Шахты безумия (джен)

Глава 2

Мелькора перенесла вес на выставленную ногу. Камень под подошвой не шевельнулся.

Она сделала еще шаг, и веревка тихо скользнула между ее пальцев. За волшебницей, стараясь не задеть ее локтем, в проход протиснулся Цир. Следом вошел Мустал; Нагиня на его плечах настороженно подняла голову.

Грязный Факел Неугасимого Огня постукивал о пояс хоббита. Цир снял его, вытер испачканное навершие о мантию Мустала и так же незаметно вернул на место.

За порогом начинался низкий, но достаточно широкий для вагонетки коридор. Потолок нависал так близко, что даже Мусталу пришлось слегка пригнуть голову. Пол покрывала каменная пыль, а по обеим стенам тянулись пустые держатели для факелов, покрытые таким же серым налетом.

Слева у стены лежала груда строительного мусора. Из нее торчала пара дрянных сапог. Рядом темнела куча камней.

— Мелькора, дерьмо-орк может видеть в темноте, — прошипела Нагиня.

— С чего это я дерьмо-орк? — Мустал недовольно взглянул на змею.

— Ты орк и ты в дерьме, — весело зашипела она.

— Ладно, справедливо. Доча, дай-ка я посмотрю, что там впереди.

Орк сосредоточился и использовал свою врожденную темную чувствительность. Несколько мгновений он внимательно разглядывал коридор, плавно уходивший вглубь Шахт.

— Просто пустой проход, ничего особенного, — наконец сказал Мустал.

Мелькора поморщилась и подняла факел выше.

— Я тоже ничего не вижу. Цир, проверь пол. На всякий случай.

— Ага, смотрю. Тут, — Вербенис ткнул пальцем, — что-то написано. Вроде на гномьем. Кажется, это тебе надо посмотреть. Адамус вроде бы вручил тебе их алфавит.

— Да, — Мелькора присела и стерла пыль с надписи.

Достав из сумки свиток с алфавитом и писчие принадлежности, она начала переводить надпись, от усердия высунув язык.

— Штопор! — вслух сказала Мелькора.

— А? Ты вина захотела, доча? — Мустал обернулся на нее.

— Тут написано: «Штопор». Я перевела, — улыбнулась волшебница и убрала вещи в сумку.

— А-а! Тогда я тоже знаю гномий алфавит! — вскричал Цир.

— Насколько я помню, — Мелькора нахмурилась, — эти шахты так назывались раньше.

Пока волшебница переводила надпись, Мустал дошел до груды строительного мусора. Недолго думая, он стянул сапоги, обнажив маленькие зеленые ступни — мозолистые и жутко вонючие. Хмыкнув, орк принялся раскапывать кучу и вскоре добрался до трупа гоблина в плохой кожаной броне. Наскоро обыскав тело и ничего не найдя, Мустал отступил на шаг.

— Броню заберем? — обратился он к товарищам.

— Зачем? Она мало того что отвратного качества, так еще и гоблинская, — Мелькора пожала плечами.

— Последний отряд, который сюда приходил, был из гоблинов, — прошипела Нагиня.

— Да, я помню, — Мелькора кивнула змее.

— Мы что, оставим гоблина просто лежать на земле? — Мустал посмотрел на Мелькору.

— А что, похоронить?

— Он в с-с-с-строительном мус-с-с-соре, может, эмигрант, — Нагиня приподнялась на хвосте.

— У нас никто не может с мертвыми разговаривать? — орк оглядел отряд.

— Нет, — покачал головой Цир. — Идемте дальше.

Мустал небрежно присыпал труп строительным мусором и развернулся к темному продолжению коридора:

— Идем.

Пройдя несколько сотен метров, отряд вышел к перекрестку. Штольня здесь расширялась, образуя неровную площадку, из которой в темноту уходили три туннеля. Каменный пол был затоптан так густо, что старые следы сливались в одну серую кашу.

Цир присел у развилки, но почти сразу поднялся.

— Здесь прошли и гоблины, и гномы, и, кажется, половина местных крыс. Ничего не понять.

Нагиня подняла голову с плеча Мустала, попробовала воздух языком и недовольно зашипела:

— Пахнет одинаково. Пылью, железом и с-с-с-старыми сапогами.

Мустал прикрыл глаза. Его темная чувствительность должна была различить очертания туннелей даже без света, но сейчас все три прохода казались одинаковыми: пустыми, прямыми и одинаково неприветливыми.

— Ничего, — признал он. — Будто Шахты нарочно не хотят, чтобы мы выбрали правильно.

— Предлагаю правило левой ноги, — сказал Цир. — На каждом перекрестке идти налево.

— Извини, не могу, — прошипела Нагиня. — У меня ни левой, ни правой.

— Тогда правило левой стены, — быстро поправился хоббит.

Мелькора перевела взгляд с одного туннеля на другой.

— Пойдем налево. Не потому, что это хороший путь, а потому, что остальные ничем не лучше. Нагиня, вперед на два шага. Не дальше.

Змея скользнула с плеча орка, вытянулась на каменном полу и первой юркнула в левый проход. Через несколько мгновений она остановилась, обернулась и нетерпеливо качнула головой.

— Пусто. Пока.

Туннель постепенно сужался, а затем привел их к боковому ходу. Из него тянуло сухой пылью, перьями и каким-то старым кислым запахом.

— Вот это уже интересно, — сказал Цир.

— Не произноси так перед входом в неизвестную пещеру, — заметила Мелькора.

Он все равно первым переступил порог, но остановился сразу, как только свет факела лег на каменный пол.

Пещера оказалась небольшой и почти круглой. У дальней стены чернели сломанные кровати, а вдоль восточной стены тянулись несколько деревянных клеток. Некоторые развалились, остальные потемнели от времени так, что больше походили на старые курятники.

В восточной стене зияло большое темное отверстие. К его краю вели две истертые полосы в камне, словно туда когда-то часто таскали тяжелые корзины.

Мелькора подошла ближе, но не стала заглядывать в провал. Над ним темнели несколько гномьих рун.

— Здесь надпись. Цир, достань свиток с алфавитом.

— Давай я сперва сам прочитаю, — попросил хоббит. — Хочу реабилитироваться после червя.

— Пробуй, — разрешила Мелькора и чуть отступила в сторону.

Цир наклонился к рунам, прищурился и долго молчал.

Пока он думал, Мустал повернулся к Нагине:

— Раз они заняты, расскажу тебе анекдот про крутого орка Штыр’Лыца. Идет, значит, Штыр’Лыц по лесу. Смотрит: голубые ели. Погулял, идет обратно — голубые пили.

Нагиня медленно отползла к стене, приподнялась на хвосте и несколько раз приложилась головой о камень.

— Ну, там буквы «Т» и «О», скорее всего, последние, — наконец сказал Цир. — Больше ничего не разобрал.

Мелькора присела у надписи, развернула свиток и быстро сверила знаки.

— Тут написано: «Скат».

— Это рыба такая? — Цир удивленно посмотрел на нее.

— Нет, — прошипела Нагиня, подползая ближе. — Это дорога вниз. Крутая.

— А-а-а... Понял, — Цир хлопнул себя по лбу.

Мустал подошел к отверстию и осторожно потянул носом воздух.

— Дай понюхаю, что там.

— Я и так тебе с-с-с-скажу, чем там будет пахнуть, — заметила Нагиня.

— Так, — орк достал Амулет Змеиной Речи и начал раскручивать его на пальце. — Помалкивай, а то: «Упс!» — и амулетик улетит в дыру.

— П-ш-ш-ш-ш, — презрительно произнесла змея и отвернулась.

Цир тем временем обошел клетки, провел пальцами по потемневшей доске и вдруг остановился.

— Кажется, я кое-что вспомнил. Гномы в этих Шахтах ловили диких куролисков и держали их в таких клетках. Только вот ничего хорошего о самих куролисках я не помню.

— Сейчас здесь нет никаких куролисков, — сказала Мелькора. — Иначе мы бы уже услышали. Идем дальше: основной туннель не заканчивается в этой пещере.

— Сейчас, — попросил Цир. — Ногам отдохнуть надо.

Он подошел к обломкам кроватей и попытался устроиться на одной из них.

Доски жалобно хрустнули и просели почти до пола.

— Они же сломанные, — заметил Мустал.

— Я в армии служил. И не на таком приходилось спать, — буркнул Цир.

Цир попытался улечься еще раз, но из остатков матраса вылетело облако пыли. Хоббит чихнул, выпрямился и с досадой махнул рукой.

— Ладно. Идем дальше.

Покинув пещеру с клетками, отряд снова вышел в основной туннель. Тот уходил вниз все заметнее, плавно закручиваясь вокруг невидимого центра Шахт.

— Штопор, — тихо заметил Цир. — Теперь понятно, откуда старое название.

— Если ты повторишь это еще раз, я начну сомневаться, что ты знаешь больше одного слова, — сказала Мелькора.

Цир решил не уточнять, сколько именно слов он знает.

Чем ниже они спускались, тем больше на полу попадалось перьев. Сперва редких, серых от пыли, потом свежих, белых и рыжих. Между ними лежали обломки кирок, погнутые лопаты и старые железные скобы.

Нагиня скользила рядом с Мусталом и временами касалась пола кончиком хвоста.

— Здесь пахнет теми с-с-с-самыми куролисками, — сказала она.

— Которых давно нет? — напомнил Цир.

— Я этого не говорила.

— Это сказала Мелькора, — заметил Мустал.

Волшебница ничего не ответила. Она только подняла факел выше и ускорила шаг.

Туннель вывел их в новую пещеру. Она была выше и просторнее предыдущей, а свет факела не доставал до потолка. В самом центре поднимался необычайно крупный сталагмит. Верхушка у него была обломана, будто кто-то срезал ее огромным зубилом.

Пол вокруг сталагмита был усыпан сломанными кирками, лопатами, перьями и птичьим пометом. В пыли виднелись мелкие трехпалые следы.

Мустал остановился у входа и нахмурился.

— Я чувствую слабую жизнь. Совсем слабую, словно только что родившуюся.

Мелькора посмотрела на него:

— Она опасна?

— Не думаю. Но после того сарая я бы не стал ничего обещать.

Цир тут же прижался к стене и попытался тихо обойти пещеру по краю.

— Не дальше десяти шагов, — напомнила Мелькора.

— Я помню. Я просто проверяю, где тут самые безопасные тени.

— В Шахтах Безумия? Смело.

Пока хоббит изучал тени, Мелькора подошла к сталагмиту. Камень был гладким и холодным, а по бокам виднелись глубокие царапины, будто кто-то много раз карабкался наверх.

— Обычный сталагмит, — сказала она. — Ничего особенного.

Нагиня подняла голову.

— Ш-ш-ш! Подкинь меня.

Мустал посмотрел на обломанную вершину, потом на змею.

— На сталагмит?

— Да.

— Зачем?

— Потому что я так с-с-с-сказала.

Мелькора обвела взглядом пещеру.

— Если там кто-то есть, не трогай его без необходимости.

— А если там еда?

— Тогда сначала скажи нам.

Нагиня задумалась.

— Посмотрим.

Мустал осторожно подхватил ее обеими руками. Змея туго свернулась, приготовившись к броску.

— Выше, — потребовала она.

— Это уже не просьба, доча.

Орк раскрутил Нагиню и подбросил к плоской верхушке сталагмита. Она приземлилась мягко, обвилась вокруг камня и несколько мгновений молчала.

Потом сверху донеслось довольное шипение.

— Тут яйца.

Мелькора быстро подошла ближе.

На вершине лежали семь яиц куролисков, чуть больше куриных. Они были покрыты серыми пятнами и тонкой каменной пылью. Одно лежало отдельно от остальных, у самого края.

Нагиня подползла к нему, широко раскрыла пасть и одним движением проглотила яйцо.

— Тут шесть яиц, — сообщила она вниз.

По телу змеи пробежала зеленоватая волна. Старые порезы на ее чешуе побледнели, а несколько мелких заноз сами выпали на камень.

Мустал облегченно выдохнул.

— Вот видите. Я говорил, что слабая жизнь иногда бывает полезна.

Мелькора посмотрела на Нагиню так, словно пыталась решить, ругать ее или радоваться.

— Хорошо. Теперь спусти остальные яйца вниз. И очень аккуратно.

Нагиня крепче обвила верхушку сталагмита и посмотрела вниз.

— Ловите.

— Спускай по одному и без фокусов, — предупредила Мелькора.

Змея качнула хвостом. Первое яйцо соскользнуло с камня и полетело вниз.

Мелькора поймала его обеими руками. Скорлупа оказалась теплой, почти горячей, и едва заметно пульсировала в ладонях.

— Вот. Так и надо, — сказала она.

Мустал с сомнением посмотрел на яйцо:

— Дети мои, а вы уверены, что его можно есть?

— Нет, — честно ответила Мелькора.

Она перевела взгляд на Цира и протянула ему яйцо.

Хоббит взял его, повертел в пальцах и, не дожидаясь новых указаний, аккуратно расколол о край своей кружки. Потом запрокинул голову и выпил содержимое.

— Цир, — начала Мелькора.

— Уже поздно, — ответил он, вытирая губы рукавом.

По телу хоббита прошла зеленоватая волна. Царапины на руках затянулись, темные следы ушибов побледнели, а две занозы сами выскочили из ладони и упали на пол.

Цир несколько раз сжал пальцы и довольно кивнул:

— Вкусно. Немного как сырое яйцо, только после него не хочется лежать лицом в песке.

— Значит, помогает, — заметил Мустал. — Хорошо.

Нагиня сверху нетерпеливо зашипела:

— Тут еще пять. Вы их ловите или я одна должна думать о пропитании?

— Ловим, — сказала Мелькора. — Только медленно.

Второе яйцо полетело вниз так же быстро, как первое.

Мелькора успела вытянуть руки, но яйцо ударилось о камень у ее ног и разлетелось липкими осколками. По пещере тут же пополз резкий запах сырого белка.

— Я сказала: медленно, — процедила волшебница.

— Я с-с-с-старалась.

Третье яйцо упало чуть правее. Мелькора бросилась за ним, поскользнулась на скорлупе и едва удержалась на ногах. Яйцо разбилось о стену.

Четвертое отскочило от ее ладоней и лопнуло у сталагмита.

Пятое Нагиня отправила вниз почти без замаха. Оно угодило прямо в пыль между сапогами Мустала.

Орк тяжело вздохнул.

— Дети мои, представьте: у вас шесть младенцев. Возвращаетесь домой, а их нет. Что вы почувствуете?

— Что надо было не оставлять младенцев на камне в Шахтах Безумия, — ответил Цир.

— И что они не младенцы, — добавила Мелькора.

Нагиня вытянула шею над краем сталагмита:

— Осталось одно. Мустал, подойди поближе.

— Зачем?

— Подойди.

Орк подошел вплотную к сталагмиту и поднял голову.

— Только не бросай.

— Поздно.

Последнее яйцо сорвалось с верхушки. Мустал не успел ни поймать его, ни отойти.

Скорлупа с влажным треском разбилась о его лоб. Желток потек по носу, подбородку и вороту мантии.

— А-р-р-р-г-х, — прорычал орк и медленно вытер лицо рукавом.

Нагиня начала сползать вниз по сталагмиту.

— Я предлагаю вернуться к первому перекрес-с-с-стку и выбрать другой туннель.

— Зачем? — Цир указал на два темных прохода в разных стенах пещеры. — Здесь же еще есть куда идти.

Нагиня спустилась на пол и обвила хвост вокруг лапы Мустала.

— Потому что раз ес-с-с-сть яйца, ес-с-с-сть и тот, кто их отложил.

Мелькора посмотрела на два темных прохода, потом на разбитую скорлупу под ногами.

— Нагиня права. Но возвращаться тем же путем не обязательно. Сначала проверим правый туннель. Все вместе и без самодеятельности.

— Я не с-с-с-самодеятельность, — прошипела Нагиня. — Я предупреждение.

— Это почти одно и то же, — сказал Цир.

Правый проход начинался широко, но уже через несколько шагов сузился и плавно повел вниз. Стены постепенно заворачивали влево, так что отряд шел по каменной спирали, не видя, куда она ведет.

Перья здесь исчезли. Вместо них на полу лежала только серая пыль, а в ней тянулись следы вагонеточных колес.

Через несколько сотен метров впереди показалось слабое фиолетовое мерцание.

Цир сразу замедлился и снял факел с пояса.

— Стойте.

Он подкрался к краю прохода, присел и осторожно выглянул из-за каменного выступа.

За ним открывался огромный квадратный зал. Его стены были сложены из темного кирпича, ровного и чужого среди природных пещер. Потолок почти целиком затягивала паутина; местами она свисала плотными серыми пластами.

По полу были разбросаны кирки, лопаты, ржавые пешни и пустые бочки. Между ними медленно двигались гномьи скелеты.

Один толкал вагонетку. Двое катили бочку. Еще несколько безостановочно перекладывали камни из кучи в кучу, хотя рядом уже лежало достаточно камней, чтобы заполнить весь зал.

В центре, на перевернутой бочке, стоял еще один скелет. В костяной руке он держал алмазную кирку и время от времени постукивал ею по краю бочки.

После каждого удара работающие скелеты меняли занятие.

Их пустые глазницы горели фиолетовым светом. От этого света по стенам бежали те самые всполохи, которые отряд заметил из туннеля.

Цир медленно попятился назад.

— Одиннадцать скелетов. Десять работают, один начальствует. У начальника алмазная кирка.

— И что он строит? — тихо спросила Мелькора.

— Похоже, самую бессмысленную шахтерскую смену в мире.

Мустал выглянул из-за плеча хоббита и поморщился.

— Дети мои, опустите ваши кинжалы и посохи. Мы не знаем, мирные они или нет.

— Я не посох, — напомнила Мелькора.

— Я знаю. Это я для общего настроения сказал.

Нагиня приподняла голову.

— Может, булаву дашь для хвос-с-с-ста? — прошипела Нагиня.

— Нет.

Один из скелетов вдруг остановил вагонетку. Его череп медленно повернулся к проходу.

Все замерли.

Скелет простоял так несколько мгновений, потом фиолетовые глаза на бочке ярко вспыхнули. Начальник стукнул киркой, и вагонетка снова покатилась вперед.

— Они нас не заметили? — одними губами спросил Цир.

— Или заметили и решили, что мы недостаточно интересные, — ответила Мелькора. — Уходим.

Отряд пятился до самого поворота. Только когда фиолетовый свет исчез за спинами, Мустал вытер с воротника засохший желток и шумно выдохнул.

Они вернулись в пещеру со сталагмитом. Второй проход оказался ниже и теснее первого. Паутина липла к лицу, цеплялась за волосы и наматывалась на посох Мелькоры.

— В следующий раз вперед пойдет Нагиня, — буркнул Цир, снимая с носа серую нить.

— Я и так шла вперед, пока вы не начали с-с-с-сочинять правила, — ответила змея.

Туннель долго петлял, а потом внезапно вывел их к знакомой неровной площадке.

Цир присел у пола, провел пальцем по каменной пыли и выругался:

— Черт. Туннели замкнулись. Особого выбора нет: либо в новый проход, либо обратно к скелетам.

Мелькора посмотрела на последний неисследованный туннель.

— В новый. И на этот раз идем тише.