Я не такая уж сильная (гет)

От автора: тем, кому нравится этот рассказ, стоит заглянуть к Perspex13. Он пишет лучше меня — и гораздо больше, — а замечательных сюжетов у него великое множество. Спасибо за избранное, подписки и отзывы: у нас прекрасные читатели. В этой главе вы наконец поймете, почему среди жанров указан юмор.

 

---

 

Я не такая уж сильная.

Я проверю, не блефуешь ли ты,

И покажу тебе ту себя,

Что хочет быть с тобой и плачет настоящими слезами,

Которой нужен кто-то, кого можно любить.

Я не такая уж сильная.

 

* * *

 

Никогда в жизни ей так не хотелось кого-нибудь застрелить, как сейчас — Фэллона. Началось все хорошо: Кейт держалась в тени. Первое впечатление, которое она произвела на Юсефа, и без того было не лучшим, а кроме того, это был ход Касла, и она собиралась предоставить ему полную свободу. Когда Юсеф протянул руку, она лишь улыбнулась и пожала ее, ничего не сказав. А Фэллон отказался от рукопожатия и принялся вести себя вызывающе — тут-то раздражение и начало закипать. Кейт вернула Юсефу оружие, Касл убедил его, что сотрудничество отвечает их общим интересам, но Фэллон снова вмешался и снова его разозлил. Впрочем, Юсеф был не единственным, кто сердился: глядя на Фэллона, Кейт едва заметно постукивала пальцами по пистолету. Если он спугнет их собеседника, она забудет о всяком сотрудничестве и выскажет федералу все, что о нем думает.

Она расслабилась лишь тогда, когда Юсеф, уже уходя, все-таки дал им наводку. С облегчением посмотрела на Рика и с трудом удержалась от желания обнять его за добытую зацепку. Вместо этого схватила за руку и потащила к лифту: нужно как можно быстрее добраться до склада, о котором сказал Юсеф. Наверное, она перестаралась — Рик приподнял бровь и потер то место, за которое она ухватилась. Улыбки Райана и Эспозито Кейт старательно игнорировала. Настроение снова испортилось, когда к ним присоединился Фэллон, все еще говоривший по телефону. Монтгомери крикнул вслед что-то о том, что вышлет им в помощь группу спецназа.

Наедине они остались только в машине. Кейт дала себе несколько секунд, чтобы выехать на улицу, включить проблесковый маячок и успокоиться. Она покосилась на Рика; тот с любопытством смотрел на нее. Позволив себе слабую улыбку, она решила, что немного юмора сейчас не помешает.

— Есть одна обязанность хорошего напарника, о которой тебе следует помнить.

— Правда? И какая же, детектив?

— Не позволять своей напарнице застрелить федерала и нажить неприятности.

— Так вот почему ты постукивала по пистолету.

— Именно.

— Тогда я еще больше рад, что ты сверлила взглядом Фэллона, а не меня.

Она рассмеялась; они обменялись улыбками, прежде чем ей пришлось снова сосредоточиться на дороге. Однако веселье постепенно угасло: а что, если он был серьезнее, чем ей сначала показалось? Неужели в начале их совместной работы она так часто жаловалась на него, что он до сих пор считает себя помехой? Она снова взглянула на Рика, но его мысли, похоже, витали далеко, а лицо оставалось непроницаемым.

Она перебирала варианты до самой встречи возле склада, где они обсудили план внезапного задержания террористов. Время шло. Нужно думать о деле, но Кейт не могла забыть, что времени признаться Рику в чувствах тоже остается все меньше. Хотелось пережить это и поговорить как следует, а не выпалить признание перед самой смертью. Все очевиднее становилось, что выбирать, возможно, не придется.

В кои-то веки она была рада, что не застрелила Фэллона. Он наконец оказался полезен — давно пора. Они с Каслом немного поспорили о маршруте поисков, но она опять уступила Рику: до нынешнего момента они добрались благодаря ему, и он заслужил доверие. Очередной взгляд на часы подтвердил: осталось меньше часа. На самом деле — намного меньше. Отступать было уже некуда: уйти из зоны поражения до взрыва они почти наверняка не успеют. Либо остановят бомбу, либо погибнут — быстро или медленно, в зависимости от того, насколько близко к ней окажутся.

Почему здесь она, Кейт знала. Но она посмотрела на Касла, внимательно высматривавшего нужный фургон. В глубине души ей было известно и то, почему здесь он. От этой мысли становилось только горше: сколько еще она позволит сомнениям держать себя в плену? И так уже затянула. Ее отвлек мужчина, оказавшийся, по всей видимости, обычным водопроводчиком: их резкое приближение к его фургону изрядно его напугало. Пришлось оставить его в покое и продолжить поиски.

Наконец-то! Назиха нашлась. Сначала пришлось вдвоем ее успокаивать, но затем Кейт неохотно отошла, чтобы выяснить, когда ждать помощь, а Рик, кажется, направился к задним дверцам фургона. Решив, что нужно самой убедиться, с чем им предстоит иметь дело, она обошла машину. Рик изучал бомбу, стараясь ни к чему не прикасаться. При виде таймера Кейт задохнулась. Меньше пяти минут! Неужели уже?

Она взглянула на свои часы: да, примерно так. Их время почти вышло. Тут до нее дошло, что обещанные Фэллоном десять-пятнадцать минут — слишком поздно. К сожалению, если ему об этом сказать, быстрее он не приедет. Рик отступил, давая ей сфотографировать устройство: вдруг у Фэллона найдется решение. Пока она ждала, когда агент получит снимок и разберется в нем, Кейт отключила микрофон и торопливо обратилась к Рику:

— Что я сказала перед тем, как потеряла сознание в морозильной камере?

На миг он застыл от удивления. Она уже собиралась напомнить, что времени почти нет, когда он ответил:

— Ты сказала: «Я просто хотела сказать тебе, что я…» Кажется, следующее слово начиналось на «л».

Значит, она все-таки начала. Большую часть успела произнести; наверное, он догадался, но сейчас смотрел так, словно не был уверен. Кейт уже открыла рот, когда в трубке снова раздался голос Фэллона, и пришлось включить микрофон. У него ничего? Он опять бесполезен. Они обречены. Что тут скажешь?

— Сделаем, что сможем.

Она завершила вызов. Рик снова разглядывал бомбу. Неужели сумеет разобраться? Сама она понятия не имела, как ее обезвредить.

Она боялась напрасно надеяться, а времени почти не осталось, и Кейт закончила то, чего тогда не договорила:

— Слово на «л» — «люблю». А последнее — «тебя».

Он смотрел на нее почти благоговейно. На губах только начала появляться улыбка, как он резко перевел взгляд с нее на бомбу и обратно.

— Когда они будут? — настойчиво спросил он.

— Когда уже станет поздно!

— Он хоть что-нибудь посоветовал? Рядом кто-то есть?

— Нет.

Она посмотрела в обе стороны улицы: ни служебных машин, ни близких сирен — только где-то далеко слышался вой.

— Никого.

На таймере осталось десять секунд, и сердце у нее почти остановилось.

— Я тоже тебя люблю.

Мир застыл. Ей казалось, что она поворачивается к нему бесконечно медленно. Их взгляды едва успели встретиться, как Рик отвернулся к бомбе. Значит, даже последнего поцелуя у них не будет.

* * *

Ричард Касл все сильнее убеждался, что детектив Кэтрин Беккет — загадка, которую он никогда не разгадает. После спасения из морозильной камеры она то пыталась его приблизить, то отталкивала. Он старался не воображать, будто в их отношениях наступил перелом, но ему все же казалось, что отступала она либо из-за обстоятельств — как тогда, когда в комнату отдыха вошел Фэллон, — либо из-за самого расследования. Последний пример — ее поддразнивание по дороге к складу, указанному Юсефом.

На месте встречи он отложил все это в сторону. Сначала нужно выжить; остальное подождет. Приятно было, что в споре о маршруте она быстро ему уступила. Но теперь, помимо напряжения самих поисков, его терзала еще одна мысль: вдруг фургон найдут на той улице, куда хотела свернуть она? Такого ему долго не дадут забыть. Разумеется, если они вообще переживут сегодняшний день.

К тому моменту, как нашелся нужный фургон, сердце уже колотилось. Рик первым выбрался из машины и подошел к обезумевшей от страха Назихе, пока Кейт сообщала остальным по телефону, где они находятся. Насколько он понимал, рядом никого не было; хотелось верить, что помощь успеет. Драгоценные секунды ушли на то, чтобы хоть немного успокоить Назиху и вывести из машины. Иногда писательское воображение было настоящим проклятием: он ждал взрыва каждое мгновение. Нужно собственными глазами увидеть бомбу и узнать, сколько осталось.

Открыв задние дверцы, он первым делом посмотрел на таймер, и сердце словно оборвалось. Еще немного — останется пять минут. Он сильно сомневался, что настоящие специалисты успеют прибыть вовремя. Для одного из романов о Деррике Сторме ему доводилось изучать взрывные устройства, так что кое-что он знал. Но оказаться лицом к лицу с настоящей бомбой — совсем другое дело.

Перебирая все, что помнил, Рик старался изучить каждый доступный сантиметр, ни к чему не прикасаясь. В движущемся фургоне вряд ли стали бы устанавливать датчик движения или что-то подобное, но рисковать не хотелось. Некоторую надежду внушало то, как открыто было собрано устройство: кожухом прикрыли только башенку с радиоактивным материалом. Похоже, даже террористы не желали лишний раз подвергаться облучению.

Он снова и снова прослеживал глазами провода, выискивая дополнительные источники питания и другие известные ему уловки. Но ничего скрытого, кажется, не было. Провода, основная плата, даже питание — все на виду. Конечно, это не исключало ловушек, которых он не замечал, однако выглядело так, будто создатели не рассчитывали, что кто-то вообще получит шанс обезвредить бомбу. У него была возможность.

Просьба Кейт дать ей сделать снимок ненадолго отвлекла его, но даже отступая, он не сводил с устройства глаз. Вдруг что-то упустил? Он еще раз осмотрел бомбу со всех доступных сторон, пока Кейт, по-видимому, продолжала говорить по телефону. Ее вопрос он поначалу даже не понял. Она спрашивает, что сказала? Потом вспомнил: тогда она уже теряла сознание, вполне могла не помнить.

Все равно было странно поднимать эту тему именно сейчас, но для нее это явно имело значение, и он ответил. Рик прекрасно знал, какое продолжение хотел бы услышать, однако старался не готовить себе очередное разочарование. Когда она вернулась к телефонному разговору, наваждение рассеялось. Следовало догадаться. Он снова посмотрел на бомбу. Как могло пройти столько времени? Меньше двадцати секунд!

К счастью, последовавший взрыв оказался лишь переносным. Она договорила — и Рик не мог поверить услышанному. Именно на это он втайне надеялся уже около двух лет. Но таймер продолжал отсчитывать секунды, и он уточнил, что помощи не будет, ответил на ее признание и снова повернулся к бомбе. Последние мгновения утекали. На тонкую работу времени не оставалось: он решил вырвать все провода, какие сможет захватить одной рукой. Левой прижал основание устройства, правой дернул и успел заметить на таймере цифру три — прежде, чем экран погас.

Он хотел продолжить отсчет мысленно, но голова была перегружена; оставалось только смотреть, пока не стало совершенно ясно: три секунды давно прошли. Бомба больше не работала. Нового теракта не будет. Быть живым, конечно, чудесно, однако он оставил даму без ответа — вернее, без должного ответа. Рик уже повернулся к Кейт и тут заметил прохожего, который озадаченно заглядывал в фургон. Упс.

Почти на ощупь он потянулся к ближайшей дверце, не сводя глаз с Кейт. Они захлопнули обе створки почти одновременно и так и остались смотреть друг на друга. В кои-то веки у него не находилось слов, но Кейт, похоже, решила, что слова не нужны. Ее лицо озарилось такой улыбкой, что у него перехватило дыхание. Он едва успел понять, что происходит: ее руки уже обвили его шею, а губы жадно прижались к его губам.

Один раз ему уже пришлось от нее отвернуться. Теперь он своего не упустит. Рик обхватил Кейт, крепко прижал к себе и ответил на поцелуй с ничуть не меньшей страстью. Оторваться друг от друга они смогли лишь тогда, когда вой сирен заглушил все остальное. Некоторая растрепанность в таких обстоятельствах вряд ли привлечет внимание. Правда, губы у нее немного припухли. У него, скорее всего, тоже. Еще раз — упс.

* * *

Кейт медленно проснулась и обнаружила, что на ней ничего нет. Вспомнив минувшую ночь, она нисколько не смутилась. Трудно было сказать, что сказалось сильнее: больше двух лет сдерживаемого влечения или разрядка после напряжения с бомбой, — но в первый раз все произошло бурно и быстро. Зато следующие два были неспешными и нежными. Они понравились ей больше, однако и о первом она не жалела. Так хорошо ей не было еще никогда.

Обнаружить себя в постели одной оказалось неприятно. Как он умудрился встать и не разбудить ее? На его стороне еще сохранилось тепло, значит, ушел недавно. Она задумалась, не подняться ли на поиски, но вставать совершенно не хотелось. Тепло, безопасно, счастливо. Она не желала терять это ощущение. Он вернется — в конце концов, это его кровать.

Мысли снова вернулись к развязке истории с бомбой. Она успела огорчиться, что не получит последнего поцелуя, а получила первый — первый из многих. От мысли, что теперь можно целоваться столько, сколько захочется, голова слегка кружилась. Услышав, как он вошел, Кейт решила притвориться спящей, но запах кофе мигом разрушил замысел. Лучший мужчина на свете. Без вариантов.

Они как раз готовились к четвертому раунду, когда кто-то вошел в лофт и раздался голос Марты:

— Ричард! Мы дома!

Поначалу они могли лишь ошеломленно смотреть друг на друга. Но когда повторное «Ричард?» прозвучало гораздо ближе, он немедленно зашевелился.

— Секунду, мама!

Он нашел трусы, схватил из шкафа халат, торопливо оделся и вышел навстречу матери. Кейт старалась не шуметь, но поиски собственной одежды неожиданно оказались серьезной задачей. Нашлись только трусики, и больше ничего. На всякий случай она забралась обратно в постель и укрылась простыней.

Сначала слышались голоса Рика и Марты, затем присоединилась Алексис. Кейт хотелось съежиться и спрятаться с головой. Когда по дороге на разбор операции Рик звонил семье, он ничего не говорил о том, что они вернутся так быстро. Мало того, что ее застали в весьма недвусмысленной ситуации, — какая-то эгоистичная часть ее еще не была готова с кем-либо делить Рика. Конечно, это неразумно, особенно если помнить, как много значит для него Алексис.

Она только начала успокаиваться и надеяться, что выберется отсюда с остатками достоинства, когда в комнате зазвонил телефон. Сначала Кейт застыла в ужасе, потом узнала мелодию. Ее телефон! Где, черт возьми, ее телефон? Она выскочила из постели и поняла, что звук доносится снизу. Лихорадочно потянувшись под кровать, заодно заметила там свою туфлю. Что ее туфля вообще делает под кроватью?

Она так торопилась заставить телефон замолчать, что вместо сброса случайно приняла вызов. Ошибку поняла не сразу: уже снова забралась в постель и прикрылась, когда услышала отца.

— Кэти? Ты здесь?

Не ответит — он начнет волноваться. Все становилось только хуже. Кейт заговорила как можно тише:

— Привет, пап. У меня все хорошо, просто немного отвлеклась.

— Кэти? Почему ты шепчешь? Я почти тебя не слышу.

Она судорожно искала правдоподобное объяснение, когда дверь распахнулась и появилась Марта.

— Кэтрин! — громко и радостно воскликнула она. — Я так и знала, что это вы! До чего же я рада, что вы двое наконец поняли: вам нужно быть вместе! Это ваш отец? Какой очаровательный мужчина. Передайте ему от меня привет, дорогая, хорошо?

Марта замолчала, словно только сейчас заметила, что Кейт покраснела до корней волос, вцепилась в простыню у груди и смотрит на нее огромными глазами. Она кашлянула и уже гораздо тише добавила:

— Я, пожалуй, пойду. Дам вам одеться.

Даже после того, как дверь закрылась, Кейт еще несколько секунд не могла отвести от нее глаз. Почему земля никогда не разверзается под ногами именно тогда, когда хочется провалиться от стыда? Сейчас это было бы очень кстати.

Из оцепенения ее вывел отцовский смех. О боже. Значит, он слышал Марту. Кейт снова почувствовала себя подростком, которого застукали за возвращением домой гораздо позже дозволенного. И как теперь выкручиваться?

— Пап, я…

— Подробности мне не нужны, Кэти. Поверь, совершенно не нужны. Я очень рад, что вы с Риком наконец вместе. Сколько же историй я смогу рассказать твоему кавалеру.

На долю секунды она не поняла, о чем он. Потом дошло: бунтарская юность. Отцовские разговоры о карме. Он заставит ее за все заплатить — и сполна. Где эта спасительная пропасть? Она ей сейчас очень, очень нужна.

— Послушай, милая. Через пару дней я позвоню, договоримся встретиться и обменяться впечатлениями. Ты не представляешь, какой у Рика дом в Хэмптонсе! Настоящий особняк. Теперь, когда вы вместе, я смогу побывать там еще и в сезон. Даже сейчас чудесно, а летом будет просто невероятно. Не волнуйся, Кэти, я обязательно дам вам с твоим кавалером побыть наедине.

Она пропала. В каком-то смысле, наверное, заслужила, но хотелось надеяться, что чувство собственного достоинства пострадает не слишком сильно. Кейт тяжело вздохнула, вызвав новый смешок отца, и ответила со всем доступным сарказмом:

— Спасибо, папа.

— Не за что, Кэти. Ах да, не забудь передать Марте от меня привет, хорошо?

Он откровенно ее дразнил и явно получал удовольствие. На этот раз она даже не стала пытаться язвить:

— Конечно.

— Люблю тебя, Кэти. Пока.

Наверное, могло быть и хуже. Она не знала как, но теоретически — могло. Кейт уронила телефон на постель, подтянула колени к груди, обхватила ноги руками и уткнулась в них лбом. Именно в такой позе ее застал Рик, когда вошел с ее брюками и бюстгальтером.

— Смотри, я нашел твои брюки. И бюстгальтер вот. Блузку не нашел, но ты можешь… ну, взять мою рубашку или что-нибудь еще.

Она медленно подняла на него глаза. Выйти к его семье — к его дочери — в чужой одежде. Хуже уже некуда. Но тут Кейт заметила странность в том, как он построил фразу.

— Бюстгальтер тоже ты нашел, да?

— Вообще-то… Алексис.

Она молча смотрела на него и почувствовала слабое сочувствие, когда он начал переминаться с ноги на ногу. Очень слабое. Слишком много сил уходило на собственное унижение.

— Ладно. Пойду займусь завтраком. Выходи, когда будешь готова.

Он улыбнулся с робкой надеждой и ушел. Кейт снова опустила лоб на колени. В голове крутилась одна-единственная мысль.

Просто пристрелите меня.

* * *

Проснувшись, Рик словно оказался внутри сна. Рядом лежала обнаженная Кейт Беккет, положив руку ему на грудь. Вот оно, необходимое доказательство: вчерашняя ночь не была очередной эротической фантазией о прекрасной напарнице. Это действительно случилось. Они наконец вместе. Он не смог отказать себе в том, что Кейт любила называть «жутким разглядыванием»: она спала и возражать не могла.

Она выглядела такой безмятежной, что после безумия последнего дела это казалось почти чудом. Самая желанная женщина из всех, кого он когда-либо встречал, была с ним, в его постели. Ни один сон не сравнится с этой реальностью. Рик задумался, как сохранить ее покой и довольство. Четвертый раунд казался неплохим решением, но нашлась идея еще лучше. Чем он когда-то подкупил ее, чтобы позволила остаться? Кофе, конечно. Он отлично знал ее вкусы и не сомневался, что сумеет приготовить чашку, которая заставит ее улыбнуться.

Осторожно высвободившись из-под ее руки, он постарался выбраться из постели, не потревожив Кейт. В какой-то момент она недовольно что-то промычала и пошевелилась, но у него получилось: он уже стоял, а она все еще спала. Его «жуткое разглядывание» продолжалось столько, сколько было возможно, и лежавшие на полу трусы он заметил лишь тогда, когда наступил на них. Рик посмотрел вниз и решил одеться. Кроме Кейт, увидеть его было некому, однако расхаживать по собственной квартире совершенно голым все равно казалось странным.

На кухне он занялся кофе и тут вспомнил, что первый раунд начался на диване. Не мешало бы немного прибраться. Свои брюки, рубашку и один носок он нашел без труда, но на этом поиски его одежды закончились. Из вещей Кейт обнаружилась одна туфля. Куда делось все остальное? Должно же быть где-то здесь! Он помнил, что после первого раза она забрала трусики и телефон, как он — свои трусы. Остальное осталось в гостиной. Найденное он отнес в кабинет и сложил на кресло. Разберется потом.

Вернувшись на кухню, Рик довел до готовности обе чашки. Как же хотелось увидеть ее реакцию. По дороге мимо гостиной он наконец заметил брюки Кейт за креслом. Похоже, вчера, стаскивая с нее одежду, он избавлялся от нее с чрезмерным размахом. Подобрать придется позже: сейчас в руках был груз поважнее.

Войдя в спальню, он почти не сомневался, что она уже проснулась, хотя глаза оставались закрытыми. И все же полной уверенности не было; он продолжил подходить. Должно быть, Кейт уловила запах кофе: старательно изобразила пробуждение и с радостью приняла чашку. Своей наготы при нем она не стеснялась, и Рик искренне ценил открывавшийся вид.

Все опять становилось очень интересно, когда неожиданный звук мгновенно выбил его из настроения. Мать здесь? Какого черта она вернулась так рано? Воображение наперебой предлагало все более нежелательные варианты развития событий. Что делать? Когда стало ясно, что бездействие, скорее всего, закончится вторжением матери в спальню, он наконец бросился действовать.

Выйдя, он обнаружил Марту в дверях кабинета. Из-за ее плеча с огромным любопытством выглядывала дочь. Пора переходить в наступление.

— Мама? Что ты здесь делаешь? Я думал, вы вернетесь намного позже.

— Вспомнила об одной встрече, дорогой. Жизнь большого города не останавливается из-за твоих расследований. Ты сказал, опасность миновала, — вот мы и приехали. Тебе ведь нечего скрывать?

Она с любопытством заглянула ему за спину, словно могла разглядеть что-нибудь сквозь закрытую дверь. Рик продолжил подходить, преграждая путь ее любопытству.

Алексис вмешалась с видом человека, которому кое-что известно:

— Да, пап. Тебе есть что скрывать?

Чудесно, теперь и дочь заодно с бабушкой! Нужно их отвлечь.

— О деле я по-прежнему говорить не могу, если вы об этом.

Марта прищурилась.

— Ах, вздор. Меня интересует история, которая разворачивается гораздо ближе к дому.

Она снова посмотрела ему за спину.

Ситуация выходила из-под контроля. Но прежде чем он придумал ответ, зазвонил телефон. Возможно, именно такое отвлечение сейчас и нужно! Рик метнулся к своей одежде, достал телефон — и уставился на него в недоумении. Его телефон не звонил. Он так растерялся, что на несколько решающих секунд упустил момент, когда мать проскользнула мимо него к спальне.

Он уже собирался броситься следом, чтобы ее остановить, но дочь задержала его:

— Пап, можно с тобой на минутку?

На миг он разрывался между двумя побуждениями. Но Марта уже вошла в спальню, и пришлось признать: теперь там все зависит от Кейт. В конце концов, она сталкивалась и с более грозными людьми, чем его мать. Ведь правда? И все-таки совесть кольнула, когда он повернулся к своему единственному ребенку. Мягкая улыбка Алексис немного его успокоила.

Она поманила его за собой, и по дороге в гостиную Рик гадал, не заметили ли они брюки. Может, именно они все выдали? Однако дочь подвела его к лампе и сняла с абажура висевший там бюстгальтер. Как он мог его не увидеть? Затем Рик покосился на диван и задался другим вопросом. Как тот вообще долетел так далеко?

Рик встретил сияющий взгляд дочери, увидел ее озорную улыбку — и внутри все оборвалось. Попался.

Вдруг смутившись, она тихо спросила:

— Это детектив Беккет, да?

Ответ мог быть только один. Не только потому, что он обещал всегда говорить Алексис правду: он еще и гордился тем, что теперь они с Кейт вместе.

— Да, она.

Лицо дочери расцвело счастливой улыбкой.

— Я так рада за тебя, папа. Я знаю, как давно ты этого хотел.

— Ты не против?

Алексис закатила глаза, словно он сказал глупость.

— Конечно, нет. Только вспомни об этом, когда я приведу знакомиться с тобой человека, который будет дорог мне.

Теперь в ее взгляде появилась требовательность.

Рик подавил желание нервно сглотнуть. За годы жизни в окружении женщин он усвоил: в такую минуту слабость показывать нельзя. Вместо этого он лукаво улыбнулся:

— Постараюсь.

Притворно фыркнув от возмущения, дочь обняла его, и он с радостью обнял ее в ответ. В этот момент появилась мать — словно разноцветный смерч.

— Что ж, мне пора. Захвачу кое-что, а потом увидимся… ну, когда увидимся.

Небрежно махнув рукой, она исчезла на лестнице.

Рик на миг заподозрил, что Марта что-то скрывает. Что произошло в спальне? Алексис вернула его к действительности.

— Наверное, стоит тебя предупредить. Ба и мистер Беккет много говорили о тебе и детективе Беккет. Очень много. По-моему, именно поэтому бабушка с самого начала захотела поехать с ним.

— Вот как?

Это могло оказаться хорошей новостью. А могло и не оказаться.

Она наклонилась ближе и понизила голос:

— Кажется, она уговаривала мистера Беккета помочь свести тебя с его дочерью.

На губах снова появилась озорная улыбка.

— Но, судя по всему, помощь не понадобилась.

Рик закатил глаза, однако промолчал.

Алексис негромко рассмеялась.

— Не переживай слишком сильно, пап.

Она помолчала и заговорила уже серьезнее:

— Пойду приведу себя в порядок. Для завтрака еще не поздно?

— Конечно, нет. Сейчас что-нибудь приготовлю.

— Спасибо, папа.

Она поднялась вслед за бабушкой.

Он действительно собирался заняться завтраком, но сначала нужно было проверить, как Кейт: паучье чутье подавало тревожные сигналы. Подобрав по дороге ее брюки, Рик подошел к спальне, осторожно открыл дверь и увидел Кейт, сидевшую, свернувшись почти в клубок. Выглядело это совсем нехорошо.

Он попытался ее успокоить, но, подняв голову, она посмотрела на него непроницаемым полицейским взглядом. Ох, как все плохо. Очень плохо. Пришлось побороть первое желание немедленно все исправить: опыт подсказывал, что иногда Кейт нужно побыть одной и все обдумать, а попытки развеселить лишь заставляют ее сердиться еще и на него. Рассудив, что благоразумие — лучшая часть доблести, он оставил одежду и отправился готовить завтрак.

* * *

Кейт посмотрела на себя в зеркало и вздохнула. Удивительно, как быстро едва ли не лучший миг в жизни обернулся одним из худших. Футболки она отвергла как слишком домашний вариант, но даже самая маленькая из найденных рубашек сидела на ней словно палатка. Сначала она думала заправить ее в брюки и сделать вид, что это ее собственная блузка, однако от этого стало бы только хуже. Пришлось оставить навыпуск — для полноты позора.

Ей отчаянно хотелось сбежать. Бросить на ходу какое-нибудь объяснение, выскочить за дверь, а что делать дальше, решить потом. Но с Алексис так поступать нельзя, да и Рика это оскорбит. Нет, такой «план» не годится. Она взрослая женщина. Она полицейский! Пора перестать себя жалеть и встретить лицом к лицу собственное будущее. Об этом они еще не говорили — для отношений, в которых только что признались, слишком рано, — но Кейт хотела того самого «всегда», о котором они столько раз твердили. Одного мужчину на всю жизнь. И ей казалось, что этот мужчина — Рик.

Собравшись с духом, она покинула временное убежище и вышла навстречу неизбежному. Вдалеке Рик возился на кухне, а с дивана ей улыбалась Алексис. При мысли о том, чем они с Риком занимались на этом самом диване вчера, Кейт едва не сглотнула, но постаралась ничем себя не выдать. Раз он занят, а Марты нигде не видно, лучше сесть рядом с Алексис и попытаться пережить неловкость.

Подойдя, она поздоровалась. Алексис застенчиво ответила. Некоторое время обе молчали, пока Кейт не решила выяснить, со сколькими людьми ей сегодня придется встретиться.

— А где Марта?

Алексис оживилась:

— Ушла. Мы вернулись раньше, чем собирались, потому что у нее встреча. Не знаю, когда будет дома.

Значит, этим утром ей предстоит общаться лишь с половиной его семьи. Хотя Марту она уже пережила. Не блестяще, но пережила. Из раздумий ее вывела Алексис, нерешительно протягивавшая какую-то вещь.

— Это ваше?

Кейт уставилась на собственную блузку. Едва удержавшись от желания выхватить ее, она заставила себя взять находку спокойно.

— Да. Спасибо.

Щеки снова запылали.

Алексис наклонилась к ней и прошептала:

— Я рада, что это вы.

Неожиданные слова прорвались сквозь смущение. Кейт едва не спросила недоверчиво: «Правда?» Наверное, удивление отразилось на лице, потому что Алексис словно ответила на невысказанный вопрос.

— Он уже давно вас любит. И вы хорошо на него влияете. Он прямо взялся за ум. Мне теперь почти не приходится призывать его к порядку.

Кейт приняла это за комплимент и чуть улыбнулась: похоже, отец и дочь частенько менялись ролями.

— Теперь я тебе помогу. При необходимости будем действовать сообща.

Алексис фыркнула со смеху.

— Помощь мне пригодится.

Она опустила глаза и продолжила гораздо неувереннее:

— Значит, у вас это серьезно?

Кейт удивленно взглянула на нее, но поймать опущенный взгляд не удалось.

— Для меня — очень серьезно. Я очень люблю твоего отца, Алексис.

Алексис выдохнула с огромным облегчением и одарила ее сияющей улыбкой. Но улыбка вдруг угасла.

— Вы уже давно вместе?

В ее голосе прозвучало разочарование, и Кейт понадобилось мгновение, чтобы понять, что она заподозрила.

— Официально? Нет. Как-то твой отец сказал, что мы вроде бы встречаемся. Тогда я решительно с ним не согласилась. Теперь, оглядываясь назад, уже не уверена. Мы признались друг другу только после того, как твой отец…

Она резко оборвала себя. Нельзя это говорить!

— Когда дело закончилось.

Облегчение Алексис успокоило и Кейт. Тут из кухни донесся голос Рика:

— Еще минуты две — и будут готовы!

Дочь обернулась к нему:

— Что будет готово?

— Блинчики!

Ответ Алексис понравился.

— А клубника у нас есть?

— Да, я видел в холодильнике.

— Отлично! Вы любите клубнику, детектив?

— Да. И, пожалуйста, Алексис, называй меня Кейт. «Детектив» оставим для участка.

Девушка улыбнулась и, поднимаясь, ответила:

— Спасибо, Кейт. Прослежу, чтобы и вам досталось.

Кейт встала и заметила, что стол для завтрака еще пуст.

— Я накрою.

Где что лежит, она знала по предыдущему пребыванию в лофте. Невольно наблюдая за веселой перепалкой Рика и Алексис, Кейт вдруг поняла: вот чего ей не хватало с девятнадцати лет. Семьи. Теперь у нее появился шанс на собственную. Пока это была только мечта — но впервые она казалась осуществимой.

И тут все стало ясно. Если она хочет сохранить это счастье, придется сделать выбор. Мамино дело или Рик? Прошлое или будущее? Она снова посмотрела на него и Алексис, и выбрать оказалось легко. Она выбирает «всегда». Будет бороться за семью. Это не только сделает ее счастливой — так она лучше всего почтит память матери.

Рик вопросительно посмотрел на нее. Кейт улыбнулась и получила улыбку в ответ. Будущее обещало быть светлым; как же давно она не чувствовала ничего подобного. Вот ради чего стоит жить. И ей хотелось еще.

Последнее примечание автора: на этом история заканчивается. Я не собираюсь делать вид, будто дальше они заживут безоблачно: все-таки речь о Касле и Беккет. Но мне хотелось закончить на прочной основе для будущего. Начнись их отношения так, я просто не могу представить ни финал пятого сезона, ни весь восьмой в том виде, в каком их написали.