Бесценное чувство (гет)

Цифры. Счета. Колонка расходов. Колонка доходов. Пальцы проворно перебрали деревянные колечки на счётной доске. Перо заскрежетало по бумаге, внося новые данные. В этом месяце Лилия пользуется спросом. А вот Фиалку уже давно не навещал постоянный клиент. Хм, догадалась жёнушка об измене? Нет, так не пойдёт: нужно разрядить её в шелка на следующем званом ужине и поднять цену. Девушка совсем молода, но юность так недолговечна. Не успею оглянуться, как цветок зачахнет. Что там с Гортензией? Брови сошлись на переносице. Опять болезнь? Не нравится мне это. Ничего, у нас ведь появилась Ландыш. За первую ночь с ней начнутся торги. Перо подвело черту в колонке доходов. Что ж, хороший месяц, вот только мне этого мало. Нужно больше. Губы исказились в лёгкой усмешке. Хочу иметь их всех, этих толстосумов. Вытрясти каждую копейку, превратить их кошельки в жалкое подобие былого величия. А если я хочу, то я получу. Я всегда получаю то, что хочу.

Дверь тихонько скрипнула. На пороге замерла хорошенькая полноватая девушка с ярко-огненными кудряшками. Пару лет назад я приметила её в одном из захолустных городишек у стены Роза. Предложила новую жизнь в «Саду наслаждений», но она призналась, что хочет выйти замуж по любви и подарить себя только мужу. Её искренняя наивность так меня рассмешила, что я решила взять девчушку к себе в личные служанки.

Помощница проскользнула в кабинет, прикрыла дверь и остановилась неподалёку от стола.

— Госпожа? — неуверенно начала она. — Вы заняты?

— Говори, — приказала я вместо ответа.

— Ганс вернулся из Подземного города. Сказал, что следующей поставки не будет.

Перо замерло над бумагой.

— Почему?

— Они отказались. Ну... те воры, у которых Ганс покупает алкоголь. Вино, бренди… всё, что они вытаскивают со складов торговцев. Сегодня привезли последнюю партию и велели Гансу больше не спускаться.

— Вот как? — Я откинулась на спинку кресла, приподняв бровь. — Ещё вчера их вполне устраивали мои деньги.

Девица прикусила губу, отведя взгляд в сторону.

— Понимаете... Ганс попытался заплатить им меньше. Сказал, что товар краденый и выбирать им всё равно не приходится.

Пару секунд я вглядывалась в лицо своей помощницы, размышляя, не шутит ли она.

— Какой находчивый у меня работник.

Азалия благоразумно промолчала.

— И что ответили наши друзья снизу?

— По словам Ганса, один из них приставил нож к его горлу.

Я усмехнулась, покачав головой. Спорить не стану, аргумент крайне убедительный.

— А потом велел передать, что лучше выльет следующую партию в сточную канаву, чем ещё раз будет иметь дело с человеком, который считает его отчаявшимся идиотом.

Пальцы легонько постучали по столешнице. Хм... интересный поворот. Большинство обитателей Подземного города соглашались на что угодно ради нескольких монет. Когда над головой вместо неба каменный потолок, а солнечный свет становится почти такой же роскошью, как еда, гордость обычно дешевеет первой.

Но этот, похоже, ещё не определился со своей ценой.

— Передай Гансу, что в этом месяце я урежу ему зарплату. Отправь его обратно — пусть исправляет собственную глупость.

— Но он сказал, что больше и шагу не ступит к этим дикарям!

Я устало выдохнула. Как дети, честное слово.

— Тогда пусть возьмёт людей.

— А если контрабандисты... откажутся?

— Значит, предложим вдвое больше прежнего.

— Вы думаете, согласятся?

Кончик папиросы коснулся пламени свечи. Я поднесла мундштук к губам и выдохнула из лёгких тонкую струйку дыма.

— Милая Азалия, всё в нашем мире продаётся. Они продают мне ворованный алкоголь, а я продаю им надежду. Там, внизу, каждая лишняя монета ещё на шаг приближает человека к солнечному свету. А что насчёт того благородного бандита, хах, вот и посмотрим, что для него важнее: честь или свобода... Кстати, что там насчёт Гортензии?

Азалия сцепила пухленькие пальцы в замок и потупила взгляд.

— Всё так же, госпожа.

— Какой месяц?

— Четвёртый.

Чёрт! Вот же бестолковые! Вторая за полгода! Такими темпами аисты забросят остальные дома и будут прилетать только к нашим дверям! Утомлённо выдохнув, я выдвинула ящик и бросила на стол маленький мешочек.

— Отдай ей. Пусть больше не принимает клиентов и лишний раз не показывается внизу. Найдите ей одежду посвободнее. Если станет хуже — сразу зови врача.

— А... что потом?

— А потом как всегда, — я постучала ногтем по мундштуку, стряхивая пепел в ажурную пепельницу. — Иди. Мне нужно работать. Одни растраты с вами...

Азалия быстро схватила мешочек и прижала его к груди, я же вернулась к расчётам. Придётся добавить новые убытки.

— Госпожа...

— Что ещё?

— Дело в том, что... как бы это сказать, — девушка смущённо огляделась, словно даже в моём кабинете боялась чужих ушей. — К нам хочет прийти разведчик... Вот...

— Не помню, чтобы занималась благотворительностью, — ответила я, не отрывая взгляда от бумаг. — Передай этому нищему смертнику: пусть снимет себе девку в Тросте и даже не смеет мечтать о моих цветах.

— Эм... Госпожа, он сказал, что хочет именно Вас.

— Что?

Я вскинула голову и уставилась на Азалию. Несколько секунд пыталась понять, шутит она или нет, а затем громко расхохоталась.

— Серьёзно? Ночь со мной стоит столько, сколько весь их корпус не увидит за год! Ну и насмешила ты меня!

— Я сказала, но... он очень настаивал. Ответил, что заплатит...

Хах. А это даже забавно. Видимо, вновь уходят за стены. Бедняга. Решил погулять напоследок.

— Ну как я могу отказать нашему доблестному защитнику? Скажи: сегодня ближе к полуночи жду у себя. Пусть не задерживается и помоется. А то от них вечно несёт лошадьми и смертью.

Азалия кивнула и поспешила скрыться за дверью. Я же вновь опустила голову. На столе ещё оставалась целая гора расчётов...

Когда стрелки часов приблизились к одиннадцати, столица спряталась под чёрным бархатным одеялом небосклона, а «Сад наслаждений» ожил. В гостевом крыле тут же послышались шаги: уверенные и робкие, лёгкие и тяжёлые, скорые и неспешные. То тут, то там открывались двери, и тонкая кисть ласково зазывала к себе «заблудившегося путника». Цветы, как и всегда, раскрывались навстречу своим почитателям, сводя их с ума сладостным дурманом. И всё же эта ночь была необыкновенна. Вдали от гостевого крыла находились покои хозяйки — с отдельным входом и собственной ванной. Сегодня в них тоже горели свечи. Тёплый свет падал на отражение молодого тела в зеркале.

Я затянула корсет ещё на одно отверстие и повернулась боком. Достаточно. Тяжёлые чёрные волосы волнами спадали по спине, несколько прядей я нарочно перебросила на открытые плечи. Серьги игриво звенели при каждом движении головы, невольно притягивая внимание к шее и ключицам. Розовое масло едва ощущалось на коже — ровно настолько, чтобы мужчине пришлось наклониться ближе. Я придирчиво оглядела отражение и довольно улыбнулась. Здравствуй, Роза.

Азалия накинула на мои плечи халат из настоящего тончайшего шёлка и восхищённо воскликнула:

— Вы прекрасны, госпожа! Он точно эту ночь не забудет!

— Порадуем бедолагу, — я провела пальцем по краю алых губ, поправляя помаду. — И откуда у него столько денег? Обокрал казну Разведкорпуса?

Азалия хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

— Ладно, хватит разговоров, ну-ка, брысь. Иди встречай нашего счастливчика.

Девушка ушла, а я расположилась в кресле, задумчиво поглядев на огонёк свечи, оставленной на столе. Эти покои пустовали уже не первую ночь. Когда Сад наконец встал на ноги, я почти перестала принимать клиентов сама — мало кто мог позволить себе такую цену. Лишь пара-тройка чиновников. Оттого появление рядового разведчика особенно меня забавляло. Кто он? Юнец, что стащил у родителей все сбережения и решил гульнуть перед вылазкой? Или старый отчаявшийся вояка, хотя... Разве существуют старые разведчики?

Огонёк дрогнул. В коридоре послышались шаги. Они были уверенными, ровными. Без тени колебания. Так-так. Да он не из робких. Я ещё раз сбрызнула себя розовой водой и величественно встала посреди покоев. Дверь медленно отворилась. В комнату неспешно вошла высокая фигура. Рука сбросила капюшон.

Передо мной предстал вовсе не юнец и не старик, а взрослый мужчина средних лет. Кажется, мой ровесник или чуть старше. Я оглядела его с головы до ног. Светлые волосы аккуратно зачёсаны по пробору. Резко очерченные скулы, сильная линия подбородка, спокойные голубые глаза. Несгибаемая солдатская выправка. Ни капли жеманства или самодовольства. Он выглядел… собранным. Чересчур для подобной встречи. Я задержалась на его лице.

Обычно мужчины, переступившие порог этой комнаты, смотрели на меня иначе. Кто-то пытался казаться фальшиво невозмутимым, кто-то сразу начинал пожирать глазами, а кто-то терял остатки самообладания, ещё не зайдя внутрь. Но этот — нет. Он глядел на меня так, будто пришёл не в бордель, а на военный совет.

Посмотрим, как долго продержится его холодная броня.

— Ну, здравствуй.

Я подошла ближе. Пальцы легонько потянулись к завязкам серого плаща. Он позволил мне снять его, даже не пытаясь помочь, лишь наблюдал, слегка прищурившись. Тяжёлая ткань упала на спинку стула. Всё внимание вновь обратилось к гостю.

— Здравствуй.

Его голос был твёрдым и уверенным, словно это он пригласил меня к себе в кабинет.

— Как тебя зовут? — ладони легли на широкую грудь.

— Эрвин. А Вас?

Я тихонько рассмеялась.

— Вас? Ох, Милый...

Он чуть приподнял бровь.

— Прошу, давай оставим условности за пределами этой комнаты, — промурлыкала я. — Обращайся ко мне на «ты» и зови Розой. Сегодня самый прекрасный цветок в «Саду наслаждений» достанется тебе одному.

Поднявшись на цыпочки, я вдохнула мужской запах. Ха, выполнил указания: чистая кожа, мыло — никакого перегара. Умница.

Тёплое дыхание коснулось его кожи, а следом — мои губы. Невесомо, словно бабочка случайно задела кончиками крыльев. Грудь под ладошками чуть заметно поднялась вверх. Реакция есть. Значит, он не каменная статуя. Губы продолжили спускаться вниз по шее...

— Я пришёл не за этим.

Я замерла и отступила на шаг, впервые почувствовав искреннее замешательство.

На лице снова появилась улыбка. Мягкая. По-матерински нежная.

— Ах… — Я обняла мужчину за шею. — Ты хочешь поговорить, верно, Милый? Пожаловаться на начальника? Или на взбалмошных товарищей? Или поделиться страхом? Всё что угодно. Обещаю: твои секреты не выйдут дальше этих стен.

— Я действительно пришёл поговорить. Но не о том, о чём ты подумала.

Невозмутимость гостя начинала раздражать. Я всмотрелась ему в глаза, пытаясь уловить хоть что-нибудь знакомое: ложь, стыд, сомнение, страх, жадность. Но он упорно держал оборону, оставаясь для меня нераскрытой книгой. Больше всего я не любила мужчин, которых не могла прочесть. Как правило, именно они оказывались самыми неприятными сюрпризами, после которых девочки приходили с синяками на всём теле. В моём саду не было места подобным маньякам. Цветами любуются, наслаждаются, но не срывают их лепестки!

— Что ж, Эрвин, — протянула я, — у нас с тобой вся ночь для разговоров. Но если захочешь передумать, я не воспротивлюсь.

Пусть думает, что всё под контролем.

Он убрал мои руки со своих плеч, опустился на стул и приказал:

— Присядь.

Бровь медленно поползла вверх. Указываешь мне в моём же доме? Присядь? Какая наглость. Мы не за стеной, солдат. Ладно, посмотрим, что будет дальше. Я опустилась в кресло, вальяжно откинувшись на спинку. Халат чуть распахнулся, обнажая плечо и вышитые на корсете розы.

— Мне нужна твоя помощь.

— Прости, но я не умею убивать титанов.

Эрвин проигнорировал мой выпад и продолжил:

— В ближайшее время будет решаться вопрос о финансировании экспедиций за Стены. Николай Лобов добивается, чтобы расходы на Разведкорпус сократили.

Мужчина на секунду замолчал, словно ожидая от меня уточнений, но я прекрасно знала Николая Лобова. Дворянин средней руки, частый гость «Сада наслаждений». Не самый приятный тип. Насколько мне известно, вёл свои дела жёстко и бескомпромиссно. Другие аристократы его даже побаивались, но это лишь по слухам. С моими девочками он всегда был удивительно щедр и ласков.

Я устроилась удобнее и жестом позволила продолжать.

— Само по себе это ничего не значит. У Разведкорпуса достаточно противников. Но в случае сокращения деньги не исчезнут. Их направят в другое место. И у меня есть основания полагать, что Лобов заранее знает, куда. Более того — что он получит от этого выгоду.

— Есть основания, — протянула я, невинно моргнув. — Но доказательств нет.

— Нет... — Эрвин ничуть не смутился. — Поэтому я пришёл к тебе. Лобов бывает здесь. Как и чиновники, офицеры и люди, с которыми он ведёт дела. Здесь они пьют, тратят деньги и говорят вещи, о которых никогда не скажут на заседании.

Я цокнула языком, скрестив руки на груди, и смерила разведчика насмешливым взглядом. Так вот что тебе нужно.

— Ты хочешь, чтобы мои девочки раскрывали тебе все секреты клиентов? Оу...

— Тебя смущает вопрос морали? — в уголках мужских губ мелькнула усмешка.

Я прикурила и неспешно затянулась.

— Нет, Эрвин. Вопрос цены. Информация — это самое ценное, что может предоставить мой Сад. Боюсь, разведчику таких сумм и не снилось.

Эрвин молча посмотрел на меня, а затем поднялся. Я проводила его скучающим взглядом, не меняя позы. Вот и славно. Наконец-то понял, что явился не по адресу. Эх, только зря потратила своё время, а могла бы хорошенько выспаться...

Но вместо двери мой гость направился к оставленному на спинке стула плащу. Рука скользнула под серую ткань. На стол легла папка.

— Что это?

— Моя часть сделки.

Я лениво потянулась к документам. Бумага приятно зашелестела под кончиками пальцев. Ничего примечательного. Обычное старое дело — одно из тысяч, годами гниющих в столичных архивах. Первый лист. Несколько строк. И вдруг... имя:

Маргарет Керн

Пальцы на мгновение замерли. Я перевернула страницу, вглядываясь в предложения. Десять лет назад. Поместье неподалёку от Стохеса. Кристоф Райш. Офицер Военной полиции. Глубокая рана на шее. Исчезнувшее золото. Девушка, которую заметили в доме вечером и которую больше никто не видел после той ночи...

Я подняла глаза. Эрвин стоял напротив и смотрел не на бумаги, а на меня. Ждал реакции. Ну конечно. Наверняка хотел увидеть страх — дрожащие руки, побледневшее лицо, растерянность, но вместо этого я аккуратно положила листы обратно на стол, стряхнула пепел и невозмутимо отозвалась:

— Да, это я его убила, и что?

Он задержал на мне взгляд.

— Дело закрыли за отсутствием доказательств. Но не потому, что их не существовало. Никто не стал искать девушку, которую Райш привёз в поместье в тот вечер... Прямо сейчас я вижу её перед собой.

Я лишь улыбнулась, словно услышанное меня ничуть не касалось.

— Поздравляю, теперь бери эти бумажки и беги в суд.

Судья Шеффорд был моим личным клиентом до тех пор, пока его окончательно не замучила подагра. Ох, сколько грязных, подкупных дел он мне рассказывал, требуя немедленного наказания. Уверена, ради своей Госпожи он с радостью всё замнёт.

Но мой собеседник не собирался так просто отступать.

— Обычный суд тебе не опасен. У тебя достаточно денег, связей и чужих секретов, чтобы дело исчезло ещё до первого заседания. Поэтому материалы попадут не туда. Убит офицер Военной полиции. Если обстоятельствами его смерти заинтересуется военное руководство, твоих знакомств может оказаться недостаточно.

Я затянулась слишком глубоко, настолько, что горький дым обжёг горло. Из груди вырвался сдавленный кашель.

— Например?

— Закклай.

Имя упало между нами тяжелее папки. На одно короткое мгновение пальцы вжались в подлокотник.

Я знала о Дариусе Закклае немного. И ровно столько, чтобы никогда не стремиться узнать больше и никогда не знакомить его с моими цветами. Странные слухи, полушутки людей, которые после второй бутылки начинали говорить лишнее. Несколько историй, слишком похожих друг на друга, чтобы быть случайностью.

— Впрочем, — так же невозмутимо продолжил Эрвин, — что будет с твоим заведением, если ты попадёшь под следствие? О скандале напишут все газеты. Твоих клиентов устраивает Роза. Не уверен, что им понравится видеть своё имя рядом с именем женщины, которую обвиняют в убийстве офицера Военной полиции.

Я отвернулась к окну, несколько секунд наблюдала, как ива покачивает тяжёлыми ветвями на ветру, а затем вновь обернулась к собеседнику.

— Что именно тебе нужно? — голос стал холодным, потеряв последние изнеженные нотки.

— Я предлагаю сделку.

Не удержалась от смешка.

— Милый, когда мужчина приносит женщине доказательства убийства и просит об услуге, это называется немного иначе.

Густые светлые брови на миг сошлись на переносице, но выражение лица тут же снова стало невозмутимым. Эрвин взял плащ, неспешно накинул его на плечи.

— Найди, с кем сотрудничает Лобов, и добудь доказательства.

— А потом?

— Потом наша сделка закончится, — ответил он, крепко сжимая моё прошлое в своей руке.

— И я должна поверить тебе на слово?

Эрвин задержался у двери.

— Нет.

Наши взгляды столкнулись в немом поединке.

— Но сейчас у тебя нет более выгодного предложения.

Дверь захлопнулась. Я молча посмотрела на неё, а затем с такой силой вдавила папиросу в пепельницу, что тонкая бумага разорвалась на мелкие кусочки.

Десять лет! Десять грёбаных лет я отдала на то, чтобы навсегда стереть с лица земли Маргарет Керн. Десять лет я выстраивала свой сад, цветок за цветком. Сколько сил было потрачено! Я наконец-то стала Розой. Роза управляла жалкими жизнями этих глупых мужчин. Роза назначала цену. Розе принадлежал целый чёртов Сад. И вот... ничтожная Маргарет Керн, словно ночной кошмар, вновь появилась перед моими глазами. Ресницы на мгновение опустились. А ведь это её имя будет во всех газетах и на языках столичных сплетников... Мысли лихорадочно заметались, одна страшнее другой. Если меня арестуют, то мой сад превратится в призрак былого величия... Пустые комнаты, закрытые ставни, а мои девочки... А мои счета?! Веки резко распахнулись. Их же все конфискуют! Все до одного! Нет. Этого не будет. Я скорее задушу этого ублюдка поясом собственного халата, чем позволю ему развалить то, что строила десять лет.

Я резко поднялась и направилась к окну. Взгляду предстала тёмная фигура. Он шёл спокойно, не торопясь и не оглядываясь, словно был уверен, что дело решённое.

Ладонь легла на стекло, почувствовав прохладу.

Какой-то нищий разведчик пришёл в мой дом. Сел в моё кресло. Вытащил из могилы имя, которое я похоронила десять лет назад, и решил, что теперь может держать меня на поводке... Нет, Эрвин. Так не пойдёт. Думаешь, надел ошейник? Отлично. Если ты достаточно меня изучил, то должен знать: я ведь могу и укусить.