Быт далёкой-далёкой галактики (джен)

Имперская комиссия по охране труда и пожарной безопасности прибыла на Звезду Смерти в понедельник, в 08:15 по корусантскому времени.

Это было плохое время.

По понедельникам на станции традиционно что-нибудь ломалось, личный состав приходил в себя после выходных, а гранд-мофф Таркин не любил вообще никого.

Особенно с утра.

Впрочем, комиссия об этом не знала. А если бы знала, ничего бы не изменилось.

Возглавлял её Пётр Иванович Сидоров, в служебной переписке именовавшийся старшим государственным инспектором по охране труда и пожарной безопасности, а в жизни — просто Иванычем.

Сколько ему было лет, никто достоверно не знал.

Поговаривали, что ещё при Ленине он участвовал в приёмке объектов электрификации. Причём Владимир Ильич лично интересовался, когда Иваныч наконец подпишет акт.

Иваныч не подписал.

На объекте отсутствовало заземление, а распределительный щит висел на двух гвоздях.

На возражение Ленина, что коммунизм — это советская власть плюс электрификация всей страны, Иваныч ответил, что при таком монтаже получится советская власть минус электрификация, причём довольно скоро.

С тех пор Иваныч не особенно доверял ни политикам, ни электрикам.

За свою карьеру он пережил несколько империй, три республики, две реставрации монархии и один эксперимент с коллективным управлением. Все перечисленные формы государственного устройства он считал временными.

В отличие от Правил устройства электроустановок.

При себе Иваныч имел кожаную папку с завязками, металлическую рулетку, удостоверение в потёртой обложке и старую шариковую ручку, привязанную к карману пиджака суровой ниткой.

В стыковочном ангаре комиссию встретил начальник хозяйственной части станции Семёныч.

Они долго смотрели друг на друга.

— Иваныч?

— Семёныч?

— Живой, зараза!

— А ты, гляжу, опять без каски.

Они обнялись.

— Сколько лет прошло? — спросил Семёныч.

— С последней проверки? Лет сорок.

— Не, я про ту стройку, на Кореллии.

— А-а. Ну там ещё профсоюз был.

— И столовая хорошая.

— Столовая — да. А вот технику безопасности ты и тогда не соблюдал.

— Начинается…

В кабинете гранд-моффа Таркина царила напряжённая атмосфера.

— Повторите, — холодно произнёс Таркин. — Кто разрешил проведение проверки?

Капитан Пиетт нервно поправил воротник.

— Имперская инспекция по охране труда, сэр. Плановая проверка объекта повышенной опасности.

— Плановая?! У нас секретный военный объект!

— Они предъявили предписание, сэр.

— Мне плевать на предписание! Здесь находится самое могущественное оружие в истории Галактики!

— Они так и написали, сэр. «Объект повышенной опасности первой категории».

Таркин медленно выдохнул.

— Отменить нельзя?

— Я пытался. Инспектор сказал, что отсутствие руководителя не является основанием для переноса проверки.

— Я здесь!

— Он в курсе, сэр.

В этот момент дверь открылась.

Иваныч вошёл первым, за ним Семёныч с пачкой папок под мышкой.

— Здрасте. Кто тут за хозяйство отвечает?

Таркин медленно поднялся.

— Я — гранд-мофф Уилхафф Таркин, полномочный представитель Императора и командующий этой боевой станцией.

Иваныч посмотрел на него поверх очков.

— Значит, вы и отвечаете. Хорошо. Вот распоряжение о проверке. Ознакомьтесь, распишитесь.

— Послушайте, инспектор, вы хоть понимаете, куда попали?

— Конечно. Звезда Смерти. Объект номер один. Год ввода в эксплуатацию не указан. Акт приёмки отсутствует. Ответственный за пожарную безопасность не назначен. Список замечаний на сорока шести листах.

Таркин побледнел.

— Откуда у вас эта информация?

— Семёныч прислал.

— Семёныч?!

— А чего? — удивился тот. — Мне же потом всё это устранять.

Иваныч достал блокнот.

— Так. Для начала покажите журнал вводного инструктажа.

Таркин посмотрел на Пиетта.

Пиетт посмотрел на Семёныча.

Семёныч пожал плечами.

— Я им говорил.

— Где журнал? — повторил Иваныч.

— У нас военная организация, — пояснил Таркин. — Все военнослужащие проходят специальную подготовку.

— Прекрасно. Журнал где?

— У нас есть устав!

— Устав потом посмотрим. Журнал инструктажа давайте.

В коридоре послышалось характерное дыхание.

— Хр-р-р… пш-ш-ш…

В помещение вошёл Дарт Вейдер.

— Что здесь происходит?

Иваныч повернулся.

Посмотрел на чёрную фигуру с головы до ног.

Прищурился.

— А это у вас кто?

— Лорд Вейдер, — с облегчением произнёс Таркин. — Правая рука Императора.

— Ясно. А что с дыханием?

Вейдер замер.

— Что?

— С дыханием, говорю, что? Свистит у вас на выдохе. Фильтр давно меняли?

Семёныч оживился.

— Во! И я ему в пятницу говорил!

— Моя система жизнеобеспечения находится в идеальном состоянии, — процедил Вейдер.

Иваныч обошёл его кругом.

— А кабель питания где?

— Какой кабель?

— Ну, у вас же на груди панель управления. Электрооборудование. По какому классу защиты?

Вейдер медленно повернул голову к Таркину.

— Кто этот человек?

— Государственный инспектор.

— Я чувствую в нём…

— Ты лучше в себе почувствуй, — перебил Иваныч. — У тебя на панели кнопка болтается. И провод из-под кожуха торчит. Семёныч, запиши.

— Уже.

— И заземление проверить.

— У него автономное питание.

— Тем более. Аккумуляторы когда испытывали?

Вейдер сжал кулак.

Тяжёлая металлическая ручка на столе Таркина приподнялась на несколько сантиметров.

Иваныч даже не посмотрел.

— И ещё: телекинезом при работающем оборудовании пользоваться запрещается. Нарушение правил безопасной эксплуатации грузоподъёмных механизмов.

Ручка упала.

— Вы не понимаете могущества Тёмной стороны Силы, — произнёс Вейдер.

— Сила есть — ума не надо, — машинально ответил Иваныч. — Пошли объект смотреть.

Первым проверяли главный ангар.

Иваныч остановился прямо у входа.

— Это что?

— Ангар для истребителей TIE, — пояснил офицер сопровождения.

— Я вижу, что не огород. Ограждение где?

— Какое ограждение?

Иваныч указал вниз.

Перед ними зиял технологический провал глубиной несколько десятков метров.

По самому краю проходили штурмовики, обслуживающие персонал и дроиды с грузами.

— Вот здесь. Где перила?

— Они не предусмотрены конструкцией.

— Кем не предусмотрены?

— Проектом.

— Семёныч, фамилию проектировщика запиши.

— Уже записал. Они везде такие.

Иваныч посмотрел вдоль ангара.

— Везде?!

— Ага. По всей станции. У нас вообще с перилами напряжёнка.

— Это я заметил.

К ним подошёл штурмовик с бластерной винтовкой.

— Прошу освободить проход. Здесь ведутся работы.

Иваныч осмотрел солдата.

— Каска есть?

— Так точно!

— Хорошо. А глаза чем защищены?

— Шлемом.

— Покажи сертификат.

— Какой сертификат?

— На средства индивидуальной защиты.

Штурмовик растерялся.

— Сэр, я военнослужащий!

— И что? Военнослужащим глаза не нужны?

— Нужны, сэр.

— Вот и я о том. А почему в забрале ничего не видно?

— Это стандартное имперское снаряжение.

Иваныч заглянул в чёрные глазницы шлема.

— Семёныч, а они вообще куда смотрят?

— Не знаю. Я спрашивал. Говорят, привыкают.

— А стреляют как?

— Ну, стреляют.

— Попадают?

Семёныч подумал.

— Честно? Не особо.

— Ага. Вот теперь понятно.

Иваныч записал что-то в блокнот.

— Значит, средства защиты органов зрения не соответствуют выполняемым работам. Шлемы направить на экспертизу.

Штурмовик беспомощно посмотрел на Вейдера.

Тот отвернулся.

— И ещё, молодой человек, — добавил Иваныч, — оружие на время проверки поставьте на предохранитель.

— Оно стоит!

— Тогда почему у вас палец на спуске?

Штурмовик поспешно убрал палец.

— Вот. Уже лучше. Жить дольше будете.

Следующим пунктом значился главный реактор.

Когда комиссия подошла к огромной энергетической шахте, Иваныч остановился.

Долго смотрел вниз.

Потом наверх.

Потом снова вниз.

— Семёныч.

— А?

— Это у вас что?

— Реактор.

— Я вижу, что не бассейн. Почему он открыт?

— Ну, технологическая шахта.

— Ограждение?

— Нету.

— Система страховки?

— Нету.

— Аварийное перекрытие?

— Есть. Но не работает.

Иваныч медленно снял очки.

Протёр их платком.

Надел обратно.

— Это у вас главный реактор боевой станции?

— Так точно, — с достоинством подтвердил инженер.

— А если кто-нибудь туда упадёт?

— Погибнет.

— Спасибо, капитан Очевидность. Я про предотвращение падения спрашиваю.

Инженер замялся.

— Предполагается, что персонал будет соблюдать осторожность.

Иваныч повернулся к Семёнычу.

— Слышал?

— Слышал.

— Значит, по проекту человек должен не падать.

— Получается.

— Гениально. А если поскользнётся?

— Ну, значит, не соблюдал осторожность.

Иваныч вздохнул.

— За тридцать лет ни одного нового решения. Всё на сознательность трудящихся надеетесь.

Он прошёл вдоль края шахты.

Внезапно остановился.

— А это что за дырка?

Из стены выходил широкий вентиляционный канал, уходящий прямо к центральной части реакторной установки.

— Вспомогательный газоотвод, — сказал инженер.

— Диаметр?

— Два метра.

— Решётка?

— Не предусмотрена.

— Датчики посторонних предметов?

— Нет.

— Защита от попадания мусора?

— Нет.

Иваныч заглянул внутрь.

— А если туда что-нибудь залетит?

— Исключено. Канал защищён от внешних воздействий.

— Чем?

— Расположением.

Иваныч выпрямился.

— Семёныч, ты это слышал?

— Слышал.

— У них защита расположением.

— Ага.

— Слушай, а если какая-нибудь дурная голова туда снаряд запустит?

Инженер улыбнулся.

— Для попадания в такой канал с большого расстояния потребовалась бы невероятная точность.

— А я не спрашиваю, насколько это трудно. Я спрашиваю, что будет.

— Вероятно, произойдёт цепная реакция.

— Какая ещё цепная реакция?

— С разрушением энергетического ядра.

Иваныч помолчал.

— То есть всю вашу шарманку разнесёт?

— Теоретически — да.

— Семёныч, записывай. Эксплуатацию реактора до установки защитной решётки запретить.

Таркин побагровел.

— Да вы понимаете, что говорите?! Это супероружие Империи!

— Вот именно. Супероружие. А дырка — как у старого скворечника.

— Вы не имеете права останавливать работу станции!

Иваныч достал удостоверение.

— Вот. Читай. Здесь написано, что имею.

Таркин прочитал.

Вернул.

— Это безумие.

— Безумие — это реактор без защиты. А у меня работа.

Вейдер издал тяжёлый механический вздох.

— Хр-р-р… ПШ-Ш-Ш…

— Да поменяйте вы ему уже фильтр! — не выдержал Иваныч.

К полудню комиссия добралась до мусорного отсека.

Семёныч открыл служебную дверь.

Навстречу пахнуло так, что даже Вейдер на секунду усилил подачу воздуха в маску.

— М-да, — сказал Иваныч. — Вентиляция, значит, не работает.

— Работает. Просто мусор.

— Сколько не вывозили?

— Ну, по графику раз в неделю.

— А последний раз?

— Месяца два назад.

— Почему?

— Подрядчик сменился. Новый говорит, что не принимает отходы без раздельного сбора.

Иваныч посмотрел на горы искорёженного металла, упаковки, органических остатков и неизвестных предметов.

— А что ж не сортируете?

— Так некому. У меня два дроида на весь сектор, один из них сгорел, а второй считает себя погрузчиком и мусор трогать отказывается.

— Понятно.

Иваныч посветил фонариком вниз.

В мутной жиже что-то шевельнулось.

Потом над поверхностью поднялся длинный глазной стебель с огромным глазом.

Иваныч замер.

Глаз посмотрел на Иваныча.

Иваныч посмотрел на глаз.

— Семёныч.

— Чего?

— Это кто?

— А, это Клавдия.

— Какая Клавдия?

— Ну, живёт тут. Мусор подъедает. Полезная.

Из жижи высунулось щупальце и осторожно потянулось к сапогу инспектора.

— Кыш! — сказал Иваныч.

Щупальце отступило.

— Ты её кормить пробовал?

— А зачем? Она сама питается.

— Чем?

— Чем найдёт.

— Семёныч, ты понимаешь, что у тебя здесь неизвестное биологическое существо содержится без регистрации, ветеринарного контроля и разрешения санитарной службы?

— Ну, она же никому не мешает.

В этот момент Клавдия схватила валявшийся рядом шлем штурмовика и скрылась под водой.

— А шлем откуда? — спросил Иваныч.

— Да бросают они. Я говорил им: не мусорьте. Она потом тащит всё в гнездо.

— А людей?

— Людей вроде не ест.

— Вроде?!

— Ну, у нас два штурмовика пропали. Но это давно было. Может, перевелись.

Иваныч повернулся к Таркину.

— У вас личный состав пропадает, а вы не знаете куда?

— На военном объекте возможны потери.

— В мусорном баке?!

Вейдер сделал шаг вперёд.

— Я могу уничтожить это существо.

Из воды немедленно поднялось ещё одно щупальце.

Клавдия, судя по всему, услышала.

— Стоять! — рявкнул Иваныч.

Все замерли.

Даже Клавдия.

— Уничтожить он собрался! Акт обследования есть? Заключение ветеринара? Основания для эвтаназии?

Вейдер медленно опустил руку.

— Это отвратительное создание представляет угрозу персоналу.

— А персонал ей какую угрозу представляет? Вы её в помойке держите, жрать даёте неизвестно что, ещё и давилкой сверху пугаете!

Клавдия тихо булькнула.

Иваныч посмотрел на неё.

— Ну, чего уставилась? Вылезай. Не трону.

Клавдия осторожно высунула глаз.

— Вот. Глаз чистый. Реакция нормальная. Семёныч, кормушка у неё есть?

— Нет.

— Сделай. И воду хотя бы раз в месяц меняй.

— Там вообще-то система утилизации…

— А это, значит, что?

Иваныч указал на массивные металлические стены мусорного пресса.

— Пресс-утилизатор, — пояснил инженер. — Сжимает отходы под высоким давлением.

— Аварийная кнопка где?

— Снаружи.

— А внутри?

— Не предусмотрена.

— А если человек попадёт?

— В отсеке не должно быть людей.

Иваныч глубоко вдохнул.

— Опять у вас «не должно быть». У вас вообще что-нибудь предусмотрено на случай, если человек сделает не то, что вы придумали?

— Есть протоколы.

— Протоколами и будете стены останавливать?

Он шагнул внутрь.

— Показывай механизм.

Инженер нажал кнопку на панели.

Раздался сигнал.

Тяжёлые стены начали медленно сходиться.

Иваныч повернул голову.

— Это ещё что?

— Демонстрация рабочего режима.

— Я внутри стою, идиот!

Инженер побледнел.

— Ой.

— Что «ой»?! Выключай!

— Сейчас!

Инженер судорожно нажал несколько кнопок.

Пресс продолжал работать.

— Система перешла в автоматический цикл!

Семёныч выругался и бросился к щиту управления.

Таркин отступил.

Пиетт побежал за техниками.

Вейдер вытянул руку.

Стены заскрежетали и остановились.

Ситх напрягся.

Механизмы гудели, пытаясь преодолеть невидимое сопротивление.

Иваныч невозмутимо прошёл между стенами и вышел наружу.

— Всё. Отпускай.

Вейдер опустил руку.

Стены с грохотом сомкнулись.

В наступившей тишине Иваныч достал блокнот.

— Значит, блокировка отсутствует. Аварийный останов внутри отсека отсутствует. Автоматический запуск при наличии персонала возможен. Нарушений на три страницы.

Инженер дрожал.

— Но лорд Вейдер спас вам жизнь!

Иваныч посмотрел на ситха.

— Молодец. Быстро среагировал. Благодарность выпишем.

Вейдер молча стоял рядом.

— Только почему без перчаток работал? — добавил инспектор.

Вейдер повернулся.

— Что?

— С грузоподъёмным оборудованием. Не положено без средств защиты.

— Я использовал Силу!

— Сила у тебя, может, и есть. А инструктаж где?

Семёныч отвернулся к стене и затрясся.

Таркин решил, что у начальника хозяйственной части нервный приступ.

К двум часам дня имперская комиссия обнаружила ещё сорок семь нарушений.

В столовой отсутствовали журналы контроля температуры пищевых продуктов.

В казармах были заблокированы запасные выходы.

На складе бластерного вооружения огнетушители стояли без пломб.

А у главного суперлазера обнаружилась совершенно удивительная особенность.

— Это, значит, ваша главная пушка? — спросил Иваныч.

— Суперлазер, — поправил Таркин.

— Ну, лазер. А пульт управления где?

— Здесь.

Иваныч подошёл к консоли.

Посмотрел на огромную красную кнопку.

— Подпись?

— «ОГОНЬ».

— А защитная крышка?

— Не требуется.

— Блокировка от случайного нажатия?

— Только по команде старшего офицера.

— То есть любой дурак может прийти и нажать?

Инженер замялся.

— Теоретически…

— Семёныч, записывай. Защитный кожух на кнопку.

— Записал.

— И табличку «ПОСТОРОННИМ НЕ ВКЛЮЧАТЬ».

Таркин вскинулся.

— Это оружие способно уничтожить целую планету!

— Тем более. А то у вас кто-нибудь тряпкой пыль вытирать будет, локтем заденет — и нет планеты. Потом доказывай, что случайно.

Инженер робко произнёс:

— Для выстрела требуется сложная процедура подготовки.

— Прекрасно. Показывайте инструкцию.

— Она засекречена.

— Мне не технология нужна. Мне правила безопасной эксплуатации.

— Они тоже засекречены.

Иваныч снял очки.

— Знаете, молодой человек, что самое опасное на производстве?

Инженер промолчал.

— Не высокое напряжение. Не открытый огонь. Даже не ваш лазер. Самое опасное — дурак с допуском.

Вейдер медленно повернул шлем в сторону инженера.

Тот сделал шаг назад.

— И кстати, — продолжил Иваныч, — а кто у вас ответственный за пожарную безопасность?

Таркин посмотрел на Пиетта.

Пиетт посмотрел на инженера.

Инженер — на Семёныча.

— Я по отоплению, — предупредил Семёныч. — Даже не начинайте.

— Значит, никто, — подвёл итог Иваныч. — Хорошо.

Он достал чистый бланк.

— Сейчас назначим.

— Я распоряжусь выделить офицера, — сказал Таркин.

— Не надо офицера. Нужен человек с технической подготовкой, умеющий работать в чрезвычайных ситуациях.

Все невольно посмотрели на Вейдера.

Тот насторожился.

— Нет.

— Что «нет»? — спросил Иваныч.

— Я не буду заниматься противопожарной безопасностью.

— А кто будет? Вы один у нас пресс руками остановили.

— Я Тёмный лорд ситхов!

— А я старший государственный инспектор. И что теперь?

Семёныч кашлянул.

— Иваныч, у него же костюм герметичный. Он даже в задымлённом помещении работать может.

Иваныч задумался.

— Точно. Средства индивидуальной защиты органов дыхания штатные. Физическая подготовка хорошая. Опыт ликвидации чрезвычайных ситуаций имеется.

— Я подчиняюсь непосредственно Императору! — прорычал Вейдер.

— Вот и прекрасно. Согласуете назначение с руководством.

— Я…

— И журнал инструктажей будете вести. Под роспись. Каждый месяц.

Таркин внезапно заинтересовался происходящим.

— Лорд Вейдер, я считаю, это разумное решение.

Вейдер повернулся к нему.

— Гранд-мофф…

— Империя нуждается в вашей помощи.

Пиетт поспешно добавил:

— Ваше назначение существенно повысит боеготовность станции, милорд.

Вейдер некоторое время молчал.

Затем раздалось знакомое:

— Хр-р-р… ПШ-Ш-Ш…

— Семёныч, — сказал Иваныч, — фильтр ему всё-таки поменяй.

В шестнадцать тридцать комиссия вернулась в кабинет Таркина.

Иваныч разложил документы на столе.

— Итак, товарищи. Подведём итоги.

— Я не товарищ, — холодно произнёс Таркин.

— Как хотите, гражданин Таркин.

Семёныч сел рядом и открыл термос.

— Чай будешь?

— Наливай.

— С сахаром?

— Без. Давление.

Таркин закрыл глаза.

За весь день его успели назвать гражданином, заставили расписаться в журнале инструктажа, запретили пользоваться главным реактором и назначили Дарта Вейдера ответственным за пожарную безопасность.

Теперь два пожилых человека в его кабинете пили чай из гранёных стаканов.

Иваныч развернул итоговый акт.

— По результатам проверки выявлено сто восемьдесят три нарушения требований охраны труда и промышленной безопасности. Из них сорок семь — грубых. Двадцать одно создаёт непосредственную угрозу жизни персонала.

Таркин сжал подлокотники.

— Вы понимаете, что станция находится на завершающем этапе подготовки к боевому применению?

— Понимаю. Потому и проверяем.

— Мы не можем позволить себе остановку!

— А я не могу позволить себе подписать акт при таком состоянии объекта.

— Я обращусь непосредственно к Императору!

— Обращайтесь. Только пусть письменно даст распоряжение. С печатью.

Таркин резко поднялся.

— Да кто вы такой, чтобы диктовать условия Империи?!

Иваныч спокойно отставил стакан.

Посмотрел на него.

— Молодой человек, я ещё Владимиру Ильичу Ленину акт не подписал, когда он мне про мировую революцию рассказывал. А у него, между прочим, тоже аргументы были.

В кабинете стало тихо.

— И чем закончилось? — осторожно спросил Пиетт.

— Заземление сделали.

Семёныч согласно кивнул.

— Правильно.

— И каску надел, — добавил Иваныч. — Хотя сопротивлялся.

Вейдер стоял неподвижно.

Он чувствовал в старом инспекторе нечто непонятное.

Не Тёмную сторону.

Не Светлую.

Что-то гораздо древнее.

Что-то, перед чем отступали императоры, генералы и руководители строительных организаций.

Иваныч перелистнул последний лист.

— Значит так. На устранение нарушений даю тридцать дней.

Таркин выдохнул с облегчением.

— Разумно.

— За исключением реактора, главного лазера, мусорного пресса и шахт без ограждений.

— А с ними что?!

— Их эксплуатацию приостанавливаю до устранения нарушений.

Таркин побледнел.

— Но это же вся станция!

— Вот именно. Я поэтому и удивляюсь, как вы ещё не убились.

Он протянул ручку.

— Здесь подпишите.

Таркин не двигался.

Семёныч наклонился к нему.

— Подписывай, Уилхафф. Иваныч мужик принципиальный. Он не отстанет.

— Но станция…

— Станция никуда не денется.

Таркин взял ручку.

Подписал.

Иваныч удовлетворённо кивнул.

— Ну вот. Можете же, когда хотите.

Уже в ангаре, перед посадкой в инспекционный шаттл, Иваныч остановился.

— Семёныч, а Клавдии-то своей кормушку сделаешь?

— Сделаю.

— И аварийную кнопку внутри пресса?

— Завтра поставлю.

— А решётку на реактор?

— Вот тут сложнее.

— Почему?

— Согласование проекта. Потом тендер, поставка, приёмка…

Иваныч помрачнел.

— Долго?

— Месяца три, не меньше.

— Так не пойдёт. Давай сварную из уголка. Пока временную.

— А по документам?

— По документам потом оформим как временное техническое решение. Главное — чтоб держалась.

— Ага. Сделаем.

Они пожали друг другу руки.

— Ну, бывай, Семёныч.

— Бывай, Иваныч. Заглядывай.

— На следующей неделе контрольная проверка.

— Вот зараза.

— А ты как думал?

Иваныч забрался в шаттл.

Дверь закрылась.

Двигатели взвыли.

Транспорт инспекции покинул станцию и растворился среди звёзд.

Вечером Таркин вызвал Семёныча.

— Что вам известно об этом инспекторе?

Семёныч пожал плечами.

— Старый знакомый. Нормальный мужик.

— Нормальный?! Он остановил работу супероружия стоимостью в несколько триллионов кредитов!

— Ну, значит, нарушения серьёзные.

— Я хочу знать, кому он подчиняется!

— Инспекции.

— А инспекция?!

— Министерству.

— А министерство?!

— Ну, Императору, наверное.

Таркин выпрямился.

— Прекрасно. Значит, вопрос будет решён.

Он включил защищённый канал связи.

Через несколько мгновений перед ним возникла голограмма Императора Палпатина.

— Что случилось, гранд-мофф?

— Ваше Величество, у нас возникла небольшая административная проблема.

— Говорите.

— Сегодня станцию посетил государственный инспектор по охране труда. Некто Сидоров. Пётр Иванович.

Голограмма Императора слегка дрогнула.

Палпатин медленно выпрямился.

— Иваныч?

— Вы его знаете, Ваше Величество?

Император некоторое время молчал.

— К сожалению.

— Он приостановил эксплуатацию главного реактора и суперлазера!

— Ясно.

— Я прошу вашего личного распоряжения об отмене предписания!

Палпатин задумчиво погладил подбородок.

— А заземление?

— Простите?

— Заземление на объекте имеется?

Таркин растерялся.

— Полагаю, да…

— Вот именно что полагаете, гранд-мофф. А проверяли?

— Но, Ваше Величество…

— Однажды, — тихо произнёс Палпатин, — ещё до моего избрания канцлером, этот человек проверял резиденцию Сената. И обнаружил нарушения в моём кабинете.

— Какие?

— Неисправную розетку. Я пытался убедить его, что всё в порядке.

— И?

Палпатин мрачно посмотрел на собеседника.

— Он отключил электричество во всём административном крыле.

Таркин замер.

— Но вы могли использовать Силу!

— Я использовал.

— И что?!

— Он составил дополнительный акт. За производство работ под напряжением без наряда-допуска.

Император отвернулся.

— Исполняйте предписание, гранд-мофф.

— Но…

— И не спорьте с Иванычем.

Связь оборвалась.

Таркин ещё долго смотрел на погасший голопроектор.

Затем повернулся к Семёнычу.

— Вы можете объяснить мне одну вещь?

— Какую?

— Почему человек, способный уничтожать планеты, вынужден бояться старика с рулеткой?

Семёныч подумал.

— Потому что планету вы уничтожить можете.

— И?

— А акт проверки — нет.

Тем временем на сто двадцать шестом уровне Дарт Вейдер сидел в своём кабинете.

Перед ним лежали три документа.

«Приказ о назначении ответственного за пожарную безопасность».

«Журнал первичного инструктажа на рабочем месте».

«План эвакуации при возникновении чрезвычайной ситуации».

Вейдер медленно перелистнул журнал.

На первой странице требовалось указать должность.

Он взял стилус.

Написал:

Дарт Вейдер. Тёмный лорд ситхов. Ответственный за пожарную безопасность.

Посмотрел на написанное.

Скомкал лист.

Написал заново.

В дверь постучали.

— Войдите.

На пороге стоял штурмовик.

— Лорд Вейдер, разрешите обратиться?

— Говори.

— У нас в казарме короткое замыкание. Пахнет горелой изоляцией.

Вейдер медленно поднял голову.

— И?

— Нам сказали обращаться к вам. Вы теперь ответственный.

Тишина.

— Хр-р-р…

— Милорд?

— …пш-ш-ш.

— Так что нам делать?

Вейдер закрыл глаза.

В памяти всплыл голос Иваныча:

«Первым делом обесточить помещение. Потом вызвать аварийную службу. И без самодеятельности!»

Тёмный лорд Империи тяжело вздохнул.

— Отключите питание. Вызовите Семёныча. И ничего не трогайте.

— Есть, милорд!

Штурмовик исчез.

Вейдер посмотрел на журнал.

Потом на пожарный план.

Потом медленно протянул руку к комлинку.

— Семёныч.

— Чего?

— У нас проблема.

— Где?

— В казарме.

— Что случилось?

— Короткое замыкание.

— Ага. Автомат выбило?

— Не знаю.

— Ну, посмотри.

— Я не электрик!

— А я тебе и не говорю щит чинить. Посмотри, какой автомат выбило!

Вейдер некоторое время молчал.

— Я приду.

— Только каску надень!

Связь оборвалась.

Тёмный лорд ещё минуту сидел неподвижно.

Затем поднялся, поправил плащ и направился к выходу.

У двери остановился.

Вернулся к столу.

Взял каску.

Чёрную, с имперским гербом.

С внутренней стороны маркером было написано:

«ВЕЙДЕР Д. Ответственный за ПБ».

Из акта проверки № 001/ИС-77

Объект: Орбитальная боевая станция «Звезда Смерти».

Категория опасности: чрезвычайно высокая.

Выявлено нарушений: 183.

Устранено в ходе проверки: 7.

Приостановлено до устранения нарушений: 4 объекта.

Отдельные замечания:

Главный реактор не оборудован защитными ограждениями.

Вентиляционный канал к реактору не имеет решёток и средств защиты от посторонних предметов.

Мусорный пресс не оборудован внутренней системой аварийной остановки.

Биологический объект «Клавдия» содержится без регистрации, ветеринарного контроля и утверждённого рациона.

Средства индивидуальной защиты штурмового подразделения требуют дополнительной сертификации.

У ответственного за пожарную безопасность Вейдера Д. отсутствует удостоверение о прохождении обучения по пожарно-техническому минимуму.

Предписание: устранить выявленные нарушения в установленные сроки.

Особое мнение инспектора Сидорова П. И.:

«Объект технически интересный, но эксплуатируется безобразно. Руководство требования безопасности игнорирует. Персонал не обучен. При таком отношении до серьёзной аварии недалеко.

Начальник хозяйственной части Семёныч — единственный грамотный специалист. Рекомендую поощрить.

Вейдера направить на обучение.

Клавдию покормить».

P. S.

Через неделю в кабинет Семёныча поступила служебная записка от финансового управления станции.

«Уважаемый начальник хозяйственной части!

Ваша заявка на приобретение защитной решётки для реакторного вентиляционного канала отклонена в связи с отсутствием бюджетного финансирования.

Просим рассмотреть возможность переноса закупки на следующий финансовый период».

Семёныч прочитал.

Сплюнул в урну.

Достал из ящика сварочную маску и старый чертёж.

— Ну, значит, сами сделаем.

Он позвонил дежурному сварщику.

— Слышь, Михалыч, уголок сороковой у тебя есть?

— Есть. А что?

— Решётку варить будем.

— Куда?

— На реактор.

— А размеры?

— Два на два метра.

— Ничего себе. А крепить чем?

Семёныч задумался.

— Анкерами.

— Какими?

— Да любыми. Лишь бы держалось.

— А согласование проекта?

— Да ну его к ситхам. Иваныч через неделю приедет.

На другом конце связи помолчали.

— А-а, Иваныч…

— Ага.

— Тогда сейчас приду.

Потому что Империю можно победить. Императора можно свергнуть. Даже Звезду Смерти можно уничтожить.

Но если во вторник приедет Иваныч, а ограждения так и не будет — вот тогда действительно всем конец.