыгнуть год обучения. — Он берёт уже заметно уставшего Саске за руку: — Нам пора, мама ждёт к ужину. Завтра увидимся? — Видимо, вопрос был риторическим. Я ничего не ответила, лишь поклонилась на прощание, слыша звонкий удаляющийся голос Саске и — никаких звуков шагов…

— Пока, Азуми! Завтра ещё поиграем!

Они уходят, и я остаюсь одна на опустевшем полигоне. Солнце клонится к закату. Завтра увидимся? А стоит ли… Хотя, конечно, его помощь — это большое подспорье.

Глубоко вздыхаю и смотрю на свои стёртые ладони. Итачи помог. Просто так. Он правда добрый или уже играет какую-то роль? Такой спокойный, задумчивый — ему бы в учителя подаваться. Перед глазами образ Итачи: плащ Акацуки, шаринган в глазу и пафос в каждом движении.

Учитель, ага. Всплывает совсем другой образ: Итачи с ножом бежит и всё больше пачкается в крови своего клана.

А потом вспоминаю его взгляд на Саске. Он любит его больше всего на свете. Действительно любит Саске. У него лицо становится гладким, а взгляд теплеет, когда он смотрит на младшего брата. И, видя его отрешённость от других, я с ужасом верю… верю, что он способен убить клан ради Саске.

А я? Я просто соседская девочка, двоюродная сестра, с которой его младший брат играет.

Я разворачиваюсь, чтобы собрать свои вещи и тоже пойти домой. Надо ещё уроки сделать. Хм? А где мои шрифты? Ветром, что ли, унесло?

* * *

На следующий день, возвращаясь из академии, я столкнулась в своей комнате с одним очень злым мальчиком.

— Саске? Ты чего? — удивилась я, скидывая рюкзак. То, что он пришёл в гости, не удивляет. Он часто приходил к Азуми, но до этого никогда не приходил, когда её не было дома.

— Сама ты дура! — с разгона начал он, и я тихо засмеялась, сразу поняв, к чему это. Неужели это он вчера забрал листы?

— А, ты решил изучить чуть больше, кроме того, на что я указала? — Мальчик передо мной чуть не стал хомяком, честное слово. По правде, я даже не надеялась, что он пойдёт дальше. — И как же ты додумался, о умнейший Саске-доно? — шутливо спрашиваю я, доставая всё из рюкзака. Тот немного скукожился…

— Это не я, Итачи-нии показал и объяснил. — Я тут же напряглась. Ой? Или Итачи забрал листы? Кхм. Когда я писала шрифт, мне показалось забавным замаскировать его под другой шрифт, буквально следующий конспект, двойное шифрование. Для этого и нужны были семь листов. Если обобщать, то каждый первый иероглиф на новом листе формировал предложение: «Саске, ты дурачок!» Это было чисто забавы ради…

— И-и-и… Всё? Он ничего больше не говорил? — вдруг я стала из-за этого врагом номер один? Но мальчик отрицательно качает головой.

— Не-а, сказал мне, что это хорошие уроки. Кстати, я принёс свой шрифт! — гордо воскликнул мальчик, давая мне исписанный листок.

Быстро, я думала хотя бы три дня займет. В целом понять, что мальчик там расписал, было легко, разве что кое-где явно были необычные и более умные шифровки. Кажется, ему помогали это делать, даже могу предположить, кто. Последние две строчки я даже не смогла сразу расшифровать, они… чуть тяжелее, нужно потом попробовать.

— Очень хорошо получилось, ты гений, Саске. Я потом обязательно сяду за его расшифровку, — говорю откладывая лист.

Не совсем лесть: в три года понять материал, который изучают в шесть почти четыре урока довольно показательно. Ему достаточно было один раз объяснить и отдать конспекты для саморазвития на неделю с хвостиком. Мальчику просто не повезло, что его братом оказался ещё более гениальный Итачи.

— Верно! Я всё писал, ну… Брат иногда давал совет, но так-то я всё сам сделал! Ладно, я пойду! — И довольный ускакал, только у двери остановился и быстро кинул: — В конце только нии-сан что-то от себя написал, я так и не понял. — И довольно убежал. Я слышала, как няня предлагала ему остаться на обед, но тот отказался. Я слабо улыбнулась.