Пепел памяти — По ту сторону смерти (джен)

Первое, что услышала Гермиона, был плач.

Тихий, надрывный, почти детский.

Она лежала на холодном каменном полу, а над ней медленно вращались звёзды.

Не нарисованные на потолке.

Настоящие.

Они висели в чёрной пустоте, рассыпанные по небу, которого не должно было существовать под землёй.

Гермиона попыталась подняться.

Голова раскалывалась от боли.

— Драко?

Ответа не последовало.

— Малфой!

Её голос утонул в темноте.

Она огляделась.

За спиной возвышалась огромная дверь. Перед ней тянулся бесконечный коридор, по обеим сторонам которого стояли зеркала.

В каждом отражалась другая Гермиона.

В одном она плакала, прижимая к груди окровавленную мантию.

В другом сидела за столом в гостиной Гриффиндора и смеялась вместе с Гарри и Роном.

В третьем стояла перед Волан-де-Мортом, подняв палочку.

В четвёртом была совсем маленькой девочкой, которая впервые получила письмо из Хогвартса.

Гермиона медленно пошла вперёд.

Каждое зеркало показывало воспоминание.

Но не все они принадлежали ей.

В одном отражении Драко стоял на коленях перед Волан-де-Мортом. В другом Теодор Нотт лежал на полу разрушенного коридора, а над ним склонился Северус Снейп.

В третьем Гермиона увидела себя.

Она была мертва.

Её тело лежало в Большом зале Хогвартса, а вокруг стояли люди, которых она любила.

Гарри плакал, закрыв лицо руками.

Рон держал её за руку.

Драко сидел рядом, неподвижный и бледный.

На его ладони была кровь.

Гермиона отшатнулась.

— Нет.

Отражение не исчезло.

Она ударила по зеркалу ладонью.

— Нет!

Стекло пошло трещинами.

И вдруг изнутри раздался голос.

— Ты всегда была такой упрямой.

Гермиона обернулась.

У конца коридора стоял Северус Снейп.

Он выглядел точно так же, как в последний раз, когда она видела его живым на страницах старых воспоминаний: чёрная мантия, бледное лицо, длинные волосы и глаза, в которых невозможно было прочитать ни одной доброй мысли.

— Вы мертвы, — сказала Гермиона.

— Прекрасное наблюдение.

— Это воспоминание?

— Отчасти.

— Что здесь происходит?

Снейп посмотрел на зеркала.

— Вы стоите в месте, которое существует между памятью и смертью. Ваши друзья называют его пустотой. Мой старый коллега предпочитал термин «пространство последнего следа».

— Коллега?

— Том Реддл.

Гермиона почувствовала отвращение.

— Вы работали с Волан-де-Мортом над этим?

— Нет. Я пытался помешать ему.

— Тогда почему…

— Потому что некоторые вещи не заканчиваются вместе с войной, мисс Грейнджер.

Он приблизился.

— Вы полагаете, что Волан-де-Морт был первым волшебником, пожелавшим победить смерть?

— Нет.

— И последним?

Гермиона промолчала.

Снейп остановился перед зеркалом, в котором она лежала мёртвой.

— Он хотел бессмертия. Мой интерес был иным.

— Каким?

— Я хотел сохранить то, что не мог позволить себе потерять.

На мгновение в его голосе появилось что-то человеческое.

— Лили? — тихо спросила Гермиона.

Снейп резко повернулся.

— Не произносите её имя.

— Вы пытались вернуть её?

— Я пытался сохранить воспоминания о ней. Это не одно и то же.

Он посмотрел на свои руки.

— Но магия не признаёт разницы между любовью и одержимостью, когда человек отказывается отпустить прошлое.

Гермиона вспомнила слова из книги.

Пока воспоминание существует, существует и то, что его породило.

— Вы создали этот ритуал?

— Нет. Я нашёл его. А затем попытался уничтожить.

— И не смогли?

— Я уничтожил записи, артефакты и почти всех, кто знал о его существовании. Но один человек сохранил копию.

— Отец Теодора.

Снейп кивнул.

— Нотт верил, что сможет обмануть смерть. Он хотел оставить после себя наследника, который никогда не забудет его имени. В результате он создал нечто, что не должно было появиться на свет.

— Вторую личность Теодора?

— Не совсем.

Снейп провёл ладонью по поверхности зеркала.

— Ритуал не сохраняет человека. Он сохраняет его память. Но память — не человек. Она не знает сострадания, не понимает прощения и не умеет отпускать. Она лишь повторяет то, что ей было приказано.

— И теперь эта память пытается заменить настоящее?

— Она пытается исправить его.

— Что значит «исправить»?

Снейп посмотрел на Гермиону.

— Она считает, что мир совершил ошибку, позволив некоторым людям выжить, а другим умереть.

Гермиона вспомнила слова из книги.

Он никогда не должен был выжить.

— Драко, — прошептала она.

— Да.

— Что с ним произошло?

Снейп не ответил сразу.

— В ночь битвы за Хогвартс Драко Малфой оказался рядом с вами в момент, когда защитные чары замка начали разрушаться. Он попытался остановить древний ритуал, который Нотт запустил незадолго до смерти.

— Но почему он помнит мою смерть?

— Потому что в одной из возможных версий событий вы действительно умерли.

Гермиона почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Возможных версий?

— Ритуал не путешествует во времени. Он изменяет то, как человек воспринимает прошлое. Но если изменить воспоминания достаточно большого количества людей, реальность начинает подстраиваться под них.

— Это безумие.

— Безумие — лишь слово, которым люди называют то, чего не понимают.

Снейп указал на зеркало.

— В этой версии событий вы умерли, пытаясь спасти Драко. Он отказался принять вашу смерть и воспользовался остатками ритуала.

— Он изменил память?

— Он изменил собственную память о случившемся. И вместе с ней — память Теодора, которая была связана с ритуалом.

Гермиона покачала головой.

— Но я жива.

— Да. Потому что он сумел остановить ритуал до того, как тот завершился.

— Тогда почему я ничего не помню?

Снейп посмотрел на неё с неожиданной усталостью.

— Потому что вы сами попросили его об этом.

Тишина стала абсолютной.

— Нет.

— Вы знали, что ритуал не уничтожен. Знали, что он будет пытаться завершить начатое. И понимали, что единственный способ остановить его — сделать так, чтобы ни один из вас не помнил правды.

— Я бы никогда…

— Вы были готовы пожертвовать собственной памятью, чтобы спасти остальных.

Гермиона отвернулась.

Она хотела возразить, но слова застряли в горле.

Потому что где-то глубоко внутри что-то отозвалось на услышанное.

Не воспоминание.

Скорее чувство.

Будто она уже стояла здесь.

Уже слышала эти слова.

Уже теряла кого-то, кого любила.

— Где Драко? — спросила она.

— Там, где всё началось.

— Как мне его найти?

Снейп указал на дальний конец коридора.

— Вам придётся пройти через собственные воспоминания. Но будьте осторожны, мисс Грейнджер. Не всякое воспоминание принадлежит тому, кто его видит.

Первое зеркало показало ей детство.

Второе — Хогвартс.

Третье — войну.

Гермиона шла вперёд, не останавливаясь, хотя каждое отражение причиняло боль.

Она увидела, как Гарри в одиночестве сидел у могилы родителей. Как Рон сжимал в руке сломанную палочку. Как Драко стоял перед отцом, который смотрел на него с презрением.

Она увидела собственную руку, протянутую к Малфою в горящей Выручай-комнате.

И услышала голос, которого не помнила.

Не отпускай меня.

Она остановилась.

В зеркале стояла другая Гермиона.

Та, которая умерла.

— Ты не настоящая, — сказала Гермиона.

Отражение улыбнулось.

— А ты уверена?

— Ты всего лишь воспоминание.

— Разве это делает тебя настоящей?

Гермиона молчала.

— Ты помнишь, каково это — умереть? — спросило отражение. — Помнишь, что чувствуешь, когда понимаешь, что больше никогда не увидишь своих друзей? Когда слышишь, как кто-то зовёт тебя, но не можешь ответить?

— Замолчи.

— Ты знаешь, что Драко сделал всё, чтобы вернуть тебя?

— Замолчи!

— Он отдал мне свои воспоминания. Свои чувства. Часть собственной души.

Гермиона почувствовала, как по щекам текут слёзы.

— Он не мог этого сделать.

— Он сделал это ради тебя.

Отражение приложило ладонь к стеклу.

— И теперь ты должна решить, стоило ли оно того.

Зеркало треснуло.

За ним открылся проход.

Гермиона шагнула внутрь.

Драко стоял посреди огромного круглого зала.

Вокруг него парили сотни стеклянных сфер, каждая из которых хранила воспоминание.

Золотые. Серебряные. Чёрные.

Некоторые светились мягким светом, другие были покрыты тёмными трещинами.

В центре зала находился каменный постамент, а над ним вращался чёрный шар.

Он пульсировал, словно сердце.

Драко стоял перед ним на коленях.

Тёмные линии покрывали уже половину его тела.

— Драко!

Он поднял голову.

На мгновение его лицо озарилось облегчением.

А затем он отвернулся.

— Ты не должна была приходить.

— Замечательно. Мне сегодня все говорят одно и то же.

Гермиона подошла ближе.

— Что происходит?

— Я пытаюсь закончить это.

— Каким образом?

— Уничтожив последний след.

Он указал на чёрный шар.

— Там находятся все воспоминания, которые были отделены от Теодора. В том числе и те, которые принадлежат мне.

— Почему твои воспоминания находятся здесь?

Драко горько усмехнулся.

— Потому что я совершил ошибку.

— Какую?

— Я попытался спасти тебя.

Гермиона остановилась.

Он посмотрел на неё.

— Ты умерла в ту ночь, Гермиона.

— Снейп сказал, что это была лишь одна из возможных версий.

— Для тебя — возможно. Для меня это было настоящим.

Драко встал.

— Я держал тебя на руках. Ты не дышала. Я звал тебя, но ты не отвечала. Я пытался использовать все заклинания, которые знал, но ничего не помогало.

Он замолчал.

— А потом я увидел книгу.

— И воспользовался ритуалом.

— Да.

— Но ты знал, что он опасен?

— Я знал, что он может уничтожить меня. Но мне было всё равно.

Гермиона подошла к нему.

— Драко…

— Не надо.

Он отступил.

— Не смотри на меня так.

— Как?

— Будто я заслуживаю прощения.

— А ты не заслуживаешь?

Он рассмеялся.

Сухо, безрадостно.

— Я изменил собственную память. Позволил чужой магии проникнуть в моё сознание. Часть того, что я помню о тебе, может быть ложью. Я даже не уверен, что мои чувства принадлежат мне.

Гермиона смотрела на него.

Она вспомнила, как он держал её за руку у чёрной двери. Как пытался защитить от неизвестной угрозы. Как побледнел, увидев серебряный кулон.

И поняла одну простую вещь.

— Ты всё ещё боишься, — сказала она.

Драко замер.

— Что?

— Ты боишься, что всё это было ненастоящим. Что ты не любишь меня, а просто помнишь, как любил. Что если уничтожить эти воспоминания, от тебя ничего не останется.

Он не ответил.

И этого было достаточно.

Гермиона осторожно взяла его за руку.

— Послушай меня. Я не знаю, что произошло в ту ночь. Не знаю, какие воспоминания принадлежат мне, а какие — кому-то другому. Но я знаю, что сейчас ты стоишь передо мной и пытаешься спасти меня, даже не будучи уверенным, что имеешь на это право.

Драко смотрел на их соединённые руки.

— Это ничего не доказывает.

— Возможно.

Он невольно усмехнулся.

— Ты ужасная.

— Мне говорили.

Впервые за долгое время Драко улыбнулся.

Но улыбка исчезла, когда чёрный шар резко вспыхнул.

По залу разнёсся низкий гул.

Стеклянные сферы начали лопаться одна за другой.

Из чёрного шара потянулись тонкие нити, обвиваясь вокруг Драко.

Он вскрикнул.

Гермиона попыталась оттащить его, но невидимая сила отбросила её к стене.

В центре зала возникла высокая фигура.

Северус Снейп.

Только теперь он выглядел иначе.

Его лицо было размытым, словно его собрали из десятков несовпадающих воспоминаний. Один глаз оставался чёрным, другой был совершенно белым. Мантия двигалась, хотя вокруг не было ветра.

— Наконец-то, — произнёс он.

Драко попытался подняться.

— Вы не Снейп.

Фигура повернула голову.

— Разве?

— Вы всего лишь его воспоминание.

— А ты всего лишь мальчик, который так и не смог отпустить прошлое.

Голос звучал одновременно из всех углов зала.

— Ты хотел вернуть девушку, Драко. Хотел сделать так, чтобы она никогда не умирала. И ты почти добился своего.

— Я остановил ритуал.

— Ты остановил его завершение. Но не уничтожил.

Фигура протянула руку.

Чёрный шар раскрылся, словно огромный цветок.

Внутри него Гермиона увидела собственные воспоминания.

Своё детство.

Первый день в Хогвартсе.

Дружбу с Гарри и Роном.

Войну.

А затем — то, чего она не помнила.

Она стояла в Большом зале, прижимая руку к груди. Драко держал её за плечи, а вокруг них рушились каменные своды.

— Ты можешь вернуть всё, — произнесла фигура. — Все воспоминания. Все потерянные годы. Ты можешь дать ей жизнь, в которой никто не погибнет.

Драко медленно поднял голову.

— Какую цену?

— Всего лишь одну маленькую жертву.

Фигура повернулась к Гермионе.

— Её память.

Гермиона почувствовала, как внутри всё оборвалось.

— Если она согласится, — продолжил голос, — она забудет войну. Забудет смерть. Забудет, кем стала. Она сможет начать всё сначала.

— А остальные? — спросил Драко.

— Они останутся такими, какими ты их помнишь.

— Гарри? Рон? Теодор?

— Все.

— А я?

Фигура улыбнулась.

— Ты останешься здесь.

Гермиона вскочила.

— Нет!

Драко повернулся к ней.

— Гермиона…

— Ты не можешь согласиться!

— Я ещё ничего не решил.

— Ты не имеешь права решать за меня!

Он посмотрел на неё с такой болью, что она на мгновение забыла обо всём остальном.

— Я уже однажды позволил тебе умереть.

— И я жива!

— Потому что я изменил всё, что мог.

— Нет, Драко. Я жива, потому что ты остановился. Потому что ты понял, что нельзя заставить мир стать таким, каким ты хочешь его видеть.

Чёрный шар затрещал.

Фигура издала глухой звук, похожий на рёв.

— Вы не понимаете! — прогремел голос. — Память — единственное, что остаётся после смерти! Если уничтожить её, человек исчезнет навсегда!

— Нет, — сказала Гермиона.

Она шагнула вперёд.

— Человек — это не только его воспоминания. Это его поступки. Его выбор. То, что он делает сейчас, когда никто не обещает ему счастливого конца.

Она посмотрела на Драко.

— Ты не обязан помнить всё, чтобы быть собой.

Драко медленно поднялся.

— А ты не обязана помнить меня, чтобы выбрать собственную жизнь.

Гермиона протянула руку.

— Я не хочу забывать тебя.

Он посмотрел на неё.

— Тогда нам придётся рискнуть.

Драко вложил свою ладонь в её.

В ту же секунду чёрные линии на его коже вспыхнули серебром.

Гермиона почувствовала, как в её сознание хлынули чужие воспоминания.

Она увидела Драко ребёнком, одиноко стоящего в огромном поместье.

Увидела его в Хогвартсе, когда он впервые заметил её за столом Гриффиндора.

Увидела его страх перед отцом, ненависть к самому себе и отчаяние в ночь, когда Волан-де-Морт приказал ему убить Дамблдора.

Она увидела, как он спас её в Выручай-комнате.

Как искал её после битвы.

Как держал её мёртвое тело на руках.

Как плакал, когда понял, что не может вернуть её.

И как спустя несколько мгновений, стоя перед чёрной дверью, прошептал:

Пожалуйста. Забери всё, что у меня осталось. Только верни её.

Гермиона вскрикнула.

Воспоминания были слишком яркими, слишком настоящими.

Она видела себя его глазами.

И поняла, что он действительно любил её.

Не потому, что помнил.

А потому, что даже потеряв память, снова и снова выбирал её.

— Драко, — прошептала она.

Он сжал её руку.

— Я здесь.

— Я помню.

Чёрный шар раскололся.

Сотни серебряных нитей взметнулись к потолку.

Фигура Снейпа отшатнулась.

— Нет! Вы не можете уничтожить то, что уже стало частью вас!

— Мы и не собираемся, — ответила Гермиона.

Она подняла палочку.

— Экспекто Патронум!

Серебряная выдра вырвалась из кончика палочки, осветив зал мягким сиянием.

Рядом вспыхнул другой свет.

Драко произнёс заклинание, которого Гермиона никогда не слышала. Его патронусом оказалась серебряная лисица.

Два животных бросились к чёрному шару.

Когда они соприкоснулись с ним, весь зал наполнился ослепительным светом.

Фигура Снейпа закричала.

На мгновение её лицо стало человеческим.

Усталые глаза.

Бледная кожа.

Знакомое выражение человека, который слишком долго нёс на себе груз чужих ошибок.

— Отпустите, — произнёс он едва слышно.

Гермиона опустила палочку.

— Мы отпускаем.

Снейп закрыл глаза.

И исчез.

Когда Гермиона очнулась, она лежала на каменном полу старого коридора.

Рядом сидел Драко.

Он держал её за руку.

На его коже больше не было тёмных линий.

— Мы живы? — спросила Гермиона.

Драко посмотрел на неё.

— Кажется.

— Какое разочарование.

Он рассмеялся.

Тихо, хрипло, почти неверяще.

Гермиона попыталась сесть.

— Что случилось?

— Ритуал уничтожен. По крайней мере, я надеюсь на это.

— А Теодор?

— Жив. Мы нашли его возле подземелий. Он ничего не помнит о последних нескольких часах.

— А книга?

— Исчезла.

Гермиона закрыла глаза.

— Прекрасно. Просто прекрасно. Я потратила несколько недель на расследование, едва не умерла дважды, узнала, что мои воспоминания могут быть ненастоящими, и в итоге осталась без единого доказательства.

— Ты забыла самое главное.

Она открыла глаза.

— Что?

Драко посмотрел на неё.

— Ты всё ещё ужасно выглядишь после бессонной ночи.

Гермиона ударила его по плечу.

Он улыбнулся.

И вдруг замолчал.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

— Малфой.

— Я просто…

Он отвёл взгляд.

— Я не уверен, что помню всё.

Гермиона почувствовала, как сжалось сердце.

— Что именно?

— Я помню войну. Помню тебя. Помню, что произошло в зале. Но некоторые детали исчезли. Например, я не могу вспомнить лицо своей матери в день, когда покидал Малфой-мэнор.

Он говорил спокойно, но Гермиона заметила, как напряглись его пальцы.

— А ещё я не помню, что именно сказал тебе перед тем, как ритуал завершился.

Она долго смотрела на него.

Затем осторожно коснулась его щеки.

— Ты сказал, что боишься.

Драко нахмурился.

— Правда?

— Да.

— И что ты ответила?

Гермиона улыбнулась.

— Что ты ужасный человек.

Он рассмеялся.

А потом наклонился и поцеловал её.

Это был осторожный, почти робкий поцелуй, совершенно не похожий на то, что Гермиона ожидала бы от Драко Малфоя.

В нём не было высокомерия, желания доказать свою правоту или привычной уверенности.

Только страх.

Надежда.

И что-то очень хрупкое, что они оба едва не потеряли.

Когда он отстранился, Гермиона прислонилась лбом к его лбу.

— Знаешь, — прошептала она, — если ты ещё раз попытаешься спасти меня ценой собственной жизни, я лично превращу тебя в жабу.

— Романтично.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Он взял её за руку.

— Больше никаких тайн, Грейнджер.

— Никаких тайн, Малфой.

Они поднялись и пошли к лестнице.

За окнами медленно занимался рассвет.

Впервые за много дней Хогвартс выглядел обычным.

Через неделю занятия возобновились.

Макгонагалл официально объявила, что причиной странных событий стала неисправность древних защитных чар. Никто не стал спорить с директором.

Гарри подозревал, что Гермиона скрывает нечто важное.

Рон был уверен, что Малфой снова задумал какую-то неприятность.

Теодор Нотт утверждал, что не помнит ничего необычного, но почему-то больше не подходил к зеркалам.

А Гермиона впервые за долгое время позволила себе не искать ответы на все вопросы.

Она снова читала книги в библиотеке, пила чай по утрам и спорила с профессорами.

Иногда ей снились странные сны.

В них она стояла перед огромной чёрной дверью, а за ней звучал голос, который обещал вернуть всё утраченное.

Но теперь Гермиона знала, что не каждую дверь нужно открывать.

И не каждую потерю необходимо исправлять.

Некоторые вещи должны остаться в прошлом.

Чтобы у будущего появился шанс.

В один из октябрьских вечеров Гермиона сидела на берегу Чёрного озера.

Драко устроился рядом, вытянув ноги и положив голову ей на плечо.

— О чём думаешь? — спросил он.

— О том, что мы так и не узнали, кто первым создал этот ритуал.

— Возможно, никто.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что мне не нравится мысль, что зло может существовать само по себе, без причины.

Драко задумался.

— А мне кажется, всё начинается с чего-то вполне человеческого.

— Например?

— С желания не терять тех, кого любишь.

Гермиона посмотрела на него.

— Думаешь, именно поэтому люди так боятся смерти?

— Думаю, они боятся, что однажды их перестанут помнить.

Он взял её ладонь и переплёл их пальцы.

— Но это не значит, что нужно цепляться за прошлое.

Гермиона улыбнулась.

— Когда ты успел стать таким мудрым?

— Общение с тобой пагубно влияет на мой характер.

— Очень смешно.

Он поцеловал её в висок.

Над озером медленно загорались звёзды.

Одна.

Вторая.

Третья.

И Гермиона вдруг заметила, что семь звёзд, образующих знакомый символ, исчезли с небосвода.

Она прищурилась.

— Драко?

— М-м?

— Посмотри на небо.

Он поднял голову.

Несколько секунд они молчали.

Затем Драко нахмурился.

— Странно.

— Что?

— Я помню этот символ.

Гермиона почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Откуда?

Драко медленно покачал головой.

— Не знаю.

Он посмотрел на неё.

— Но мне кажется, что мы уже видели его раньше.

Гермиона крепче сжала его руку.

Ветер прошёлся по поверхности озера, поднимая мелкие волны.

Где-то далеко, в глубине замка, пробили часы.

И на мгновение Гермионе показалось, что она слышит тихий смех.

Женский.

Знакомый.

Но когда она обернулась, рядом никого не было.

Только ночь.

Только звёзды.

И бесконечное небо над Хогвартсом.

Потому что некоторые истории заканчиваются не тогда, когда исчезает последняя тайна.

Они заканчиваются тогда, когда мы перестаём бояться жить, не зная всех ответов.