Гарри Поттер: Там, где спят чужие тайны (джен)

Дождь начался ещё до рассвета.

Он барабанил по высоким окнам Хогвартс-экспресса, стекал прозрачными дорожками по стёклам и превращал осенний пейзаж за окном в размытое полотно из серого неба, тёмных деревьев и мокрых полей.

Гарри сидел у окна, подперев щёку рукой, и пытался читать письмо от Сириуса.

Попытка была безуспешной.

Он перечитал один и тот же абзац уже четыре раза, но мысли упрямо возвращались к последним событиям прошлого учебного года. К Министерству магии. К пророчеству. К смерти Сириуса, которая по-прежнему казалась какой-то нелепой ошибкой, которую вот-вот исправят.

— Если ты продолжишь так смотреть на письмо, оно само не станет интереснее, — заметил Рон.

Он сидел напротив, запихивая в рот очередную шоколадную лягушку.

— Я не смотрю на письмо.

— Конечно. Ты просто пытаешься прожечь в нём дыру силой мысли.

Гермиона, устроившаяся рядом с Роном, подняла голову от книги.

— Гарри, ты вообще слышал, что я сказала?

— Нет.

— Потрясающе. Я уже десять минут объясняю, почему в этом году нам стоит уделить особое внимание изучению древних магических языков, а ты даже не заметил.

— Звучит увлекательно, — отозвался Гарри.

— Ты даже не знаешь, о чём речь!

— Зато я поддерживаю твоё стремление к знаниям.

Рон прыснул со смеху.

Гермиона закатила глаза, но спорить не стала.

Поезд резко качнуло.

Где-то в соседнем купе раздался испуганный вскрик, затем чей-то смех. За окном мелькнула вспышка молнии.

И на мгновение Гарри увидел в отражении стекла не собственное лицо.

За его плечом стоял высокий человек в чёрной мантии.

Лицо скрывала тень.

Гарри резко обернулся.

Пусто.

— Что случилось? — спросила Гермиона.

— Ничего.

Он снова посмотрел на окно.

Только собственное отражение. Бледное лицо, растрёпанные волосы, шрам, едва заметный под чёлкой.

Но на стекле, прямо над его плечом, медленно проступили слова.

НЕ ПОЗВОЛЬ ИМ ВСПОМНИТЬ.

Гарри вскочил.

— Вы это видели?

— Что? — Рон чуть не подавился шоколадом.

Надпись исчезла.

Гарри несколько секунд смотрел на стекло, а затем медленно сел обратно.

— Забудьте.

Гермиона захлопнула книгу.

— Гарри, если ты снова что-то увидел, лучше скажи сразу.

— Я ничего не видел.

Он солгал.

И впервые за долгое время пожалел об этом почти мгновенно.

Хогвартс встретил их запахом старого камня, горячего ужина и горящих свечей.

Большой зал сиял золотистым светом. Над головами учеников раскинулось зачарованное небо, повторявшее грозовые тучи за настоящими окнами. За преподавательским столом сидела Макгонагалл, рядом с ней — Снейп, бледный и неподвижный, словно вырезанный из тёмного мрамора.

Гарри невольно задержал на нём взгляд.

Снейп тоже смотрел на него.

И почему-то казался встревоженным.

Это было настолько необычно, что Гарри даже перестал слушать Рона, который рассказывал о том, как едва не поссорился с матерью из-за количества вещей, взятых в школу.

— Ты заметил? — тихо спросила Гермиона.

— Что именно?

— Профессор Снейп. Он смотрит на тебя так, будто ты уже успел нарушить пять школьных правил.

— Для него это обычное выражение лица.

— Нет, Гарри. На этот раз всё иначе.

Прежде чем он успел ответить, Макгонагалл поднялась.

Голоса в зале постепенно стихли.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — начала она. — Прежде чем вы приступите к ужину, я должна сообщить об одном изменении в правилах.

Она выдержала паузу.

— В связи с недавними событиями некоторые помещения замка будут закрыты для учеников. В частности, восточное крыло старой библиотеки.

Гермиона мгновенно выпрямилась.

— Но почему? — прошептала она.

— Причина вам не сообщается, — так же тихо ответил Гарри.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что, если бы её собирались сообщить, Макгонагалл уже это сделала бы.

Рон посмотрел на них обоих.

— Может, там ремонт?

Гермиона взглянула на него с выражением глубочайшего разочарования.

— Рон, в Хогвартсе ремонтируют стены заклинанием за три секунды.

— Тогда, может, там ремонтируют что-то очень сложное?

— Например, твою способность думать?

Рон возмущённо открыл рот, но в этот момент раздался звон разбитого стекла.

Все обернулись.

Один из кубков на преподавательском столе треснул пополам.

Ничего необычного, если бы не то, что из его осколков вместо вина вытекала густая чёрная жидкость.

Она растеклась по скатерти, словно живая.

Макгонагалл мгновенно подняла палочку.

— Фините инкантатем!

Жидкость замерла.

Снейп вскочил со своего места и направил палочку на кубок. Его губы беззвучно шевельнулись.

Чёрная масса исчезла.

В зале воцарилась тишина.

Затем кто-то из первокурсников заплакал.

— Вероятно, неудачное заклинание, — сухо произнесла Макгонагалл. — Продолжайте ужин.

Однако никто больше не притронулся к еде.

Гарри заметил, что Снейп наклонился к Макгонагалл и что-то быстро прошептал ей на ухо.

Лицо директора побледнело.

А затем Снейп посмотрел прямо на Гарри.

На этот раз он даже не пытался скрыть тревогу.

В библиотеку Гарри отправился после отбоя.

Разумеется, не один.

— Я до сих пор считаю, что это ужасная идея, — прошептала Гермиона, когда они пробирались по тёмному коридору.

— Ты могла остаться в спальне.

— И позволить тебе самостоятельно сунуть нос в неизвестную магическую неприятность? Нет уж.

— А я вообще не понимаю, зачем мы идём туда, — пожаловался Рон. — Если Макгонагалл запретила вход, значит, там что-то опасное.

— Именно поэтому нам нужно выяснить, что происходит.

— Гермиона, ты когда-нибудь слышала о таком понятии, как спокойная жизнь?

— Нет.

— Я так и думал.

Библиотека встретила их тишиной.

Лунный свет падал на длинные столы, освещал высокие шкафы и серебристые цепочки, которыми были скреплены некоторые старые книги.

Гарри достал карту Мародёров.

— Я клянусь, что здесь никого нет, — пробормотал он, проверив коридоры.

— Тогда зачем ты шепчешь? — спросил Рон.

— Потому что библиотека.

— Библиотека закрыта. Её правила больше не действуют.

Гермиона едва слышно вздохнула.

Они направились к восточному крылу.

Дверь оказалась заперта.

На ней не было ни замочной скважины, ни ручки — только выгравированный символ: круг, перечёркнутый тремя тонкими линиями.

Гермиона провела по нему пальцами.

— Я никогда не видела такого знака.

— Может, это просто украшение? — предположил Рон.

Символ вспыхнул.

Гарри отступил.

Из-за двери донёсся тихий голос:

— Наконец-то.

Все трое замерли.

Голос принадлежал мужчине. Он звучал так, будто говоривший находился одновременно за дверью и у них за спиной.

— Кто здесь? — спросил Гарри, доставая палочку.

В ответ послышался смех.

А затем дверь открылась сама.

За ней находилась небольшая комната, которой, судя по карте, не должно было существовать.

Стены скрывались под старыми гобеленами. В центре стоял письменный стол. Над ним висела потемневшая картина с изображением неизвестного волшебника в старомодной мантии.

Его лицо было перечёркнуто глубокими царапинами.

На столе лежала книга.

Тонкая, в тёмно-синем переплёте, без названия и без застёжки.

Гарри приблизился.

— Не трогай её, — прошептала Гермиона.

Но книга уже раскрылась.

Страницы зашелестели, словно кто-то невидимый торопливо перелистывал их.

Потом остановились.

На пожелтевшем листе проступили чернила.

Гарри Джеймс Поттер.

Ниже появилась дата.

31 октября 1997 года.

— Это через несколько недель, — тихо сказала Гермиона.

Гарри наклонился ближе.

Под датой медленно возникла новая строчка.

В эту ночь один из друзей Гарри Поттера умрёт.

Рон выругался.

Гермиона побледнела.

— Это может быть подделка, — быстро произнесла она. — Магическая иллюзия. Попытка запугать нас.

— Тогда почему здесь моё имя?

— Потому что кто-то знает, кто ты!

Гарри не слушал.

Он смотрел на нижнюю часть страницы.

Там, словно написанное невидимой рукой, возникало последнее предложение.

И Гарри будет помнить, как сам его убил.

Книга захлопнулась.

В комнате погасли все свечи.

И в темноте кто-то прошептал прямо у уха Гарри:

— Ты уже делал это однажды.

Они выбежали из комнаты так быстро, что Рон едва не упал на лестнице.

Дверь захлопнулась за их спинами.

Когда они добрались до гостиной Гриффиндора, Гермиона немедленно принялась искать в справочниках сведения о магических пророчествах.

Рон ходил из угла в угол.

Гарри молчал.

Он не мог избавиться от ощущения, что книга не предсказывала будущее.

Она напоминала ему о чём-то.

О событии, которое он забыл.

И чем настойчивее он пытался вспомнить, тем сильнее начинала болеть голова.

— Гарри, — позвала Гермиона.

Он поднял глаза.

— Я нашла кое-что.

Она развернула перед ним старую книгу по истории Хогвартса.

На одной из страниц находилась выцветшая фотография группы волшебников, стоявших на фоне замка.

Внизу была подпись:

«Члены Совета основателей библиотеки. 1894 год».

— Посмотри на человека справа, — сказала Гермиона.

Гарри наклонился.

На фотографии стоял мужчина в чёрной мантии.

Высокий, худой, с длинными пальцами и бесцветными глазами.

Его лицо было перечёркнуто глубокими царапинами.

Точно такими же, как на портрете в тайной комнате.

— Кто это? — спросил Рон.

Гермиона перевернула страницу.

— Эдмунд Вейл. Волшебник, который изучал магию человеческой памяти. Согласно этой книге, он исчез в 1895 году после того, как несколько учеников Хогвартса потеряли воспоминания о целых годах своей жизни.

— И что с ним случилось? — спросил Гарри.

Гермиона медленно покачала головой.

— Неизвестно. Все документы о нём были уничтожены.

В этот момент в гостиную вошёл Невилл.

Он выглядел растерянным.

— Ребята, вы не знаете, что происходит?

— А что случилось? — спросил Рон.

Невилл нахмурился.

— Я только что разговаривал с Дином. Он сказал, что я должен помнить, что случилось прошлой ночью.

— И что случилось? — спросил Гарри.

Невилл побледнел.

— Я не знаю.

Он замолчал, словно пытался ухватиться за ускользающую мысль.

— Я помню, как лёг спать. Помню, что проснулся утром. Но Дин говорит, что прошлой ночью я разговаривал с кем-то в коридоре. И что я плакал.

Гарри почувствовал, как внутри всё похолодело.

На столе рядом с Гермионой лежала открытая книга.

Они не заметили, когда она раскрылась.

На чистой странице медленно проступала новая запись.

Первое воспоминание возвращено.

А ниже появилось имя.

Невилл Долгопупс.

На следующее утро Гарри проснулся от ощущения, что кто-то наблюдает за ним.

Он открыл глаза.

Над кроватью висели четыре столбика балдахина. За окном серело небо. Рон спал на соседней кровати, раскинув руки и тихо похрапывая.

Ничего необычного.

И всё же Гарри не мог отделаться от тревоги.

Ему снился сон.

Он стоял в длинном коридоре, залитом красным светом. Каменные стены были исписаны именами. В конце коридора находилась дверь, за которой кто-то плакал.

А перед дверью стоял сам Гарри.

Только старше.

Его лицо было бледным, глаза пустыми, а в руке он держал палочку.

— Ты опоздал, — говорил незнакомый голос.

Затем Гарри поднимал палочку.

Вспышка зелёного света.

И тишина.

Он сел на кровати, пытаясь отдышаться.

— Опять кошмар? — пробормотал Рон, не открывая глаз.

— Да.

— Убери его из нашей комнаты. Я хочу спать.

Гарри не ответил.

Он вспомнил последнюю фразу из сна.

Перед тем как проснуться, он услышал собственный голос.

«Я не могу позволить тебе вспомнить».

К завтраку в Большом зале уже обсуждали странные события.

Первокурсник с Рейвенкло забыл, как пользоваться палочкой. Две пуффендуйки не смогли вспомнить имена друг друга, хотя утверждали, что дружат с детства. А один из старшекурсников проснулся в больничном крыле, не имея ни малейшего представления о том, как туда попал.

Профессора объясняли происходящее последствиями неизвестного проклятия.

Гарри подозревал, что они знали больше, чем говорили.

Особенно Снейп.

Тот сидел за преподавательским столом с таким видом, словно ожидал катастрофы и заранее был разочарован её качеством.

Когда Гарри проходил мимо, профессор негромко произнёс:

— Поттер. После завтрака зайдёте ко мне.

— За что?

Снейп медленно поднял глаза.

— Поразительно. Неужели вы впервые в жизни решили дождаться обвинения, прежде чем признаться в преступлении?

— Я ничего не сделал.

— Тогда у вас будет прекрасная возможность убедить меня в обратном.

Снейп вернулся к завтраку.

Рон проводил его взглядом.

— Знаешь, иногда я думаю, что он родился уже таким.

— Каким?

— Будто кто-то украл у него все улыбки и оставил только одну. И ту он использует, когда ученикам отрубают головы.

— Рон!

— Что? Я просто пытаюсь понять его характер.

Гермиона не вмешивалась в разговор. Она читала книгу, которую принесла из библиотеки.

На обложке было написано: «Память как форма магии».

— Есть кое-что, что вам нужно знать, — сказала она, закрывая книгу.

— Только не говори, что мы должны провести исследование, — взмолился Рон.

— Мы должны выяснить, почему Эдмунд Вейл исчез.

— То есть провести исследование.

— Именно.

Гарри посмотрел на неё.

— Ты думаешь, он вернулся?

— Я думаю, что его магия вернулась. А это может быть гораздо хуже.

Кабинет Снейпа пах сушёными травами, горькими настойками и чем-то металлическим.

Профессор стоял у стола, перебирая флаконы.

— Закройте дверь, Поттер.

Гарри подчинился.

— Вы знаете о книге? — спросил он.

Рука Снейпа замерла.

Всего на мгновение.

Но Гарри заметил.

— О какой книге?

— Той, что находится в восточном крыле библиотеки.

Снейп медленно повернулся.

— Как интересно.

— Вы знали, что она там?

— Я знал, что некоторые вещи должны оставаться забытыми.

— Это не ответ.

— А вы, Поттер, как всегда, уверены, что имеете право на все ответы.

Гарри сжал кулаки.

— Люди теряют память. Ученики не помнят собственных имён. Вы действительно собираетесь делать вид, что ничего не происходит?

Снейп некоторое время молчал.

Затем подошёл к двери и проверил, закрыта ли она.

— Эдмунд Вейл был одним из самых талантливых магов своего поколения, — произнёс он наконец. — Он полагал, что человеческая память несовершенна. Она искажает события, стирает неприятные переживания, превращает правду в удобную ложь.

— И поэтому он решил менять чужие воспоминания?

— Сначала он хотел их исправлять.

Снейп произнёс это с неожиданной горечью.

— Вейл верил, что способен избавить человека от страданий, просто удалив воспоминание о том, что их вызвало. Он начал с добровольцев. Потом перешёл к ученикам. Вскоре стало ясно, что удалённые воспоминания не исчезают бесследно. Они сохраняются в магическом поле человека и могут влиять на его поведение, сны и даже способности.

— А потом?

— Потом Вейл попытался создать единое хранилище воспоминаний. Место, в котором можно было бы сохранять, изменять и возвращать память любого волшебника.

Гарри вспомнил тёмно-синюю книгу.

— И у него получилось?

— Частично.

Снейп подошёл к шкафу и достал небольшой серебряный прибор, напоминающий чашу с длинной ножкой.

Внутри мерцал белёсый туман.

— Это Омут памяти. Вы знаете, как он работает.

— Да.

— Тогда представьте, что произойдёт, если кто-то научится не просто извлекать воспоминания, а менять их местами. Если человек сможет заставить вас помнить чужое детство, чужие преступления, чужую смерть.

Гарри почувствовал холод в животе.

— Вы хотите сказать, что я могу помнить то, чего никогда не делал?

Снейп посмотрел ему прямо в глаза.

— Я хочу сказать, что вы должны быть крайне осторожны с тем, что считаете правдой.

— Почему вы не рассказали об этом Макгонагалл?

— Потому что профессор Макгонагалл уже знает.

— Тогда почему она ничего не делает?

Снейп отвернулся.

— Возможно, потому, что сама не помнит, что именно должна сделать.

Гарри застыл.

— Что?

— Уходите, Поттер.

— Вы не можете просто…

— Уходите!

Гарри вздрогнул.

Снейп редко повышал голос.

И никогда — так.

Когда Гарри уже взялся за ручку двери, профессор заговорил снова:

— И ещё одно.

Гарри обернулся.

Снейп выглядел уставшим. Не раздражённым, не презрительным — именно уставшим.

— Если увидите во сне человека с серебряными глазами, не разговаривайте с ним.

— Почему?

— Потому что он будет знать всё, что вы забыли.

Снейп выдержал паузу.

— И всё, что вы ещё не совершили.

Драко Малфой ждал Гарри возле кабинета.

Он стоял у окна, засунув руки в карманы, и выглядел так, будто случайно оказался в коридоре и совершенно не собирался никого поджидать.

— Поттер.

— Малфой.

— Нам нужно поговорить.

— Как трогательно. Ты решил признаться в вечной любви?

Драко поморщился.

— Я бы предпочёл прыгнуть с Астрономической башни.

— Тогда не будем тебя задерживать.

Гарри попытался пройти мимо, но Драко схватил его за рукав.

— Это не шутка.

В его голосе было что-то такое, что заставило Гарри остановиться.

Драко выглядел плохо. Под глазами залегли тени, лицо осунулось. Он постоянно оглядывался, словно боялся, что их подслушивают.

— Ты видел книгу? — спросил он.

Гарри ничего не ответил.

Драко отпустил его рукав.

— Значит, видел.

— Откуда ты знаешь о ней?

— Потому что она показывала мне мои воспоминания.

— Какие воспоминания?

Драко посмотрел на него с ненавистью.

— Те, которых у меня не должно быть.

Он понизил голос.

— Поттер, я помню, как убил человека.

Гарри замер.

— Кого?

— Не знаю.

— Как это — не знаешь?

— Я помню его лицо. Помню, что он умолял меня остановиться. Помню, как держал палочку. Но я не помню, кто он.

Драко сглотнул.

— А ещё я помню, что ты стоял рядом.

Гарри почувствовал, как кровь отливает от лица.

— Ты врёшь.

— Хотел бы я.

— Я никогда…

— Я знаю, что ты не помнишь! — резко перебил Драко. — Именно поэтому я и говорю с тобой.

Он достал из кармана сложенный лист бумаги.

На нём была нарисована дверь с тремя линиями, перечёркивающими круг.

Тот самый символ.

— Что это?

— Я нашёл его в кабинете отца. Он был на обратной стороне старого письма.

— И что в письме?

— Всего одна фраза.

Драко развернул лист.

Почерк был старым, почти выцветшим.

«Если мальчики начнут вспоминать, значит, Вейл нашёл способ вернуться».

Внизу стояла подпись.

Люциус Малфой.

Гарри поднял глаза.

— Твой отец знал Вейла?

— Нет. Это письмо было написано задолго до его рождения.

— Тогда откуда оно у него?

— Я надеялся, что ты мне скажешь.

Драко спрятал лист обратно в карман.

— Сегодня ночью я собираюсь вернуться в библиотеку. Если хочешь узнать правду, приходи одиннадцатью часами.

— Почему я должен тебе доверять?

Драко усмехнулся, но в его улыбке не было веселья.

— Не должен.

Он развернулся и ушёл.

Гарри остался стоять у окна.

В стекле отразился коридор.

И ещё кое-кто.

Высокий мужчина с серебряными глазами.

Он стоял прямо за Гарри.

— Ты опоздал, — произнёс он.

Гарри резко обернулся.

Коридор был пуст.

В полночь Гарри, Гермиона и Рон снова оказались в библиотеке.

На этот раз к ним присоединился Драко.

— Я сказал приходить одному, — прошипел он, увидев остальных.

— А мы решили, что твои пожелания можно не учитывать, — ответил Гарри.

— Великолепно. Значит, если нас поймают, я умру в компании идиотов.

— Ты можешь уйти, — предложила Гермиона.

— А ты можешь перестать разговаривать так, будто у тебя вместо языка учебник по этикету.

— Тихо! — прошептал Гарри.

Из-за двери восточного крыла доносился звук.

Тихий, ритмичный стук.

Будто кто-то бился головой о стену.

Гарри толкнул дверь.

В комнате всё было по-прежнему.

Книга лежала на столе.

Портрет Эдмунда Вейла висел над ней.

Но теперь на картине не было царапин.

Волшебник смотрел на них совершенно ясными серебряными глазами.

— Вы пришли, — сказал он.

Рон поднял палочку.

— А ты кто такой?

Вейл улыбнулся.

— Человек, которого вы сами попросили забыть.

Гарри почувствовал резкую боль в голове.

Перед глазами вспыхнули образы.

Коридор.

Красный свет.

Драко, стоящий на коленях.

Гермиона, кричащая его имя.

Рон, лежащий неподвижно на каменном полу.

И Гарри.

Гарри с палочкой в руке.

— Нет, — прошептал он.

Книга раскрылась.

На странице появилось новое предложение:

Воспоминание найдено.

Затем чернила растеклись по бумаге, складываясь в слова:

Убийца вернулся в Хогвартс.

Гермиона схватила Гарри за руку.

— Не смотри на неё!

Но было поздно.

Гарри уже видел.

Он помнил.

И от этого воспоминания хотелось кричать.

В тот момент, когда он попытался отступить, Драко вскрикнул и схватился за голову.

Его колени подогнулись.

Гарри бросился к нему.

— Малфой!

Драко поднял лицо.

Его глаза были совершенно пустыми.

— Гарри, — прошептал он чужим голосом. — Ты обещал, что спасёшь меня.

Затем упал на пол.

Книга захлопнулась.

На её обложке возникла новая надпись.

Второе воспоминание возвращено.

Драко не приходил в себя три часа.

Мадам Помфри утверждала, что с ним всё физически в порядке, но не могла объяснить, почему он не реагирует на голос, прикосновения и диагностические заклинания.

Он лежал на кровати в больничном крыле, бледный и неподвижный.

Рядом сидел Гарри.

Гермиона и Рон отправились к Макгонагалл, чтобы рассказать о произошедшем. Гарри настоял, что останется с Драко.

Он не знал почему.

Возможно, потому что впервые увидел в Малфое не врага, а человека, который боялся того же, что и он.

Или потому, что слова Драко не давали ему покоя.

Ты обещал, что спасёшь меня.

Гарри никогда не давал такого обещания.

По крайней мере, он этого не помнил.

— Ты всё-таки пришёл, — произнёс Драко.

Гарри вздрогнул.

Малфой открыл глаза.

— Ты в порядке?

— Великолепно. Обожаю падать в обморок в присутствии людей, которых терпеть не могу.

Гарри выдохнул.

— Ты помнишь, что произошло?

Драко замолчал.

Затем медленно повернул голову к окну.

— Да.

— Что ты видел?

— Не хочу говорить.

— Малфой…

— Я сказал, не хочу!

Его голос сорвался.

Несколько секунд Драко тяжело дышал, глядя в потолок.

— Я вспомнил, кто умер, — произнёс он наконец.

Гарри почувствовал, как сжалось сердце.

— Кто?

Драко повернулся к нему.

В его глазах стояли слёзы, которые он, казалось, ненавидел больше всего на свете.

— Я сам.

Гарри не сразу понял смысл этих слов.

— Что?

— В том воспоминании я был мёртвым, Поттер. Я лежал на полу. А ты стоял рядом и держал мою палочку.

Он зажмурился.

— И знаешь, что самое ужасное? Я видел, как ты плакал.

К утру Гермиона нашла объяснение.

Оно было страшнее любого проклятия.

— Вейл не просто стирал воспоминания, — сказала она, разложив перед Гарри несколько книг. — Он создавал магические копии чужих воспоминаний. Если человек переживал сильное чувство, оно оставляло след в его магии. Вейл научился извлекать такие следы и помещать их в других людей.

— Зачем? — спросил Рон.

— Чтобы изменить их личность.

Гермиона перевернула страницу.

— Представь, что кто-то заставляет тебя помнить преступление, которого ты не совершал. Ты испытываешь вину. Страх. Раскаяние. Эти чувства становятся частью тебя. Ты начинаешь принимать решения, исходя из того, что считаешь своим прошлым.

— И однажды можешь совершить то самое преступление, — тихо закончил Гарри.

Гермиона кивнула.

— Именно. Но Вейл пошёл дальше. Он хотел создать человека, который помнил бы всё.

— Всё на свете? — переспросил Рон.

— Все воспоминания, которые когда-либо существовали в магическом мире. Все жизни, все смерти, все преступления, все страхи.

Рон медленно сел.

— Это же невозможно.

— Должно быть, невозможно, — ответила Гермиона. — Но, судя по тому, что происходит, он нашёл способ.

Гарри посмотрел на книгу, лежавшую перед ним.

— Значит, то, что мы видим, может быть ложью?

— Не совсем. Это настоящие воспоминания. Просто они могут принадлежать кому-то другому.

— Тогда как понять, что действительно произошло?

Гермиона долго молчала.

— Я пока не знаю.

В тот же день Макгонагалл собрала их в своём кабинете.

Там уже находились Снейп и мадам Помфри.

На столе лежал старый пергамент с тем же символом, который Гарри видел на двери библиотеки.

— Я должна рассказать вам то, о чём молчала, — начала Макгонагалл.

Она выглядела старше, чем обычно.

— Эдмунд Вейл действительно был связан с Хогвартсом. В конце девятнадцатого века он создал под замком магическое хранилище. Его целью было сохранение воспоминаний волшебников, которые добровольно соглашались передать их на хранение.

— Но потом что-то пошло не так, — сказал Гарри.

— Да. Вейл начал использовать чужие воспоминания без разрешения. Он пытался изменить события прошлого, стирая из памяти свидетелей неудобные факты.

Снейп скрестил руки на груди.

— Когда его эксперименты стали опасными, преподаватели попытались остановить его. Однако Вейл успел перенести собственное сознание в хранилище.

— То есть он умер? — спросил Рон.

— Его тело исчезло, — ответила Макгонагалл. — Но никто не смог доказать, что он действительно умер.

— Почему вы не уничтожили хранилище?

— Потому что для этого требовалось уничтожить все воспоминания, находившиеся внутри.

Гарри нахмурился.

— И вы решили оставить его под школой?

— Мы решили, что магия хранилища никогда не сможет пробудиться самостоятельно.

Снейп тихо усмехнулся.

— Как видите, коллеги ошибались.

Макгонагалл бросила на него предупреждающий взгляд.

— Несколько недель назад в замке начали происходить странные события. Сначала я считала их случайными. Затем обнаружила, что некоторые ученики стали видеть сны, не принадлежащие им.

— А потом появились мы, — сказал Гарри.

— Да.

Гарри посмотрел на директора.

— Почему книга показывает именно наши воспоминания?

Макгонагалл отвела взгляд.

И этого оказалось достаточно.

— Вы знаете, — произнёс Гарри.

— Я подозревала.

— Что именно?

Она медленно выдохнула.

— Вейл пытался создать совершенное магическое хранилище. Но ему требовался человек, способный выдержать множество чужих воспоминаний, не потеряв собственного разума. Человек с необычайно сильной магической связью.

Гарри почувствовал, как внутри всё похолодело.

— Вы говорите обо мне?

— Да.

Снейп шагнул вперёд.

— Хранилище обнаружило в вас подходящий сосуд.

— Сосуд? — переспросил Гарри.

— Оно пытается сделать вас носителем чужих воспоминаний, — ответил Снейп. — Если процесс завершится, ваша личность перестанет существовать в привычном смысле. Вы будете помнить тысячи чужих жизней и не сможете отличить их от собственной.

Гарри медленно поднялся.

— Тогда как это остановить?

Макгонагалл посмотрела на пергамент.

— У хранилища есть ядро. Оно находится за последней дверью. Если уничтожить ядро, связь оборвётся.

— Значит, мы его уничтожим.

— Не всё так просто, Поттер, — произнёс Снейп. — Хранилище защищено магией, которая реагирует на воспоминания. Чем сильнее человек пытается сохранить собственное прошлое, тем труднее ему пройти внутрь.

Гарри посмотрел на него.

— А что нужно сделать?

Снейп ответил не сразу.

— Принять возможность забыть.

Вечером Гарри снова пришёл в восточное крыло библиотеки.

На этот раз он был один.

Гермиона пыталась его отговорить. Рон заявил, что считает план безумным, но всё равно пошёл бы с ним, если бы Гарри позволил. Драко, ещё слишком слабый после случившегося, лишь молча посмотрел ему в глаза.

— Если ты там умрёшь, — сказал он, — я найду способ вернуться и лично убить тебя ещё раз.

Гарри улыбнулся.

— Постараюсь выжить, чтобы не доставлять тебе лишних хлопот.

Теперь, стоя перед дверью, он больше не чувствовал страха.

Или, возможно, страх был настолько сильным, что перестал ощущаться.

Дверь открылась.

За ней находился длинный коридор.

Тот самый из его снов.

Стены были исписаны именами.

Гарри увидел имя своей матери. Имя отца. Сириуса. Дамблдора.

А затем — собственное.

ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР.

Под ним располагалась длинная цепочка дат.

Многие из них относились к событиям, которых Гарри не помнил.

Он двинулся вперёд.

С каждым шагом коридор становился темнее.

Вскоре Гарри услышал голоса.

Он узнал их.

Мама, напевающая колыбельную.

Отец, смеющийся над какой-то шуткой.

Сириус, рассказывающий историю о своих школьных годах.

Дамблдор, говорящий о любви и смерти.

А затем появился другой голос.

— Гарри.

Он остановился.

В конце коридора стоял мужчина с серебряными глазами.

Эдмунд Вейл выглядел молодым, почти красивым. Его чёрная мантия была безупречна, а на лице играла спокойная улыбка.

— Наконец-то, — произнёс он. — Я ждал тебя очень долго.

— Ты не настоящий.

— А что такое настоящий человек, Гарри? Его тело? Его мысли? Его воспоминания?

Вейл сделал шаг вперёд.

— Представь, что ты забываешь смерть Сириуса. Представь, что больше никогда не испытываешь этой боли. Ты мог бы жить дальше, не просыпаясь каждую ночь с чувством, что должен был его спасти.

Гарри стиснул зубы.

— Ты ничего не знаешь о Сириусе.

— Я знаю всё, что ты о нём помнишь.

Перед глазами Гарри возникла знакомая картина.

Сириус стоял у камина на площади Гриммо и улыбался ему.

Он казался таким живым, таким настоящим, что Гарри невольно сделал шаг вперёд.

— Я могу вернуть тебе его, — продолжил Вейл. — Не тело. Не призрак. Воспоминания. Все до единого. Ты сможешь снова услышать его голос, снова поговорить с ним, снова увидеть его лицо.

Гарри почувствовал, как к горлу подступил ком.

— А что ты потребуешь взамен?

— Всего лишь позволишь мне сохранить тебя.

— Сохранить?

— Ты станешь частью хранилища. Твои воспоминания останутся здесь навсегда. Ты никогда не забудешь ни одного мгновения своей жизни.

Вейл протянул руку.

— Разве не этого ты хочешь?

Гарри посмотрел на него.

Он действительно хотел.

Хотел вернуть Сириуса. Хотел снова увидеть его улыбку. Хотел исправить тот день, изменить одно решение, произнести одно слово раньше.

Но он вспомнил кое-что ещё.

Сириус никогда не хотел, чтобы Гарри жил прошлым.

Он хотел, чтобы Гарри жил.

По-настоящему.

Несмотря на боль.

Несмотря на потери.

Гарри опустил палочку.

— Нет.

Улыбка Вейла исчезла.

— Ты не понимаешь, что теряешь.

— Понимаю.

— Ты забудешь его.

Гарри закрыл глаза.

— Возможно.

— Забудешь его голос. Его лицо. Его смех.

— Возможно.

— Тогда зачем?

Гарри открыл глаза.

— Потому что мои воспоминания принадлежат мне. Даже те, которые причиняют боль.

Вейл закричал.

Коридор задрожал.

Имена на стенах вспыхнули белым светом.

Камни разошлись, открывая небольшую круглую комнату.

В центре находилось ядро хранилища — огромная сфера из прозрачного стекла, внутри которой кружились тысячи серебристых нитей.

Каждая нить была чьим-то воспоминанием.

Гарри увидел их.

Рождение ребёнка.

Первый поцелуй.

Последний взгляд.

Чью-то свадьбу.

Чью-то смерть.

Мгновение счастья.

Мгновение отчаяния.

Тысячи жизней, собранных в одном месте.

И в центре всего этого — человек, который боялся смерти настолько сильно, что решил украсть чужую жизнь.

— Если уничтожишь ядро, — произнёс Вейл, — ты можешь потерять часть собственных воспоминаний.

Гарри поднял палочку.

— Тогда мне придётся научиться жить с тем, что останется.

— Ты пожалеешь!

— Возможно.

Он произнёс заклинание.

— Редукто!

Сфера треснула.

Серебристый свет вырвался наружу.

Хранилище завыло тысячами голосов.

Гарри почувствовал, как воспоминания проносятся сквозь него, словно ураган.

Он увидел детство незнакомого мальчика.

Вспомнил чужую первую любовь.

Почувствовал страх человека, погибшего на войне много лет назад.

А затем услышал голос Сириуса.

— Гарри.

Он обернулся.

Сириус стоял в нескольких шагах от него.

Улыбался.

— Не смотри назад, крестник.

Гарри хотел ответить, но не смог.

Сириус медленно поднял руку.

— Всё будет хорошо.

Сфера рассыпалась.

Свет поглотил комнату.

А потом наступила тишина.

Когда Гарри очнулся, он лежал на каменном полу восточного крыла.

Рядом сидела Гермиона.

Рон стоял у двери, бледный и взъерошенный.

Драко прислонился к стене, придерживая повязку на запястье.

— Ну наконец-то! — выдохнул Рон. — Ещё немного, и я бы лично отправился искать тебя. Хотя, если честно, я понятия не имею, что бы делал, найдя.

Гермиона обняла Гарри.

— Ты идиот.

— Рад тебя видеть тоже.

Она отстранилась и внимательно посмотрела на него.

— Ты помнишь, что произошло?

Гарри медленно сел.

— Да.

— Всё?

Он задумался.

В голове было странно пусто.

Некоторые воспоминания оставались ясными, другие казались далёкими и расплывчатыми.

Но он помнил друзей.

Помнил Хогвартс.

Помнил родителей.

И помнил Сириуса.

Не каждую деталь их последней встречи. Не каждое слово, произнесённое в тот день.

Но помнил, как Сириус смеялся.

И этого было достаточно.

— Кажется, я ничего важного не потерял, — ответил Гарри.

Драко тихо фыркнул.

— Если ты называешь себя важным, Поттер, то я начинаю беспокоиться за состояние твоей головы.

Гарри улыбнулся.

Впервые за долгое время улыбка далась ему легко.

Прошло три недели.

Ученики постепенно восстановили воспоминания. Макгонагалл объявила, что восточное крыло библиотеки останется закрытым до конца учебного года, а Снейп неожиданно перестал снимать баллы с Гарри за каждую мелочь.

Правда, лишь на несколько дней.

Драко тоже изменился.

Он больше не пытался провоцировать Гарри при каждом удобном случае. Иногда они даже разговаривали — коротко, неловко, словно оба боялись, что любое лишнее слово разрушит хрупкое перемирие.

Гермиона вернулась к своим книгам.

Рон — к квиддичу.

А Гарри снова начал спать по ночам.

Однажды вечером он задержался в библиотеке.

За окном падал первый снег.

Гарри собирал книги, когда заметил на столе тонкий тёмно-синий переплёт.

Он замер.

Книга.

Та самая.

Но теперь на её обложке не было ни царапин, ни надписей.

Она выглядела совершенно обычной.

Гарри осторожно открыл её.

Все страницы были пустыми.

Он перевернул последнюю.

На ней обнаружилась единственная строка, написанная знакомым почерком.

«Не всё, что забыто, потеряно».

Гарри долго смотрел на эти слова.

Затем закрыл книгу.

За окном снег ложился на башни Хогвартса, укрывая их белым покрывалом.

Где-то в коридоре смеялись ученики.

Кто-то громко спорил из-за домашнего задания.

Обычная школьная жизнь продолжалась.

Гарри положил книгу обратно на стол и направился к выходу.

У самой двери он остановился.

На мгновение ему показалось, что он услышал знакомый смех.

Тёплый.

Негромкий.

Совсем рядом.

Гарри обернулся.

Никого.

Только снег за окном и отражение свечей в тёмном стекле.

Он улыбнулся.

И пошёл дальше.

Потому что теперь знал: прошлое не обязано оставаться неизменным, чтобы быть настоящим.

А память — это не цепь, удерживающая человека среди мёртвых.

Это свет, который помогает ему найти дорогу домой.