Undertale: Голос там, где должно быть молчание (джен)

Пещеры Уотерфолла встретили Алекса совсем другой атмосферой, нежели заснеженный Сноудин. Влажный камень поблёскивал в тусклом свете, повсюду росли странные светящиеся цветы — стоило приблизиться, и они начинали тихо повторять обрывки чьих-то давних разговоров, будто хранили в себе память о каждом, кто когда-то проходил мимо. Над головой, в тёмном своде пещеры, мерцали крошечные искры, издалека похожие на настоящие звёзды, хотя Алекс уже знал — здесь, под землёй, звёзд быть не может.

Он медленно продвигался вперёд, впитывая в себя красоту этого места, невольно задерживаясь у каждой группы эхо-цветов, чтобы послушать, что они нашёптывают.

Алекс продолжил путь и вскоре оказался перед очень длинными зарослями густых кустов, тянувшимися вдоль всей тропы. Раздвигая ветви руками, он осторожно двинулся сквозь них, не зная, что может поджидать его по ту сторону.

Внезапно сверху, с высокого уступа скалы, на него обрушился яркий свет — там, наверху, стояла высокая фигура в тяжёлых доспехах, с копьём в руке, освещённая мерцающим сиянием кристаллов. Она не произнесла ни слова — лишь молча метнула копьё вниз, целясь прямо в кусты, где скрывался Алекс. Он едва успел отскочить в сторону, чувствуя, как сердце бешено заколотилось в груди, а копьё с грохотом воткнулось в землю в считаных сантиметрах от него.

Подняв взгляд наверх, он успел заметить лишь силуэт фигуры, стремительно скрывшейся за краем уступа, прежде чем снова остался один среди зарослей.

Алекс замер на месте, не решаясь пошевелиться и выдать своё укрытие. Затаив дыхание, он прислушался — откуда-то сверху, с того самого уступа, донеслись обрывки разговора. Судя по всему, фигура была не одна.

— ...ДА, Я ЕГО ВИДЕЛА, — раздался резкий, властный женский голос. — НЕТ, ПАПАЙРУС, Я НЕ БУДУ С НИМ ЦЕРЕМОНИТЬСЯ. ЧЕЛОВЕК ЕСТЬ ЧЕЛОВЕК.

Голос звучал холодно и решительно, и по спине Алекса пробежал холодок. Он остался лежать неподвижно среди кустов, боясь даже вздохнуть слишком громко, пока голоса наверху не стихли окончательно.

Спустя мгновение послышался тяжёлый стук шагов — фигура спустилась вниз, прямо к зарослям, и начала методично прочёсывать кусты в поисках человека. Алекс вжался в землю, стараясь слиться с растительностью, чувствуя, как шаги приближаются всё ближе и ближе к его укрытию.

Шаги остановились в считаных сантиметрах от него. Алекс закрыл глаза, готовясь к худшему, но через несколько томительных секунд раздался раздражённый вздох, и шаги начали удаляться обратно к уступу.

— ...ТСЬФУ, НАВЕРНОЕ, ПОКАЗАЛОСЬ, — донеслось бормотание сверху, и вскоре всё стихло окончательно.

Алекс ещё какое-то время лежал неподвижно, не веря своему везению, прежде чем осторожно выбраться из кустов и, стараясь двигаться как можно тише, продолжить путь дальше по тропе.

Пройдя немного вперёд, он вдруг заметил впереди две знакомые фигуры — Папайруса и ту самую высокую воительницу, которую он видел на уступе. Они стояли неподалёку от воды, явно о чём-то споря, и Алекс, укрывшись за выступом скалы, невольно услышал обрывок их разговора.

— Так ты сама собираешься забрать душу этого человека... — донёсся до него встревоженный голос Папайруса.

— НО АНДАЙН, — торопливо продолжил он, — ТЕБЕ ЖЕ НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ЕГО УНИЧТОЖАТЬ! ПОЙМИ, ОН...

Андайн резко остановилась и обернулась к нему, и даже издалека Алекс заметил, как её взгляд стал жёстче.

— Папайрус, — произнесла она тихо, но твёрдо, — я знаю, что он тебе понравился. Но у нас нет выбора. Барьер должен быть разрушен, а для этого нужны семь человеческих душ. Мы слишком близко, чтобы отступать.

Папайрус ещё какое-то время шёл рядом с ней молча, опустив голову, явно не находя, что возразить. Вскоре оба скрылись за поворотом тропы, и голоса стихли вдали.

Алекс медленно выдохнул, только сейчас осознав, что всё это время задерживал дыхание. Услышанное разом лишило его остатков спокойствия — теперь он точно знал, что впереди его ждёт не просто испытание, а настоящая борьба за жизнь.

Собравшись с духом, он осторожно двинулся дальше по тропе. Не успел он сделать и десятка шагов, как прямо перед ним в землю вонзилось копьё. Андайн стояла чуть поодаль, у ряда каменных колонн, и её взгляд не сулил ничего хорошего.

Не раздумывая, Алекс бросился бежать вдоль деревянного настила, петляющего над тёмной водой, а вслед за ним одно за другим летели копья, вонзаясь в доски совсем рядом с его ногами. Задыхаясь от бега, он наконец заметил впереди высокие заросли болотной травы и нырнул в них, скрывшись с головой.

Атаки тут же прекратились. Затаившись в траве, Алекс услышал тяжёлые шаги — Андайн подошла ближе, всмотрелась в заросли и вдруг резко потянулась рукой куда-то вглубь травы.

— Ага, попался! — воскликнула она с торжеством в голосе.

Но в следующий миг раздался возмущённый писк — это оказался вовсе не Алекс, а тот самый маленький монстрёнок, случайно оказавшийся неподалёку. Андайн, явно смутившись, поспешно опустила его обратно на землю и, что-то раздражённо пробормотав, зашагала прочь.

Когда всё стихло, Алекс осторожно выбрался из травы следом за монстрёнком, который тут же радостно затараторил, что это было самое крутое, что с ним когда-либо случалось.

Монстрёнок увязался за Алексом, без умолку болтая обо всём на свете, пока они вместе шли дальше через тускло освещённые залы Уотерфолла. Вскоре впереди показался знакомый силуэт — Санс стоял у старого потрёпанного телескопа, направленного, судя по всему, в пустую каменную стену.

— Хочешь глянуть? — с невозмутимым видом предложил он, кивнув на телескоп.

Алекс, уже наученный горьким опытом с рукопожатием, на секунду замешкался, но всё же осторожно приблизился и заглянул в окуляр — прямо на него тут же брызнула струя воды, спрятанная внутри трубы. Санс беззвучно затрясся от смеха, явно очень довольный собой.

Алекс двинулся дальше, и по пути ему то и дело встречались самые разные монстры — кто-то из чистого любопытства, кто-то в надежде подзаработать, а кто-то и вовсе спросонья принимался наскакивать на него с нехитрыми атаками. Каждый раз Алекс старался разрешить дело миром: заговаривал с противником, старался понять, чего тот хочет, шутил, извинялся, а порой просто терпеливо пережидал атаки, не отвечая враждебностью на враждебность. Раз за разом он щадил встреченных монстров, и с каждым таким решением чувствовал, как крепнет его уверенность в себе — не как в бойце, а как в человеке, способном находить общий язык даже с самыми странными существами этого подземного мира.

Дальше путь привёл его в зал с чередой хитроумных головоломок — какие-то механизмы приходилось активировать особыми семенами, пускавшими корни в нужных местах и открывавшими проход. Алекс возился с ними довольно долго, порой возвращаясь на пару шагов назад, чтобы понять принцип работы.

Посреди одной из головоломок в кармане завибрировал телефон — звонил Папайрус.

— АЛЕКС! — взволнованно затараторил он на том конце. — БУДЬ ОСТОРОЖЕН! АНДАЙН УЖЕ ЗНАЕТ, ВО ЧТО ТЫ ОДЕТ! Я НЕ ЗНАЮ, ОТКУДА, НО ОНА ТОЧНО В КУРСЕ!

Алекс невольно взглянул на свою одежду — ту самую, которую дала ему Ториэль, — и почувствовал неприятный холодок где-то внутри.

Пройдя дальше через залы, он оказался у берега подземного озера, где из воды вдруг медленно поднялась исполинская фигура — добродушный на вид морской монстр, огромный, но при этом совершенно не агрессивный. Онион-сан, как он сам представился, оказался на удивление застенчивым существом и, пока Алекс проходил мимо, лишь застенчиво поприветствовал его и поделился парой ничего не значащих, но забавных наблюдений о жизни в Уотерфолле.

Вскоре тропа снова вывела Алекса на длинный деревянный мост над чёрной водой. Не успел он сделать и нескольких шагов, как воздух вокруг пронзил уже знакомый холодный блеск — Андайн появилась на другом краю моста, и на этот раз в её взгляде не было и тени прежней нерешительности.

Копья одно за другим полетели в его сторону, и Алекс бросился бежать, петляя между досками моста. Атаки становились всё быстрее и точнее, вынуждая его двигаться на пределе сил. В какой-то момент, поняв, что не может достать его напрямую, Андайн с яростным криком метнула копьё точно в опору моста под его ногами.

Раздался оглушительный треск — доски под Алексом переломились, и он, не успев даже вскрикнуть, полетел вниз, в кромешную темноту, а голоса наверху быстро растворились в шуме падающей воды.

Приземлился Алекс на удивление мягко — под ним оказалась целая гора самого разного хлама: старые игрушки, ржавые механизмы, обрывки ткани, битая посуда, — нанесённого сюда, судя по всему, течением подземных рек за долгие годы. Отдышавшись и убедившись, что цел, он поднялся на ноги и огляделся. Место оказалось настоящей свалкой — тихой, странно уютной в своей заброшенности, освещённой тусклым сиянием, пробивающимся откуда-то сверху сквозь толщу воды.

Пробираясь среди мусора в поисках выхода, Алекс наткнулся на потрёпанный, покрытый ржавчиной медальон, наполовину зарытый в кучу хлама. Стоило ему коснуться находки, как перед глазами будто промелькнула чужая, смутная картина — детский голос, тёплый летний день, чьи-то смеющиеся лица где-то на поверхности, и почти сразу вслед за этим — холод, темнота и одиночество. Видение исчезло так же быстро, как появилось, оставив Алекса стоять неподвижно с колотящимся сердцем.

Он не мог отделаться от мысли, что только что прикоснулся к чьей-то чужой памяти — памяти того самого первого человека, что упал сюда задолго до него.

Отряхнувшись, он невольно поморщился — одежда, некогда чистая и опрятная, теперь была вся перепачкана грязью и сором со свалки, а рана на руке, так до конца и не зажившая после падения в руины, снова напомнила о себе тупой, ноющей болью под повязкой.

Почти у самого выхода со свалки путь ему преградил ещё один манекен — потрёпанный, местами рваный, но при этом почему-то шевелящийся сам по себе, будто внутри него что-то ворочалось. Едва завидев Алекса, манекен весь затрясся от негодования.

— ТЫ! — визгливо выкрикнул он неожиданно живым голосом. — Я СЛЫШАЛ ПРО ТЕБЯ! ФЛИРТОВАЛ С МОИМ РОДСТВЕННИКОМ ТАМ, В РУИНАХ, ДА?! КАК ТЫ СМЕЕШЬ ЗАИГРЫВАТЬ С МАНЕКЕНАМИ И ДУМАТЬ, ЧТО ТЕБЕ ЭТО СОЙДЁТ С РУК?!

Алекс замер в полной растерянности, не зная, как реагировать на подобное обвинение.

Не дожидаясь ответа, манекен рванулся вперёд, и воздух вокруг тут же наполнился летящими обрывками ткани и острыми осколками — самой настоящей атакой. Алекс устало выдохнул, поднимая руки для защиты.

«Я устал драться сегодня», — мысленно произнёс он, чувствуя, как силы, и без того на исходе после падения и находки на свалке, тают ещё быстрее.

Руки и всё тело ныли от боли — каждый рывок, каждое уклонение отдавались новой вспышкой в измученных мышцах, а старые раны под повязками словно вспыхивали заново с каждым движением.

Осколки и обрывки ткани то и дело задевали его, но, к удивлению самого Алекса, серьёзного урона не наносили — плотная рыцарская одежда, подаренная Ториэль, принимала на себя основную часть ударов, ощущаясь почти как настоящий бронежилет. Каждый удар отдавался лишь глухим толчком и болью от синяков, но не рассекал кожу, как это сделали бы голые камни в руинах.

В какой-то момент манекен выхватил откуда-то из своего тряпичного нутра самый настоящий кухонный нож и, взвизгнув, бросился в атаку уже вплотную. Алекс, не растерявшись, встретил его своим деревянным мечом, всякий раз отбивая или уклоняясь от выпадов. Он раз за разом обрушивал удары на манекена, но, как ни старался, урона это, похоже, вовсе не причиняло — тряпичное тело просто расходилось от ударов и тут же вновь стягивалось обратно, будто и не почувствовав ничего.

Алекс с недоумением опустил меч, начиная понимать: бить его бесполезно — этому противнику нужно было что-то совсем другое.

Манекен тем временем продолжал наступать, размахивая ножом и выкрикивая обвинения в адрес Алекса, но в разгар очередной атаки сверху вдруг закапали крупные, тяжёлые капли — будто настоящий дождь посреди свалки. Алекс поднял взгляд и увидел знакомую тень, медленно проплывающую в воздухе: тот самый призрак, которого он встречал в руинах.

— ...ой, простите... кажется, я опять кому-то помешал... — донёсся до него тихий, унылый голос.

Манекен от неожиданности замер как вкопанный, а затем, узнав в призраке своего родственника, разразился гневными визгливыми криками, полностью позабыв про Алекса. Пользуясь всеобщим замешательством, Алекс на всякий случай отступил на пару шагов назад. Не выдержав случившегося конфуза, манекен вдруг взвыл в голос и стремительно унёсся прочь, скрывшись среди груд мусора так же внезапно, как появился, оставив после себя лишь примятый хлам и повисшую в воздухе неловкую тишину.

Алекс огляделся, собираясь поблагодарить неожиданного спасителя, но призрака уже нигде не было видно — тот исчез так же тихо и незаметно, как и появился, не дожидаясь ни слов признательности, ни чего-либо ещё. Алекс невольно улыбнулся, покачав головой — похоже, это было в его духе.

Отряхнувшись от пыли, он двинулся дальше, внимательно осматриваясь по сторонам. Свалка постепенно сменялась природным пейзажем — тёмные своды пещеры расступались, открывая взгляду поросшие мхом стены, тихие заводи с прозрачной водой и редкие пучки светящихся грибов, освещавших путь мягким голубоватым сиянием. Где-то вдалеке слышался приглушённый плеск воды, а среди камней то и дело мелькали крошечные светящиеся насекомые, похожие на живые искры.

Пройдя ещё немного, Алекс наткнулся на небольшой, скромный домик, притаившийся среди камней у самой кромки воды. Табличка у входа, покосившаяся и полустёртая, указывала, что это жилище того самого призрака. Алекс на мгновение замедлил шаг, раздумывая, не стоит ли всё же зайти поздороваться и как следует поблагодарить за помощь на свалке.

Решившись, он постучал в дверь, и через мгновение она приоткрылась — на пороге, чуть смущённо, парил тот самый призрак.

— ...о. Это ты, — протянул он тихим, унылым голосом, впрочем, без всякой враждебности.

— Привет, — сказал Алекс, стараясь звучать как можно дружелюбнее. — Спасибо тебе за помощь там, на свалке. Не позволишь мне ненадолго зайти? Мне бы перевести дух, да и раны не мешало бы обновить — у тебя случайно не найдётся медкомплекта?

Призрак ненадолго замер, будто удивившись просьбе, а затем медленно отступил в сторону, пропуская Алекса внутрь скромного, слабо освещённого жилища.

Оказавшись внутри, Алекс с интересом огляделся по сторонам — простая, почти пустая комната, старенький телевизор, потрёпанный диван и странная, но по-своему уютная атмосфера полумрака.

— Крутое жильё, — искренне заметил он, оглядываясь. — Тихо, спокойно. Мне нравится.

— ...спасибо, — тихо отозвался призрак, слегка смутившись от похвалы. — Можешь... полежать на полу, если хочешь. Я так обычно отдыхаю. Или посмотреть телевизор, если тебе интереснее... хотя там, наверное, ничего хорошего.

Он неспешно проплыл к маленькому шкафчику в углу комнаты и, порывшись немного, протянул Алексу потрёпанный, но, судя по всему, вполне пригодный медкомплект.

— Держи. У меня их тут несколько завалялось... не спрашивай, почему.

Алекс с благодарностью принял находку и, устроившись прямо на полу рядом с притихшим телевизором, позволил себе несколько минут настоящего отдыха — впервые за долгое время без ощущения опасности за спиной.

Воспользовавшись затишьем, он аккуратно снял старые, изрядно потрёпанные бинты и заменил их свежими из медкомплекта. Небольшая царапина на щеке, оставленная ножом манекена во время боя, тоже нашла своё место — Алекс заклеил её пластырем прямо поверх лица, невольно вспомнив тот самый шутливый пластырь, что когда-то прилепила ему на нос Ториэль.

Закончив с перевязкой, он с любопытством взглянул на призрака.

— А у тебя есть какая-нибудь музыка? — спросил он. — Было бы неплохо немного расслабиться под что-то спокойное.

Призрак чуть оживился при этих словах и, порывшись среди старых пластинок, включил тихую, меланхоличную мелодию собственного сочинения. Алекс откинулся назад, прикрыл глаза и позволил себе просто слушать — впервые за весь этот безумный день по-настоящему ничего не делая.

Так прошёл почти час. Немного отдохнув и почувствовав себя заметно лучше, Алекс поднялся на ноги и, потянувшись, направился к выходу.

— Спасибо тебе ещё раз, — сказал он на прощание, обернувшись в дверях. — Правда, ты мне очень помог сегодня — и там, на свалке, и здесь.

Призрак лишь тихо кивнул, пробормотав что-то в духе того, что рад был помочь, и Алекс, тепло улыбнувшись напоследок, вышел за дверь, продолжая свой путь через Уотерфолл.

Двигаясь дальше и внимательно изучая окружающую местность, Алекс вскоре наткнулся на весьма необычное строение — дом, чей силуэт при ближайшем рассмотрении оказался до странности похож на рыбу, с округлыми, будто чешуйчатыми стенами и приплюснутой крышей, напоминающей плавник. Алекс замер неподалёку, разглядывая находку с любопытством, гадая, кому вообще могла прийти в голову идея построить дом в форме рыбы.

Немного постояв и так и не поняв, чьё же это жилище, Алекс решил не рисковать понапрасну и не задерживаться здесь дольше необходимого. Собравшись с духом, он тихо обошёл дом стороной и продолжил путь дальше.

Вскоре тропа привела его в небольшое поселение, вырубленное прямо в скале, — деревушку с маленькими лавками и жилищами местных монстров. У одного из прилавков восседал древний на вид старик-черепаха, торговавший потрёпанными безделушками и странными артефактами. Заметив Алекса, он приветливо помахал клюшкой, служившей ему тростью, и предложил взглянуть на товар.

Разговорившись, старик — представившийся Герсоном — с удовольствием принялся рассказывать о давних временах, о войне между людьми и монстрами, свидетелем которой он был лично. Алекс слушал внимательно, ловя каждое слово — здесь, из первых уст, история звучала куда живее и правдивее, чем со страниц библиотечных книг.

— А почему всё вообще так закончилось? — не удержался Алекс, стараясь не упустить возможность узнать больше. — Почему люди заперли вас здесь, а не... не знаю, просто прогнали или договорились как-то?

Герсон тяжело вздохнул, и в его старых глазах на мгновение мелькнула тень давней боли.

— Страх, парень, — произнёс он неспешно. — Люди боялись нашей магии, а мы — их числа и решимости. Когда началась война, обе стороны потеряли слишком много, чтобы просто взять и договориться. А потом люди нашли способ запечатать нас здесь навсегда — семью особыми заклинаниями, семью магами. С тех пор мы и сидим тут, ждём.

— Ждёте чего? — тихо спросил Алекс.

— Того дня, когда барьер наконец падёт, — ответил старик с грустной улыбкой. — Многие уже и не верят, что доживут до этого. Но кое-кто верит. Особенно теперь, когда ты здесь.

Алекс задумался над этими словами, чувствуя, как на его плечи будто ложится незримый груз чужих ожиданий.

— Погоди, — произнёс он, слегка нахмурившись. — Вы ведь уже поняли, что я человек, да? Но почему тогда никто из вас просто не напал на меня из засады, пока я тут хожу один? И ещё — как вообще люди смогли вас запереть, если магией владели именно вы, а не мы?

Герсон усмехнулся, прищурившись.

— Насчёт засады — большинство из нас просто не хочет убивать, парень. Даже сейчас, даже после всего. А что касается магии... — он на мгновение замолчал, подбирая слова. — Люди сами магией не владели, тут ты прав. Но их было слишком много, а объединившись, семеро сильнейших магов человечества смогли создать барьер, вобравший в себя силу семи человеческих душ разом. Одна душа человека сильнее, чем душа любого монстра, вместе взятого — вот в чём вся соль. Против такой мощи наша магия оказалась бессильна.

— А, понятно, — медленно протянул Алекс, чувствуя, как разрозненные кусочки мозаики наконец начинают складываться воедино. — То есть люди просто забрали души монстров и объединили их с человеческими душами тех самых семи магов...

Он замолчал на мгновение, поражённый внезапно осенившей его мыслью.

— Теперь понятно, откуда взялись все эти истории про охоту на ведьм и колдунов, — тихо произнёс он. — Наверное, всё это как-то связано. Люди, боявшиеся магии настолько, что готовы были истреблять всех, кто хоть отдалённо был с ней связан... это же не просто совпадение, правда?

Герсон медленно кивнул, глядя на него с уважением.