Стал Героем Щита. Да как так то? (гет)

Выйдя из королевского замка, мы с Майн вскоре оказались на оживлённых улицах столицы.

— Господин герой, для начала я покажу вам город, — обратилась ко мне Майн, слегка склонив голову на бок и мило улыбнувшись, будто предлагая не просто прогулку...

Я незаметно поморщился. Тратить несколько часов на неспешную экскурсию по улочкам, разглядывая фасады и слушая пустые щебетания своей временной спутницы, в мои планы совершенно не входило.

— Я тебе уже говорил: можешь звать меня просто Лис, и давай на «ты», — ответил я, стараясь, чтобы в голосе прозвучала забота — А прогулку по городу отложим на следующий раз. Сейчас у нас другие приоритеты.

Майн кивнула и натянуто улыбнулась, однако в глазах мелькнуло лёгкое разочарование и упрек в мой адрес, будто рассыпалась хрупкая мечта, в которой эта прогулка была чем‑то особенным. Если мне сейчас это не показалось, то она пытается меня завиноватить. Неужели она считает, что на меня подействует эта дешевая манипуляция, подумал я, едва сдержав ухмылку. «Что ж ломать сюжет пока рано. Пусть пока верит в свою маленькую победу», решил я и глядя ей прямо в глаза, полным нежности голосом произнес

— Обещаю, когда всё уляжется, я обязательно найду время на нашу прогулку. Мы пройдём по всем твоим любимым местам, даже если на это уйдёт целый день. —

Про себя же я весело усмехнулся: Забавно я ведь могу ей сейчас наобещать, что угодно, хоть звезду с неба, все равно после завтрашнего её предательства выполнять обещания не придется… «Ага, а по закону подлости завтрашнее событие возьмет и не случится, что тогда будешь делать умник?» одернул я себя, «так что, давай ка полегче на поворотах кэп».

— Тогда с чего начнём? — прервала мои размышления Майн.

— Сейчас, не задерживаясь, посетим магическую лавку, а заодно лавки травника и алхимика. В каком порядке это делать — выбирай сама: ты город знаешь лучше. Далее, без лишних остановок, двигаемся на охоту. Продумай место так, чтобы поблизости были не только мелкие твари, но и существа второго, а по возможности и третьего уровня. Если дело пойдёт хорошо, сразу переключимся на них — нам нужно быстро набирать опыт и ресурсы. И самое главное, Майн: вечером я хочу остановиться в гостинице, где есть возможность нормально помыться. — выдал я заготовку под наш суточный план

— Поняла… — протянула девушка, ненадолго задумавшись. Её взгляд скользнул по улочкам, будто она мысленно прокладывала самый удобный маршрут — Тогда сначала к алхимику: его лавка сейчас ближе всего. Затем заглянем к травнику и в магическую лавку. А насчёт гостиницы… — она снова чуть помедлила… — Знаю одну неподалёку от восточных ворот. Там не слишком пафосно, зато во многих комнатах есть небольшая отдельная купальня

Я одобрительно кивнул, а про себя подумал: ну вот, другое дело — уже какая‑то польза от этой особы, как говорится, с паршивой овцы получается вкусный шашлык. А Майн тем временем зашагала вперёд, уверенно показывая дорогу. Я поравнялся со своей спутницей, и какое‑то время мы шли молча. Город понемногу менялся: узкие улочки сменялись широкими проспектами, а крики торговцев — размеренным стуком копыт по брусчатке. Но тишина между нами продержалась недолго.

— Кстати, Лис, а ты ведь тоже аристократ, — задумчиво, но с твёрдой уверенностью произнесла Майн, будто озвучивала не догадку, а давно подтверждённый факт.

Я едва не споткнулся на ровном месте.

— С чего ты это взяла? — только и смог выдавить я, опешив от такой неожиданной «предъявы».

— Начнём с самого очевидного, — начала Майн, и в её голосе скользнула едва уловимая нотка самодовольства, будто она наслаждалась моментом, когда могла блеснуть своей проницательностью. — Твоё настойчивое желание принять ванну в конце дня… По твоей интонации я поняла, что ты привык делать это каждый день.

— Да, и что из этого? — осторожно произнёс я, чувствуя, как в голове нарастает лёгкий вихрь непонимания. Причинно‑следственная связь между любовью к чистоте и благородным происхождением ускользала, словно юркая рыбка. На мгновение мне даже показалось, что я столкнулся с какой‑то особой формой женской логики, непостижимой и пугающей.

— Ванну каждый день принимают только аристократы, — наставительно произнесла она, будто озвучивала очевидную истину, известную каждому.

«Интересно, как бы она удивилась, узнав, что у меня на родине это считается нормой для любого адекватного человека», — пронеслось у меня в голове. Но вслух я лишь сдержанно хмыкнул:

— Ну, этого всё же маловато, чтобы делать такие выводы. Наверное, есть что‑то ещё?

Майн победно улыбнулась, будто мои слова стали не возражением, а подтверждением её правоты.

— Конечно, есть, — проговорила она, чуть наклонив голову и глядя на меня с хитрым прищуром. — Например, то, как ты держишь спину, когда идёшь. Не как наёмник, не как бродяга, а так, будто тебе с детства вбивали в голову: «Не сутулься, ты должен выглядеть достойно».

Я невольно усмехнулся, и на губах сама собой проступила ностальгическая улыбка. Когда я был курсантом, сержант нам и не такое вбивал в голову, причём через ноги. Если в строю не держишь спину прямо, то вечерняя физподготовка — это самое меньшее, что тебя ожидает после ужина. Вспомнил я свою молодость…

А Майн тем временем развивала свою мысль.

— И ещё, — продолжила она, не теряя своей уверенности, — с каких пор простолюдинов обучают делать девушкам изысканные комплименты или вести себя на королевском приёме так, будто посещаешь эти приёмы чуть ли не каждый день? Да, пусть тебе неизвестны правила местного этикета, но ты держался достойно: в чём‑то дерзко, но не переходя черту, соблюдая формальную вежливость. — закончила Майн и замерла, ожидая от меня реакции на её слова.

«И причем здесь я? Вон парни из Японии тоже перед королем спины не гнули.» промелькнуло у меня в голове, но если так задуматься то на лицо явное различие в развитии наших цивилизаций в том числе и культурное. Взять хотя бы базовое школьное образование, которое у нас считается чем-то само собой разумеющимся. Однако если посмотреть объективно то это одиннадцать лет упорной учебы, за которые в голову ребёнка укладывают знания химии, физики, биологии и других естественных наук, которые здесь либо являются вершиной научной мысли, либо неизвестны вообще. Тригонометрические, логарифмические и многие другие виды уравнений и законов математики. Законы термодинамики и небесной механики. Целый пласт гуманитарных дисциплин, где шаг за шагом раскрывают устройство государства и общества. С учениками проходят произведения Русской классической литературы, где разбирают мотивы поступков героев и учат видеть глубину человеческих характеров… И многое, многое другое…

Я почти не сомневаюсь, что где то пять веков назад подобный уровень образования был привилегией лишь высшей аристократии в самых богатых и развитых странах. И окажись любой другой из моих сограждан, впитавший хотя бы десятую часть этих знаний, в мире средневекового фэнтези его или её непременно сочли бы человеком не только благородным но и исключительно образованным.

Однако объяснять все это принцессе у меня нет никакого желания... банально лень этим заниматься.

— Майн, моё прошлое осталось не просто в прошлом, оно осталось в другом мире. Так что не имеет никакого значения, кем я был раньше, — произнёс я спокойно, глядя ей прямо в глаза. И, что любопытно, в этих словах не было ни капли лжи, однако сказанное можно было трактовать как угодно. И по довольному лицу моей спутницы можно было сделать вывод, что она поняла все, так как сама и хотела...

Мы вышли на небольшую площадь, где суета улиц на миг отступала, уступая место спокойной деловитости ремесленных лавок. Над входом в одну из них покачивалась вывеска алхимика — потёртая, но яркая, с нарисованным перегонным кубом. Я шагнул внутрь вместе с Майн. В помещении царил полумрак: узкие окна едва пропускали дневной свет, а в воздухе стоял густой запах химических реактивов.

За стойкой нас встретил сухой седеющий мужчина. На его руках виднелись следы старых химических ожогов — бледные извилистые шрамы, словно карта давних ошибок и рискованных экспериментов. Подойдя ближе, я поздоровался, и мы обменялись стандартными любезностями. Я представился как Лис и показал свой щит. Алхимик назвался Торумом. После этого мы перешли к делу.

— Так что вас интересует, Герой Щита? — спросил пожилой мужчина, слегка наклонив голову, будто уже догадывался, что речь пойдёт не о простых зельях.

— Во‑первых, фульминат ртути. Возможно, вам он известен как гремучая ртуть, взрывная ртуть или под каким-нибудь схожим названием. По внешнему виду это мелкокристаллическое вещество; цвет которого может варьироваться: встречаются как бесцветные, так и серые кристаллы. — дал я подробное описание вещества, стараясь не упустить ни одной детали.

Это вещество было для меня особенно важно: если я хотел в будущем создать унитарный патрон, без него не обойтись. Но в ответ алхимик лишь отрицательно покачал головой.

— Простите, но я никогда не слышал ни о чём подобном, — тихо произнёс он, на что я разочарованно цыкнул, сдерживая досаду, и, чуть помолчав, продолжил:

— Тогда, может, у вас найдутся нитрат ртути, этанол и азотная кислота? — я перечислил компоненты, из которых смогу самостоятельно синтезировать фульминат ртути. — Мне хватит даже небольших порций.

Торум на мгновение задумался, его взгляд ушёл куда‑то в сторону, к полкам, заставленным склянками и колбами, будто он мысленно перебирал запасы.

— Нитрат ртути у меня есть, — наконец проговорил он негромко, и в голосе его прозвучала осторожность, — но с остальными компонентами сложнее. Этанол я использую для настоек, и его осталось совсем немного, а азотную кислоту мне давно не поставляли… Но дайте мне пару дней и я смогу собрать все необходимое.

— А вот это разговор! — бодро ответил я, вмиг повеселев. — Если вы не против, я быстренько рассчитаю весовые пропорции нужных веществ.

Не дожидаясь ответа, я достал листок и карандаш и принялся быстро расписывать уравнение химической реакции. Аккуратно расставил коэффициенты, соответствующие количеству молей веществ, участвующих в реакции, затем вычислил молярную массу для каждой из молекул исходных веществ. Цифры ложились на бумагу чёткими рядами, складываясь в строгую, безупречную логику.

Но в этот момент Майн, и до того выглядевшая скучающей, совсем скисла. Она переминалась с ноги на ногу, то и дело поглядывая на дверь, будто мечтала поскорее вырваться из душного, пропахшего реактивами помещения. Наконец, не выдержав, жалобно спросила:

— Лис, можно я подожду тебя на улице?

Я на мгновение оторвался от расчётов, взглянул на неё и лишь коротко кивнул, не желая отвлекаться от дела. Майн тут же облегчённо выдохнула и, едва сдерживая улыбку, выскользнула за дверь. А я вернулся к вычислениям и вскоре вывел итоговые значения.

— Итак, мне необходимо: азотная кислота — 252 грамма, нитрат ртути — 324 грамма и этанол — 86 граммов, — озвучил я результат, подчёркивая цифры на листке.

Алхимик лишь вопросительно на меня посмотрел, приподняв седые брови.

— Я рассчитал всё так, чтобы компоненты прореагировали без остатка, — пояснил я. — Это позволит минимизировать количество посторонних примесей в полученном фульминате ртути. Чистота продукта — залог безопасности.

После моих слов глаза Торума зажглись азартом. Он подался вперёд, опершись ладонями о стойку, и возбуждённо спросил:

— Сколько вы хотите за эти знания? Да за одну такую точность алхимики душу бы продали!

— Это знания из другого мира, они не продаются, — твёрдо ответил я.

Увидев, как лицо алхимика помрачнело, будто у него из рук вырвали долгожданную находку, я поспешил добавить:

— Но я могу их обменять. Я прочитаю вам несколько лекций по основам химии моего мира, расскажу про элементы, реакции, законы, которые управляют веществами. А вы в ответ обучите меня той части алхимии, которая связана с магией. Покажете, как сила воли и заклинания меняют саму суть материи... —

— По рукам! — тут же протянул мне руку Торум, будто боялся, что я передумаю. На что я лишь ухмыльнулся и крепко пожал его ладонь — в сухих пальцах алхимика чувствовалась твёрдость.

После этого я дополнил заказ веществами, необходимыми для создания пироколлодийного пороха — по той самой технологии, которую когда‑то разработал Д. И. Менделеев. Почти всё из перечисленного он включил в заказ, но вот хлопок, нужный мне для производства бездымного пороха, он посоветовал купить у портного на другом конце улицы: мол, у того всегда найдётся самая тонкая и чистая ткань, подходящая для моих целей.

Когда список был окончательно утверждён, я попросил озвучить цену. Алхимик на несколько минут погрузился в расчёты, а затем назвал сумму в сорок серебряных.

Я чуть приподнял бровь:

— Тридцать, — спокойно предложил я, не повышая голоса, но давая понять, что не собираюсь переплачивать за редкие реактивы.

Торум прищурился, будто оценивая, всерьёз ли я говорю, потом усмехнулся уголком рта:

— Тридцать пять, и я сам всё соберу к завтрашнему вечеру.

— Тридцать два, и более я торговаться, не намерен, — твердо сказал я.

Он помолчал ещё мгновение, потом махнул рукой:

— Ладно, тридцать два.

Я кивнул и заранее оплатил заказ. А напоследок попросил разменять мне четыре серебряных на медь. Поблагодарив Торума, я забрал квитанцию и направился к выходу.

Дверь скрипнула, выпуская меня на залитую солнцем улицу. Майн ждала у стены, лениво подпирая её плечом. В её позе была этакая небрежная грация. Увидев меня, она тут же выпрямилась.

— Ну что, всё? — спросила она, потянувшись, словно кошка: плавно, неторопливо, от чего у меня на секунду перехватило дыхание. — Я думала, алхимик тебя своими скучными формулами до смерти заговорит?

«Кто сказал, что они скучные?» — подумал я, не сдержав лёгкой улыбки. Однако Майн поняла мою улыбку по‑своему: в её глазах мелькнуло озорство, а уголки губ дрогнули в кокетливой усмешке.

— Но знаешь, что лучше любых формул? Чашка горячего чая где‑нибудь в тихом уголке, где не пахнет кислотой и бог знает чем ещё. Что скажешь? —

Я на мгновение задумался. На самом деле, неплохо бы пообедать, прежде чем идти фармить монстров: уж больно я привык к трёхразовому питанию, да и лишние полчаса погоды не сделают. Как говорится война войной, а обед по распорядку.

— Давай сначала закончим дела в городе, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. — В остальных лавках я не собираюсь задерживаться больше чем на пять минут, так что к полудню точно всё закончим. А потом пообедаем в тихом и уютном месте, как ты и хотела.

На что она лишь махнула рукой в сторону улицы и произнесла бодрым, чуть звенящим голосом:

— Тогда не стоим. Чем быстрее разберёмся с делами, тем быстрее доберёмся до того самого тихого уголка. — бодро бросила Майн и, не дожидаясь ответа, зашагала по улице, увлекая меня за собой.

В лавке портного хозяйничала довольно эксцентричная женщина, с острым взглядом и такой манерой говорить, будто каждое её слово было не просто речью, а маленьким спектаклем. Я заказал отрез хлопковой ткани, неотбелённой и без красителей. Лицо женщины тут же поскучнело, будто я попросил у неё кусок самой обыденной скуки. «Интересно, что бы она сказала, узнай, что я вообще не собираюсь использовать её ткань по прямому назначению», мелькнула у меня усмешливая мысль. Но вслух я ничего не произнёс, лишь спокойно расплатился и покинул ее лавку…

Оказавшись у травника, я не торопился. Расспросил о разных лекарствах, внимательно осмотрел пучки целебных трав, запоминая их цвет, запах, форму листьев. Хотелось знать, что собирать в будущем и из чего потом можно будет изготавливать нужные составы. Конечно, в аниме про Героя Щита показывали травы, которые он собирал, — но то, как их изобразили в мультфильме, и то, какими они могут оказаться в реальности, могло сильно различаться. Поэтому нельзя было полагаться на картинку: нужно было убедиться лично.

Следующей стала лавка волшебника. Нас встретила пожилая колдунья в тёмно‑фиолетовой мантии и такого же цвета остроконечной шляпе. Она очень походила на ту самую колдунью, что когда‑то подарила Наофуми книгу по магии после спасения деревни Рют. У неё я купил хрустальный шар иллюзий, на него местные умельцы делали что‑то вроде видеозаписей. Когда Майн вопросительно приподняла бровь, я коротко бросил:

— Он нужен мне для экспериментов.

Она лишь закатила глаза, не желая слушать подробности, помня о том, что я устроил в лавке алхимика.

И, как я и обещал, к полудню мы уже сидели на летней террасе, укрытой в тишине и тени раскидистых деревьев. Лёгкий ветерок шевелил листву, отбрасывая на стол причудливые узоры из света и тени — будто сама природа создала для нас спокойное и уютное место.

Я заказал нечто вроде местного стейка — сочного, с пряным соусом и сытным гарниром, а к нему, чашечку ароматного чая. Майн выбрала мясное блюдо, к которому добавила лёгкий салат, и бокал красного вина. Неспешно отрезая кусочек за кусочком, я наслаждался едой, редким мгновением покоя и непринуждённой беседой. Вкус был ярким, почти вызывающим.

Майн говорила обо всём сразу: о том, как нелепо выглядел тот мальчишка, который пытался продать нам «волшебные» камни у рынка; о том, что, по её мнению, у колдуньи в фиолетовой мантии наверняка есть целая коллекция странных секретов. Её слова лились легко, а улыбка становилась то озорной, то задумчивой. В каждом её движении сквозила особенная грация и та самая потрясающая милота, которую она умела так мастерски изображать, что порой казалось: она не просто живёт, а будто играет роль в какой‑то удивительной пьесе.

— Знаешь, — вдруг сказала она, чуть наклонив голову и глядя на меня поверх бокала, — иногда мне кажется, что ты смотришь на этот мир так, будто всё здесь знаешь. —

Я на секунду замер, вилка застыла в воздухе. «Или она потрясающе проницательная девушка, или попала пальцем в небо, — подумал я, стараясь не выдать внутреннего напряжения. — Надеюсь, что второе».

Вслух же я непринуждённо произнёс:

— Несмотря на то, что наши миры во многом очень сильно отличаются, люди везде остаются людьми. Наверное, поэтому я и действую здесь так уверенно. —

— А расскажи о своём мире! — азартно подхватила Майн, тут же подавшись вперёд. — Что в твоём мире есть такого интересного, такого ради чего туда стоило бы возвращаться?

Я на мгновение задумался, одновременно радуясь возможности сменить тему разговора.

— У нас… всё по‑другому, — начал я тщательно, подбирая слова. — Нет магии в том смысле, в каком ты её знаешь. Но есть вещи, которые могут показаться не менее удивительными. Например, огромные города, где дома выше самых высоких башен, какие только можно представить. По улицам там движутся машины, они едут сами, без запряженных в них филореалов, только на силе горящего топлива. А в небе иногда проплывают железные птицы, перевозящие людей между далёкими землями.

Майн слушала, чуть приоткрыв рот, а в её глазах читалось некоторое недоверие.

— И люди там живут среди всего этого… и не боятся? — спросила она.

— Знаешь, Малти, — задумчиво ответил я, отводя взгляд к медленно плывущим по небу облакам, — люди вообще устроены так, что ко всему привыкают. Даже к тому, что поначалу кажется немыслимым. Сегодня тебя пугает высота башни, а через месяц ты уже не замечаешь, насколько она велика. К тому же там существует множество потрясающих развлечений, которые делают жизнь в столь безумном мире вполне терпимой...

— Например? — с любопытством спросила девушка, слегка наклонив голову вперед, так что солнечные лучи скользнули по её волосам, вызолотив отдельные пряди.

Я немного помедлил, обращаясь к своей памяти…

— Малти… Представь себе место, где ты могла бы заглянуть в океанскую бездну, — начал я тихо… — Огромные залы с прозрачными стенами, за которыми подводный мир во всей его красе. Ты стоишь, а над тобой и вокруг тебя проплывают рыбы, огромные, как лодки, и крошечные, как искры. Там скользят тёмные тени акул, кружатся стаи серебристых рыб, колышутся ленты водорослей, будто подводный лес танцует в невидимом течении. Удивительные и невообразимые создания морских глубин смотрят на тебя холодными глазами. —

Она задумчиво покрутила в пальцах тонкую ножку бокала, а потом вдруг хитро прищурилась, и в её взгляде мелькнуло что‑то озорное:

— А есть ли там что‑нибудь… ну, такое, где нужно двигаться? Где не нужно просто стоять и смотреть, пусть даже и на что‑то удивительное? —

Я чуть улыбнулся, вспоминая.

— Где‑то полгода назад, когда я ещё не стал затворником, я иногда ездил в город на автодром. Арендовал байк и гонял по старому гоночному треку. — произнес я с ностальгией в голосе.

Она вскинула брови, явно не до конца понимая. Я поймал её вопросительный взгляд и постарался объяснить попроще:

— Трек это такая специальная дорога, покрытая особым материалом, чтобы колёса держали сцепление. Там полно поворотов, виражей, длинных прямых и всё это замыкается в кольцо. Начинается и заканчивается в одной точке. —

Девушка склонила голову набок, будто пыталась представить эту картину:

— И зачем такая дорога? Куда по ней можно приехать? — спросила она удивленно.

Я тихо рассмеялся, в этом вопросе была, какая‑то трогательная наивность.

— Никуда. По ней едут не ради пункта назначения. По ней едут ради самого движения. Ради ветра, скорости и ощущения момента когда время сжимается в одну яркую вспышку. — Я чуть подался вперёд, желая передать ей это чувство, которое словами почти не ухватить. — Видишь ли, байк, как и машина это сложный механизм для передвижения. Но разница между ними огромна. В машину садятся, словно в карету: четыре колеса, стены вокруг, ты будто спрятан от мира. А на байк садятся верхом, как всадник на филориала. Именно поэтому ощущение скорости на нём куда острее и пронзительнее. Малти представь, что под тобой двигатель, в котором бушуют семьдесят филореальных сил. Он рычит, словно разъярённый дракон, готовый сорваться с места. И ты будто летишь над дорогой с невероятной скоростью, от которой замирает сердце, скоростью, на которую не способен ни один зверь, ни бегущий по земле, ни летящий в небе. —

Я сделал небольшую паузу, отхлебнул из кружки глоток ароматного чая.

— И это, я катался на полуспортивных байках, — продолжил я. — У спортивных мощность вообще начинается от ста пятидесяти филореальных сил и выше. К таким я даже боялся подходить, чтобы не искушать себя… —

Малти слушала меня, заворожённо склонив голову набок. Но стоило мне произнести последние слова, как в её взгляде мелькнула озорная искорка, и она, чуть приподняв бровь, произнесла с насмешливой интонацией:

— Никогда бы не подумала, что Герой Щита может чего‑то испугаться… Я бы, напротив, села на самый быстрый байк.

Я лишь усмехнулся, качая головой, и в моей улыбке сквозила лёгкая ирония:

— Ну, я от принцессы меньшего и не ожидал.

Едва эти слова слетели с моих губ, лицо Малти вмиг переменилось. Насторожённость скользнула по её чертам, словно тень, и она попыталась возразить:

— Я не принцесса, и… — но тут же запнулась, вмиг вспомнив, что я уже не раз называл её настоящим именем, и эта оговорка повисла между нами.

Я сделал ещё один неторопливый глоток чая, а потом посмотрев ей прямо в глаза, спокойно, но твёрдо, не терпящим возражения голосом произнёс:

— Тебя зовут Малти Эс Мелромарк. Ты старшая дочь королевы Мирелии и короля Олткрея. —

после моих слов принцесса откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и нахмурила брови, придав лицу недовольное, почти упрямое выражение.

Я чуть задержал взгляд на этом вспыхнувшем раздражении, а потом не смог сдержать улыбки, даже в её сердитом виде было, что‑то до нелепого очаровательное.

— Принцесса, а тебе говорили, что ты очень милая, когда злишься? — произнёс я добрым, чуть насмешливым тоном, в котором не было ни капли издёвки…

Малти на секунду замерла, приоткрыв рот. Её лицо сделалось растерянным, хотя брови так и оставались немного нахмуренными. Это выражение можно было описать словами, «Какого лешего здесь вообще происходит?!»…

— Ты… ты что сейчас сказал? — проговорила она чуть хрипло, будто голос на мгновение подвёл её.

Я пожал плечами, продолжая улыбаться.

— То, что думаю, принцесса. Ты и правда, очень милая. И в тебе столько огня, что я готов спорить: ты владеешь огненной магией. —

Малти звонко рассмеялась, вновь став той очаровательной девушкой, которую так упорно изображала.

— Лис, а ты, пожалуй, самый интересный человек из всех, кого я встречала за последние несколько лет, — сказала она, чуть склонив голову набок, а её взгляд выражал лишь живой, неподдельный интерес.

— Я не такой уж особенный. Просто привык говорить то, что думаю. — отмахнулся я от её лести…

— И давно ты понял, кто я на самом деле? — спросила она, а в её взгляде мелькнуло едва скрываемое любопытство.

Я задумчиво провёл пальцем по краю чашки, растягивая паузу, и наконец усмехнулся:

— Ну, скажем так… уже давненько. Но тебе, наверное, куда интереснее не когда, а как я это понял?

Малти подалась вперёд всем телом, выражая неподдельный интерес.

— Если я просто расскажу, будет неинтересно, — протянул я, позволяя улыбке стать чуть хитрее. — Давай лучше сыграем. На желание.

— Это как? — в её голосе звенело любопытство, смешанное с лёгкой настороженностью.

— Правила простые. Если ты отгадаешь, как я понял, что ты принцесса, я выполню любое твоё желание.

Она приподняла бровь, явно взвешивая риски:

— А если нет?

Я выдержал паузу, глядя на неё с той самой хищной полуулыбкой, от которой у собеседников обычно ёкало сердце, и спокойно ответил:

— Тогда ты подаришь мне свой поцелуй, принцесса.

Малти на секунду замерла, а потом задумчиво провела пальцем по краю бокала, будто пытаясь нащупать в этих словах подвох.

— И почему это звучит как ловушка? — проговорила она скорее себе, чем мне, слегка нахмурив брови.

— Может, и ловушка, — пожал я плечами, не скрывая лёгкой насмешки. — А может, шанс узнать, насколько хорошо ты умеешь читать людей. Ну что, Малти? Сыграем? —

Она лишь на секунду помедлила и, не сводя с меня глаз, осторожно кивнула:

— Ладно. Сыграем. Но если я выиграю, моё желание будет таким, что ты ещё долго будешь вспоминать этот день… — добавила она с нескрываемым злорадством, протягивая мне руку.

— Я всегда держу своё слово, принцесса, — мой голос звучал твёрдо, без тени сомнений. — И если ты победишь, я выполню твоё желание, чего бы мне это ни стоило. Хоть звезду с неба достану, сделаю всё, что попросишь. —

И прежде чем пожать её руку добавил

— Но помни: у тебя будет лишь одна попытка. —

— Три! — азартно выкрикнула она, резко одёргивая руку.

— Две, — спокойно парировал я, протягивая ладонь для рукопожатия.

Малти замерла на миг, а потом, всё-таки накрыла мою ладонь своей, закрепляя наш договор.

— Хорошо, но мне нужна подсказка. И как я узнаю, что ты меня не обманешь? — спросила она, чуть наклонив голову.

— Моя подсказка будет в ответе на твой вопрос, — улыбнулся я, не размыкая рукопожатия. — Способ, которым я узнал, кто ты, настолько очевидный, что ты сразу поймёшь, что я не вру, как только я тебе его открою. —