Чужие голоса (гет)

Файвз понял, что не может дышать, и его охватил ледяной ужас. Он отчаянно пытался вдохнуть, еще раз и еще, но воздух всякий раз упирался в какое-то препятствие, не проходя внутрь. Тяжесть навалилась сверху, не давая двинуться, и он яростно забился, пытаясь вырваться. Его правый кулак влетел во что-то мягкое, и давление сразу же исчезло, но легче не стало. Грудь распирало изнутри, выталкивая боль от левого бока к грудине. Сердце билось слишком быстро и как будто не на своем месте. Кабина сжалась до серого потолка и хищного блеска манипуляторов у лица.

Что-то холодное и жесткое накрыло ему рот и нос. Файвз мотнул головой, пытаясь отвернуться, но стальные пальцы сомкнулись на висках и прижали к подголовнику. В лицо ударил кислород — сухой, пахнущий металлом и пластиком. Он попытался вдохнуть, и от боли тут же перед глазами вспыхнуло ослепительно яркое белое пятно, которое почти сразу же стало стремительно темнеть с краев. Что-то снова навалилось на него, но уже не так тяжело. Он дернул рукой, но сил на хороший удар уже не оставалось.

Кто-то потянул трубку, и боль рванулась вслед за ней. Файвз выгнулся, насколько позволяли ремни, и воздух исчез окончательно. В маске оглушительно хрипело его собственное дыхание, частое и бесполезное.

Под ребрами расплывался холод. За ним пришло давление — небольшое, почти безобидное по сравнению с тем, что уже творилось внутри. Что-то уперлось в бок.

Щелкнуло.

Боль прошила грудь насквозь и на мгновение стала всем его миром. Файвз даже не понял, закричал ли. Серый потолок вспыхнул белым, исчез, а потом вернулся и заходил ходуном так, как будто шаттл крутило в падении. В ушах нарастал гул...

Над ним наклонился Хеви, что-то произнес, но слов Файвз не разобрал. Он вообще не понимал, что на аванпосту может так гудеть. Хеви снова что-то сказал и протянул ему руку. Теперь казалось, что брат плывет в темноте и будто светится изнутри, и это было до хатта странно. Файвз хотел сказать ему об этом, открыл рот, вдохнул...

И в груди будто что-то дрогнуло, и невидимое препятствие подалось назад. Файвз снова судорожно вдохнул и почувствовал, как вспыхнуло огнем расправляющееся легкое. Он задышал чаще, снова и снова, не обращая внимания на боль, и каждый раз ему это давалось все легче и легче. Голова кружилась. Хеви исчез в этом водовороте, слившись с пляшущими перед глазами темными и белыми пятнами.

В бок вогнали раскаленный клин. Файвз заорал... и услышал собственный голос. У него получилось.

Он медленно приходил в себя. Тело казалось огромным и неподвижным, словно набитым мокрой ватой. С трудом приоткрыв глаза, он увидел черноволосую голову, упирающуюся лбом ему в плечо.

— Хеви... — прохрипел он, — ты что... отрастил волосы, ди’кут?

Голова поднялась, и перед ним замаячило бледное женское лицо, которое он узнал не сразу.

— Бо... дони?

На миг он удивился, что она делает на Риши и куда делся Хеви.

— Не понимаю, о чем вы, — просипела она, натянула ему на голову кислородную маску, которую до этого удерживала рукой, и, не разгибаясь, поковыляла к креслу пилота.

Файвз лежал, разглядывая серый перекошенный потолок, и вяло размышлял о том, мог бы Шутник отбиться от ришийского угря, если бы оказался чуть-чуть ловчее, и почему в последний свой вечер он слушал такую идиотскую музыку.

— Не думай об этом, — сказал Рекс, опираясь на приборную панель прямо перед ним. — Вообще ни о чем не думай, просто выполняй приказ. Неужели это так сложно?

— Меня подстрелили, — пожаловался Файвз.

— Это ничего не меняет, — пожал плечами Рекс. — Нам надо двигаться дальше. А ты остаешься.

— Но я же жив! — Файвз понял, что Рекс собирается сделать, и похолодел. — Ты не можешь меня тут бросить!

— Где тут? Мы даже не знаем, где ты.

Рекс развернулся и пошел к выходу. Файвз хотел было потянуться к нему, схватить за руку, но на него вдруг навалилось чье-то тело, огромное, тяжелое... неживое, и он не мог пошевелиться. Он попытался собраться с силами, чтобы скинуть его, но опять не смог вздохнуть. И снова... и снова...

Файвз вздрогнул и распахнул глаза. Над ним все так же висел серый, чуть перекошенный потолок. На мгновение ему показалось, что он и правда остался на шаттле один, но потом он услышал позади себя шорох и отчетливое ругательство. Он повернул голову, но ему все равно ничего не было видно из-за спинки кресла.

— Майор... — позвал он, и голос его слегка дрогнул.

Почти сразу же в поле зрения появилась Бодони, еще более растрепанная, чем прежде.

— Как вы себя чувствуете? — Она смотрела на него с прищуром, будто подозревала в том, что все произошедшее — его очередная дурная шутка.

— Я в порядке. — Файвз сжал зубы и насколько мог решительно посмотрел ей прямо в глаза.

— Да? Отлично. Тогда встаньте и помогите мне. Шаттл перекосило, надо достать домкрат.

Файвз молча уставился на нее, не понимая, говорит ли она серьезно.

— Нет? Тогда еще раз: как вы себя чувствуете? Я не в настроении играть в ваши игры.

— Как будто меня использовали вместо домкрата, — проворчал наконец Файвз.

— Дроид, — бросила она, и мерзкая жестянка тут же зажужжала над головой Файвза.

— Пациент стабилен, — забубнил он после того, как провел над Файвзом сканером. — Артериальное давление сто два на семьдесят. Сатурация девяносто два процента. Утечка отсутствует. Рекомендован постельный режим. Вставать запрещено минимум шесть часов. Работать с домкратом запрещено.

— Какая жалость, — выдохнула Бодони и вернулась в кресло пилота. Она подалась вперед, уперев руки в колени, и кивнула на его планшет, лежащий теперь на пульте управления: — Так что тут была за эвакуация?

Файвз устало прикрыл глаза: ему снова невыносимо хотелось спать, но при этом было мучительно страшно, что он может задохнуться во сне, но главное, что он опять увидит тех, кого, как оказалось, видеть сейчас совершенно не хотел.

— Все стандартно. Удаленная от секторов республиканского контроля планета. Исследовательский центр. Аванпосты сепаратистов ближе, чем наши. Пришла информация, что сепы собираются построить здесь свою базу. Естественно, наши исследовательские центры не вписывались в этот пейзаж. Командование посчитало неразумным тратить силы на защиту нескольких сотен поселенцев, и нам поступил приказ эвакуировать их.

— Великолепно. Так здесь есть база сепов?

— Я не знаю. Мы собрали разумных, погрузили их в шаттлы и вывезли с планеты. Я не интересовался, что тут случилось потом.

— Есть хоть какие-то предположения, где может быть эта база?

Файвз помедлил, собираясь с мыслями. Сонливость накатывала волнами, и каждое слово давалось с трудом:

— За южной грядой. Ровная местность, низкая магнитная активность. Если сепы и успели окопаться, то там. Но на их месте я бы не усердствовал.

— Почему? И вообще, зачем для такой стандартной операции использовали АРКов?

— Ответ на первый вопрос: потому что это одно из самых поганых мест, где я бывал. Ответ на второй: работорговцы. Они прочесывают отдаленные миры. Пользуются периодами безвластья и под шумок набивают свои трюмы товаром. Мы знали, что в округе действует банда. Должны были ее устранить.

— Вас отправили гонять работорговцев?

— Мы не обсуждаем приказы.

— Хорошо, предположим. Почему это поганое место? Разве тут так уж опасно? Как я поняла из вашего брифинга, — она ткнула пальцем в планшет, и Файвз, не любивший, когда копались в его немногочисленных вещах, невольно поморщился, — единственное неудобство Латры сейчас — это феррошторм, пусть и сильный. А если судить по вашим же картам, здесь осталось крупное поселение. Даже если там нет разумных, наверняка остался передатчик субпространственной связи. Добраться туда — дело техники. А из хищников тут только эти... слепые...

— Пастухи. Слепые пастухи. Они под землей. В штольнях. Но дело не в них... Просто это место... оно не для жизни. Хотя всякого зверья тут навалом. Планета, она... все врет... И магнитные поля... врут... И сигналы... Она сожрала даже транди... Транди... Кто вообще будет жрать транди... Всех сожрала...

Файвз начал заговариваться, его глаза закрылись, а голова съехала на бок. Бодони с тревогой вскинула голову:

— Дроид?

— Пациенту рекомендован покой, — прогундел тот, с чуть слышным щелчком доставая иглу из порта капельницы.

— Да чтоб тебя! — в сердцах выдохнула она и внимательно посмотрела на лицо Файвза.

АРК уже спал, и Бодони, повинуясь какому-то безотчетному порыву, положила руку ему на лоб. Он был холодным и влажным. Ей показалось, что он уже не такой бледный, как был еще час назад, но, возможно, она выдавала желаемое за действительное.

— Только не умри тут, не вздумай бросить меня одну, — тоскливо пробормотала она и, немного помолчав, добавила еле слышно: — Пожалуйста.

* * *

Бодони подошла к дверям и замерла, задрав голову. Окно на третьем этаже все так же мигало, но биосканер, который был встроен в наруч АРКа и который она предусмотрительно прихватила с собой, показывал лишь статичное тусклое сине-голубое поле — ничего живого внутри не было. Она вздохнула, собираясь с духом, и протиснулась между створками, раздвинувшимися ровно настолько, насколько позволял мертвый привод. Дождь почти сразу же превратился в глухой рокот за спиной, сырой ветер исчез, зато сильнее запахло холодным пластиком, пылью и застоявшейся в трубах водой.

Она включила фонарь и сняла бластер с предохранителя.

АРК не наврал, эвакуировались отсюда без паники. Хотя с чего бы ему вообще было врать? На стенах остались светлые прямоугольники от снятых терминалов, кабели были аккуратно свернуты и прихвачены стяжками, дверцы пустых шкафов распахнуты, чтобы в последнюю минуту не тратить время на повторную проверку. Возле лестницы стояли три запечатанных ящика, приготовленных к отправке и, очевидно, не поместившихся в последний транспорт. На верхнем лежала полностью заполненная ведомость. «Портативный метеорологический зонд... датчики влажности грунта... геологический ручной бур...» Поживиться тут явно было нечем, и Бодони отбросила лист флимси.

Коридор поворачивал вместе со склоном, на котором была выстроена база, не позволяя видеть дальше десятка шагов. Под потолком клубилась тьма, становившаяся особенно густой за коробами вентиляции и там, где сходились трубы, отчего коридор казался ниже, чем был на самом деле. Зеленые стрелки аварийного освещения, которые все еще тлели, пусть и через одну, не столько указывали путь и обнадеживали, сколько нервировали.

В заглубленном за лабораториями секторе обнаружился медкабинет. Если снаружи станции царило влажное, наполненное запахами леса и дождя тепло, то здесь, в глубине, стало ощутимо холоднее. Стеклянные перегородки помутнели от сырости, неподвижные манипуляторы за ними дробились в отражениях, и Бодони дважды ловила движение, которого, естественно, не было. Когда она шла сюда, то открывала все двери подряд, проверяя перед этим спрятанные за ними помещения сканером. Никого. Постепенно она начала расслабляться, хотя место по-прежнему ей не нравилось, и она очень надеялась, что дроиду удастся подлатать АРКа в шаттле и его не придется тащить сюда.

В медкабинете сохранилось больше, чем она рассчитывала. Кушетка и стационарный сканер остались на месте, в подсобке обнаружились два кислородных баллона, стерилизатор и упаковки одноразовых инструментов. Холодильник опустошили и отключили, препараты вывезли почти все, однако в нижнем шкафу лежали перевязочные комплекты и несколько запечатанных пакетов с бакта-гелем, который наверняка еще не успел испортиться. Локальная батарея не отвечала, но кабель внешнего питания выглядел исправным.

Бодони опустилась на колени, принялась быстро засовывать упаковки за пазуху и вдруг замерла... Она вначале даже не поняла, что ей не понравилось. Внимательнее вгляделась в стопки и увидела, что пыль с краю не такая густая. Здесь явно лежали еще упаковки, которые кто-то взял уже после эвакуации.

Она медленно выпрямилась и прислушалась. Ничего. Сканер по-прежнему показывал бледно-синий экран, единственной точкой на котором была она сама, стоящая в центре. Она повела фонарем по полу и действительно обнаружила хаотично пересекающиеся следы, уже изрядно припорошенные пылью. Пошла по ним и уткнулась в кушетку, на которой все еще хорошо были различимы побуревшие пятна. Рядом валялась пара пустых упаковок геля.

— Твою мать! — выдохнула она. — Придурок! Косорукий придурок! Ну почему ты просто не мог ввести этот гребаный код?!

Умом она понимала, что говорит несправедливые вещи, но всегда, когда она была расстроена или напугана, она начинала злиться и очень быстро доводила себя до такого состояния ярости, что готова была бросить вызов кому угодно, хоть даже и стоящему перед ней ранкору. Полезное и одновременно опасное свойство, из-за которого она вынуждена была держать себя в руках чаще, чем ей того бы хотелось.

Она медленно зашагала по следам и очень скоро пришла к выводу, что человек — а следы были похожи на человеческие — определенно знал станцию. Так они привели ее в столовую — длинное гулкое помещение, в конце которого тускло светились два высоких, в потолок, окна. На кухню их света уже не хватало, и она тонула в полумраке, из которого выступали громады холодильников и чего-то, похожего на огромный стол с варочной панелью.

Следы вели туда.

Бодони зажмурилась на секунду, а потом осторожно пошла вперед, держа бластер наготове. Добравшись до стойки выдачи, она быстро обогнула ее, уверенная, что за ней обязательно найдет тело.

Там было пусто.

Один из холодильников был открыт, и у его основания по полу расплывались мутные, поросшие желтоватой плесенью разводы. Чуть в стороне валялись два пустых пакета из-под сушеного мяса. Она открыла другой, и в нос ей тут же ударила отвратительная гнилостная вонь: похоже, на остатки продуктов тут попросту плюнули.

Что-то глухо ухнуло за спиной, и Бодони резко развернулась, нацелив бластер на окно. Сканер по-прежнему безмолвствовал. Она медленно подошла к окну и осторожно выглянула наружу. Огромная, больше похожая на второй ствол ветка, подломившаяся у основания, дрогнула под порывом ветра и снова тяжело ударила в стекло. Лес тут подступал практически вплотную к зданию, но справа виднелся кусок заднего двора и бампер стоящего на нем грави-тягача. Бодони вытянула шею, пытаясь рассмотреть двор получше, и заметила темно-бордовые пятна, размазавшиеся по раме и стеклу, как будто кто-то, кто был выше ее ростом, пытался здесь открыть окно.

Она закрыла глаза и сжала зубы, осознавая, что над ней еще целых три этажа.

— Это ты тут должен лазить! — зло пробормотала она себе под нос, обращаясь к спящему в шаттле АРКу, и тихо ступила на лестницу, не отрывая взгляда от сканера.

На втором этаже было четырнадцать комнат, расположенных в шахматном порядке.

— Я сделаю это быстро, — пообещала она сама себе, борясь с искушением сразу рвануть на третий этаж, туда, где горел свет.

Бодони прошлась по коридору, просвечивая помещения сканером и открывая двери, которые были закрыты. В каждой из комнат стояли простые армейские койки, кое-как заправленные серыми казенными одеялами. Стол у окна, стул, прикроватная тумбочка да узкий как пенал шкаф — вот и все убранство. На полу кое-где валялось какое-то барахло, настолько ничтожное, что его не посчитали нужным брать с собой.

Тревога понемногу притуплялась, превращая обыск в рутину. Но на третий этаж она все равно поднялась, держась ближе к внутренней стене и не подставляясь лестничному пролету. Перед площадкой она остановилась, подняла над ступенями руку со сканером и только потом осторожно вышла в коридор. Этаж оказался точной копией предыдущего. Она принялась обходить коридор по часовой стрелке, методично проверяя комнату за комнатой. У дальней лестницы обнаружила выход на четвертый этаж и, наплевав на правила, полезла сразу проверять и его. Наверху располагались подсобные помещения, мертвый узел связи и два пустых кабинета, в одном из которых начинала протекать крыша.

Свет горел в крайней комнате третьего этажа. Бодони остановилась сбоку от двери, просунула внутрь сканер и лишь после этого вошла, ведя стволом от ближнего угла к дальнему. Никого. Комната почти ничем не отличалась от остальных, кроме одной маленькой детали — здесь в последнее время явно жили. Одеяло на койке было сбито и свернуто к стене, на столе стояла кружка с засохшим на дне кафом, а под окном темнел относительно чистый прямоугольник, оставшийся от рюкзака или небольшого ящика. В комнате как будто бы стало светлее. Она выключила лампу и присела у чистого пятна, рассматривая пол. Тут пыли явно было меньше, чем в других помещениях. Вернувшись к выходу, она увидела едва заметную цепочку следов, вот только вели они не к главной лестнице, а к неприметной двери в торце. И оставил их явно не тот гигант, что ходил внизу: эти следы были мельче и у́же, хотя, скорее всего, тоже мужские.

Она поудобнее перехватила бластер и повела сканером. Ничего. За дверью обнаружился черный ход — тесная бетонная лестница без аварийного освещения. Бодони спускалась боком, держа фонарь, который снова была вынуждена включить, подальше от корпуса и перед каждой площадкой проверяя сканером нижний пролет. Следы тянулись до самой двери. Она приоткрыла ее ровно настолько, чтобы осмотреть двор: сначала ближайшую стену и углы, затем пространство между строениями. Под навесом стояли несколько грузовых гравиплатформ и два дешевых служебных спидера, покрытых грязью и прелой листвой. Чуть в стороне высилась громада тягача, который было видно из окна столовой. Вокруг него валялись какие-то открытые ящики и уже начинавшая смешиваться с грязью упаковка.

Ветер ослаб, и теперь единственным звуком здесь было тихое шуршание затихающего дождя. За пределами двора, там, где когда-то была протянута силовая ограда, высился лес — темный и безмолвный. Бодони постояла немного, осматривая двор и прикидывая, что из брошенной там рухляди может им понадобится в будущем, а потом, уже собравшись уходить, больше из чувства долга, чем от осознания реальной необходимости, вытянула руку со сканером и... чуть не заорала. На самой границе синего поля вспыхнула крупная точка. Она мигнула пару раз, а потом стремительно метнулась прочь и исчезла. Бодони даже показалось, что она слышит, как ломаются ветки, попадающиеся на пути продирающейся сквозь подлесок туши. Впрочем, уверена она не была.

Она отступила в тень коридора и подождала еще какое-то время, но точка не возвращалась.

— Может, это какой-то зверь? — пробормотала она себе под нос. — По размерам вроде похоже. О звезды, почему он у тебя даже нормально не настроен?!

Она раздраженно тряхнула сканером, закрыла дверь и попробовала магнитный замок. Панель мигнула тускло-красным, внутри что-то щелкнуло, но створка осталась податливой: резервное питание сюда уже не доходило. Тогда Бодони опустила массивную металлическую скобу и задалась неприятным вопросом: зачем тут нужен был такой запор?

Когда она выбралась наконец на улицу, дождь уже почти прекратился, и вечереющее небо, еще недавно уныло-зеленое, теперь пересекали бордово-красные, белоснежные и темно-синие разводы. Она прислонилась спиной к двери, прижала к себе прихваченные по дороге одеяла и постояла так, борясь с желанием плюхнуться прямо в грязь. Напряжение, стоило ей только выйти из здания, отпустило сразу, и ноги стали ватными, а голова неприятно легкой.

— Ладно, уже почти все, — пробормотала она себе под нос и зашагала к шаттлу, прикидывая, что лучше сделать первым: вытащить тела или домкрат.

Она заглянула в шаттл, убедилась, что АРК все еще спит, а дроид спокойно висит над его головой и мерно попискивает, снимая показатели, и с тяжелым вздохом отправилась к техническому отсеку. Домкрат обнаружился за аварийным маяком и комплектом для герметизации корпуса. Это была плоская желтая машина на четырех коротких гравиопорах, достаточно низкая, чтобы проходить под днищем даже одноместного шаттла. Она вытянула его за ручку на край отсека, повозившись немного с управлением, все-таки включила, и машина с тихим гудением сама поплыла наружу. Бодони отправилась следом, корректируя направление приложенным к нему пультом, и, когда вышла наружу, не смогла удержаться от соблазна и погоняла домкрат по двору, заставив его выписать пару восьмерок. Эйфория накрыла ее с головой, она покачала головой, рассмеялась, заложила очередной лихой вираж... Справа наверху что-то вспыхнуло, и она замерла.

Очень медленно подняла голову, уже зная, что увидит, — свет в окне на третьем этаже и тень разумного, глядящего во двор.

Там никого не было. Окно оставалось темным, а вдалеке, над зданием центра и горной вершиной, к которой он был пристроен, вспыхнула еще одна оранжево-зеленая зарница.

— Да чтоб тебя, — пробормотала Бодони, поежилась и, уже ни на что не отвлекаясь, погнала домкрат к сломанному шасси.

Шаттл лежал на подломившейся правой стойке и едва заметно покачивался всякий раз, когда порыв ветра ударял в задранное крыло. Бодони обошла корпус, нашла обозначенную на обшивке точку подъема и заставила домкрат поднырнуть под нее. На мокром бетоне машина несколько раз съехала в сторону, прежде чем опоры зацепились за поверхность и разошлись шире. Внутри что-то коротко загудело, домкрат прижался верхней площадкой к корпусу, и желтая полоса на его корпусе начала медленно наливаться зеленым.

Когда домкрат замер, она обошла шаттл, то и дело бросая настороженные взгляды на стремительно темнеющее в сумерках здание, и удовлетворенно отметила, что корпус больше не качается. По-хорошему следовало бы установить вторую опору, но, увы, другого домкрата в аварийном комплекте не нашлось.

Дроид встретил ее сообщением, что состояние пациента остается стабильным. Файвз по-прежнему спал, укрытый термоодеялом, и в прозрачном резервуаре дренажа теперь было совсем немного крови. Бодони постояла рядом, глядя, как поднимается его грудь, дождалась двух вдохов и только после этого перевела взгляд на тела, жалея, что не получилось выбросить их в космосе. Но тут уж ничего не поделаешь.

— Ладно, уродцы, — пробормотала она и потерла друг о друга ладони, словно собиралась приступать к тяжелой, нудной, но необходимой работе по дому, — пойдемте прогуляемся. Вечер обещает быть дивным.

Первого она выбрала самого здорового и высокого. Он лежал чуть в стороне от выхода, и под ним натекла огромная лужа уже засохшей и сильно потемневшей крови. Похоже, АРК прострелил ему артерию. Бодони перекатила его на расстеленное возле люка одеяло и, подхватив за ноги, потянула по двору. На мокром бетоне одеяло скользило хорошо. Тело оказалось легче, чем выглядело, и она приободрилась. Оттащила его к дальнему краю площадки, туда, где бетонное ограждение заканчивалось возле старой водоотводной канавы, и только там впервые посмотрела вниз.

Склон уступами мокрого темного камня уходил к лесу почти отвесно. Внизу громоздились кроны, поднимающийся снизу туман прятал стволы деревьев и не позволял понять, насколько глубоко тянется расселина. Никаких строений, дорог или кабелей Бодони не увидела. Задний двор станции оставался далеко справа, площадка с шаттлом — за спиной. Если хищники и придут на запах, сначала им придется спуститься в овраг, а потом решить, стоит ли карабкаться обратно.

Она вытянула из-под тела одеяло и перевалила его через край. Мертвец на мгновение застрял плечом между камнями, но затем все-таки сорвался и исчез в тумане. Снизу несколько секунд доносился треск ветвей, а потом снова повисла тишина.

Бодони постояла, глядя в туман, и вернулась в шаттл. Вторым был связной. Она бодро взялась за дело, но когда потянула его наружу, поняла вдруг, как дико на самом деле устала. Она остановилась посреди площадки, тяжело дыша, и отчаянно пытаясь придумать хоть что-то, чтобы облегчить себе работу. При мысли о том, что ей нужно сделать еще две ходки, голову словно сжимали стальные тиски, а тело наливалось свинцовой тяжестью. Подумала, не стоит ли вернуться на задний двор и проверить грави-платформы: вдруг они еще работают? Но при мысли, что ей нужно будет одной идти к лесу, где бродит какая-то здоровая тварь, у нее в желудке разлился холод, словно она наелась льда. Бодони бросила быстрый взгляд на третий этаж. Все окна там по-прежнему оставались темными.

Она тяжело вздохнула и взялась за одеяло. Когда она добралась до провала, оно уже окончательно промокло и здорово потяжелело. Связной отправился следом за своим подельником.

Последним был Рен. Невысокий и щупленький, он вполне мог бы стать пилотом истребителя, но ей показался невероятно тяжелым. Она тащила его, считая каждый шаг и ругаясь вслух на чем свет стоит, уже совершенно наплевав на то, какие твари могут ее услышать. Уже почти совсем стемнело, и, когда она перевалила его за парапет, то не увидела даже крон и лишь понадеялась, что он не застрял где-то в камнях на пару метров ниже площадки. Через несколько секунд откуда-то снизу поднялось золотистое, колышущееся облачко и завихрилось, словно звездное скопление на бескрайнем ночном небе.

— Приятного аппетита, жучки, — пробормотала Бодони, надеясь, что вблизи эти существа выглядят такими же маленькими и безобидными, какими казались с высоты, и зашагала обратно к шаттлу.

Золотистое облачко распалось на капли, заскользившие по причудливым траекториям среди густой непроглядно черной листвы.

* * *

Когда Бодони вернулась в шаттл и запечатала за собой переборку, салон, несмотря на стоявшую в нем вонь, показался ей невероятно уютным, словно она оказалась в теплом и мягком коконе. Она тяжело выдохнула и, борясь с искушением завалиться на койку как есть, пошла в освежитель, где простояла не меньше пяти минут под сонником, слишком уставшая, чтобы двигаться. Потом, содрав на ходу ставший жестким, словно доспех, мундир, взяла из каюты одеяло и подушку и вернулась в кабину. АРК на этот раз не спал, очевидно, разбуженный ее возней.

— Вы знаете, что ваш биосканер не настроен? — спросила Бодони с усталым раздражением, взбивая подушку.

Выглядел он уже и правда получше. Во всяком случае дышал ровно и достаточно глубоко, а его лицо больше не было пепельно-белым.

— Он настроен, — медленно проговорил АРК и устало прикрыл глаза. — Данные передаются на ВИД шлема, а в наруче просто карта того, куда мне поворачиваться, чтобы стрелять.

— Дурацкая система, — фыркнула Бодони, устраиваясь.

— Совершенно верно, майор. Вы как всегда правы, майор, — пробормотал он в ответ. — Вы что, собираетесь спать здесь?

— Да, буду приглядывать за вами.

— Вы зря волнуетесь, — фыркнул Файвз, — я не собираюсь умирать.

— Никто не собирается, — пожала плечами Бодони и отдала системе команду притушить свет. — Уверена, Рен этот вечер не планировал провести на дне расщелины, превратившись в угощение для каких-то блестящих жуков.

— А, жуки... Вы их видели? Они красивые. И на удивление безобидные. Никакого подвоха. — Он прикрыл глаза и осторожно вздохнул.

Его грудь медленно поднялась и опустилась. Вдох вышел тихим и ровным, дренажная трубка не издала ни звука, и Бодони поняла, что тоже на мгновение задержала дыхание.

— Кстати о подвохе, — сказала она. — Здесь могли остаться разумные после эвакуации? На станции явно кто-то жил уже после того, как все улетели.

— Следы свежие? — АРК совершенно не выглядел удивленным.

— Значит, могли и остались, — заключила Бодони. — Кто они?

— Скорее всего, пираты, — задумчиво протянул АРК.

— Скорее всего? То есть есть еще варианты?

— Нет, — ответил АРК, как ей показалось, несколько поспешно. — «Скорее всего» потому что пиратов перебили. По большей части.

— По большей... Значит, где-то осталась меньшая часть.

— Я бы за них сейчас не переживал, майор.

— Теперь я начинаю переживать за нас. Куда они делись?

АРК тяжело вздохнул. Похоже, разговор сильно выматывал его. «Или он делает вид, что выматывает», — промелькнуло в голове Бодони.

— Латра, она... — начал он и красноречиво зевнул. — Это не самое плохое место в галактике. Но и не самое хорошее. Здесь все не такое, каким кажется. Хищников почти нет, но при этом каждая дрянь, которую ты встречаешь на пути, пытается тебя прикончить. А что касается пиратов... Остаток группы рассредоточился. Большая часть ушла в штольни. Это катакомбы, населенные единственными настоящими хищниками. Надо сказать, очень ловкими. Остальные сбежали в лес. Их шаттл мы взорвали, у них оставался всего один спидер и... Вы видели там спидер?

— Да, два. Но, думаю, это здешние. Они стояли под навесами и выглядели основательно брошенными.

— Завтра посмотрю, — пробормотал АРК, прикрывая глаза и отворачиваясь.

— Ну конечно, — фыркнула Бодони. — Не забудьте еще подлатать шаттл. Уверена, завтра вы проснетесь полным сил и переделаете за день сотню дел.

— Уверен, так и будет... — слабо хмыкнул АРК и поправил одеяло, осторожно меняя положение.

— Когда я вышла на задний двор, то ваш сканер уловил чье-то присутствие в лесу. Какое-то крупное существо, которое почти сразу же сбежало. Не помните, кем были пираты? Среди них были здоровяки?

— Разный сброд. В основном транди, но были и тарасины, и никто, и люди. Это из тех, кого я пристрелил лично. Батчу попался херглик. Ему вечно попадается всякая дрянь.

— Вы хотите сказать, что где-то в лесу могут бродить трандошане?

— А зачем им бродить в лесу, если под боком есть жилая база? Но там, как я понял, вы никого не нашли. Скорее всего, вы наткнулись на шаггу. Оно гудело?

— Нет.

— Значит, испугалось сильнее вас.

— Я не испугалась.

— Да, конечно, простите. — В голосе АРКа прозвучала чуть слышная насмешка. — В любом случае не стоит волноваться. Если бы транди добрались до базы, то обосновались бы здесь. Но я сомневаюсь, что они добрались сюда с того места, где мы их оставили. Что же до вашего здоровяка... В этом лесу полно кочующих болот, туда и местные-то постоянно проваливались. А в болотах полно шагг. Они тупые, ленивые и обожают эту грязь. Находят себе плавучий остров и катаются на нем туда-сюда, пока тот не утонет. Обычно шагги не вылезают из своих луж, но когда мы прибыли с такой помпой, то, возможно, потревожили одного. Вот он и выбрался посмотреть, что происходит.

— Эти шагги опасны? Они могут прийти сюда?

— Нет, — голос АРКа звучал глухо, похоже, он снова засыпал, — не опасней всего остального. Только если его напугать, он понесется вперед, не разбирая дороги, и может растоптать даже спидер. Сюда он не придет. Здесь ему нечего жрать.

— А мы?

— Не вызовем у него аппетита...

Бодони была уверена, что заснет сразу же, как только ее голова коснется подушки, но сон никак не шел. Она лежала в полутемном шаттле, тупо смотрела на медленно ползущее по капельнице лекарство и слушала мерный писк дроида и наконец-то ровное дыхание АРКа. Вначале она размышляла, что надо было бы сделать иначе, чтобы не оказаться в этой заднице, а потом строила планы на будущее, прикидывая, как они станут отсюда выбираться, и в конце концов, неожиданно даже для самой себя, пришла к выводу, что генерал Скайокер был прав — этот АРК и в самом деле оказался неплох. Во всяком случае без него она бы не улетела с луны и не посадила бы тут шаттл. Хотя именно его стараниями она и попала сюда, а не на республиканскую станцию...

— Ну и что мне с тобой делать?.. — пробормотала Бодони чуть слышно.

Полтора месяца назад сепаратисты буквально из ниоткуда открыли новый фронт в секторе Атривис. Официальные маршруты были перекрыты республиканскими крейсерами, но снабжение КНС шло без перебоев. В конце концов аналитики, сопоставившие графики прыжков и расходов топлива вражескими транспортами, пришли к выводу, что сепы нашли «карман» — узкий нестабильный микромаршрут, шедший в обход всех республиканских дальних сенсоров. Именно по этой артерии они гнали тяжелую бронетехнику и свежие батальоны жестянок прямо в тыл республиканских войск. Дыру было решено «заделать». Для этой задачи требовались не просто тупые исполнители с крепкими кулаками, а тактики с системным мышлением, способные неделями действовать в режиме радиомолчания в глубоком тылу врага. И среди прочих Скайокер рекомендовал бойца АРК-5555. Причем эту рекомендацию можно было даже назвать настойчивой. А это могло значить одно из двух: либо боец и правда был чрезвычайно толковым, либо любящим немотивированный риск балагуром, весельчаком без тормозов, дурацкими шутками снискавшим расположение не особенно склонного к порядку и субординации генерала. Бодони начала приглядываться к АРК-5555, но к какому-то однозначному выводу прийти не могла. Ситуацию усугубляло то, что он почти сразу же начал выделываться что было сил, изображал из себя идеального солдата, отчаянно пытался привлечь ее внимание, так что, похоже, он знал о наборе в группу...

Мысли постепенно начинали путаться. Брифинги с аналитиками сменились обрывками разговора со Скайуокером, потом смазанными картинами драки на луне и аварийной посадки шаттла... Бодони попыталась вспомнить, что тогда говорил АРК, но слова расползались, подменяя друг друга, и в конце концов осталось странное ощущение недосказанности.

По обшивке что-то тихо стукнуло.

Она прислушалась, не открывая глаз.

Стук повторился чуть ближе, почти у нее над головой. Потом еще раз — уже у кормы. Негромкий и вместе с тем отчетливый: тук... тук-тук... Точно первые крупные капли дождя. Бодони глубже зарылась лицом в подушку и подтянула одеяло к подбородку.

Тук.

Тук-тук.

Снаружи снова начинался дождь.

Перед ней поплыли оранжевые просветы в облаках, стайки золотистых жучков, кружащихся в густой черной листве... Она ждала, что сейчас по обшивке снова зашуршит вода, дождь спрячет и шаттл, и станцию, заполнит собой всю ночь, и она наконец уснет под его ровный шум.

Но дождь никак не начинался, а удары становились все более хаотичными.

Тук.

Долгая пауза.

Тук-тук.

Туктуктуктук...

Бодони открыла глаза. В полутемной кабине ничего не изменилось. Капля в прозрачной трубке дрогнула и скользнула вниз. Дроид мерно попискивал над АРКом. Тот лежал неподвижно, повернув голову к противоположной стене, и дышал тихо и глубоко.

Что-то прошлось по крыше.

Теперь она точно уловила последовательность: легкое касание, скребок, еще одно касание.

Бодони приподнялась.

И то, что шуршало на крыше, словно уловив ее движение, замерло.

Она лежала, глядя в потолок и стараясь не дышать. Сердце уже начинало учащенно биться, хотя рассудок все еще лениво подсовывал безопасные объяснения: ветка, мусор, принесенный ветром, какое-то небольшое животное... Лучше бы небольшое.

А потом прямо над головой взвыла сирена.

Она ударила внезапно, оглушительно, на одной высокой рвущей ноте. Бодони вскинулась, запутавшись в одеяле, едва не свалилась с кресла и в первое мгновение решила, что сработала система тревоги. Но звук шел не из динамиков.

Сирена резко оборвалась, и в наступившей тишине с крыши крикнули:

— Туда!

Голос был почти человеческим, но за ним тянулся шлейф какого-то странного низкого гула. Он не затихал вместе со словом, а еще секунду дрожал в обшивке.

Слева, со стороны крыла, немедленно ответили:

— Туда! Туда!

Бодони одним движением отбросила одеяло и схватила бластер. АРК дернулся, распахнул глаза, но, похоже, еще не понимал, где находится.

С крыши донеслось торопливое и отчаянное:

— Нет. Нет!

А потом кто-то рассмеялся.

Смех начинался совсем обычно — коротким сдавленным хихиканьем, но уже через секунду в него вплелись другие голоса: один басовито гудел, второй захлебывался тонким визгом, третий словно повторял первые два с небольшой задержкой. Они наслаивались друг на друга, расходились, снова сливались, и Бодони внезапно показалось, что вокруг шаттла хохочет безумная толпа.

— Нет-нет-нет! — завопило что-то у самого борта.

— Туда!

— Туда!

— Нет!

— Сдохни! Сдохни!!! СДОХНИ!!!

Дикий визгливый звук раздался откуда-то снизу, и почти сразу же что-то гулко ударило в днище.

За стеклом мелькнула тень, а потом появилось... лицо.