Сквозь боль (джен)

Серые капли стекали по стеклу машины, оставляя за собой мокрые следы.

Кросс сидел на заднем сидении и смотрел в пустоту за окном.

В очередной раз его везли в какой-то интернат для проблемных детей.

Парень опустил взгляд на глянцевую листовку, лежащую недалеко от него. "Гармония". Так назывался этот интернат. Лист весь сиял ярко-жёлтыми, приторно-позитивными цветами.

Кросс усмехнулся. Если местное начальство думает, что может залезть в его душу, то оно сильно ошибается. Парень сменил больше десятка интернатов. Его броню, которую он построил за это время, никто не сможет сломать. По крайней мере Кросс убедил себя в этом.

Машина затормозила перед массивными железными воротами. На них красовалась эмблема интерната — уравновешенные весы, стоящие на нежных цветах роз. Что-то в этом символе Кроссу не понравилось, хотя он и не понял, что именно.

Тяжёлые створки перед ними отворились и машина проехала во внутренний двор.

Он был идеально, до безумия ухожен: газон ровный, дорожка чистая, растения невероятно красивые. Родители Кросса сразу же стали вовсю восхищаться порядком и чистотой. Но сам Кросс насторожился.

Это чистота показалась ему стерильной. Во дворе не было ни души. Всë напоминало дорогое кладбище, в котором держали идеальный порядок.

Парень кинул напряженный взгляд на само здание. Это было огромное, внушительное сооружение. Кирпичи на стенах потемнели от сырости. Казалось, что интернат огромной глыбой нависает над Кроссом, готовый в любую секунду безжалостно растерзать новоприбывшего. По спине пробежали мурашки.

Родители подошли к огромным дубовым дверям и парень неохотно последовал за ними, оглядываясь на мёртвый двор.

Они вошли внутрь. Гостиная сияла теплыми приветливыми красками, в воздухе пахло дорогим кофе, мягкие диваны выглядили безупречно. На стенах висели всевозможные пейзажи: поля с наливными колосьями, аллеи с горящими рыжими осенними деревьями, цветущие сады пышных алых роз. Родителей это успокоило, но Кросс лишь ещё больше насторожился.

Обычно его не смущали подобные уютные кабинеты, но сейчас в воздухе витало нечто иное — то, что никак не вязалось с этим местом.

Холод. Пробирающий до костей жуткий холод исходил от стен, завешанных бежевыми обоями.

Он закусил губу. Этот контраст заставил его сердце сжатся. В этом интернате было что-то настолько пугающее, но в то же время неприметное, что парень впервые почувствовал неуверенность перед исправительным заведением.

Родители быстро заполнили какие-то бумаги, сели в машину и уехали.

Стоило дверям за ними захлопнуться, как у Кросса тут же грубо вырвали из рук рюкзак. Глаза парня панически округлились.

На его шее висел золотой кулон-сердце. Покойный друг Кросса отдал ему этот подарок прямо перед смертью.

«Они хотят забрать вообще всё», — вонзилась в голову острой иглой отчаянная мысль.

Защищая последнее, что у него осталось, Кросс попытался спрятать медальон под одежду и стал отчаянно вырываться. Но силы были неравны. Один из надзирателей хладнокровно достал тяжелую дубинку и оглушил парня ударом по затылку.

В глазах потемнело, Кросс еле устоял на ногах. Кулон безжалостно сорвали с шеи, а самого дезориентированного новобранца поволокли к массивной деревянной двери.

Охранник с грохотом распахнул её. За ней оказалась вторая дверь — глухая, тяжелая, железная. Кросса мгновенно пробил сильный озноб.

Тот самый жуткий холод, который он заметил еще в гостиной, волнами исходил из-за этой стальной преграды.

Засов со скрежетом поддался, впуская их внутрь. За дверью тянулся бесконечный пустой коридор. Бетонные стены были усеяны одинаковыми железными створками с узкими окошками — точь-в-точь как в тюрьмах для особо опасных заключенных.

Кросса грубо подвели к одной из камер, отперли замок и с силой толкнули внутрь. Не удержав равновесия на скользком полу, парень полетел ничком.

— Чтобы переоделся к трем часам, — глухо бросил охранник.

Дверь захлопнулась с оглушительным металлическим стуком, отрезая новобранца от остального мира. Кросс с трудом поднялся на локтях. Голова отозвалась резкой, пульсирующей болью.

— Добро пожаловать в «Гармонию», — с горькой усмешкой произнес чей-то тихий, но удивительно уверенный голос.

Кросс с трудом поднял голову и оглядел комнату. Она была небольшой. У стен выстроились двухъярусные кровати, и лишь в углу, прямо у двери, стояла одиночная, одноэтажная. На стене напротив висел серый циферблат часов.

Постель пустовала. Несколько мест на других койках сейчас были пустыми, но было видно, что они жилые. Серое покрывало на пустой кровати было заправлено с пугающей, идеальной аккуратностью, а сверху лежала приготовленная одежда того же цвета.

Стены были бетонными, выкрашенными в белый цвет и идеально, стерильно чистыми.

На кровати внизу сидел парень.

У него были тёмно-каштановые волосы, карие глаза, на щеке красовались три шрама, как от когтей, губа была разбита.

Он был одет в форму интерната: серые штаны, белая футболка, серая рубашка с эмблемой на плечах. Одежда была чуть смята, в некоторых местах виднелись багровые разводы.

Новобранец замер.

— Как тебя зовут? — тихо спросил незнакомец.

— Кросс, — пару мгновений помедлив, произнёс он.

— Приятно познакомиться, Кросс, — тихо проговорил парень. — Меня зовут Киллер.

— Хорошо, — ответил новобранец как можно более спокойно, но его голос предательски дрогнул.

Кросс посмотрел на одежду, аккуратно лежащую на постели. Она вызывала у него отвращение, но он помнил как отобрали его вещи и колебался.

— Если не наденешь, то тебя утащат на "профилактику", — ровным тоном бросил Киллер.

— "Профилактику"? — парень напрягся, предчувствуя нечто ужасное.

— Да. Это наказание за несоблюдение правил, — начал Киллер. — Одно из них — это беспрекословно слушаться "учителей".

Кросса пробил озноб.

— Кто такие "учителя"? — спросил он, сжав кулаки.

— Люди в белых масках и охранники. И лучше остерегаться их. Поверь, я проверял, — парень бросил взгляд на Кросса, а после на часы. — До трёх осталось пятнадцать минут. Я бы на твоём месте поторопился.

Кросс занервничал и попросив Киллера отвернуться, быстро переоделся.

— Сложи еë аккуратно, — посоветовал парень. — У нас тут правит порядок.

Кросс послушался и ровно сложил свою одежду.

Закончив он сел на кровать и стал буравить взглядом стену.

— Пытаешься прожечь дыру в бетоне? — тихо усмехнулся Киллер. — Сколько тебе лет, Кросс?

Парень помедлил. Заметив эту заминку Киллер начал сам:

— Мне вот пятнадцать. Я сижу тут уже целый год. Если честно скука смертная, но я хотя-бы не один и не самый младший.

Кросс собрался с мыслями.

— Мне четырнадцать, — пробормотал он.

— М, понятно. Значит Даст всё ещё самый младший из нас, — усмехнулся Киллер. — Хотя по нему и не скажешь.

Кросс повернулся к нему и, подумав немного, спросил:

— Кто ещё здесь находится? Ну в этой комнате.

— Тут живут Даст, Найтмер, Хоррор, я и... — Киллер внезапно запнулся на полуслове. В его глазах на долю секунды промелькнула болезненная тень, но он тут же взял себя в руки. — Ну, теперь ещё и ты. Я познакомлю тебя с парнями, как только они вернутся.

— А где они?

— На "обучении". Ты поймешь что это сам, завтра.

В душе Кросса начала плескаться глухая тревога.

— Но пока они не пришли, я расскажу тебе основные правила, которые тебе, по-хорошему, нужно выучить назубок.

Взяв себя в руки и уняв дрожь, новобранец приготовился внимательно слушать сокамерника.

— Правило первое: не выходить из комнат без разрешения «учителей», — начал загибать пальцы Киллер. — По сути, мы и так не можем, ведь дверь заперта на засов снаружи.

Второе правило ты уже уяснил: беспрекословно слушаться персонал.

Третье правило: при «профилактике» мы не имеем права оказывать сопротивление.

Четвертое: в коридорах, столовой, блоках «профилактики» и «обучения» запрещено говорить без команды. Общаться в отряде можно только шепотом, нельзя издавать громкие звуки или бегать.

Пятое: спальные места и саму комнату нужно держать в идеальном порядке.

Шестое: запрещены любые драки и проявления агрессии. Также строго запрещено иметь при себе любые личные вещи.

И седьмое: мы обязаны съедать ровно то количество еды, которое нам отведено. Ни крошкой больше, ни крошкой меньше.

Киллер тяжело вздохнул:

— Ну и, соответственно, за любое нарушение тебя без лишних разговоров утащат на «профилактику».

Часы показывали ровно три.

Замок со скрежетом повернулся, и в комнату зашёл человек.

Он был одет в длинный серый балахон, лицо скрывала безликая белая маска.

Киллер мгновенно подобрался. Он поджал ноги под себя и выпрямился. Осанка была почти армейской, как будто спину выправляли палкой.

"Учитель" бросил на него спокойный оценивающий взгляд и, не задерживаясь перевёл его на Кросса.

Внутри у новобранца всё сжалось. Казалось, что этот взгляд проникает глубоко под его кожу, замораживая кости.

Тем временем человек в маске подошёл к кровати Кросса и аккуратно взял сложенную одежду.

— Завтра в восемь будь готов, — холодно обратился человек к парню. — Мы заберём тебя на "обучение".

Не дожидаясь ответа он обернулся на соседнюю койку:

— Покажешь новоприбывшему как здесь всё устроено, Киллер.

— Да, "учитель", — тихо и абсолютно бесцветно ответил парень.

Удовлетворённый этой проверкой, человек удалился, заперев за собой дверь.

Как только замок щёлкнул, Киллер потерял осанку и всю ту механичность, которую показывал перед "учителем".

Кросс, внимательно следивший за ним, чуть нахмурился. Та маска покорности, которую мгновенно надел Киллер была идеальной. Будто он заучивал еë до потери пульса.

Киллер поймал его взгляд и тихо проговорил:

— Привыкай, Кросс, такое ты будешь видеть очень часто.

Он окинул Кросса изучающим взглядом, и оценив то как он держится, добавил:

— Хотя тебе будет проще, осанка у тебя получше чем была у нас в первый день.

Кросс замер. В его голове что-то щёлкнуло, но он не осмелился произнести догадку вслух.

Киллер так и остался сидеть на матрасе. Новобранец сел на постель, и его взгляд опять обратился к соседу.

Парень безучастно буравил взглядом нижнюю часть кровати, которая находилась над ним. Он не издавал ни звука, и даже дыхание было бесшумным.

Кросс решил больше не отвлекать его, опустившись в пучину собственных мыслей.

Он прокручивал в голове всё, что видел в этот мучительно длинный день: пустой, но идеально ухоженный двор; зал приёма, который так и дышал фальшивым уютом и спокойствием; железные двери, из-за которых исходил могильный холод; коридор, с тюремными створками; и эта комната, в которой царила стерильная чистота и порядок.

В голове набатом звенели слова Киллера. Правила интерната въедались в разум, больно отпечатываясь в сознании.

Кросс ясно помнил, как парень подобрался, как только "учитель" повернул замок и переступил порог комнаты. В "Гармонии" действуют не так, как в остальных интернатах, что он сменил до этого.

Нет. Тут ломают. Ломают так глубоко, что эта маска въедается в сознание человека.

Не так он представлял себе этот интернат. Он не был готов к такому. Никогда в жизни.

Так, в тишине они просидели довольно долго.

Часы показывали половину шестого, когда замок в двери со щелчком повернулся и она резко распахнулась.

На пороге комнаты показались два парня в сопровождении "учителя". Как только они вошли, дверь за ними захлопнулась, послышался металлический щелчок замка.

Кросс поднял голову и присмотрелся к вошедшим парням.

У первого были угольно-черные волосы, голубые глаза, бледная кожа, но держался он на удивление сосредоточенно и уверенно.

Он сразу заметил новоприбывшего и окинул его изучающим взором. В нём не было нажима, презрения или чего-то подобного. Только тихая, безмолвная поддержка.

У второго парня были соломенного цвета волосы, жёлтые глаза, на лбу, ближе к виску, было видно начало огромного, рваного, жутко зашитого шрама, который уходил дальше, рассекая почти всю голову.

Он тоже окинул Кросса кратким изучающим взглядом, но потом быстро перевёл его на Киллера.

Тот сразу оживился, как только увидел парней.

— О, вот и пришли, — ухмыльнулся он. — Как прошло?

— Паршиво, — ответил черноволосый парень, все ещё не отводя взгляда от Кросса.

— В общем, как обычно, — добавил светловолосый. — А у тебя как? Ты сегодня рановато.

— У "учителя" случился инфаркт прямо на "обучении", — беззаботно улыбнулся Киллер, — и поэтому меня конвоировали обратно в блок.

— Везёт, — хмыкнул светловолосый. — Как думаешь, их тоже увозят в "пепельную" комнату или куда-то в другое место?

— Наверняка в другое. Будут ещё они с нами, отбросами, класть святых "учителей", — с презрением бросил в ответ парень.

Внутри Кросса все сжалось. За всю жизнь он повидал много подростков, которые люто ненавидели преподавателей, учёбу и стены интернатов.

Но то, с каким безразличием — и даже искренней радостью — парни обсуждают смерть человека, его по-настоящему ужаснуло.

"Что происходит там такого, за что можно настолько сильно желать кому-то смерти?" — пронеслась в голове новобранца жуткая мысль.

Киллер поймал испуганный взор Кросса. Он понял всё по глазам, в которых плескался неподдельный ужас и смятение.

— Да, кстати, я обещал вас познакомить, — спохватился Киллер, обернувшись к Кроссу. — Чёрный — это Найтмер. Он лидер нашей подпольной партии.

— Сам ты чёрный, Кил, — проворчал Найтмер, бросив на парня раздражённый взгляд.

— Ну, а соломенный со шрамом наполовину головы — это Хоррор, — не обратив внимания на ворчание лидера, продолжил Киллер. — Он стоит на шухере и помогает передвигать тяжёлые вещи.

— Приятно познакомиться, — проговорил Хоррор, после чего обернулся к Киллеру. — Даста опять задерживают?

— Да, он пока не приходил, — ответил тот. — Что там с ним делают вообще?

— Вот и спросим, — подал голос Найтмер.

Новобранец стоял и слушал их болтовню.

— Ну, а это Кросс. Он тут впервые и понятия не имеет, что происходит вокруг, — начал представлять его Киллер. — Я рассказал ему пару основных правил.

— Отлично, — сказал Найтмер. — Осанка у него хорошая, попроще будет.

Парень окончательно замялся. За время, что он провёл в этом месте, ему уже второй раз подряд говорят об осанке.

В памяти Кросса всплыл образ Киллера, который, как струна, выпрямился перед "учителем". В голову полезли жуткие подозрения и по-настоящему страшные мысли.

Парни продолжали о чём-то тихо приглушëнно говорить, но Кросс их уже не слушал.

Прошло где-то около получаса. Кросс давно не следил за временем.

Дверь в комнату опять со скрежетом отворилась.

«Учитель», стоявший в коридоре, грубо толкнул шедшего перед ним парня в камеру. Как только тот переступил порог, металлическая створка с грохотом закрылась у него за спиной.

Кросс поднял глаза. Помня слова Киллера о том, что Даст здесь самый младший, он ожидал увидеть испуганного ребёнка — мальчишку, который был младше самого Кросса. Но вошедший в комнату парень выглядел лет на пятнадцать, как ровесник Киллера.

— У нас новобранец? — сразу с порога спросил Даст, окидывая его хмурым взглядом. — Как тебя зовут?

— Кросс, — ответил тот. — А тебя Даст, верно?

— Оу, эти уже всё разболтали? — усмехнулся парень в ответ. — Чудесно. Кто же вас за язык тянул? Ну что ж, добро пожаловать в наш ГАРМОНИЧНЫЙ ад.

Киллер тихо прыснул в кулак.

— Где тебя носит в последнее время? — строго спросил Найтмер. — Тебя задерживают слишком часто.

— Ты же прекрасно знаешь, мне скоро четырнадцать, — отозвался Даст. — Меня вовсю готовят к переводу в ваш корпус.

Кросс буквально поперхнулся воздухом.

— Подожди, — начал он, во все глаза разглядывая сокамерника. — Тебе же тринадцать? Ты выглядишь гораздо старше.

— Сочту за комплимент. Да, мне тринадцать, — ответил парень, ловко залезая на свою койку над Киллером. — Тебя что-то не устраивает?

— Нет, я не это имел в виду, — мгновенно занервничал Кросс. — Я просто...

— Ой, да ладно тебе, Кросс, — беззаботно усмехнулся Киллер. — На его птичьем языке это означает «спасибо».

— Иди к чёрту, — закатил глаза Даст. — Хотя подожди, ты же к нему сегодня на «обучение» ходил?

— Ха! У него инфаркт случился, — самодовольно бросил Киллер. — Я тут в итоге полдня просидел.

— Серьёзно? — искренне удивился Даст. — Тебе слишком часто везёт в последнее время. Сознайся, у кого ты всю удачу украл?

— Я ни в чём не виноват, — подняв ладони, открестился Киллер. — Я ничего не крал, я вообще чистый ангел.

— Ага, скажи это тем, у кого позавчера таинственно пропали скрепки, — веско вставил Хоррор.

— Вообще-то я спёр их для вас, — театрально отвернулся Киллер, напустив на себя обиженный вид.

Кросс тяжело задумался, пытаясь переварить услышанное про возраст сокамерника и какой-то корпус. Даст заметил его замешательство и снизошёл до объяснений:

— Если эти идиоты тебе ещё не сказали, в интернате есть три корпуса. Первый — для тех, кому двенадцать-тринадцать лет; Второй — четырнадцать-шестнадцать; и Третий — от семнадцати до восемнадцати. Принимают в «Гармонию» обычно с двенадцати до пятнадцати лет, не старше. Хотя бывают некоторые исключения в меньшую сторону...

Кросс чутко подметил, что на этой фразе голос Даста на мгновение потерял былую уверенность, а пальцы парня судорожно сжали серое покрывало.

«Исключения в меньшую сторону». Что это могло значить? Может, сюда могли иногда принимать детей младше двенадцати?

Кросс содрогнулся от этой мысли. Двенадцать — это и так ничтожно мало, но ещё младше… Это чистой воды садизм.

Но почему Даст так странно сжал покрывало, когда говорил это? Будто вспомнил что-то, что долго прятал, отчаянно стараясь забыть. Может быть, он сам сюда попал…

Кросс стал догадываться, но это никак не укладывалось в голове.

«Кросс, ты просто параноик. Постоянно представляешь самое худшее», — твердил он себе, но всё же липкий осадок волнения остался внутри.

Даст тем временем уже вовсю болтал с остальными ребятами.

— А, и ещё, — он вновь повернулся к новичку. — В восемь вечера нас поведут на ужин. В десять — отбой. Завтра утром в половину шестого подъём, в семь — завтрак. Днём в час — обед. Постарайся запомнить это расписание сразу.

Кросс честно постарался всё запомнить. Голова уже буквально гудела от переизбытка информации.

Даст чеканил эти сухие цифры расписания как заведённая, бездушная машина. Это искренне пугало парня. Пока что из всей здешней компании страннее и страшнее всех ему казался именно Даст.