Бесценное чувство (гет)

Маленькие огоньки тихо подрагивали на столе, прикроватной тумбе и широком комоде из красного дерева, разливая по комнате тёплое золотистое сияние. Тени лениво колыхались на стенах, создавая призрачную иллюзию движения.

Шелест тяжёлого атласа. Тихий звон стекла. Прохладная ножка бокала скользнула между пальцами. Рубиновая жидкость сверкнула, поймав дрожащий отблеск свечи.

За спиной скрипнула дверь.

— Госпожа, он здесь...

Короткое движение подбородка к плечу. Чёрные локоны скользнули по обнажённой шее.

— Впусти.

Глоток терпкого вина. Щелчок дверной ручки. Тяжёлые, размеренные шаги по ковру. Дрожь огоньков от лёгкого движения воздуха. Тихий скрип закрывающейся двери.

И вновь тишина.

Медленное покачивание воздушного балдахина. Золотистая вышивка под кончиками пальцев. Складка лёгкой ткани расправилась и тут же легла на место.

Ни одного слова. Только потрескивание фитилей. Ни одного...

— Маргарет.

Пальцы замерли на вышивке, а следом неспешно опустились вниз. Я обернулась. Несколько секунд мы молча изучали друг друга, будто за время разлуки что-то могло измениться. Голубые глаза оставались всё такими же непроницаемыми, и я невольно усмехнулась: даже теперь, зная о нём куда больше, читать его легче не стало.

— Ну, здравствуй, Эрвин Смит. — Приглашающий жест к столу. — Присаживайся.

Разведчик опустился на стул. Я лениво пересекла комнату и взяла графин. Украдкой покосилась на Эрвина. Хах, и вот мы снова здесь, как при первой встрече. Он всё так же невозмутим, а мне всё так же забавно наблюдать за этим, вот только папки Маргарет Керн на столе уже не было... Впрочем, это ненадолго.

— Итак, — начала я, плеснув тёмно-алую жидкость в пустой бокал. — Ни любовницы, ни долгов, ни поместья, переписанного на чужое имя, лишь экспедиции, титаны и призрачная мечта спасти человечество... Ну и скучная жизнь у тебя.

— Уже всё изучила?

— Конечно, а как же иначе? — усмехнулась я, поставив вино перед гостем. — Признаться, после знакомства с твоей биографией мне стало ужасно грустно. Слушай, может, хоть сегодня останешься в Саду? Позволю выбрать любой цветок. Увидишь жизнь в новых красках.

Я положила пальцы на край спинки стула, в нескольких миллиметрах от его плеча. Подол пышной юбки коснулся мужского колена.

— Откажусь.

Ответ прозвучал коротко и безапелляционно. Ох уж этот офицерский тон!

— Нет? Тебе настолько неинтересны мои цветы? Или... — Я чуть наклонилась, приоткрыв рот от внезапной догадки. — Тебе в принципе неинтересны женщины?

Вопрос нисколько не смутил моего собеседника.

— Интересны, но сегодня я пришёл не за этим, — Эрвин едва заметно нахмурился. — Что ты узнала?

— С чего ты решил, что я что-то узнала?

— Тогда зачем звала?

Я пожала плечиками, невинно улыбнувшись:

— Может, соскучилась.

Ответа не последовало. Смит спокойно смотрел на меня снизу вверх. Прошла секунда, следом вторая. Я чуть склонила голову набок. Ни единого движения.

— Ну и взгляд! Как ты думаешь, что чувствуют солдаты, когда видят его: страх, уважение, а может, восхищение?

— Какая разница?

— Огромная.

— Не за стенами.

— А здесь?

Эрвин задумался лишь на секунду, а затем сдержанно ответил:

— Пока они мне подчиняются, неважно.

Я открыла рот, намереваясь продолжить интересную тему, но Смит опередил меня:

— Что ты узнала, Роза?

Ой, какой же скучный! Я убрала руку со спинки стула, прошла вдоль стола и опустилась в кресло.

— Твой драгоценный Лобов сотрудничает с компанией «Ланг».

— «Ланг»? — повторил Смит. — Кто они?

— Ох, милый, — я не смогла удержаться от едкой усмешки. — Какая досада. А я уж думала, ты знаешь всё на свете.

Эрвин проигнорировал выпад.

— Что тебе о них известно?

— Поставщики. Работают с Военной полицией. Один из их представителей, некий Вейлер, вчера напился и начал хвастаться, что скоро компания получит огромный заказ. А потом обронил занятную фразу: мол, лучше потратить деньги на мои цветы, нежели отдать их «этим смертникам». Впрочем, здесь я с ним соглашусь.

Смит заметно насторожился.

— Именно так и сказал?

— Слово в слово.

— Он мог говорить о Разведкорпусе.

— Ну а кто же ещё может быть «смертниками»? — усмехнулась я, подлив себе ещё вина.

— Это ничего не доказывает.

— Потерпи. Самое интересное впереди. Вейлер в последнее время регулярно навещает Лобова. Они часами сидят вдвоём в его кабинете.

Несколько секунд разведчик молчал, сопоставляя полученные факты.

— А сам Лобов?

— А вот твой драгоценный Лобов внезапно решил разбогатеть. Он пообещал сапфиры моей девочке в следующем месяце. Я попыталась выяснить, откуда такая щедрость, ведь аристократы те ещё скупердяи! Ответа не добилась, зато убедилась, что деньги скоро появятся.

Офицер отвёл взгляд к окну. Я задумчиво провела подушечкой пальца по ободку своего бокала. Признаться, даже меня начала затягивать вся эта коррупционная заварушка.

— Если Лобов добьётся сокращения финансирования экспедиций, средства не исчезнут, — наконец ответил Эрвин, вновь обернувшись ко мне.

— Конечно, не исчезнут, деньги же не снег, чтобы растаять по весне.

— Их направят на другие военные расходы.

Я застыла с бокалом у губ.

— Например, на снабжение Военной полиции.

— Например.

Бокал медленно опустился обратно на стол. Я выпрямилась.

— Значит, Лобов убирает Разведкорпус от кормушки...

— Не убирает. Добивается сокращения расходов на экспедиции.

— Погоди, офицер, не сбивай меня с мысли!

Я раздражённо отмахнулась, вскочила с кресла и заходила по комнате. Сидеть вдруг стало совершенно невозможно.

— Лобов сокращает расходы Разведкорпуса. Освобождаются деньги. Военным всё равно нужно их куда-то деть. И тут «Ланг» получает большой заказ...

— Если получает, — поправил Эрвин.

Я остановилась и сердито глянула на разведчика.

— Получит. Иначе Вейлеру незачем было хвастаться.

— Он мог преувеличить.

— Мог. Но чего ради ему часами торчать в кабинете Лобова?

Эрвин ничего не ответил.

Я вновь начала измерять комнату шагами, скрестив руки на груди. Теперь кусочки начинали складываться один за другим, и от этого внутри разгоралось знакомое возбуждение, как при особенно удачной сделке.

— Допустим, — продолжила я, загибая палец. — Лобов добивается сокращения расходов на экспедиции. Деньги остаются в военном бюджете.

— Часть из них перенаправляют на снабжение.

Второй палец.

— «Ланг» получает контракт.

— А Лобов может получать деньги от «Ланг».

Я резко замерла, обернувшись. Наши взгляды встретились. Секунда. Другая...

— Откат! — выпалила я.

— Или долю в прибыли, — тут же отозвался Эрвин.

— Или и то и другое! Получается, Лобов урезает финансирование Разведкорпуса, освободившиеся деньги уходят на контракты «Ланг», а потом часть этих денег возвращается к нему. Милый, да эта коррупционная схема оказалась куда проще, чем попытка тебя соблазнить!

Уголки губ моего собеседника едва заметно дрогнули. Ох, оказывается, он даже умеет улыбаться.

Я машинально потянулась за вином и лишь тогда обнаружила бокал на столе. Надо же. Когда успела его туда поставить? Я опёрлась ладонями о гладкую столешницу и посмотрела на Эрвина. Кажется, в какой-то момент я совершенно забыла, что собиралась его дразнить. Хм. Давно мне не было настолько увлекательно рядом с мужчиной. А этот даже пальцем меня не тронул.

— Что ж, Смит, преступление раскрыто. Можешь раскланиваться в благодарностях, но перед этим… — ладонь легонько похлопала по гладкой поверхности. — Не забудь мне кое-что передать.

Эрвин посмотрел на мою руку, затем вновь поднял глаза.

— Это лишь догадки, Роза.

Улыбка медленно сползла с моего лица.

— Что, прости?

— Ты установила связь. Но доказательств у нас по-прежнему нет.

Я молча ждала продолжения, или какой-нибудь оговорки, или пояснения. Хотя бы намёка, что неправильно его поняла... Ничего.

Пальцы медленно подогнулись, ногти царапнули гладкую поверхность стола.

— Лобов ждёт денег. «Ланг» ждёт заказ. Человек «Ланг» тайно встречается с Лобовым, — произнесла я, отчеканивая каждое слово. — Сколько тебе ещё нужно?

— Доказательство последнего звена.

— Какого?

— Что Лобов действительно получает выгоду от контрактов «Ланг».

Я коротко рассмеялась. Нет-нет-нет, так не пойдёт. Я предоставила ему всю информацию. Связала всё это воедино. А теперь, когда оставалось только протянуть руку и забрать своё, выясняется, что цена снова выросла?

Ах ты сукин сын.

— Я нашла тебе Лобова. Нашла компанию, о существовании которой ты даже не знал. Нашла человека, который с ним встречается. Мы только что вдвоём разложили всю эту дрянь по полочкам!

— У нашей версии нет фундамента.

Терпение натянулось до предела.

— Смит…

Фамилия слетела с губ тихо, но угрожающе, словно предупреждение перед выстрелом.

— Этого достаточно, чтобы я поверил в нашу версию. Но недостаточно, чтобы Закклай поверил мне.

— ГДЕ МОЯ ПАПКА?!

Ладонь с грохотом обрушилась на стол. Бокалы звякнули, вино поднялось к самым краям. Эрвин даже не вздрогнул, и эта невозмутимость окончательно вывела из себя. Я порывисто обогнула стол. Нижние юбки шумно зашелестели по полу. Мгновение — и я грубо подхватила его за подбородок, заставляя посмотреть на меня. Он не перехватил запястье, не отстранился, даже не попытался встать. Лишь поднял голову и спокойно встретил мой взгляд.

— Если мужчина хочет надеть на меня поводок, он платит за это деньги, а не шантажирует грязными пятнами прошлого! Ты, видимо, совсем не понимаешь, с кем имеешь дело, Смит! Я не глупая девка из Троста. Я — Роза!

— Нет. Ты вовсе не Роза, — отозвался он, даже не думая отодвинуться. — И мы оба это знаем.

Пальцы под его подбородком сжались сильнее.

— Ублюдок, — голос сам собой опустился до злобного шёпота. — Я тебя насквозь вижу! Строишь из себя героя, а сам…

— ГОСПОЖА!

Внезапно дверь отлетела в сторону, и на пороге возникла запыхавшаяся Азалия. Рыжие кудри выбились из причёски, аккуратное украшение на шее съехало в сторону.

— Какого чёрта ты вошла без стука?! — рявкнула я на помощницу, мгновенно опустив руку.

— Простите, госпожа, — пискнула девушка. — Там просто... Гортензия!

Вот чёрт!

Я мгновенно напряглась. Пальцы подхватили подол платья, подняв его чуть ли не до колен. Эрвин встал, бросив сосредоточенный взгляд в сторону Азалии, но я резко вытянула руку, воскликнув:

— Сидеть! Мы ещё не договорили!

И бросилась вслед за помощницей.

Комнату Гортензии я ещё несколько недель назад перенесла этажом выше, прямо над моей. Когда беременность становилась заметной, девушки перебирались сюда — подальше от гостевых покоев, пьяного смеха и ночной суеты Сада. Так было удобнее всем. Клиентам не мозолил глаза живот, девочкам никто не мешал отдыхать, а мне достаточно было пересечь один лестничный пролёт, чтобы убедиться, что очередная будущая мать не решила помереть и оставить мне ещё больше хлопот. По крайней мере, именно так я себе это объясняла.

Когда я влетела в комнату, Гортензия сидела на полу, нарядная, как солнце, но бледная, словно луна. Фиалка стояла рядом на коленях и отчаянно размахивала руками, создавая поток воздуха, а Астра возилась с застёжками платья больной, проклиная всех столичных портних.

— Что здесь происходит? — грозно спросила я.

Фиалка вскочила и бросилась ко мне.

— К ней приехал Браун! Мы отговаривали, но она всё равно хотела идти! И ей вдруг стало дурно! Госпожа, что делать?

Я быстро осмотрела Гортензию с головы до живота. Глаза расширились от ужаса.

— Какого чёрта ты в корсете, дура?!

— Мы ей говорили, — не унималась Фиалка. — Но она отказывалась слушать!

Я тут же бросилась на пол. Юбка солнцем разлетелась по ковру. Пальцы схватились за хрупкие плечи, вынуждая будущую мать поднять голову и посмотреть на меня:

— Эй, ты как? Жива?

Что-то здесь не так. На простую слабость не похоже. Уж больно бледная.

— Голова кружится и... живот болит... — Гортензия судорожно вдохнула. — Я умираю... Госпожа?

Азалия прижала ладонь ко рту, подавив испуганный возглас. Девушки переглянулись.

— Ещё чего удумала! Так я тебе и позволю!

Я отодвинула Астру, тщетно пытавшуюся дрожащими пальцами расстегнуть платье. Затем дёрнула дорогущую ткань, разрывая её пополам, и принялась торопливо распускать шнуровку, попутно отдавая приказы:

— Астра, заменишь Гортензию. Если Браун начнёт возмущаться — зови наших ребят, пусть выставят его прочь. Фиалка, открой окно и принеси воды. Следом иди в гостевую часть, сегодня будешь отвечать за клиентов. Азалия, немедленно отправь Ганса за врачом.

Комнату наполнил встревоженный шелест нижних юбок. Створки окна распахнулись, поток ветра мгновенно проник в помещение, принеся с собой гул вечерней столицы.

Наконец шнуровка поддалась. Я раздражённо выдохнула, отбросила корсет и, обняв Гортензию за талию, осторожно уложила её на постель.

— Вот, теперь просто дыши...

— Госп... Госпожа... — послышался несмелый голосок за спиной.

Я оторвалась от Гортензии и посмотрела на Азалию. Та так и осталась стоять на пороге, мня в пальцах ткань своей юбки.

— В чём дело? — брови грозно сошлись на переносице.

— Доктор Хольц... уехал в Стохес. Он вернётся только через несколько дней.

Гортензия сделала рваный вдох и схватила меня за руку.

— Я точно умру... — прошептали пересохшие губы. — И мой... ребёнок... мой...

— Нет, не умрёшь, — упрямо ответила я. — Потому что Хольц — не единственный врач во всём Митрасе! Азалия, найди другого!

— Но я не знаю... Ведь многие отказываются с нами рабо...

— Азалия, ещё хоть слово — и врач понадобится уже тебе! Подними Ганса, пошли людей по всему Митрасу, стучи в каждый дом с табличкой лекаря, если понадобится! И не вздумай разреветься! Ну?! Чего встала? Вон отсюда!

Дверь хлопнула. Я вновь обернулась к своей подопечной. Пальцы аккуратно подоткнули подушку, убрали локон со лба, вытащили тяжёлые серьги из ушей.

— Ну вот чего тебе неймётся, а? Не любишь же ты этого старого идиота. — Я покачала головой, устало выдохнув. — Разве тебе не хватает денег? Разве я мало тебе дала? Ну, пришла бы, попросила ещё.

Губы Гортензии дрогнули в едва заметной улыбке.

— Не хотела... Вас обременять...

— О, горе мне с вами! Глупая, ты же мой цветок, мне нужно за тобой ухаживать.

Плечики девушки чуть заметно дрогнули.

— Замёрзла? — я подтянула одеяло к женскому личику.

Пришла Фиалка. Она опустила поднос с водой и тут же удалилась. Гортензия жадно отпила воды, а затем едва слышно молвила:

— Обнимите меня... Госпожа...

Обнять? Ох! Я обошла кровать, подняла юбку и неуклюже забралась на постель. Затем осторожно устроила голову Гортензии у себя на груди. Пальцы начали ласково поглаживать растрепавшиеся кудри. Слух то и дело пытался уловить грохот подъезжающей кареты и ворчание Ганса. Я вгляделась в лицо Гортензии. Брови нахмурились. Кажется, ей становилось только хуже. Побелела почти до прозрачности... Скорее бы приехал врач!

Комнату наполнила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием девушки. Я аккуратно прижимала хрупкое тельце к себе, задумчиво наблюдая за подрагивающими тенями от свечей.

— Помню... как увидела... Вас впервые...

— Что? — мой взгляд вновь опустился на кудрявую головку.

— Я тогда… чистила господам туфли…

— За две монеты. Помню.

— Вы сказали… что это они должны… мои туфли…

— Целовать, — закончила я за неё. — И была совершенно права.

— Вы меня спасли... Столько мне дали... а я Вас... подвела...

— О чём ты? Надеюсь, не о своей беременности?

— Я… не знаю, как это объяснить… Но я даже была рада, когда узнала…

— Успокойся, глупая! — сердито отозвалась я. — Не ты первая, не ты последняя! Вот если бы вздумала обокрасть меня, то было бы другое дело! А ребёнок... Это не проблема. Так что не вини себя ни в чём.

Гортензия глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Моя тревога усилилась. Не помню такого тяжёлого состояния у прошлых матерей. А вдруг совсем заснёт и...

— Ну-ка, — строго сказала я. — Назови мне всех аристократов, которые к нам приходят: имена, статус, семейное положение, финансовое состояние и...

А потом я заставила её вспомнить основные правила этикета за столом. Следом устроила маленький экзамен по светской беседе: какие темы уместны за ужином, каких лучше избегать и как разговорить мужчину, не задав ему ни одного прямого вопроса.

Я всё экзаменовала Гортензию, словно строгий профессор, на ходу придумывая новые темы, а сама пыталась понять, почему... Почему я вообще сижу здесь вместо того, чтобы запереться в кабинете и заниматься счетами? Да потому что смерть этой дурёхи принесёт мне одни убытки. Вот и всё объяснение. Руки крепче прижали бледное тельце к себе. А ещё... потому что она мой цветок.

— Когда раздеваешься перед клиентом, отводишь взгляд или нет? М? Гортензия?

Ответа не последовало. Я дёрнулась, мгновенно перевернув девушку на спину. Взгляд прошёлся по телу и замер на нижних юбках. На белоснежном атласе медленно проступали алые пятна. Дверь распахнулась...

Я вышла из комнаты где-то через час. Сделала два шага и уткнулась лбом в стену, ощутив её прохладную шершавую поверхность. Глаза бессмысленно уставились на насыщенную тёмно-зелёную обивку. Раскрутившиеся локоны выскочили из растрёпанного пучка и упали на плечи. Никогда бы не стала помощницей врача. Слишком утомительно.

— Госпожа? — донеслось откуда-то сбоку. — Ну... что?

— Похоже, самое страшное позади. Но теперь ей нужен полный покой.

— Пойду предупрежу девочек, если позволите, или прикажете первым делом нагреть Вам воды?

— Погоди, врач ещё у Гортензии. Возьми рецепт и проводи его, как только закончит.

Я нехотя отстранилась от стены, подошла к Азалии и аккуратно убрала огненный завиток за ушко. После ласково провела ладонью по её щеке.

— Молодец.

— Я? — искренне удивилась служанка.

— Уж точно не я. Если бы ты так быстро не нашла врача, мы бы потеряли их обоих. Ты спасла целых две жизни.

Азалия вдруг поникла.

— Это не я нашла врача...

— Что?

— Понимаете, тут такой переполох начался. Я испугалась, заплакала, ещё и Ганс начал ругаться... А потом он вышел из Вашей комнаты и... спросил, что случилось... Я объяснила в двух словах, он написал записку, дал Гансу адрес и вот...

Я замерла, тупо уставившись на помощницу. Мысли медленно начали складываться воедино: вышел из моей комнаты... Записка... Адрес врача...

Смит...

Бог мой! Смит! Я ведь даже забыла о его существовании, как и о существовании грёбаной папки!

— Где он?

— Ушёл.

Из груди вырвался короткий нервный смешок.

— Что? Даже «спасибо» не дождался?

— Госпожа... — Азалия робко посмотрела на меня и осторожно заметила: — Это, конечно, не моё дело. Но... Он ведь мог просто уйти, а он... Смею предположить, что он хороший человек...

Тяжесть дня обрушилась на мои плечи неподъёмным грузом. Я прикрыла глаза. Гортензия, врач, алые пятна на нижних юбках, теория об откате, голубые глаза, папка... Ресницы резко взлетели вверх.

— Нет, не хороший.

Секундное молчание, а следом:

— Элиза сказала, что жена Лобова уехала? Как проводишь врача, отправь Лобову записку.

— Что написать?

— Пусть достаёт бокалы и лучший алкоголь. Завтра к нему в гости приедет твоя госпожа.