Ipinbas Noir (гет)

Даша Потапова, увидев, что Игорь её заблокировал, была вне себя от шока. Экран телефона, на котором ещё мгновение назад был его профиль, теперь казался холодным, безжизненным, как заколоченная дверь в дом, где её когда-то любили. Она сидела в своей комнате, обхватив колени руками, и её мир, который она так старательно строила на чужом фундаменте, рушился, рассыпаясь в пыль, обнажая её собственную пустоту и неуверенность.

«Он меня заблокировал! Отправил в перманентный бан! — кричало что-то в её голове, используя привычную для Игоря, но чуждую ей, терминологию. — Он меня бросил! Он выбрал эту... эту мымру в форме! Я же лучше! Я красивее, я умнее! Я его изначальная награда! Почему?! Почему этот задрот посмел изменить правила игры, где я была королевой?! Он должен был вернуться, просить прощения, целовать мне ноги! Это нечестно! Это оскорбление! Я — это бренд! А она — дешёвая, пластмассовая копия, которая даже в игры играть не умеет, а только хайп ловит, снимая свои идиотские обзоры на то, во что не играла никогда! Я — оригинал!».

Даша чувствовала себя несправедливо униженной. Она всегда считала себя центром вселенной, вокруг которой должны крутиться все мужчины. Игорь был её «рыцарем», которого она использовала, но который вдруг решил уйти. И это было для неё не просто предательством, а оскорблением её личности, её самовосприятия. Её нарциссическая оболочка треснула.

— Пап, вот скажи мне, чем эта мымра в военке лучше меня? — спросила она вошедшего отца. — Она же такая же ютуберша, как он... Почему он со своими говнообзорами счастлив, обнимает вот это вот существо? А я?! Как же я?

Олег Владимирович, профессиональный юрист, заставил себя остаться спокойным, но его внутренняя ярость была ощутима. В голове Олега Владимировича проносились мысли: «Говнообзоры? Снова она за своё. Она не может понять, что творчество Игоря — это его душа, его оригинальный вклад, а не просто способ заработать. Она видит в нём конкурента, а не любимого человека. И эта зависть её губит. Она пытается унизить его, чтобы возвысить себя, но только падает ещё ниже, становясь бледной копией его собственного идеала. Ей не нужна была любовь. Ей нужен был его успех, его социальный капитал. И теперь, когда она его потеряла, она пытается найти виноватого, но не хочет понять, что виновата сама. Она не понимает, что её поведение — это токсичная программа, которая отталкивает людей».

Он продолжал ругать дочь, потому что видел в этом последнюю попытку пробудить в ней совесть, заставить её взглянуть на себя со стороны. Жалость к ней была бы, как он считал, слабостью, которая только утвердила бы Дашу в её заблуждениях.

— Не смей называть его творчество говнообзорами, — спокойно, но с ледяной ноткой в голосе сказал Олег Владимирович. Он присел на край её кровати, и его взгляд был тяжёлым, как гранит. — Его «говнообзоры», как ты выражаешься, смотрят десятки тысяч людей. Его уважают. Он создаёт что-то своё, оригинальное. Да, пускай он делает обзоры в стиле AVGN и создал такой же образ Задрота, но он добавляет в эту идею оригинальные фишки. А что создала ты, Даша? Ты даже в своих игровых видео говоришь как Игорь! Из-за этого на тебя и льётся хейт! А твоя измена только всё усугубила. Почему ты ему изменила?!

— Потому что люблю! — с вызовом, почти крича, ответила Даша.

Олег Владимирович нахмурился. Его лицо исказила гримаса недоумения и глубокого разочарования.

— Любишь? Кого? Этого гопника Сиплого? Это ты называешь любовью? Ты хоть понимаешь, что говоришь? — спросил он, глядя на дочь.

— Он хотя бы знает, что мне нужно, в отличие от этого Радаева! Он не живёт мечтой, иллюзией! — Даша вскочила с кровати, и её кулаки сжались. — Он не тратит часы на дурацкие игры, видео и музыку! Он живёт здесь и сейчас! Он… он даёт мне то, чего не мог дать Игорь!

— А Игорю, думаешь, надо спать с человеком, чтобы его ЛЮБИТЬ? — голос отца стал тише, но от этого только более весомым. Каждое слово било по Даше, как молот. — Ты путаешь страсть и похоть с настоящими чувствами. Игорь любил тебя. Он видел в тебе человека, а не просто тело. Он делился с тобой своими мыслями, своими мечтами, своим миром. А ты… Ты всё это растоптала. Я считаю, что ты поступила неправильно, и это даёт Игорю полное право тебя ненавидеть, презирать. Мы с мамой тебя не так воспитывали.

Внезапно тон Олега Владимировича резко изменился на яростный, обжигающий.

— Вот что настоящее говно — так это твои видео! — он указал пальцем на компьютер дочери. — Ты снимаешь видео про игры, хотя на самом деле не любишь их! Ты просто копируешь Игоря, потому что не способна выдать ничего оригинального! Ты просто хотела хайпануть, выехать на его горбу! У тебя никогда не будет монетизации с твоими амбициями и таким дерьмовым контентом в хреновом качестве, который ещё и на плагиате построен! Ты просто хотела украсть его стиль, но у тебя не вышло! Ты ничтожество, Даша!

— Папа, почему он меня заблокировал? Что я ему сделала? — спросила Даша. В её голосе впервые прозвучал неподдельный ужас, заменивший обиду.

Олег Владимирович вздохнул, и его голос стал усталым, но не менее строгим:

— Ты его использовала, Даша. Вот что ты ему сделала. Ты предала его. И ты несёшь за это ответственность. А он... он просто снял с себя якорь, который тянул его на дно. И он это сделал, потому что ты показала ему, что ты не соответствуешь его представлению о порядочности, что ты ненадёжная.

— Папа, а что для тебя значит быть подлинным? — тихо спросила Даша. Её голос дрожал.

— Быть подлинным, Даша? — ответил Олег Владимирович, голос которого снова стал спокойным, но пропитанным глубокой усталостью и печалью. — Быть подлинным — это не копировать чужую жизнь, а строить свою. Быть подлинным — это любить не за выгоду, а потому, что сердце просит. Быть подлинным — это не бояться быть собой, даже если ты не идеален. Игорь — настоящий. Он пошёл за своими убеждениями, рисковал жизнью на этой безумной освободительной операции в дружественной республике. Он не боится быть «задротом», потому что знает, что творчество — это его призвание. Он не лгал себе, а ты… Ты лгала себе, мне, ему. Всем. Ты притворялась, что любишь, притворялась, что любишь игры, что тебе интересно его творчество. Ты даже не смогла быть настоящей в своей ненависти.

Даша застыла, не находя слов для ответа. Она всё ещё не могла осознать, что всё это произошло из-за неё самой.

Олег Владимирович вышел из комнаты, оставляя плачущую Дашу наедине с собой и сделанными ей нелепыми ошибками, которые она явно не собиралась устранять или исправлять. Он закрыл дверь, и этот щелчок прозвучал для Даши как финальный аккорд в её старой жизни.

Даша сидела на полу, прислонившись к стене, и в голове у неё царил хаос. «Ничтожество...» — слово, сказанное отцом, эхом отдавалось в её голове. Она всегда думала, что он на её стороне, что он поймёт... Но он предал её, как и Игорь. И этот Сиплый… Она вдруг с ужасом осознала, что он ей не нужен. Он был просто отвлекающим манёвром, попыткой убежать от себя, от своей зависти, от своего страха.

Даша вспомнила момент, когда Сиплый в очередной раз грубо схватил её за руку, и ей стало тошно. Это не было страстью, это было унижением, которое она сама себе позволяла, чтобы наказать Игоря, который, по её мнению, не уделял ей достаточно внимания. Она поняла, что даже её бунт был фальшивым, потому что Сиплый не был её выбором, он был оружием против Радаева. И теперь она осталась одна, с этим отвратительным «оружием», которое ей не нужно.

— Я… я никому не нужна, — прошептала она, и её тело затряслось от рыданий. — И Игорь прав. Я сама всё это заслужила.

* * *

Игорь сидел в кафе «Перчини» со своей бывшей однокурсницей из НГПУ, Ритой Усачёвой, и увлечённо рассказывал, жестикулируя руками и глядя ей в глаза:

— И самое удивительное, Рит, знаешь что? Этот юрисконсульт из Казани ещё и провидец классный! Прям удивил приятно. Он мне всё предсказал. Абсолютно всё. Написал мне сообщение, когда мы только ехали в Безбашмак. И там было предсказано знакомство с Олькой, с Машкой, даже исход всех событий! И то, что всё решится за три дня, он тоже предсказал. Я на бронике сидел, чуть на фиг не упал! Слова в горле застряли. Мне-то с каких-то щей казалось, что это затянется на месяц, ну, на два… Но это ещё и из-за моих тактических просчётов, которые в основном оказались стопроцентно верными. Конечно, были ошибки, но это так, мелочь, как свистулька глиняная.

— Как свистулька? — с интересом переспросила Рита, наклонившись вперёд. — Почему?

— Потому что свистулька — это вещь красивая, она издаёт звук, привлекает внимание, но она абсолютно бесполезна в бою. Она не может ни ранить, ни защитить. Так вот, мои ошибки — это просто мелочь. Они были как эта свистулька: громкие, но не фатальные. Настоящие, крупные ошибки, которые убивают, я не допустил. Мы остались живы, мы победили. Значит, основные скрипты были верны.

— И измену этой белобрысой недо-блогерши-любительницы быдла он тоже предсказал, получается? — удивлённо спросила Рита.

— И измену тоже, — кивнул Игорь, вспоминая все подробности истории. — Но, со слов его подсознания, узнавание об измене мне даёт карт-бланш на устранение предателя. Любым из доступных способов, видимо. Но устранение я предпочитаю придерживать для особых случаев. Просто измена, она превращает обычных людей в нечто другое. Она делает из них тех, кто никогда не простит и не забудет. Тех, которые способны...

Он сделал паузу, и его глаза, обычно полные задора, стали холодными, как ледник.

— Скажем так, на многое. В числе этого даже съёмка разоблачения. Слив компромата, другие методы. Вот помнишь, я тебе про Афанасия Дмитриева рассказывал? Ну, друг мой ещё с прошлого года. Тот старлей МВД. Так вот, у него сослуживец есть, Славян. Ну, майор Семёнов. Ему год назад жена изменила, он не простил. Выставил эту Валентину сраную на мороз и сказал, мол, «Звездуй-бороздуй, мне изменщица в хрен не упёрлась». Вещи повыкидывал, посжигал, фотки совместные. В итоге не женат. Дети на его стороне. Я его дочку видел, Лиза вроде. В девятый класс недавно пошла. Сын, Дима, на первом курсе в СибГУТИ учится.

Рита молча слушала, и её брови слегка нахмурились. Она знала Игоря как парня с обострённым чувством справедливости, но такой холодный расчёт в его словах был для неё в новинку. Он изменился, и эти изменения были глубокими, словно река, изменившая русло после мощного наводнения. В нём появилась стальная броня.

— А у тебя какой метод? — тихо спросила она.

— Я, конечно, не выставляю на мороз, а предаю забвению, стираю, как кляксу, — ответил Радаев. — Вот смотри, у меня в ВК есть фотоальбом «Даша», где наши фотки с ней. И я сделаю сейчас то, что должен был сделать ещё двадцать восьмого июля.

Он достал телефон, открыл ВКонтакте и перешёл к фотоальбому с фото с Дашей.

— Клик, на хрен. И всё, — удовлетворённо улыбнулся Игорь, делая с фотоальбомом какие-то махинации. — И нЭту, как бы сказал щас Амиран Руставели, майор одного отдела полиции в Ипинбасе. Удалил на фиг.

Он откинулся на спинку стула, испытывая почти физическое облегчение. Обнуление.

— Знаешь, Рит, я до этого момента не понимал, насколько сильно она меня тянула вниз, — продолжил Игорь твёрдым и чистым голосом. — Она была как якорь, который не давал мне двигаться вперёд. Постоянные претензии, манипуляции, зависть… А я ведь, дурак, думал, что это любовь. А это фальшь, оказывается. Она даже копировать меня во всём пыталась, даже стиль подачи в своих говно-видео спёрла у меня.

— Ты не дурак, Игорь, — мягко ответила Рита, сочувственно глядя на него. — Ты просто был влюблён. Когда ты влюблён, бывает сложно разглядеть подлинную сущность человека, которую скрывает маска. Многие через это проходят. Важно, что ты понял это сейчас, а не спустя пять лет.

— Да, хорошо, что так, — кивнул Игорь. — Но всё равно обидно. Два года и два месяца впустую… Впрочем, я теперь знаю, что не один. Есть ребята, которые поддержат. Есть Маша, с которой мы через такое прошли, что…

Он запнулся, вспоминая последние дни в Ипинбасе. Его глаза заблестели, а на лице появилась нежная, почти мечтательная улыбка.

— Она особенная, Рит. Прекрасная. Не как все те, кто у меня был в качестве на хрен не нужной мне второй половинки, — прошептал Игорь, словно произнося что-то сокровенное. — С ней даже дышится легче. И она не боится быть собой. Не пытается кого-то копировать, чтобы понравиться.

Рита внимательно слушала, и её глаза светились пониманием. Она видела, как Игорь изменился, как в нём появилась новая сила, новые грани.

— Я рада за тебя, Игорь. Очень рада, — искренне сказала она. — Ты заслуживаешь счастья. И человека, который будет ценить тебя таким, какой ты есть.

— Спасибо, Рит, — Игорь улыбнулся однокурснице. — Мне это сейчас очень нужно. Кстати, билет до Ипинбаса я купил. Завтра полечу к Машке.

Игорь и Рита ещё некоторое время сидели в кафе, обсуждая предстоящую поездку Игоря и планы Риты по завершению её дипломной работы. Рита, видя воодушевление в глазах Игоря, старалась его поддерживать, но в глубине души ощущала лёгкую грусть. Она знала, что он нашёл что-то по-настоящему важное, и это её радовало, но в то же время осознавала, что их пути расходятся.

Вечером того же дня Игорь вернулся домой. Сон не шёл. Он лежал на кровати, глядя в потолок, и в голове роились мысли о предстоящей поездке. Он представлял себе встречу с Машей, их разговоры, прогулки по ожившему Ипинбасу. В его сознании она стала символом чего-то нового, неизведанного, но такого притягательного. Отчаяние, вызванное предательством Даши, постепенно уступало место предвкушению новой главы в его жизни.

Игорь достал из шкафа свою старую, но любимую дорожную сумку. Внутри лежала аккуратно сложенная, чистая рубашка со старшинскими лычками и, конечно, медаль «За мужество и смелость». Он положил туда же свой любимый, давно не включавшийся Game Boy Advance, который ему в 2017 году подарила в знак признательности знакомая геймерша, Настя Исаева, на одной из игровых конференций, с картриджем Metroid Zero Mission. Это был символический жест: он брал с собой своё хобби, но теперь оно было отмыто от грязи фальшивых отношений и готово к новой, совместной истории. Он не забыл и тактический нож, который «экспроприировал» у одного из чесноковцев во время схватки — символ того, что он всегда готов защищать то, что ему дорого. Взял он с собой и пистолет «Шельмец», прошедший боевое крещение.

На следующее утро, когда Игорь уже был в аэропорту, ожидая своего рейса, ему пришло сообщение от Афанасия Дмитриева.

«Удачи тебе, Игорь! — гласило сообщение. — Мы все с тобой. Пусть твоя боевая принцесса оценит твой подвиг».

Игорь улыбнулся. Он чувствовал поддержку друзей, и это придавало ему сил. В этот момент он понял, что не одинок. У него есть люди, которые верят в него, которые готовы подставить плечо. И он был готов к новому этапу своей жизни, что бы ни ждало его впереди. Он чувствовал, как тяжёлый плащ меланхолии сменился на лёгкую куртку решимости. Он летел не просто к девушке, а к своему новому началу.