Я не такая уж сильная (гет)

От автора: на этот раз источник вдохновения для меня непривычный — посмотрим, что получится. Разумеется, ни сериал, ни персонажи мне не принадлежат. Я всего лишь играю в чужой песочнице. Автор песни — Брюс Бутон.

 

---

 

Я почти читаю твои мысли —

Они несутся, не зная удержу.

Ты боишься того, что откроешь,

Если подойдешь слишком близко.

 

* * *

 

Холодно. Как же холодно. Она умирает. Вместе с сознанием возвращалась паника. Где Касл? Где она сама?

Кейт резко попыталась сесть, но мышцы не слушались. Пока она безуспешно боролась с собственным телом, чьи-то руки осторожно прижали ее обратно к носилкам, а доброжелательный голос принялся что-то объяснять; смысл слов ускользал. Она попробовала оттолкнуть незнакомца, но это получилось еще хуже, чем сесть.

Наконец взгляд обрел осмысленность. Над ней склонился фельдшер и пытался посветить ей в глаза. Нет у нее на это времени. Зажмурившись и отворачиваясь от света, она выговорила:

— Гд… Касл?

Мысли понемногу прояснялись; теперь она хотя бы понимала, что язык заплетается. Да что, черт возьми, происходит? Ее вдруг затрясло так сильно, что сопротивляться не осталось сил. Фельдшер снова подтянул сползшее одеяло и спокойным голосом заверил, что с ней все в порядке, нужно только расслабиться. Кейт продолжало трясти.

Она жива. Их спасли! Стоп… Касл!

— Где… Касл?

— Мужчина, который был с вами? Он в другой машине скорой помощи.

— Он… в поряд…ке?

Как же ее раздражала эта снисходительная улыбка.

— В таком же состоянии, как вы. Насколько мне известно, полностью поправится. Как и вы. Если оба будете нас слушаться.

Она чувствовала себя беспомощнее новорожденного котенка и решила пока смириться: остаток осмотра прошел без сопротивления. Когда все закончилось, Кейт снова начала собираться с силами, чтобы встать, но тут знакомый голос заставил ее замереть.

— Привет, Кейт. Ну и напугала же ты нас.

На нее с улыбкой смотрел доктор Джош Дэвидсон собственной персоной. На миг она даже усомнилась, не мерещится ли он ей.

— Ты что… здесь делаешь?

Прекрасно. По-прежнему не может толком говорить.

По его лицу скользнула тень недовольства, однако улыбка тут же вернулась — правда, уже не такая естественная.

— Я подумал над твоими словами и решил остаться. Дать нам шанс.

Кейт смотрела на него, пытаясь осмыслить услышанное. Радости не было. Скорее наоборот — разочарование. Так не должно быть: ее мужчина решил остаться, а она не рада? Что с ней не так? Усилием воли она заставила себя улыбнуться и наконец ответила:

— Это здорово.

По крайней мере, речь становилась разборчивее. Жаль только, что сейчас она лгала.

От фельдшера толком ничего о Касле добиться не удалось; может, с Джошем повезет больше.

— Ты видел Касла?

О, вот это ему совсем не понравилось. Кейт почувствовала, как поднимается раздражение, но прежде, чем она успела что-нибудь сказать, он ответил:

— Нет. Я занимался тобой.

— Пожалуйста, посмотри, как он. Мне нужно знать, что с ним тоже все будет хорошо.

Его новая улыбка выглядела совсем неубедительно.

— Конечно. Скоро вернусь.

Она испытала облегчение. Потому что он уходил или потому что теперь она узнает о Касле? Да и какая разница? Желание бороться с чем бы то ни было исчезло, и Кейт осталась лежать на носилках. Подумать было о чем. Приходу Эспозито и Райана с новостями она искренне обрадовалась: можно было сосредоточиться на деле и отодвинуть неудобные вопросы. К несчастью, бомбу они не нашли. В последнее время все словно шло наперекосяк.

* * *

Рику пришлось смириться с осмотром: в голове еще стоял туман, мышцы едва слушались, то и дело пробирала дрожь, а самое главное — его заверили, что Кейт жива и ей оказывают такую же помощь. Когда фельдшер отошел с кем-то поговорить, Рик попробовал сесть. То, на что обычно хватало секунды-другой, сейчас, казалось, отняло целую минуту. Он все еще сидел, покачиваясь и вздрагивая от холода, и пытался поплотнее закутаться в одеяло, когда услышал знакомый голос.

— Касл, Кейт попросила узнать, как ты.

Замечательно. Прибыл Доктор Байкер. На Касла он смотрел мрачно, даже не пытаясь изображать собственное участие. И все же Рик хотел успокоить Кейт: с ним все нормально — насколько вообще возможно так скоро после случившегося.

— Фельдшер сказал, я поправлюсь. Передай Кейт, что скоро подойду.

Соперник закатил глаза и удалился; Рик внимательно проследил, в какую сторону. Он свесил ноги с носилок и пробовал ими двигать, когда его снова отвлекли — к счастью, на этот раз люди, которых он действительно хотел видеть.

— Рад, что ты все еще среди живых.

— Эспо?

— И Райан.

— Привет, Кевин. Так это вы нас нашли?

— Ага. Алексис позвонила, когда не смогла до тебя дозвониться. Мы тоже не смогли. Стали проверять места, куда вам двоим могло хватить ума сунуться, нашли машину Беккет, а потом и вас.

— А бомбу?

— Нет. Ее давно увезли.

— Черт.

— Вот именно.

Рик посмотрел на приунывших детективов. Он так переживал за Беккет, что почти забыл о бомбе. Пока она не найдена, в опасности все. Но сами они хотя бы живы — благодаря этим двоим.

— Спасибо, ребята.

Оба улыбнулись, но ответил только Хавьер:

— Да не за что. Мы друг друга прикрываем. Вы ведь тоже за нами пришли.

Рик грустно улыбнулся и кивнул.

— Ладно, нам пора. Бомба сама себя не найдет.

— Да. Конечно.

Выбраться из машины ему все-таки удалось, правда, лишь минуты через две: стоял он ничуть не увереннее, чем сидел. И все же снова двигаться было приятно, пусть от этого и начинало слегка потряхивать. Рик уже всерьез задумывался, согреется ли когда-нибудь вообще.

До другой машины он добирался мелкими, шаркающими шагами: ноги по-прежнему держали ненадежно. Разгневанный фельдшер ненадолго его задержал, потребовав объяснить, куда это он собрался. Рик был не в том настроении. Ему нужно увидеть Беккет — и все. Он воспользовался преимуществом в росте и сложении, чтобы придать словам вес, и заверил медика, что теперь вполне обойдется без помощи. Необходимые рекомендации уже были даны, так что тот нехотя уступил, а Рик продолжил путь.

Подходя, он услышал приглушенные голоса; похоже, там спорили. Мужчину, сидевшего в задней части машины, видно было не целиком, но, кажется, это был Джош. Кейт вряд ли обрадуется, застукав его за подслушиванием, поэтому Рик громко кашлянул и еще немного замедлил шаг, хотя идти уже становилось легче. Ноги понемногу оживали — просто на это требовалось время.

Джош выглянул наружу, затем сказал Кейт что-то неразборчивое. Когда Рик подошел достаточно близко, оба уже молчали. На лице Кейт сияла улыбка, лицо Джоша оставалось непроницаемым. Рик сосредоточился на ней. Она сидела так же неуверенно, как он сам несколько минут назад. Наверное, сейчас он улыбался совершенно по-дурацки, но до чего же хорошо было собственными глазами увидеть, что она жива.

— Ты уже слышала про… — начал он, однако Кейт его перебила.

— Секунду, Касл. Джош, оставишь нас ненадолго?

Джош наградил ее каменным взглядом, резко поднялся и ушел, едва ли не топая. Кейт сердито посмотрела ему вслед, затем снова повернулась к Рику с улыбкой.

— Поднимешься сюда? Я пока еще пытаюсь заставить тело работать.

— Конечно. Нужно несколько минут, потом станет легче. У меня было то же самое.

Он осторожно забрался в машину и с облегчением обнаружил, что это не так уж трудно. Силы возвращались.

Сев рядом, он заметил, как внимательно она его разглядывает, и негромко усмехнулся:

— Я все еще цел.

Она на миг опустила взгляд, словно смутилась, и на щеках появился слабый румянец. Прочистив горло, Кейт снова посмотрела на него — уже серьезно.

— Нужно следить за тем, что мы говорим при медиках. О бомбе им знать нельзя. Эспо сказал, что ее здесь больше нет.

Да, верное замечание. Паники им только не хватало. Хорошо еще, он сам вспомнил об этом лишь при виде Райана и Эспозито.

— Понял. Буду осторожнее.

Она кивнула, посмотрела на скрытые одеялом ноги и пошевелила ступнями. Потом протянула ему руку:

— Поможешь встать?

Он взял ее за руку, а другой помог перенести ноги через край носилок. Тут они оба обнаружили, что на ней только носки. Обуви не было.

— Черт! Я их так любила! Куда они делись?

Рик огляделся и заметил что-то под носилками. Он извлек оттуда изящный женский ботильон на десятисантиметровом каблуке и с сомнением взглянул на Кейт. Она, однако, смотрела только на находку.

— Ты их нашел!

Широко улыбнувшись, она подняла глаза на Рика, но при виде его выражения улыбка померкла.

— Что?

— Уверена, что уже справишься с такими каблуками?

— Я замерзла, а не стала инвалидом! — сердито объявила она.

Он выразительно посмотрел на ее ноги, затем снова на нее, и гнев несколько утих.

— Ладно. На всякий случай можешь постоять рядом.

Он помог ей обуться, и о ее самочувствии лучше всего говорило то, что возражений не последовало. Кейт даже промолчала, когда ему пришлось едва ли не вынести ее из машины и еще поддерживать, пока она обретала равновесие. Немного размяв ноги, она слегка отстранила его и пробормотала:

— Не настолько рядом.

Только тут он понял, что со стороны его помощь вполне могла сойти за объятия.

Смутившись, он выпалил первое, что пришло в голову:

— Значит, Джош вернулся.

По ее взгляду трудно было понять, удивилась она или рассердилась. Возможно, и то и другое.

— Да. Правда, ему не нравится, что я не рассказываю, что происходит.

— А то, что я в курсе, наверное, нравится еще меньше.

Она снова посмотрела на него — на этот раз, кажется, скорее с любопытством, — и кивнула.

— Наверное.

Кейт направилась к группе людей, среди которых, похоже, были Эспозито и Райан.

— Нужно найти Фэллона.

— Теперь-то он должен нам поверить.

— Тело Джамала заставит его пересмотреть свою версию.

Не найдя подходящего ответа, Рик молча пошел за ней. При первой возможности надо связаться с Алексис: не хватало, чтобы она разволновалась и вернулась в город. Ей нужно быть подальше отсюда. Как можно дальше. Он вдруг подумал, позаботилась ли Кейт о том, чтобы ее отец тоже уехал, но тут же отбросил сомнение. Конечно, позаботилась.

Во время разговора он внимательно следил за Фэллоном. Тот наконец согласился заняться Макканном, и все складывалось неплохо, пока агент не заявил, что их возвращение в оперативную группу зависит от «ее врача», кивнув куда-то за спину Кейт. Рик заметил, как она напряглась.

— Нас уже отпустили, — холодно ответила она.

Фэллон немного удивился, но кивнул:

— Тогда увидимся в участке.

Он повернулся, сел в машину и уехал. Кейт смотрела в землю, явно о чем-то напряженно думая. Рик не вполне понимал, что происходит; время для звонка тоже было не лучшим — только что перевалило за шесть утра, — но он отошел в сторону и достал телефон.

Он уже решил, что придется оставить сообщение, когда Алексис наконец ответила, немного запыхавшись:

— Папа? Ты в порядке?

— Все хорошо, солнышко. Как вам в спа?

— Нормально, наверное. Только мы уже дома.

— Что?!

Она недовольно вздохнула и принялась объяснять:

— Мы волновались. Раз ты здесь…

— Мы с Кейт все еще работаем над опасным делом. Вам по-прежнему нужно быть подальше!

— Знала бы я почему…

Рик стиснул зубы и заметил, что Кейт теперь внимательно и встревоженно смотрит на него. От бессилия раздражение вспыхнуло с новой силой, и он сказал то, чего говорить не собирался:

— Уверен, отец Беккет не устраивал ей таких сцен.

Глаза Кейт расширились, и она принялась знаками просить его остановиться. Кажется, невольно он затронул больную тему. Продолжать спор с Алексис не хотелось; Рик решил сменить тактику.

— Позови, пожалуйста, бабушку.

Алексис что-то пробормотала в знак согласия. Он отключил микрофон и повернулся к Кейт.

— Что случилось?

Она поморщилась, ненадолго отвела взгляд, потом снова посмотрела на него.

— Он отказался уезжать. Сказал: раз я остаюсь, значит, и он останется. Я не могла объяснить, почему это так важно, а он заупрямился.

Рик едва не заметил, что упрямство у них, похоже, семейное, но вовремя решил: не стоит. Он на миг задумался над общей бедой, и тут его осенило.

— Нужно объединить усилия. Я скажу своим, чтобы увезли его, а ты попросишь отца помочь увезти моих.

Кейт на секунду застыла, и Рик уже ожидал услышать, что он сошел с ума. Но она вдруг решительно кивнула и тоже взялась за телефон. Им обоим пришлось проявить немало красноречия, однако в конце концов удалось уговорить всех встретиться и как можно скорее отправиться к нему в Хэмптонс.

Поблагодарив за удачную уловку, Кейт сжала его руку. Он улыбнулся, но улыбка угасла, когда она вдруг отвлеклась и посмотрела на высокого мужчину, стоявшего неподалеку от машин скорой помощи. Медики уже собирались уезжать.

Она снова повернулась к Рику:

— Увидимся в участке, Касл.

Кейт направилась к Джошу, и на миг Рика обожгла ревность. Но затем он присмотрелся к ее осанке и походке, и ревность отступила. К доктору шла не просто Кейт Беккет — на него надвигалась суровая детектив Беккет. Рик не знал, что именно между ними произошло, однако впервые совершенно не завидовал Доктору Байкеру, к которому приближалась Кейт. Ему-то грозная Беккет нравилась. Джошу, похоже, сейчас будет не до восторгов.

* * *

Алексис все еще хотелось спать; очередная перемена планов ее раздражала.

— Ба, почему ты вдруг согласилась уехать?

Марта лукаво улыбнулась, словно посвящая внучку в тайный заговор.

— Познакомимся с отцом Кэтрин.

Иногда Алексис совершенно не понимала взрослых в своей семье. Ветреная мать, ребячливый, но беззаветно любящий отец, эксцентричная и театральная бабушка — ко всему этому она привыкла. Но теперь бабушка, похоже, еще и подавалась в интриганки. Алексис лишь покачала головой и отправилась в свою комнату собирать вещи. Снова.

От автора, примечание второе: в этом эпизоде меня смущали две вещи. Сначала герои говорили о том, как важно держать дело в тайне, а потом открыто обсуждали бомбу при Джоше и фельдшере. Такого быть не должно. И второе: почему Кейт первой оправилась от переохлаждения? Сознание она потеряла раньше — что логично, ведь весит она меньше Касла, — и к моменту спасения тоже должна была замерзнуть сильнее Рика.

От автора: я совершенно забыл поблагодарить бету этого рассказа — стыд мне и позор! Огромное спасибо Perspex13 за помощь. Спасибо всем, кто подписывается и добавляет рассказ в избранное, но, поскольку я стараюсь писать лучше, отзывы для меня еще ценнее.

 

---

 

Ты думаешь, мне все равно,

И видишь стены там, где их нет.

Ты думаешь, я слишком сильна, чтобы впустить тебя, —

Но это так несправедливо.

 

* * *

 

Кейт только что переоделась во что-то потеплее и все еще стояла в спальне. Она чувствовала себя выжатой до последней капли и никак не могла согреться. Ей не терпелось разобраться с делом, однако предстоящая встреча с Риком вызывала противоречивые чувства. Конечно, она хотела, чтобы друг и напарник был рядом: вместе они работали лучше, чем порознь. Но что ему сказать? Успела ли она договорить то, что пыталась произнести в морозильной камере? Судя по его поведению — нет. Оставалось надеяться, что пока все их разговоры будут касаться только расследования. Пока — то есть до конца дела. Если они это переживут, дальше придется действовать.

Она решила позволить себе немного эгоизма и уделить несколько минут разговору с Лейни. Может, это поможет привести мысли в порядок: с такой сумятицей в голове на полную отдачу рассчитывать не приходилось. После соединения в трубке раздался усталый голос подруги:

— Как у вас дела, Кейт?

— Мы почти их взяли, но они ушли. По-моему, теперь хотя бы идем по верному следу, так что надежда есть.

— Уже хорошо. Ты ведь тоже не собираешься указывать мне, куда ехать?

Кейт усмехнулась: Лейни вроде бы шутила, но в голосе отчетливо слышалось раздражение.

— Дай угадаю: Эспо?

— Ага. Иногда он меня просто из себя выводит. Твоему-то доктору хотя бы из Гаити до тебя не добраться.

Вот и добрались до этой темы. Кейт решила не отступать.

— Насчет этого. Он не в Гаити. Во всяком случае, пока. Пытается попасть на другой рейс.

Она замялась, подбирая слова, и Лейни тут же вклинилась:

— Что случилось?

По голосу было ясно: подруга уже что-то заподозрила. Теперь придется рассказать.

— Он решил остаться, но потом мы расстались. Когда я узнала, что он еще здесь, попыталась все-таки уговорить его уехать. Чтобы его не было в городе, пока мы разбираемся с грязной бомбой. Но сказать об этом я не могла. Он все понял не так, и мы ужасно поссорились. В общем, мне это надоело. Я ведь все это время одной ногой стояла за дверью. Решила сделать последний шаг и закончить. Так что он отправляется спасать мир, а я попробую уберечь Нью-Йорк.

— Милая… Понимаю, наверное, тебе больно, но ты поступаешь правильно. Вам обоим эти отношения на пользу не шли.

После паузы в голосе Лейни зазвучала лукавая нотка:

— Зато теперь можно попытать счастья с нашим Писателем.

Кейт поморщилась, но решила ответить только на безопасную часть.

— На самом деле я скорее чувствую облегчение. Мне уже было неловко, что я морочу Джошу голову. И потом, в Гаити он будет в большей безопасности. Время взрыва — четыре часа дня. Тебе тоже стоит об этом помнить.

— Вот только не начинай. Раз ты остаешься, я тоже останусь. Небось Писатель у тебя под боком.

— Сейчас нет, но вообще… да, будет.

— Когда закончите с делом, тебе совершенно необходимо с ним поговорить.

Кейт сильно передернуло, и она не была уверена, что тому виной: еще не отступившее переохлаждение или слова подруги.

— Слушай, мне пора. Меня ждут в участке.

— Поймай их, подруга. И врежь разок за меня.

— Пока, Лейни, — со смешком ответила Кейт.

* * *

Рик удивился, обнаружив пустой лофт: мать и Алексис явно отнеслись к его просьбе всерьез. Он постоял под душем, пустив такую горячую воду, какую только мог вытерпеть, и оставался там столько, сколько счел допустимым. Беккет скоро вернется в участок, а ему хотелось быть рядом. Задержится — она опять сорвется проверять какую-нибудь зацепку, и придется ее догонять. К тому же обратный отсчет не остановился. Оставались считаные часы, чтобы во всем разобраться, иначе произойдет катастрофа, которая затронет многие тысячи людей. Ни он, ни Беккет не могли этого допустить.

И все-таки в любимую кофейню он заглянул — за двумя привычными напитками. Просьба подогреть слойки «медвежья лапа» вызвала у женщины за стойкой недоуменный взгляд, зато щедрые чаевые за быстроту обслуживания заставили ее улыбнуться. Беккет нужен был не только завтрак, о котором она сама, скорее всего, забудет: Рик не сомневался, что любому источнику тепла она сейчас обрадуется.

В отделе он сразу увидел ее за столом. Кейт оделась теплее, однако сидела скованно; даже не глядя ей в лицо, он понял, что ее что-то тревожит. Из задумчивости она вышла, лишь когда перед ней оказался кофе. Ослепительная улыбка сменилась любопытством: Рик протянул ей завернутую в бумагу слойку. Она приняла ее и обхватила ладонями, словно хотела вобрать все тепло. Рик невольно улыбнулся. Ему было слишком хорошо знакомо это желание.

Снова посмотрев на него и поблагодарив, Кейт улыбнулась чуть смущенно. Она беспокойно огляделась и подалась к нему; Рик тоже наклонился ближе.

— Когда мы были в морозильной камере…

Зазвонил телефон. Она вздрогнула так сильно, что едва не уронила слойку, и, покраснев, поспешно ответила. Слушая собеседника, беззвучно пояснила Рику: «Эспо». Они немного поговорили о военном следе, после чего Кейт предложила поручить проверку Фэллону: получить доступ к армейским документам ему будет проще.

Вскоре выяснилось, что настоящий Кевин Макканн похоронен со всеми почестями на Арлингтонском национальном кладбище. Когда Фэллон снова предположил участие иностранного агента, Рик заверил его: тот Кевин Макканн, с которым встретились они, был американцем и говорил совершенно без акцента. Фэллона это, похоже, не убедило. Теряя терпение, Рик зашел с другой стороны: зачем вообще выдавать себя за героя войны? Разве не разумнее выбрать личность человека, который не привлекает внимания? Что, если самозванец знал Макканна? Что, если, присваивая его имя, хотел что-то этим сказать? Тут Фэллон наконец задумался и затребовал дополнительные сведения. А когда выяснилось, что у Макканна есть сестра в Куинсе, решили съездить к ней.

* * *

Последний кусочек слойки Кейт доела, уже садясь в машину. Оставить кофе рука не поднялась — стакан занял свое место в подстаканнике. Заметив, как Рик по-прежнему греет ладони о свой, словно старается собрать остатки тепла, она спрятала улыбку. Утешало хотя бы то, что в тепле нуждается не она одна. Кейт уже обрадовалась, что Фэллон поедет отдельно, когда Рик спросил:

— Так что ты хотела сказать насчет морозильной камеры?

Ну зачем она сама нарушила собственное решение и завела этот разговор? Ах да: вопросы уже сводили ее с ума. Но сейчас все равно неподходящее время. Придется снова отложить и добавить еще один пункт к тому, что рано или поздно нужно будет ему объяснить. Ничего приятного.

— Я просто хотела убедиться, что как следует поблагодарила тебя за помощь. Без тебя он бы до сих пор гонял нас за Джамалом. До Фэллона не так-то легко достучаться, а у тебя это получается куда лучше, чем у меня. Что до самой камеры… я благодарна, что ты остаешься со мной, даже когда трудно. Или опасно. Не будь тебя рядом, я бы, наверное, уже умерла.

— Не будь меня рядом, ты бы туда не попала.

— И мы все еще искали бы мертвого человека. Касл, ты лучший напарник, который у меня когда-либо был. Я совершенно серьезно. Просто прими комплимент, ладно?

Она смотрела на него то ли с улыбкой, то ли сердито, и он поспешно улыбнулся в ответ.

— Ладно, ладно. Ты победила. Был рад помочь.

Улыбкой она пыталась сказать то, на что не хватало слов. Лейни права: с Риком действительно пора поговорить. Чуть не замерзнув насмерть, Кейт уже не могла закрывать глаза на некоторые вещи в собственной жизни. Человеку на соседнем сиденье она была обязана куда большим, чем решалась произнести вслух. Все очевиднее становилось, что Рик давно оказался по ту сторону ее стен и деться от него некуда. Вопрос лишь в том, когда она наконец наберется храбрости признаться ему — и рискнуть. Остаток пути прошел в молчании, и от этого ей было не по себе. Она прекрасно знала название чувству, которое ее мучило: вина.

* * *

Вскоре они выяснили, что разыскивают Рэдфорда Хейза, служившего с Макканном в одном подразделении. Когда речь зашла о его возмущении тем, как общество предпочитает не замечать войну, а солдат считает расходным материалом, Рик наконец увидел: Фэллон понял, что столкнулся с внутренним терроризмом. Впервые агент заметно побледнел и не смог скрыть потрясения за привычной железной выдержкой.

На выходе они с Кейт обменялись взглядами: она явно думала о том же. Оба оставили Фэллона наедине с его мыслями; единственное, что он сказал на прощание, — увидятся в участке. В машину Кейт тоже сели молча: Рик видел, что напарница напряженно что-то обдумывает. Дергать ее за косички сейчас было не время. На кону стояло слишком многое, нервы были натянуты до предела; поддразнивание могло кончиться очень плохо.

Поэтому ее слова, прозвучавшие примерно на середине пути, немного его удивили:

— Мы расстались.

Он не сразу понял, о чем речь. Кейт, должно быть, прочла это по лицу и тут же уточнила:

— Мы с Джошем. Расстались.

Часть его уже готова была праздновать, но обстановка оставалась напряженной, и он тщательно скрыл радость.

— Мне жаль это слышать.

Ох. Не слишком искренне прозвучало. По взгляду, который она бросила на него, стало ясно: она тоже заметила. Замечательно. Оба наконец свободны, а он уже умудряется все испортить. Рик мысленно обругал себя.

Примерно через полминуты Кейт снова нарушила молчание:

— Честно говоря, я скорее испытываю облегчение. Он едет в Гаити, там будет в безопасности. Теперь можно сосредоточиться на деле и на работе с напарником.

Надежды рухнули. Значит, она просто пыталась уберечь Джоша, а ему опять остается смотреть со стороны. Он попробовал удержать вертевшийся на языке вопрос, но не сумел:

— То есть потом вы, возможно, снова сойдетесь?

Ее взгляд его озадачил. Похоже, она была потрясена.

— Что? Нет! Между нами все кончено, Касл. Уверена, я больше никогда его не увижу, и меня это вполне устраивает.

Она рассердилась или расстроилась. Вероятно, и то и другое. Пора отступить и разобраться с собственными мыслями.

— Прости. Не стоило заводить об этом разговор.

Она пристально на него посмотрела, потом словно сникла и снова погрузилась в раздумья. Он решил, что лучше последовать ее примеру.

* * *

Она столько времени считала Фэллона полным придурком, а теперь вдруг начала ему сочувствовать. По взгляду Рика было ясно: он чувствует примерно то же. Кейт спрятала улыбку. Они так часто думают одинаково, так хорошо понимают друг друга — стоит об этом задуматься, и дыхание перехватывает. Еще один признак того, что перед ней тот самый мужчина — один раз и на всю жизнь. Разглядеть это следовало гораздо раньше.

Кейт снова подумала о трудном разговоре, который ей предстоит, и вдруг увидела другой путь. Почему бы не начать готовить почву уже сейчас? Если повезет, он и сам пойдет ей навстречу. О расставании с Джошем Рик не знает. По крайней мере, это нужно ему сообщить.

Она немного расстроилась, когда он не сразу понял, однако мысли он читать не обязан. Уточнив, о ком говорит, Кейт едва сдержала улыбку: никакого искреннего сожаления в его ответе не прозвучало. Очень обнадеживало — до тех пор, пока она не заметила, что он принялся себя корить. И зачем было прятать улыбку? Привычная сдержанность теперь только мешает; пора научиться с ней справляться.

Она попыталась объяснить, что разрыв вовсе не стал трагедией, но все рухнуло, когда Рик решил, будто они разошлись ненадолго. Откуда, черт возьми, он это взял? Кейт поспешила его разубедить, сердясь прежде всего на себя, однако реакция оказалась прямо противоположной той, на которую она рассчитывала. Где она ошиблась?

Мысленно прокрутив собственные слова, Кейт наконец поняла. Наверное, прозвучало так, будто она до сих пор переживает за Джоша, хотя это уже не так. Даже попытка подчеркнуть, что теперь она сможет сосредоточиться на них с Риком, провалилась: слишком обезличенно и слишком по-деловому. Джош неплохой человек, когда не ревнует, но все закончилось. Он ушел, и она не горюет. Только сказала она совсем другое. Черт возьми, общение с людьми — часть ее работы! Почему же с Риком она так часто терпит полный провал? Что с ней не так?

Она лихорадочно искала выход, но попытки исправить все ближайшей репликой ни к чему не приводили. Нужно отступить на шаг и взглянуть на проблему целиком. Первый же вывод оказался весьма неприятным: она слишком долго и слишком упорно его отталкивала, и теперь преодолеть это непросто. Не будет говорить ясно и прямо — он снова поймет ее неправильно. Она столько времени показывала ему исключительно непробиваемого полицейского, что он, наверное, и вправду считает: ей никто не нужен. Джош ведь не был нужен.

Все эти проклятые стены. Да, они защищали ее от других, но и отгораживали от них. Придется открыться и убедить его, что теперь она другая, что иначе смотрит на них двоих и на общее будущее. Некогда пугаться; раз она настроена серьезно, нужно собраться и все сделать как следует. Одно только не изменилось: время по-прежнему неподходящее. Будущее туманно — и окажется очень коротким, если не остановить террористов. Работа должна быть на первом месте. Без вариантов. Опять.

Зацепка, полученная от сестры Макканна, наконец сработала: по сигналам сотовых вышек удалось определить местонахождение телефона Хейза. Они хоть за что-то ухватились, и это было огромным облегчением: оставалось всего четыре часа. Нужно срочно взять Хейза и заставить заговорить. С задержанием все вышло неплохо, а вот с допросом дела обстояли хуже. Он казался слишком убежденным в своей правоте, чтобы сломаться за то короткое время, которым они располагали.

Пока Фэллон объяснял, как собирается вести допрос, Кейт старалась выглядеть уверенно. Внутри, однако, никакой уверенности не было. Она успела понаблюдать за Хейзом: не обычный подонок, с какими приходится сталкиваться по работе, а подготовленный солдат. Пусть после службы они с Эспозито выбрали совершенно разные пути, Хейз слишком многое в нем напоминал. Легко не будет — ни при каких обстоятельствах. Она взглянула на Рика и увидела в его глазах тревогу и поддержку. Захотелось улыбнуться, но она лишь попыталась уверенно кивнуть. Его участие много для нее значило, и было горько, что сказать об этом сейчас нельзя. Еще одна вещь, которой придется подождать, — в списке их уже слишком много. Как же ей хотелось, чтобы в допросной рядом был Рик, а не Фэллон.

Неужели той мыслью несколько минут назад она искушала судьбу? Казалось, сложнее уже некуда, но теперь разъяренный федеральный агент держал пистолет у головы единственного человека, способного вывести их на бомбу. А сама она направляла оружие на этого федерального агента. Да, он явился и отобрал у них дело; да, его упрямая зацикленность на иностранных спецслужбах даже мешала расследованию. Но смерти он не заслуживал. И уж точно ей ни к чему было становиться его убийцей.

Время словно застыло. Еще доля секунды — и чаша весов может склониться в любую сторону. Кейт быстро решила: пока Фэллон ничего не сделал, она тоже не двинется. Если он выстрелит в их единственного свидетеля, придется стрелять в ответ — но постараться лишь ранить. Его смерть не вернет им потерянный след. И все же нажатие на спуск будет означать, что он окончательно вышел из-под контроля, а значит, его нужно остановить, даже с риском убить. Одного выстрела хватит, чтобы обречь их всех; больше ему позволять нельзя. Она метнула взгляд на одностороннее зеркало, тщетно ища поддержки напарника, но увидела лишь собственное, почти безумное отражение. По крайней мере, Рик вне линии огня. Она снова сосредоточилась на федерале, чей пистолет все еще был направлен в голову единственному известному им человеку, который понимал, что здесь, черт возьми, происходит.

Наконец Фэллон отвел ствол вверх и отпустил Хейза. Кейт сдержала вздох облегчения и убрала оружие. Адреналин схлынул так внезапно, как она и представить не могла. Когда в комнату поспешно вошли остальные, она пыталась унять дрожь. Взглянула на Рика — и время снова словно остановилось. Трясти сразу стало меньше, на душе полегчало. Хотелось подойти и обнять его так сильно, что едва удавалось удерживаться на месте. Нельзя. Взглядом она старалась его успокоить и одновременно молила не приближаться. Что она сделает, окажись он сейчас на расстоянии вытянутой руки, Кейт не знала.

К счастью, Рик сохранял дистанцию — пока не пришлось помочь ей налить кофе. То, как дрожал кофейник в ее руке, было немного стыдно. Наверное, кофеин на взвинченные нервы — не лучшая мысль, но ей все равно казалось, что без него не обойтись. С Риком она обсуждала дело почти автоматически, а внутри что-то кричало: поговори о вас! Впрочем, это ничего бы не изменило: их прервал Фэллон.

Когда выяснилось, что патронов у него в пистолете не было, Кейт охватила горькая обида. Он заранее все спланировал и даже не удосужился предупредить. Она чувствовала себя преданной, злилась и, не будь дело настолько важным, пожалуй, выплеснула бы кофе ему в лицо. Вместо этого на просьбу продолжить работу она невозмутимо ответила: «Да, сэр». Узнав, как Фэллон потерял жену, Кейт уже не могла относиться к нему однозначно. Но от первоначальной версии он отказывался слишком неохотно — тут она своего мнения не изменит.

А потом спросила себя: как бы она повела себя, будь Хейз подозреваемым в убийстве ее матери? Стала бы угрожать пистолетом? Хотелось без раздумий ответить «нет», но воспоминание о собственном отвратительном поведении с Вулканом Симмонсом не позволило. Она помнила разочарование на лице капитана после той выходки. Кто сам живет в стеклянном доме, не должен бросаться камнями.

Когда Рик обратил внимание на уверенность Хейза, что они «найдут своего террориста», Кейт с готовностью взялась еще раз поговорить с Назихой Альхаби. Это давало возможность уйти от Фэллона и заняться чем-нибудь, кроме угрызений совести. Уже в машине она посмотрела на погруженного в мысли Рика и решила тоже немного подумать. Сможет ли она всерьез связать с ним жизнь, пока над ней висит тень маминого дела? Начинать с ним отношения, все еще оставаясь во власти своей одержимости, было бы нечестно. Почему все не может быть проще?

Она так глубоко ушла в себя, что не заметила ничего подозрительного, пока Рик не привлек ее внимание. Они поспешили к машине наблюдения и обнаружили мертвого агента ФБР. В квартире Альхаби осталась лишь записка, из которой следовало, что Назиха собирается совершить теракт. Ни Кейт, ни Рик не поверили ни на секунду. Кейт позвонила Фэллону, но машина Назихи оставалась на месте, и зацепиться было не за что. Она попыталась опросить соседей — никто ничего не знал. Даже явно мертвый человек в машине никого не заинтересовал.

Они поспешили обратно в участок, надеясь, что коллеги хоть что-нибудь выяснили, но там тоже ничего не было. Пока Фэллон разговаривал по телефону о группах ядерного реагирования NEST, Кейт пыталась придумать новый ход, найти еще какую-нибудь ниточку — тщетно. Всего два часа. И ничего!

Услышав, что двое сослуживцев Хейза якобы отправились на рыбалку, она ожила. Но надежда тут же угасла: Фэллон напомнил, что они такие же подготовленные военные и разговорить их будет ничуть не легче, чем Хейза, которого уже не удалось сломать. Сердце забилось чаще, дыхание участилось; Кейт заставляла себя успокоиться. Глаза сами отыскали Касла, погруженного в раздумья. Раньше ей всегда казалось, что время еще есть. Теперь это уже не было правдой. Их часы были сочтены. И оставалось их всего два.

Она подумала об отце — хотелось верить, что он уже в безопасности в Хэмптонсе. Мать и дочь Касла с ним. Может быть, если случится худшее, они помогут друг другу пережить горе. По крайней мере, деньги у них будут: Касл оставит наследство. Эта мысль заставила ее снова посмотреть на него. В жизни хватало того, о чем она сожалела; у кого не бывает? Но главное ее несбывшееся счастье сидело совсем рядом… Нет, он уже вставал и шел к Фэллону.

У него появилась идея? Неужели он раскроет это дело? Со временем Кейт все лучше понимала, как многим они обязаны его участию в расследованиях. И если он собирался снова удивить всех неожиданным ходом, сейчас был самый подходящий момент!

Ход оказался не настолько необычным, как она предполагала. Кейт затаила дыхание, пока Фэллон задумчиво постукивал пальцем по визитке. Наконец он поморщился, выдохнул, вернул карточку Рику и велел звонить. Кейт понимала: это еще не означает прорыва. Но теперь хотя бы было на что надеяться, и она едва удержалась от желания обнять Касла — просто из благодарности. Пожалуй, требование «оставаться профессионалом» иногда слишком переоценивают.

От автора: тем, кому нравится этот рассказ, стоит заглянуть к Perspex13. Он пишет лучше меня — и гораздо больше, — а замечательных сюжетов у него великое множество. Спасибо за избранное, подписки и отзывы: у нас прекрасные читатели. В этой главе вы наконец поймете, почему среди жанров указан юмор.

 

---

 

Я не такая уж сильная.

Я проверю, не блефуешь ли ты,

И покажу тебе ту себя,

Что хочет быть с тобой и плачет настоящими слезами,

Которой нужен кто-то, кого можно любить.

Я не такая уж сильная.

 

* * *

 

Никогда в жизни ей так не хотелось кого-нибудь застрелить, как сейчас — Фэллона. Началось все хорошо: Кейт держалась в тени. Первое впечатление, которое она произвела на Юсефа, и без того было не лучшим, а кроме того, это был ход Касла, и она собиралась предоставить ему полную свободу. Когда Юсеф протянул руку, она лишь улыбнулась и пожала ее, ничего не сказав. А Фэллон отказался от рукопожатия и принялся вести себя вызывающе — тут-то раздражение и начало закипать. Кейт вернула Юсефу оружие, Касл убедил его, что сотрудничество отвечает их общим интересам, но Фэллон снова вмешался и снова его разозлил. Впрочем, Юсеф был не единственным, кто сердился: глядя на Фэллона, Кейт едва заметно постукивала пальцами по пистолету. Если он спугнет их собеседника, она забудет о всяком сотрудничестве и выскажет федералу все, что о нем думает.

Она расслабилась лишь тогда, когда Юсеф, уже уходя, все-таки дал им наводку. С облегчением посмотрела на Рика и с трудом удержалась от желания обнять его за добытую зацепку. Вместо этого схватила за руку и потащила к лифту: нужно как можно быстрее добраться до склада, о котором сказал Юсеф. Наверное, она перестаралась — Рик приподнял бровь и потер то место, за которое она ухватилась. Улыбки Райана и Эспозито Кейт старательно игнорировала. Настроение снова испортилось, когда к ним присоединился Фэллон, все еще говоривший по телефону. Монтгомери крикнул вслед что-то о том, что вышлет им в помощь группу спецназа.

Наедине они остались только в машине. Кейт дала себе несколько секунд, чтобы выехать на улицу, включить проблесковый маячок и успокоиться. Она покосилась на Рика; тот с любопытством смотрел на нее. Позволив себе слабую улыбку, она решила, что немного юмора сейчас не помешает.

— Есть одна обязанность хорошего напарника, о которой тебе следует помнить.

— Правда? И какая же, детектив?

— Не позволять своей напарнице застрелить федерала и нажить неприятности.

— Так вот почему ты постукивала по пистолету.

— Именно.

— Тогда я еще больше рад, что ты сверлила взглядом Фэллона, а не меня.

Она рассмеялась; они обменялись улыбками, прежде чем ей пришлось снова сосредоточиться на дороге. Однако веселье постепенно угасло: а что, если он был серьезнее, чем ей сначала показалось? Неужели в начале их совместной работы она так часто жаловалась на него, что он до сих пор считает себя помехой? Она снова взглянула на Рика, но его мысли, похоже, витали далеко, а лицо оставалось непроницаемым.

Она перебирала варианты до самой встречи возле склада, где они обсудили план внезапного задержания террористов. Время шло. Нужно думать о деле, но Кейт не могла забыть, что времени признаться Рику в чувствах тоже остается все меньше. Хотелось пережить это и поговорить как следует, а не выпалить признание перед самой смертью. Все очевиднее становилось, что выбирать, возможно, не придется.

В кои-то веки она была рада, что не застрелила Фэллона. Он наконец оказался полезен — давно пора. Они с Каслом немного поспорили о маршруте поисков, но она опять уступила Рику: до нынешнего момента они добрались благодаря ему, и он заслужил доверие. Очередной взгляд на часы подтвердил: осталось меньше часа. На самом деле — намного меньше. Отступать было уже некуда: уйти из зоны поражения до взрыва они почти наверняка не успеют. Либо остановят бомбу, либо погибнут — быстро или медленно, в зависимости от того, насколько близко к ней окажутся.

Почему здесь она, Кейт знала. Но она посмотрела на Касла, внимательно высматривавшего нужный фургон. В глубине души ей было известно и то, почему здесь он. От этой мысли становилось только горше: сколько еще она позволит сомнениям держать себя в плену? И так уже затянула. Ее отвлек мужчина, оказавшийся, по всей видимости, обычным водопроводчиком: их резкое приближение к его фургону изрядно его напугало. Пришлось оставить его в покое и продолжить поиски.

Наконец-то! Назиха нашлась. Сначала пришлось вдвоем ее успокаивать, но затем Кейт неохотно отошла, чтобы выяснить, когда ждать помощь, а Рик, кажется, направился к задним дверцам фургона. Решив, что нужно самой убедиться, с чем им предстоит иметь дело, она обошла машину. Рик изучал бомбу, стараясь ни к чему не прикасаться. При виде таймера Кейт задохнулась. Меньше пяти минут! Неужели уже?

Она взглянула на свои часы: да, примерно так. Их время почти вышло. Тут до нее дошло, что обещанные Фэллоном десять-пятнадцать минут — слишком поздно. К сожалению, если ему об этом сказать, быстрее он не приедет. Рик отступил, давая ей сфотографировать устройство: вдруг у Фэллона найдется решение. Пока она ждала, когда агент получит снимок и разберется в нем, Кейт отключила микрофон и торопливо обратилась к Рику:

— Что я сказала перед тем, как потеряла сознание в морозильной камере?

На миг он застыл от удивления. Она уже собиралась напомнить, что времени почти нет, когда он ответил:

— Ты сказала: «Я просто хотела сказать тебе, что я…» Кажется, следующее слово начиналось на «л».

Значит, она все-таки начала. Большую часть успела произнести; наверное, он догадался, но сейчас смотрел так, словно не был уверен. Кейт уже открыла рот, когда в трубке снова раздался голос Фэллона, и пришлось включить микрофон. У него ничего? Он опять бесполезен. Они обречены. Что тут скажешь?

— Сделаем, что сможем.

Она завершила вызов. Рик снова разглядывал бомбу. Неужели сумеет разобраться? Сама она понятия не имела, как ее обезвредить.

Она боялась напрасно надеяться, а времени почти не осталось, и Кейт закончила то, чего тогда не договорила:

— Слово на «л» — «люблю». А последнее — «тебя».

Он смотрел на нее почти благоговейно. На губах только начала появляться улыбка, как он резко перевел взгляд с нее на бомбу и обратно.

— Когда они будут? — настойчиво спросил он.

— Когда уже станет поздно!

— Он хоть что-нибудь посоветовал? Рядом кто-то есть?

— Нет.

Она посмотрела в обе стороны улицы: ни служебных машин, ни близких сирен — только где-то далеко слышался вой.

— Никого.

На таймере осталось десять секунд, и сердце у нее почти остановилось.

— Я тоже тебя люблю.

Мир застыл. Ей казалось, что она поворачивается к нему бесконечно медленно. Их взгляды едва успели встретиться, как Рик отвернулся к бомбе. Значит, даже последнего поцелуя у них не будет.

* * *

Ричард Касл все сильнее убеждался, что детектив Кэтрин Беккет — загадка, которую он никогда не разгадает. После спасения из морозильной камеры она то пыталась его приблизить, то отталкивала. Он старался не воображать, будто в их отношениях наступил перелом, но ему все же казалось, что отступала она либо из-за обстоятельств — как тогда, когда в комнату отдыха вошел Фэллон, — либо из-за самого расследования. Последний пример — ее поддразнивание по дороге к складу, указанному Юсефом.

На месте встречи он отложил все это в сторону. Сначала нужно выжить; остальное подождет. Приятно было, что в споре о маршруте она быстро ему уступила. Но теперь, помимо напряжения самих поисков, его терзала еще одна мысль: вдруг фургон найдут на той улице, куда хотела свернуть она? Такого ему долго не дадут забыть. Разумеется, если они вообще переживут сегодняшний день.

К тому моменту, как нашелся нужный фургон, сердце уже колотилось. Рик первым выбрался из машины и подошел к обезумевшей от страха Назихе, пока Кейт сообщала остальным по телефону, где они находятся. Насколько он понимал, рядом никого не было; хотелось верить, что помощь успеет. Драгоценные секунды ушли на то, чтобы хоть немного успокоить Назиху и вывести из машины. Иногда писательское воображение было настоящим проклятием: он ждал взрыва каждое мгновение. Нужно собственными глазами увидеть бомбу и узнать, сколько осталось.

Открыв задние дверцы, он первым делом посмотрел на таймер, и сердце словно оборвалось. Еще немного — останется пять минут. Он сильно сомневался, что настоящие специалисты успеют прибыть вовремя. Для одного из романов о Деррике Сторме ему доводилось изучать взрывные устройства, так что кое-что он знал. Но оказаться лицом к лицу с настоящей бомбой — совсем другое дело.

Перебирая все, что помнил, Рик старался изучить каждый доступный сантиметр, ни к чему не прикасаясь. В движущемся фургоне вряд ли стали бы устанавливать датчик движения или что-то подобное, но рисковать не хотелось. Некоторую надежду внушало то, как открыто было собрано устройство: кожухом прикрыли только башенку с радиоактивным материалом. Похоже, даже террористы не желали лишний раз подвергаться облучению.

Он снова и снова прослеживал глазами провода, выискивая дополнительные источники питания и другие известные ему уловки. Но ничего скрытого, кажется, не было. Провода, основная плата, даже питание — все на виду. Конечно, это не исключало ловушек, которых он не замечал, однако выглядело так, будто создатели не рассчитывали, что кто-то вообще получит шанс обезвредить бомбу. У него была возможность.

Просьба Кейт дать ей сделать снимок ненадолго отвлекла его, но даже отступая, он не сводил с устройства глаз. Вдруг что-то упустил? Он еще раз осмотрел бомбу со всех доступных сторон, пока Кейт, по-видимому, продолжала говорить по телефону. Ее вопрос он поначалу даже не понял. Она спрашивает, что сказала? Потом вспомнил: тогда она уже теряла сознание, вполне могла не помнить.

Все равно было странно поднимать эту тему именно сейчас, но для нее это явно имело значение, и он ответил. Рик прекрасно знал, какое продолжение хотел бы услышать, однако старался не готовить себе очередное разочарование. Когда она вернулась к телефонному разговору, наваждение рассеялось. Следовало догадаться. Он снова посмотрел на бомбу. Как могло пройти столько времени? Меньше двадцати секунд!

К счастью, последовавший взрыв оказался лишь переносным. Она договорила — и Рик не мог поверить услышанному. Именно на это он втайне надеялся уже около двух лет. Но таймер продолжал отсчитывать секунды, и он уточнил, что помощи не будет, ответил на ее признание и снова повернулся к бомбе. Последние мгновения утекали. На тонкую работу времени не оставалось: он решил вырвать все провода, какие сможет захватить одной рукой. Левой прижал основание устройства, правой дернул и успел заметить на таймере цифру три — прежде, чем экран погас.

Он хотел продолжить отсчет мысленно, но голова была перегружена; оставалось только смотреть, пока не стало совершенно ясно: три секунды давно прошли. Бомба больше не работала. Нового теракта не будет. Быть живым, конечно, чудесно, однако он оставил даму без ответа — вернее, без должного ответа. Рик уже повернулся к Кейт и тут заметил прохожего, который озадаченно заглядывал в фургон. Упс.

Почти на ощупь он потянулся к ближайшей дверце, не сводя глаз с Кейт. Они захлопнули обе створки почти одновременно и так и остались смотреть друг на друга. В кои-то веки у него не находилось слов, но Кейт, похоже, решила, что слова не нужны. Ее лицо озарилось такой улыбкой, что у него перехватило дыхание. Он едва успел понять, что происходит: ее руки уже обвили его шею, а губы жадно прижались к его губам.

Один раз ему уже пришлось от нее отвернуться. Теперь он своего не упустит. Рик обхватил Кейт, крепко прижал к себе и ответил на поцелуй с ничуть не меньшей страстью. Оторваться друг от друга они смогли лишь тогда, когда вой сирен заглушил все остальное. Некоторая растрепанность в таких обстоятельствах вряд ли привлечет внимание. Правда, губы у нее немного припухли. У него, скорее всего, тоже. Еще раз — упс.

* * *

Кейт медленно проснулась и обнаружила, что на ней ничего нет. Вспомнив минувшую ночь, она нисколько не смутилась. Трудно было сказать, что сказалось сильнее: больше двух лет сдерживаемого влечения или разрядка после напряжения с бомбой, — но в первый раз все произошло бурно и быстро. Зато следующие два были неспешными и нежными. Они понравились ей больше, однако и о первом она не жалела. Так хорошо ей не было еще никогда.

Обнаружить себя в постели одной оказалось неприятно. Как он умудрился встать и не разбудить ее? На его стороне еще сохранилось тепло, значит, ушел недавно. Она задумалась, не подняться ли на поиски, но вставать совершенно не хотелось. Тепло, безопасно, счастливо. Она не желала терять это ощущение. Он вернется — в конце концов, это его кровать.

Мысли снова вернулись к развязке истории с бомбой. Она успела огорчиться, что не получит последнего поцелуя, а получила первый — первый из многих. От мысли, что теперь можно целоваться столько, сколько захочется, голова слегка кружилась. Услышав, как он вошел, Кейт решила притвориться спящей, но запах кофе мигом разрушил замысел. Лучший мужчина на свете. Без вариантов.

Они как раз готовились к четвертому раунду, когда кто-то вошел в лофт и раздался голос Марты:

— Ричард! Мы дома!

Поначалу они могли лишь ошеломленно смотреть друг на друга. Но когда повторное «Ричард?» прозвучало гораздо ближе, он немедленно зашевелился.

— Секунду, мама!

Он нашел трусы, схватил из шкафа халат, торопливо оделся и вышел навстречу матери. Кейт старалась не шуметь, но поиски собственной одежды неожиданно оказались серьезной задачей. Нашлись только трусики, и больше ничего. На всякий случай она забралась обратно в постель и укрылась простыней.

Сначала слышались голоса Рика и Марты, затем присоединилась Алексис. Кейт хотелось съежиться и спрятаться с головой. Когда по дороге на разбор операции Рик звонил семье, он ничего не говорил о том, что они вернутся так быстро. Мало того, что ее застали в весьма недвусмысленной ситуации, — какая-то эгоистичная часть ее еще не была готова с кем-либо делить Рика. Конечно, это неразумно, особенно если помнить, как много значит для него Алексис.

Она только начала успокаиваться и надеяться, что выберется отсюда с остатками достоинства, когда в комнате зазвонил телефон. Сначала Кейт застыла в ужасе, потом узнала мелодию. Ее телефон! Где, черт возьми, ее телефон? Она выскочила из постели и поняла, что звук доносится снизу. Лихорадочно потянувшись под кровать, заодно заметила там свою туфлю. Что ее туфля вообще делает под кроватью?

Она так торопилась заставить телефон замолчать, что вместо сброса случайно приняла вызов. Ошибку поняла не сразу: уже снова забралась в постель и прикрылась, когда услышала отца.

— Кэти? Ты здесь?

Не ответит — он начнет волноваться. Все становилось только хуже. Кейт заговорила как можно тише:

— Привет, пап. У меня все хорошо, просто немного отвлеклась.

— Кэти? Почему ты шепчешь? Я почти тебя не слышу.

Она судорожно искала правдоподобное объяснение, когда дверь распахнулась и появилась Марта.

— Кэтрин! — громко и радостно воскликнула она. — Я так и знала, что это вы! До чего же я рада, что вы двое наконец поняли: вам нужно быть вместе! Это ваш отец? Какой очаровательный мужчина. Передайте ему от меня привет, дорогая, хорошо?

Марта замолчала, словно только сейчас заметила, что Кейт покраснела до корней волос, вцепилась в простыню у груди и смотрит на нее огромными глазами. Она кашлянула и уже гораздо тише добавила:

— Я, пожалуй, пойду. Дам вам одеться.

Даже после того, как дверь закрылась, Кейт еще несколько секунд не могла отвести от нее глаз. Почему земля никогда не разверзается под ногами именно тогда, когда хочется провалиться от стыда? Сейчас это было бы очень кстати.

Из оцепенения ее вывел отцовский смех. О боже. Значит, он слышал Марту. Кейт снова почувствовала себя подростком, которого застукали за возвращением домой гораздо позже дозволенного. И как теперь выкручиваться?

— Пап, я…

— Подробности мне не нужны, Кэти. Поверь, совершенно не нужны. Я очень рад, что вы с Риком наконец вместе. Сколько же историй я смогу рассказать твоему кавалеру.

На долю секунды она не поняла, о чем он. Потом дошло: бунтарская юность. Отцовские разговоры о карме. Он заставит ее за все заплатить — и сполна. Где эта спасительная пропасть? Она ей сейчас очень, очень нужна.

— Послушай, милая. Через пару дней я позвоню, договоримся встретиться и обменяться впечатлениями. Ты не представляешь, какой у Рика дом в Хэмптонсе! Настоящий особняк. Теперь, когда вы вместе, я смогу побывать там еще и в сезон. Даже сейчас чудесно, а летом будет просто невероятно. Не волнуйся, Кэти, я обязательно дам вам с твоим кавалером побыть наедине.

Она пропала. В каком-то смысле, наверное, заслужила, но хотелось надеяться, что чувство собственного достоинства пострадает не слишком сильно. Кейт тяжело вздохнула, вызвав новый смешок отца, и ответила со всем доступным сарказмом:

— Спасибо, папа.

— Не за что, Кэти. Ах да, не забудь передать Марте от меня привет, хорошо?

Он откровенно ее дразнил и явно получал удовольствие. На этот раз она даже не стала пытаться язвить:

— Конечно.

— Люблю тебя, Кэти. Пока.

Наверное, могло быть и хуже. Она не знала как, но теоретически — могло. Кейт уронила телефон на постель, подтянула колени к груди, обхватила ноги руками и уткнулась в них лбом. Именно в такой позе ее застал Рик, когда вошел с ее брюками и бюстгальтером.

— Смотри, я нашел твои брюки. И бюстгальтер вот. Блузку не нашел, но ты можешь… ну, взять мою рубашку или что-нибудь еще.

Она медленно подняла на него глаза. Выйти к его семье — к его дочери — в чужой одежде. Хуже уже некуда. Но тут Кейт заметила странность в том, как он построил фразу.

— Бюстгальтер тоже ты нашел, да?

— Вообще-то… Алексис.

Она молча смотрела на него и почувствовала слабое сочувствие, когда он начал переминаться с ноги на ногу. Очень слабое. Слишком много сил уходило на собственное унижение.

— Ладно. Пойду займусь завтраком. Выходи, когда будешь готова.

Он улыбнулся с робкой надеждой и ушел. Кейт снова опустила лоб на колени. В голове крутилась одна-единственная мысль.

Просто пристрелите меня.

* * *

Проснувшись, Рик словно оказался внутри сна. Рядом лежала обнаженная Кейт Беккет, положив руку ему на грудь. Вот оно, необходимое доказательство: вчерашняя ночь не была очередной эротической фантазией о прекрасной напарнице. Это действительно случилось. Они наконец вместе. Он не смог отказать себе в том, что Кейт любила называть «жутким разглядыванием»: она спала и возражать не могла.

Она выглядела такой безмятежной, что после безумия последнего дела это казалось почти чудом. Самая желанная женщина из всех, кого он когда-либо встречал, была с ним, в его постели. Ни один сон не сравнится с этой реальностью. Рик задумался, как сохранить ее покой и довольство. Четвертый раунд казался неплохим решением, но нашлась идея еще лучше. Чем он когда-то подкупил ее, чтобы позволила остаться? Кофе, конечно. Он отлично знал ее вкусы и не сомневался, что сумеет приготовить чашку, которая заставит ее улыбнуться.

Осторожно высвободившись из-под ее руки, он постарался выбраться из постели, не потревожив Кейт. В какой-то момент она недовольно что-то промычала и пошевелилась, но у него получилось: он уже стоял, а она все еще спала. Его «жуткое разглядывание» продолжалось столько, сколько было возможно, и лежавшие на полу трусы он заметил лишь тогда, когда наступил на них. Рик посмотрел вниз и решил одеться. Кроме Кейт, увидеть его было некому, однако расхаживать по собственной квартире совершенно голым все равно казалось странным.

На кухне он занялся кофе и тут вспомнил, что первый раунд начался на диване. Не мешало бы немного прибраться. Свои брюки, рубашку и один носок он нашел без труда, но на этом поиски его одежды закончились. Из вещей Кейт обнаружилась одна туфля. Куда делось все остальное? Должно же быть где-то здесь! Он помнил, что после первого раза она забрала трусики и телефон, как он — свои трусы. Остальное осталось в гостиной. Найденное он отнес в кабинет и сложил на кресло. Разберется потом.

Вернувшись на кухню, Рик довел до готовности обе чашки. Как же хотелось увидеть ее реакцию. По дороге мимо гостиной он наконец заметил брюки Кейт за креслом. Похоже, вчера, стаскивая с нее одежду, он избавлялся от нее с чрезмерным размахом. Подобрать придется позже: сейчас в руках был груз поважнее.

Войдя в спальню, он почти не сомневался, что она уже проснулась, хотя глаза оставались закрытыми. И все же полной уверенности не было; он продолжил подходить. Должно быть, Кейт уловила запах кофе: старательно изобразила пробуждение и с радостью приняла чашку. Своей наготы при нем она не стеснялась, и Рик искренне ценил открывавшийся вид.

Все опять становилось очень интересно, когда неожиданный звук мгновенно выбил его из настроения. Мать здесь? Какого черта она вернулась так рано? Воображение наперебой предлагало все более нежелательные варианты развития событий. Что делать? Когда стало ясно, что бездействие, скорее всего, закончится вторжением матери в спальню, он наконец бросился действовать.

Выйдя, он обнаружил Марту в дверях кабинета. Из-за ее плеча с огромным любопытством выглядывала дочь. Пора переходить в наступление.

— Мама? Что ты здесь делаешь? Я думал, вы вернетесь намного позже.

— Вспомнила об одной встрече, дорогой. Жизнь большого города не останавливается из-за твоих расследований. Ты сказал, опасность миновала, — вот мы и приехали. Тебе ведь нечего скрывать?

Она с любопытством заглянула ему за спину, словно могла разглядеть что-нибудь сквозь закрытую дверь. Рик продолжил подходить, преграждая путь ее любопытству.

Алексис вмешалась с видом человека, которому кое-что известно:

— Да, пап. Тебе есть что скрывать?

Чудесно, теперь и дочь заодно с бабушкой! Нужно их отвлечь.

— О деле я по-прежнему говорить не могу, если вы об этом.

Марта прищурилась.

— Ах, вздор. Меня интересует история, которая разворачивается гораздо ближе к дому.

Она снова посмотрела ему за спину.

Ситуация выходила из-под контроля. Но прежде чем он придумал ответ, зазвонил телефон. Возможно, именно такое отвлечение сейчас и нужно! Рик метнулся к своей одежде, достал телефон — и уставился на него в недоумении. Его телефон не звонил. Он так растерялся, что на несколько решающих секунд упустил момент, когда мать проскользнула мимо него к спальне.

Он уже собирался броситься следом, чтобы ее остановить, но дочь задержала его:

— Пап, можно с тобой на минутку?

На миг он разрывался между двумя побуждениями. Но Марта уже вошла в спальню, и пришлось признать: теперь там все зависит от Кейт. В конце концов, она сталкивалась и с более грозными людьми, чем его мать. Ведь правда? И все-таки совесть кольнула, когда он повернулся к своему единственному ребенку. Мягкая улыбка Алексис немного его успокоила.

Она поманила его за собой, и по дороге в гостиную Рик гадал, не заметили ли они брюки. Может, именно они все выдали? Однако дочь подвела его к лампе и сняла с абажура висевший там бюстгальтер. Как он мог его не увидеть? Затем Рик покосился на диван и задался другим вопросом. Как тот вообще долетел так далеко?

Рик встретил сияющий взгляд дочери, увидел ее озорную улыбку — и внутри все оборвалось. Попался.

Вдруг смутившись, она тихо спросила:

— Это детектив Беккет, да?

Ответ мог быть только один. Не только потому, что он обещал всегда говорить Алексис правду: он еще и гордился тем, что теперь они с Кейт вместе.

— Да, она.

Лицо дочери расцвело счастливой улыбкой.

— Я так рада за тебя, папа. Я знаю, как давно ты этого хотел.

— Ты не против?

Алексис закатила глаза, словно он сказал глупость.

— Конечно, нет. Только вспомни об этом, когда я приведу знакомиться с тобой человека, который будет дорог мне.

Теперь в ее взгляде появилась требовательность.

Рик подавил желание нервно сглотнуть. За годы жизни в окружении женщин он усвоил: в такую минуту слабость показывать нельзя. Вместо этого он лукаво улыбнулся:

— Постараюсь.

Притворно фыркнув от возмущения, дочь обняла его, и он с радостью обнял ее в ответ. В этот момент появилась мать — словно разноцветный смерч.

— Что ж, мне пора. Захвачу кое-что, а потом увидимся… ну, когда увидимся.

Небрежно махнув рукой, она исчезла на лестнице.

Рик на миг заподозрил, что Марта что-то скрывает. Что произошло в спальне? Алексис вернула его к действительности.

— Наверное, стоит тебя предупредить. Ба и мистер Беккет много говорили о тебе и детективе Беккет. Очень много. По-моему, именно поэтому бабушка с самого начала захотела поехать с ним.

— Вот как?

Это могло оказаться хорошей новостью. А могло и не оказаться.

Она наклонилась ближе и понизила голос:

— Кажется, она уговаривала мистера Беккета помочь свести тебя с его дочерью.

На губах снова появилась озорная улыбка.

— Но, судя по всему, помощь не понадобилась.

Рик закатил глаза, однако промолчал.

Алексис негромко рассмеялась.

— Не переживай слишком сильно, пап.

Она помолчала и заговорила уже серьезнее:

— Пойду приведу себя в порядок. Для завтрака еще не поздно?

— Конечно, нет. Сейчас что-нибудь приготовлю.

— Спасибо, папа.

Она поднялась вслед за бабушкой.

Он действительно собирался заняться завтраком, но сначала нужно было проверить, как Кейт: паучье чутье подавало тревожные сигналы. Подобрав по дороге ее брюки, Рик подошел к спальне, осторожно открыл дверь и увидел Кейт, сидевшую, свернувшись почти в клубок. Выглядело это совсем нехорошо.

Он попытался ее успокоить, но, подняв голову, она посмотрела на него непроницаемым полицейским взглядом. Ох, как все плохо. Очень плохо. Пришлось побороть первое желание немедленно все исправить: опыт подсказывал, что иногда Кейт нужно побыть одной и все обдумать, а попытки развеселить лишь заставляют ее сердиться еще и на него. Рассудив, что благоразумие — лучшая часть доблести, он оставил одежду и отправился готовить завтрак.

* * *

Кейт посмотрела на себя в зеркало и вздохнула. Удивительно, как быстро едва ли не лучший миг в жизни обернулся одним из худших. Футболки она отвергла как слишком домашний вариант, но даже самая маленькая из найденных рубашек сидела на ней словно палатка. Сначала она думала заправить ее в брюки и сделать вид, что это ее собственная блузка, однако от этого стало бы только хуже. Пришлось оставить навыпуск — для полноты позора.

Ей отчаянно хотелось сбежать. Бросить на ходу какое-нибудь объяснение, выскочить за дверь, а что делать дальше, решить потом. Но с Алексис так поступать нельзя, да и Рика это оскорбит. Нет, такой «план» не годится. Она взрослая женщина. Она полицейский! Пора перестать себя жалеть и встретить лицом к лицу собственное будущее. Об этом они еще не говорили — для отношений, в которых только что признались, слишком рано, — но Кейт хотела того самого «всегда», о котором они столько раз твердили. Одного мужчину на всю жизнь. И ей казалось, что этот мужчина — Рик.

Собравшись с духом, она покинула временное убежище и вышла навстречу неизбежному. Вдалеке Рик возился на кухне, а с дивана ей улыбалась Алексис. При мысли о том, чем они с Риком занимались на этом самом диване вчера, Кейт едва не сглотнула, но постаралась ничем себя не выдать. Раз он занят, а Марты нигде не видно, лучше сесть рядом с Алексис и попытаться пережить неловкость.

Подойдя, она поздоровалась. Алексис застенчиво ответила. Некоторое время обе молчали, пока Кейт не решила выяснить, со сколькими людьми ей сегодня придется встретиться.

— А где Марта?

Алексис оживилась:

— Ушла. Мы вернулись раньше, чем собирались, потому что у нее встреча. Не знаю, когда будет дома.

Значит, этим утром ей предстоит общаться лишь с половиной его семьи. Хотя Марту она уже пережила. Не блестяще, но пережила. Из раздумий ее вывела Алексис, нерешительно протягивавшая какую-то вещь.

— Это ваше?

Кейт уставилась на собственную блузку. Едва удержавшись от желания выхватить ее, она заставила себя взять находку спокойно.

— Да. Спасибо.

Щеки снова запылали.

Алексис наклонилась к ней и прошептала:

— Я рада, что это вы.

Неожиданные слова прорвались сквозь смущение. Кейт едва не спросила недоверчиво: «Правда?» Наверное, удивление отразилось на лице, потому что Алексис словно ответила на невысказанный вопрос.

— Он уже давно вас любит. И вы хорошо на него влияете. Он прямо взялся за ум. Мне теперь почти не приходится призывать его к порядку.

Кейт приняла это за комплимент и чуть улыбнулась: похоже, отец и дочь частенько менялись ролями.

— Теперь я тебе помогу. При необходимости будем действовать сообща.

Алексис фыркнула со смеху.

— Помощь мне пригодится.

Она опустила глаза и продолжила гораздо неувереннее:

— Значит, у вас это серьезно?

Кейт удивленно взглянула на нее, но поймать опущенный взгляд не удалось.

— Для меня — очень серьезно. Я очень люблю твоего отца, Алексис.

Алексис выдохнула с огромным облегчением и одарила ее сияющей улыбкой. Но улыбка вдруг угасла.

— Вы уже давно вместе?

В ее голосе прозвучало разочарование, и Кейт понадобилось мгновение, чтобы понять, что она заподозрила.

— Официально? Нет. Как-то твой отец сказал, что мы вроде бы встречаемся. Тогда я решительно с ним не согласилась. Теперь, оглядываясь назад, уже не уверена. Мы признались друг другу только после того, как твой отец…

Она резко оборвала себя. Нельзя это говорить!

— Когда дело закончилось.

Облегчение Алексис успокоило и Кейт. Тут из кухни донесся голос Рика:

— Еще минуты две — и будут готовы!

Дочь обернулась к нему:

— Что будет готово?

— Блинчики!

Ответ Алексис понравился.

— А клубника у нас есть?

— Да, я видел в холодильнике.

— Отлично! Вы любите клубнику, детектив?

— Да. И, пожалуйста, Алексис, называй меня Кейт. «Детектив» оставим для участка.

Девушка улыбнулась и, поднимаясь, ответила:

— Спасибо, Кейт. Прослежу, чтобы и вам досталось.

Кейт встала и заметила, что стол для завтрака еще пуст.

— Я накрою.

Где что лежит, она знала по предыдущему пребыванию в лофте. Невольно наблюдая за веселой перепалкой Рика и Алексис, Кейт вдруг поняла: вот чего ей не хватало с девятнадцати лет. Семьи. Теперь у нее появился шанс на собственную. Пока это была только мечта — но впервые она казалась осуществимой.

И тут все стало ясно. Если она хочет сохранить это счастье, придется сделать выбор. Мамино дело или Рик? Прошлое или будущее? Она снова посмотрела на него и Алексис, и выбрать оказалось легко. Она выбирает «всегда». Будет бороться за семью. Это не только сделает ее счастливой — так она лучше всего почтит память матери.

Рик вопросительно посмотрел на нее. Кейт улыбнулась и получила улыбку в ответ. Будущее обещало быть светлым; как же давно она не чувствовала ничего подобного. Вот ради чего стоит жить. И ей хотелось еще.

Последнее примечание автора: на этом история заканчивается. Я не собираюсь делать вид, будто дальше они заживут безоблачно: все-таки речь о Касле и Беккет. Но мне хотелось закончить на прочной основе для будущего. Начнись их отношения так, я просто не могу представить ни финал пятого сезона, ни весь восьмой в том виде, в каком их написали.