Сквозь боль (джен)

Часы показывали ровно три.

Замок со скрежетом повернулся, и в комнату зашёл человек.

Он был одет в длинный серый балахон, лицо скрывала безликая белая маска.

Киллер мгновенно подобрался. Он поджал ноги под себя и выпрямился. Осанка была почти армейской, как будто спину выправляли палкой.

"Учитель" бросил на него спокойный оценивающий взгляд и, не задерживаясь перевёл его на Кросса.

Внутри у новобранца всё сжалось. Казалось, что этот взгляд проникает глубоко под его кожу, замораживая кости.

Тем временем человек в маске подошёл к кровати Кросса и аккуратно взял сложенную одежду.

— Завтра в восемь будь готов, — холодно обратился человек к парню. — Мы заберём тебя на "обучение".

Не дожидаясь ответа он обернулся на соседнюю койку:

— Покажешь новоприбывшему как здесь всё устроено, Киллер.

— Да, "учитель", — тихо и абсолютно бесцветно ответил парень.

Удовлетворённый этой проверкой, человек удалился, заперев за собой дверь.

Как только замок щёлкнул, Киллер потерял осанку и всю ту механичность, которую показывал перед "учителем".

Кросс, внимательно следивший за ним, чуть нахмурился. Та маска покорности, которую мгновенно надел Киллер была идеальной. Будто он заучивал еë до потери пульса.

Киллер поймал его взгляд и тихо проговорил:

— Привыкай, Кросс, такое ты будешь видеть очень часто.

Он окинул Кросса изучающим взглядом, и оценив то как он держится, добавил:

— Хотя тебе будет проще, осанка у тебя получше чем была у нас в первый день.

Кросс замер. В его голове что-то щёлкнуло, но он не осмелился произнести догадку вслух.

Киллер так и остался сидеть на матрасе. Новобранец сел на постель, и его взгляд опять обратился к соседу.

Парень безучастно буравил взглядом нижнюю часть кровати, которая находилась над ним. Он не издавал ни звука, и даже дыхание было бесшумным.

Кросс решил больше не отвлекать его, опустившись в пучину собственных мыслей.

Он прокручивал в голове всё, что видел в этот мучительно длинный день: пустой, но идеально ухоженный двор; зал приёма, который так и дышал фальшивым уютом и спокойствием; железные двери, из-за которых исходил могильный холод; коридор, с тюремными створками; и эта комната, в которой царила стерильная чистота и порядок.

В голове набатом звенели слова Киллера. Правила интерната въедались в разум, больно отпечатываясь в сознании.

Кросс ясно помнил, как парень подобрался, как только "учитель" повернул замок и переступил порог комнаты. В "Гармонии" действуют не так, как в остальных интернатах, что он сменил до этого.

Нет. Тут ломают. Ломают так глубоко, что эта маска въедается в сознание человека.

Не так он представлял себе этот интернат. Он не был готов к такому. Никогда в жизни.

Так, в тишине они просидели довольно долго.

Часы показывали половину шестого, когда замок в двери со щелчком повернулся и она резко распахнулась.