Гарри Поттер: Там, где спят чужие тайны (джен)

Драко не приходил в себя три часа.

Мадам Помфри утверждала, что с ним всё физически в порядке, но не могла объяснить, почему он не реагирует на голос, прикосновения и диагностические заклинания.

Он лежал на кровати в больничном крыле, бледный и неподвижный.

Рядом сидел Гарри.

Гермиона и Рон отправились к Макгонагалл, чтобы рассказать о произошедшем. Гарри настоял, что останется с Драко.

Он не знал почему.

Возможно, потому что впервые увидел в Малфое не врага, а человека, который боялся того же, что и он.

Или потому, что слова Драко не давали ему покоя.

Ты обещал, что спасёшь меня.

Гарри никогда не давал такого обещания.

По крайней мере, он этого не помнил.

— Ты всё-таки пришёл, — произнёс Драко.

Гарри вздрогнул.

Малфой открыл глаза.

— Ты в порядке?

— Великолепно. Обожаю падать в обморок в присутствии людей, которых терпеть не могу.

Гарри выдохнул.

— Ты помнишь, что произошло?

Драко замолчал.

Затем медленно повернул голову к окну.

— Да.

— Что ты видел?

— Не хочу говорить.

— Малфой…

— Я сказал, не хочу!

Его голос сорвался.

Несколько секунд Драко тяжело дышал, глядя в потолок.

— Я вспомнил, кто умер, — произнёс он наконец.

Гарри почувствовал, как сжалось сердце.

— Кто?

Драко повернулся к нему.

В его глазах стояли слёзы, которые он, казалось, ненавидел больше всего на свете.

— Я сам.

Гарри не сразу понял смысл этих слов.

— Что?

— В том воспоминании я был мёртвым, Поттер. Я лежал на полу. А ты стоял рядом и держал мою палочку.

Он зажмурился.

— И знаешь, что самое ужасное? Я видел, как ты плакал.

К утру Гермиона нашла объяснение.

Оно было страшнее любого проклятия.

— Вейл не просто стирал воспоминания, — сказала она, разложив перед Гарри несколько книг. — Он создавал магические копии чужих воспоминаний. Если человек переживал сильное чувство, оно оставляло след в его магии. Вейл научился извлекать такие следы и помещать их в других людей.

— Зачем? — спросил Рон.

— Чтобы изменить их личность.

Гермиона перевернула страницу.

— Представь, что кто-то заставляет тебя помнить преступление, которого ты не совершал. Ты испытываешь вину. Страх. Раскаяние. Эти чувства становятся частью тебя. Ты начинаешь принимать решения, исходя из того, что считаешь своим прошлым.

— И однажды можешь совершить то самое преступление, — тихо закончил Гарри.

Гермиона кивнула.

— Именно. Но Вейл пошёл дальше. Он хотел создать человека, который помнил бы всё.

— Всё на свете? — переспросил Рон.

— Все воспоминания, которые когда-либо существовали в магическом мире. Все жизни, все смерти, все преступления, все страхи.

Рон медленно сел.

— Это же невозможно.

— Должно быть, невозможно, — ответила Гермиона. — Но, судя по тому, что происходит, он нашёл способ.

Гарри посмотрел на книгу, лежавшую перед ним.

— Значит, то, что мы видим, может быть ложью?

— Не совсем. Это настоящие воспоминания. Просто они могут принадлежать кому-то другому.

— Тогда как понять, что действительно произошло?

Гермиона долго молчала.

— Я пока не знаю.

В тот же день Макгонагалл собрала их в своём кабинете.

Там уже находились Снейп и мадам Помфри.

На столе лежал старый пергамент с тем же символом, который Гарри видел на двери библиотеки.

— Я должна рассказать вам то, о чём молчала, — начала Макгонагалл.

Она выглядела старше, чем обычно.

— Эдмунд Вейл действительно был связан с Хогвартсом. В конце девятнадцатого века он создал под замком магическое хранилище. Его целью было сохранение воспоминаний волшебников, которые добровольно соглашались передать их на хранение.

— Но потом что-то пошло не так, — сказал Гарри.

— Да. Вейл начал использовать чужие воспоминания без разрешения. Он пытался изменить события прошлого, стирая из памяти свидетелей неудобные факты.

Снейп скрестил руки на груди.

— Когда его эксперименты стали опасными, преподаватели попытались остановить его. Однако Вейл успел перенести собственное сознание в хранилище.

— То есть он умер? — спросил Рон.

— Его тело исчезло, — ответила Макгонагалл. — Но никто не смог доказать, что он действительно умер.

— Почему вы не уничтожили хранилище?

— Потому что для этого требовалось уничтожить все воспоминания, находившиеся внутри.

Гарри нахмурился.

— И вы решили оставить его под школой?

— Мы решили, что магия хранилища никогда не сможет пробудиться самостоятельно.

Снейп тихо усмехнулся.

— Как видите, коллеги ошибались.

Макгонагалл бросила на него предупреждающий взгляд.

— Несколько недель назад в замке начали происходить странные события. Сначала я считала их случайными. Затем обнаружила, что некоторые ученики стали видеть сны, не принадлежащие им.

— А потом появились мы, — сказал Гарри.

— Да.

Гарри посмотрел на директора.

— Почему книга показывает именно наши воспоминания?

Макгонагалл отвела взгляд.

И этого оказалось достаточно.

— Вы знаете, — произнёс Гарри.

— Я подозревала.

— Что именно?

Она медленно выдохнула.

— Вейл пытался создать совершенное магическое хранилище. Но ему требовался человек, способный выдержать множество чужих воспоминаний, не потеряв собственного разума. Человек с необычайно сильной магической связью.

Гарри почувствовал, как внутри всё похолодело.

— Вы говорите обо мне?

— Да.

Снейп шагнул вперёд.

— Хранилище обнаружило в вас подходящий сосуд.

— Сосуд? — переспросил Гарри.

— Оно пытается сделать вас носителем чужих воспоминаний, — ответил Снейп. — Если процесс завершится, ваша личность перестанет существовать в привычном смысле. Вы будете помнить тысячи чужих жизней и не сможете отличить их от собственной.

Гарри медленно поднялся.

— Тогда как это остановить?

Макгонагалл посмотрела на пергамент.

— У хранилища есть ядро. Оно находится за последней дверью. Если уничтожить ядро, связь оборвётся.

— Значит, мы его уничтожим.

— Не всё так просто, Поттер, — произнёс Снейп. — Хранилище защищено магией, которая реагирует на воспоминания. Чем сильнее человек пытается сохранить собственное прошлое, тем труднее ему пройти внутрь.

Гарри посмотрел на него.

— А что нужно сделать?

Снейп ответил не сразу.

— Принять возможность забыть.

Вечером Гарри снова пришёл в восточное крыло библиотеки.

На этот раз он был один.

Гермиона пыталась его отговорить. Рон заявил, что считает план безумным, но всё равно пошёл бы с ним, если бы Гарри позволил. Драко, ещё слишком слабый после случившегося, лишь молча посмотрел ему в глаза.

— Если ты там умрёшь, — сказал он, — я найду способ вернуться и лично убить тебя ещё раз.

Гарри улыбнулся.

— Постараюсь выжить, чтобы не доставлять тебе лишних хлопот.

Теперь, стоя перед дверью, он больше не чувствовал страха.

Или, возможно, страх был настолько сильным, что перестал ощущаться.

Дверь открылась.

За ней находился длинный коридор.

Тот самый из его снов.

Стены были исписаны именами.

Гарри увидел имя своей матери. Имя отца. Сириуса. Дамблдора.

А затем — собственное.

ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР.

Под ним располагалась длинная цепочка дат.

Многие из них относились к событиям, которых Гарри не помнил.

Он двинулся вперёд.

С каждым шагом коридор становился темнее.

Вскоре Гарри услышал голоса.

Он узнал их.

Мама, напевающая колыбельную.

Отец, смеющийся над какой-то шуткой.

Сириус, рассказывающий историю о своих школьных годах.

Дамблдор, говорящий о любви и смерти.

А затем появился другой голос.

— Гарри.

Он остановился.

В конце коридора стоял мужчина с серебряными глазами.

Эдмунд Вейл выглядел молодым, почти красивым. Его чёрная мантия была безупречна, а на лице играла спокойная улыбка.

— Наконец-то, — произнёс он. — Я ждал тебя очень долго.

— Ты не настоящий.

— А что такое настоящий человек, Гарри? Его тело? Его мысли? Его воспоминания?

Вейл сделал шаг вперёд.

— Представь, что ты забываешь смерть Сириуса. Представь, что больше никогда не испытываешь этой боли. Ты мог бы жить дальше, не просыпаясь каждую ночь с чувством, что должен был его спасти.

Гарри стиснул зубы.

— Ты ничего не знаешь о Сириусе.

— Я знаю всё, что ты о нём помнишь.

Перед глазами Гарри возникла знакомая картина.

Сириус стоял у камина на площади Гриммо и улыбался ему.

Он казался таким живым, таким настоящим, что Гарри невольно сделал шаг вперёд.

— Я могу вернуть тебе его, — продолжил Вейл. — Не тело. Не призрак. Воспоминания. Все до единого. Ты сможешь снова услышать его голос, снова поговорить с ним, снова увидеть его лицо.

Гарри почувствовал, как к горлу подступил ком.

— А что ты потребуешь взамен?

— Всего лишь позволишь мне сохранить тебя.

— Сохранить?

— Ты станешь частью хранилища. Твои воспоминания останутся здесь навсегда. Ты никогда не забудешь ни одного мгновения своей жизни.

Вейл протянул руку.

— Разве не этого ты хочешь?

Гарри посмотрел на него.

Он действительно хотел.

Хотел вернуть Сириуса. Хотел снова увидеть его улыбку. Хотел исправить тот день, изменить одно решение, произнести одно слово раньше.

Но он вспомнил кое-что ещё.

Сириус никогда не хотел, чтобы Гарри жил прошлым.

Он хотел, чтобы Гарри жил.

По-настоящему.

Несмотря на боль.

Несмотря на потери.

Гарри опустил палочку.

— Нет.

Улыбка Вейла исчезла.

— Ты не понимаешь, что теряешь.

— Понимаю.

— Ты забудешь его.

Гарри закрыл глаза.

— Возможно.

— Забудешь его голос. Его лицо. Его смех.

— Возможно.

— Тогда зачем?

Гарри открыл глаза.

— Потому что мои воспоминания принадлежат мне. Даже те, которые причиняют боль.

Вейл закричал.

Коридор задрожал.

Имена на стенах вспыхнули белым светом.

Камни разошлись, открывая небольшую круглую комнату.

В центре находилось ядро хранилища — огромная сфера из прозрачного стекла, внутри которой кружились тысячи серебристых нитей.

Каждая нить была чьим-то воспоминанием.

Гарри увидел их.

Рождение ребёнка.

Первый поцелуй.

Последний взгляд.

Чью-то свадьбу.

Чью-то смерть.

Мгновение счастья.

Мгновение отчаяния.

Тысячи жизней, собранных в одном месте.

И в центре всего этого — человек, который боялся смерти настолько сильно, что решил украсть чужую жизнь.

— Если уничтожишь ядро, — произнёс Вейл, — ты можешь потерять часть собственных воспоминаний.

Гарри поднял палочку.

— Тогда мне придётся научиться жить с тем, что останется.

— Ты пожалеешь!

— Возможно.

Он произнёс заклинание.

— Редукто!

Сфера треснула.

Серебристый свет вырвался наружу.

Хранилище завыло тысячами голосов.

Гарри почувствовал, как воспоминания проносятся сквозь него, словно ураган.

Он увидел детство незнакомого мальчика.

Вспомнил чужую первую любовь.

Почувствовал страх человека, погибшего на войне много лет назад.

А затем услышал голос Сириуса.

— Гарри.

Он обернулся.

Сириус стоял в нескольких шагах от него.

Улыбался.

— Не смотри назад, крестник.

Гарри хотел ответить, но не смог.

Сириус медленно поднял руку.

— Всё будет хорошо.

Сфера рассыпалась.

Свет поглотил комнату.

А потом наступила тишина.

Когда Гарри очнулся, он лежал на каменном полу восточного крыла.

Рядом сидела Гермиона.

Рон стоял у двери, бледный и взъерошенный.

Драко прислонился к стене, придерживая повязку на запястье.

— Ну наконец-то! — выдохнул Рон. — Ещё немного, и я бы лично отправился искать тебя. Хотя, если честно, я понятия не имею, что бы делал, найдя.

Гермиона обняла Гарри.

— Ты идиот.

— Рад тебя видеть тоже.

Она отстранилась и внимательно посмотрела на него.

— Ты помнишь, что произошло?

Гарри медленно сел.

— Да.

— Всё?

Он задумался.

В голове было странно пусто.

Некоторые воспоминания оставались ясными, другие казались далёкими и расплывчатыми.

Но он помнил друзей.

Помнил Хогвартс.

Помнил родителей.

И помнил Сириуса.

Не каждую деталь их последней встречи. Не каждое слово, произнесённое в тот день.

Но помнил, как Сириус смеялся.

И этого было достаточно.

— Кажется, я ничего важного не потерял, — ответил Гарри.

Драко тихо фыркнул.

— Если ты называешь себя важным, Поттер, то я начинаю беспокоиться за состояние твоей головы.

Гарри улыбнулся.

Впервые за долгое время улыбка далась ему легко.

Прошло три недели.

Ученики постепенно восстановили воспоминания. Макгонагалл объявила, что восточное крыло библиотеки останется закрытым до конца учебного года, а Снейп неожиданно перестал снимать баллы с Гарри за каждую мелочь.

Правда, лишь на несколько дней.

Драко тоже изменился.

Он больше не пытался провоцировать Гарри при каждом удобном случае. Иногда они даже разговаривали — коротко, неловко, словно оба боялись, что любое лишнее слово разрушит хрупкое перемирие.

Гермиона вернулась к своим книгам.

Рон — к квиддичу.

А Гарри снова начал спать по ночам.

Однажды вечером он задержался в библиотеке.

За окном падал первый снег.

Гарри собирал книги, когда заметил на столе тонкий тёмно-синий переплёт.

Он замер.

Книга.

Та самая.

Но теперь на её обложке не было ни царапин, ни надписей.

Она выглядела совершенно обычной.

Гарри осторожно открыл её.

Все страницы были пустыми.

Он перевернул последнюю.

На ней обнаружилась единственная строка, написанная знакомым почерком.

«Не всё, что забыто, потеряно».

Гарри долго смотрел на эти слова.

Затем закрыл книгу.

За окном снег ложился на башни Хогвартса, укрывая их белым покрывалом.

Где-то в коридоре смеялись ученики.

Кто-то громко спорил из-за домашнего задания.

Обычная школьная жизнь продолжалась.

Гарри положил книгу обратно на стол и направился к выходу.

У самой двери он остановился.

На мгновение ему показалось, что он услышал знакомый смех.

Тёплый.

Негромкий.

Совсем рядом.

Гарри обернулся.

Никого.

Только снег за окном и отражение свечей в тёмном стекле.

Он улыбнулся.

И пошёл дальше.

Потому что теперь знал: прошлое не обязано оставаться неизменным, чтобы быть настоящим.

А память — это не цепь, удерживающая человека среди мёртвых.

Это свет, который помогает ему найти дорогу домой.