Там, где умирают звёзды (джен)

В подземельях Хогвартса было холоднее, чем в любой другой части замка.

Не обычным холодом каменных стен, а чем-то более древним — таким, что проникал под кожу и заставлял кровь двигаться медленнее.

Гарри шёл первым, держа палочку перед собой. За ним следовали Гермиона, Рон и Драко.

Гермиона настояла на том, чтобы пойти с ними.

— Если я забуду всё окончательно, — сказала она, — я хочу хотя бы знать, что пыталась что-то изменить.

Гарри не стал спорить.

Он боялся, что если попробует её остановить, то услышит в ответ голос, который больше никогда не сможет забыть.

Они нашли дверь за старым гобеленом, изображавшим двенадцать ведьм, танцующих вокруг серебряного дерева.

На двери не было ни замка, ни ручки.

Только выгравированное солнце.

Гарри прикоснулся к нему ладонью.

Камень задрожал.

Изнутри донёсся тихий щелчок.

Дверь открылась.

За ней находилась круглая комната.

В центре стояло огромное зеркало, окружённое двенадцатью каменными фигурами.

И каждая фигура была без лица.

Гермиона медленно подошла ближе.

— Это не просто зеркало.

Она провела пальцами по краю рамы.

— Оно состоит из нескольких слоёв магии. Здесь есть следы древних рун, чар памяти и чего-то ещё…

— Чего? — спросил Рон.

Гермиона покачала головой.

— Не знаю.

В зеркале появились волны.

Сначала Гарри увидел собственное отражение.

Затем — комнату, в которой стоял Драко.

А после зеркало показало совсем другое место.

Светлую спальню с высокими окнами.

На кровати сидела девушка с тёмными волосами.

Она улыбалась.

Рядом с ней стоял Драко.

Но не тот Драко, которого Гарри знал.

На его лице не было привычной холодной надменности. Он выглядел молодым, счастливым и совершенно беззащитным.

Девушка протянула ему руку.

— Ты обещал, — сказала она.

Драко в настоящей комнате резко отшатнулся.

— Нет.

Гарри повернулся к нему.

— Что ты видишь?

— Ничего.

— Малфой…

— Я сказал, ничего!

Зеркало вспыхнуло.

Девушка в отражении подняла голову.

— Драко, — прошептала она. — Ты ведь помнишь меня?

Он зажал уши руками.

— Прекрати!

Но голос продолжал звучать.

— Ты обещал, что не позволишь им забрать меня.

Драко упал на колени.

И наконец вспомнил.

Астория Малфой была не его женой.

Не в том будущем, которое знал Гарри.

Она была его младшей сестрой.

Девочкой, которую Драко любил больше всего на свете.

Она родилась с редким магическим даром — способностью видеть воспоминания, которые ещё не произошли. Иногда ей снились события будущего. Иногда она слышала голоса людей, которых никогда не встречала.

Но однажды Астория увидела нечто, чего не должна была видеть.

Смерть.

Не отдельного человека.

Не целой семьи.

Она увидела мир, в котором магия исчезла.

Мир, где Хогвартс стоял пустым, а волшебники забыли, кем были.

Она рассказала об этом отцу.

Люциус Малфой испугался.

Он решил, что дар дочери можно использовать, чтобы изменить будущее, и обратился за помощью к древнему магическому артефакту — Зеркалу Последней Звезды.

Зеркало могло сохранять воспоминания, вырывая их из времени.

Но у него была цена.

Чтобы изменить одно событие, нужно было стереть другое.

Чтобы спасти одного человека, нужно было отнять память у другого.

Астория поняла, что отец собирается использовать зеркало, и попыталась уничтожить его.

Но Люциус остановил её.

Драко был тогда ещё ребёнком.

Он помнил крики.

Помнил, как мать плакала.

Помнил, как отец произносил заклинания, которых не должно было существовать.

А затем он увидел, как его сестра исчезает в зеркале.

Не умирает.

Не растворяется.

Просто перестаёт существовать для всех, кто когда-либо её знал.

Кроме самого Драко.

И даже его воспоминания оказались запечатаны.

Чтобы скрыть преступление, Люциус стёр записи о дочери из семейных архивов и заставил Министерство магии удалить её имя из истории Хогвартса.

Но магия не забыла.

Она лишь ждала.

Пять лет назад Драко случайно открыл дверь в подземелье и увидел отражение сестры. Люциус успел остановить его, прежде чем зеркало пробудилось окончательно.

Однако теперь книга вернулась.

А вместе с ней — и всё, что было спрятано.

— Ты должен был забыть, — произнёс голос.

Гарри резко обернулся.

У входа в комнату стоял Люциус Малфой.

Его длинная мантия почти касалась пола, а в руке блестела палочка.

— Отец, — прошептал Драко.

Люциус посмотрел на сына с выражением усталого разочарования.

— Ты всегда был слишком любопытным.

— Ты стёр её из нашей жизни.

— Я спас нашу семью.

— Ты уничтожил её!

Голос Драко сорвался.

Люциус поднял палочку.

— Ты не понимаешь, что сделал бы этот дар с ней. Она видела слишком многое. Если бы Министерство узнало правду, её использовали бы как орудие. Если бы Волан-де-Морт узнал о ней, он превратил бы её в пленницу.

— И поэтому ты решил стереть её?

— Я решил сохранить ей жизнь.

— Какую жизнь? — крикнул Драко. — Жизнь, которой никто не помнит?

Люциус молчал.

Зеркало снова вспыхнуло.

В его глубине появилась Астория.

На этот раз она смотрела прямо на Гарри.

— Ты можешь освободить меня, — сказала она.

Гарри подошёл ближе.

— Как?

— Верни мне то, что забрали.

— Твои воспоминания?

— Нет.

Девочка покачала головой.

— Мою смерть.

Гермиона резко подняла голову.

— Это невозможно.

— Возможно, — ответила Астория. — Но цена будет высокой.

Гарри почувствовал, как книга в его кармане нагрелась.

Он достал её.

На последней странице появились три строки.

«Чтобы вернуть забытое, нужно назвать правду».

«Чтобы изменить прошлое, нужно отдать настоящее».

«Чтобы спасти всех, один должен исчезнуть».

Гарри посмотрел на Драко.

Тот уже понял.

— Нет, — произнёс он.

— Малфой…

— Нет!

Драко выхватил книгу из рук Гарри.

— Ты не собираешься жертвовать собой ради этого. Ты даже не знаешь, что произойдёт.

— А ты знаешь?

Драко замер.

Гарри подошёл ближе.

— Ты всю жизнь прожил с пустотой, которую не мог объяснить. Ты ненавидел всех, кто задавал вопросы, потому что боялся узнать ответы. Но теперь ты вспомнил.

— И что с того?

— Теперь ты можешь выбрать.

Драко посмотрел на зеркало.

В его глазах стояли слёзы.

— Я уже выбирал, Поттер.

— Когда?

— В ту ночь, когда она исчезла.

Он с трудом сглотнул.

— Я попросил отца забрать мои воспоминания. Я думал, что если забуду её, то перестану страдать. Я сам отдал ему всё, что помнил.

Гарри ничего не ответил.

Драко опустил голову.

— Я даже не смог сохранить её имя.

Зеркало начало трескаться.

По его поверхности побежали чёрные линии. Каменные фигуры вокруг него задрожали, а в воздухе раздался звук, похожий на далёкий колокольный звон.

Гермиона схватилась за голову.

— Я вспоминаю…

Рон бросился к ней.

— Что ты вспоминаешь?

— Я была здесь.

Она посмотрела на зеркало широко раскрытыми глазами.

— Не сейчас. Раньше.

Гарри замер.

— Гермиона, это невозможно.

— Я помню комнату. Помню девочку. Помню, как мы пытались закрыть зеркало.

Она повернулась к нему.

— Гарри, мы уже проходили через это.

— Когда?

Гермиона покачала головой.

— Не знаю. Но я помню, что ты умер.

Тишина стала абсолютной.

Даже Люциус Малфой не произнёс ни слова.

Гермиона закрыла глаза.

— Я помню, как Рон плакал. Помню, как Драко кричал. Помню, как профессор Макгонагалл велела нам бежать.

Она открыла глаза.

— И помню, что после твоей смерти никто не смог вспомнить твоё имя.

Гарри почувствовал, как мир уходит у него из-под ног.

Книга в его руках раскрылась сама собой.

На первой странице появилась новая надпись.

«Это уже происходило».

Затем — вторая.

«И произойдёт снова».

Люциус направил палочку на зеркало.

— Хватит.

— Что вы делаете? — крикнула Гермиона.

— Исправляю ошибку.

— Вы не можете исправить то, чего не понимаете!

Но Люциус уже произносил заклинание.

Зеркало вспыхнуло ослепительным светом.

Драко бросился к отцу, однако волна магии отбросила его к стене. Рон упал на колени, закрывая лицо руками. Гермиона пыталась удержать Гарри, но её пальцы соскользнули с его рукава.

А Гарри увидел звёзды.

Тысячи звёзд.

Они висели в чёрном небе, отражаясь в поверхности зеркала. Одна за другой они гасли, словно кто-то медленно стирал их с небес.

И среди них Гарри увидел себя.

Он стоял перед зеркалом, держа в руках палочку.

Рядом с ним находилась Гермиона.

Рон лежал на полу.

Драко плакал.

А за их спинами стояла Астория.

— Теперь ты понимаешь? — спросила она.

Гарри повернулся к ней.

— Что?

— Зеркало не меняет прошлое.

Она протянула ему руку.

— Оно выбирает, какое прошлое останется.

Гарри посмотрел на друзей.

Он мог закрыть зеркало.

Мог позволить Астории навсегда остаться в забвении.

Мог вернуть её в мир, но тогда кто-то другой должен был занять её место.

Книга уже выбрала жертву.

Его имя было написано на последней странице.

Гарри сделал шаг вперёд.

— Нет! — крикнул Драко.

Он попытался подняться, но ноги не слушались.

— Поттер, не смей!

Гарри обернулся.

— Ты ведь хочешь её вернуть?

— Не ценой твоей жизни!

— А если другого способа нет?

Драко сжал кулаки.

— Тогда я найду его!

Гарри улыбнулся.

— Вот это уже больше похоже на тебя.

И шагнул в зеркало.

Мир исчез.

Гарри оказался в бесконечном пространстве, залитом серебряным светом.

Под ногами не было пола. Над головой — неба. Вокруг парили тысячи воспоминаний, каждое из которых выглядело как маленькая светящаяся сфера.

Он видел людей, которых никогда не встречал.

Старых волшебников.

Маленьких детей.

Улыбающихся студентов Хогвартса.

Он видел первую встречу Джеймса и Лили Поттер, смех Сириуса Блэка, Гермиону, впервые открывающую книгу заклинаний.

И Асторию.

Она стояла в нескольких шагах от него.

Теперь её лицо было совершенно обычным — юным, живым, с большими серыми глазами.

— Почему ты здесь? — спросила она.

— Я хочу тебя спасти.

— Ты не знаешь меня.

— Возможно.

Гарри посмотрел на её ладони.

— Но я знаю, что никто не заслуживает быть стёртым из собственной жизни.

Астория печально улыбнулась.

— Ты говоришь так, словно смерть всегда несправедлива.

— Разве нет?

— Иногда смерть — это конец. А иногда это единственное, что позволяет другим продолжать жить.

Она подошла ближе.

— Если ты останешься здесь, Гарри Поттер, никто не вспомнит, что ты существовал.

— Гермиона?

— Забудет.

— Рон?

— Забудет.

— Драко?

Астория опустила глаза.

— Он будет помнить только то, что никогда не знал тебя.

Гарри закрыл глаза.

Он подумал о друзьях.

О Хогвартсе.

О том, как однажды хотел стать обычным мальчиком, который может спокойно пройти по коридору, не слыша шёпота за спиной.

И о том, как теперь ему предстояло отказаться даже от собственного имени.

— Тогда пусть так и будет, — сказал он.

Астория посмотрела на него с ужасом.

— Ты не понимаешь! Если ты останешься здесь, зеркало не отпустит тебя никогда.

— Я понимаю.

— Ты исчезнешь.

— Я знаю.

— Почему?

Гарри улыбнулся.

— Потому что кто-то должен помнить, что ты существовала.

Он протянул ей руку.

— И потому что я устал от мира, в котором люди исчезают только потому, что кому-то страшно признать правду.

Астория взяла его за руку.

В тот же миг серебряное пространство раскололось.

Когда Гарри открыл глаза, он лежал на холодном каменном полу.

Над ним склонилась Гермиона.

Рон стоял рядом, бледный как мел. Драко сидел у стены, прижимая к груди маленький серебряный медальон.

Зеркало исчезло.

На его месте осталась лишь груда осколков.

— Гарри? — прошептала Гермиона.

Он попытался улыбнуться.

— Привет.

Она заплакала.

Рон выругался и обнял его так крепко, что Гарри едва не потерял сознание повторно.

— Ты идиот! — всхлипнул Рон. — Самый настоящий идиот!

— Рад, что ты тоже это заметил.

Гермиона вытерла слёзы.

— Ты помнишь, что произошло?

Гарри кивнул.

— Всё.

— А Астория?

Он посмотрел на Драко.

Тот молчал.

На его лице больше не было привычного высокомерия. Только усталость и тихая, почти болезненная надежда.

— Она свободна, — сказал Гарри.

Драко закрыл глаза.

По его щеке скатилась единственная слеза.

— Спасибо.

Это было первое искреннее слово благодарности, которое Гарри когда-либо слышал от него.

И, возможно, самое важное.

Через неделю Хогвартс снова стал похож на себя.

Ученики жаловались на домашние задания, первокурсники терялись в коридорах, а профессор Макгонагалл с привычной строгостью требовала, чтобы все возвращались в общежития до отбоя.

Гермиона полностью восстановила память.

Рон уверял, что больше никогда не станет спускаться в подземелья, если только там не спрятан бесплатный обед.

Драко почти не разговаривал с Гарри, но иногда они встречались взглядами в Большом зале.

И больше не отводили глаза первыми.

Однажды вечером Гарри вернулся в библиотеку.

Он хотел проверить, не осталось ли там чего-нибудь от книги.

Запретная секция встретила его привычной тишиной.

В нише, где прежде стоял чёрный том, теперь лежала маленькая серебряная звезда.

Гарри осторожно поднял её.

На обратной стороне были выгравированы слова:

«Некоторые люди исчезают не потому, что их забыли. А потому, что кто-то слишком долго помнит их боль».

Гарри сжал звезду в ладони.

И впервые за много недель почувствовал, что за ним больше никто не наблюдает.

Он уже собирался уйти, когда заметил на столе лист пергамента.

На нём было всего одно предложение.

«Ты спас её не потому, что был избранным. Ты спас её потому, что мог выбрать».

Подписи не было.

Но Гарри почему-то знал, кто это написал.

Он улыбнулся, спрятал пергамент в карман и направился к выходу.

За окнами Хогвартса медленно гасли последние звёзды.

Но одна из них продолжала сиять.

Ярче остальных.

И Гарри был уверен: где-то там, за пределами времени, девочка по имени Астория Малфой наконец-то обрела свой дом.