Limpieza de Sangre | Чистота крови (гет)

Гарри не чувствовал себя настолько одиноким со времен жизни у Дурслей до Хогвартса. Он вернулся из школы уже месяц назад, но так и не смог выудить ни от кого ни крупицы сведений о лорде Волдеморте. Даже «Ежедневный пророк», на который он оформил подписку, ни словом не обмолвился о возвращении Темного Лорда.

Дошло до того, что он едва проглядывал заголовки. С каждым днем раздражение только росло: главная газета магической Британии упорно замалчивала возвращение лорда Волдеморта.

Единственным источником новостей оставались путаные, полные намеков письма от Рона и Гермионы. Вот только большую часть места они тратили на объяснения, почему ничего не могут ему рассказать. После первых двух строчек это начинало откровенно бесить. На последнее их письмо он даже не стал отвечать. Вместо этого просто снова отправил Буклю — пусть вынудит их написать хоть что-то вразумительное в ответ. Возможно, после дня рождения он и напишет нормальное письмо, если птица вернется, но сейчас ему просто нечего было сказать.

Хуже всего было то, что из писем сквозило: они там заняты, развлекаются и находятся вместе. В то время как он просиживал штаны на Тисовой улице — в тоске, одиночестве и унынии. Он даже летние задания уже все сделал. Ни одно из них не показалось особенно сложным. Но стоило закончить уроки, как выяснилось, что заняться совершенно нечем. От безделья он только мерил шагами комнату и пытался слушать магловские новости в надежде, что таинственные смерти, связанные с Волдемортом, попадут в сводки происшествий.

Как ни крути, стоило слишком долго думать о письмах друзей, как накатывала глухая злость. Он послал Буклю изводить их, выбивать настоящие новости. Но сова так и не прилетела. Он уже сомневался, вернется ли она вообще. И сомневался, способны ли они в принципе рассказать ему что-то большее. Когда мысли об этом вызвали острое желание врезать кулаком по чему-нибудь — или кому-нибудь, — он решил, что пора выкинуть все из головы.

Ему удавалось прятаться в кустах прямо под окном гостиной Дурслей. Но в конце концов они обнаружили и это убежище и выставили его из дома — по крайней мере до вечера. Мальчишка, подслушивающий новости, показался им чем-то ненормальным. По крайней мере, они так решили.

После этого ему оставалось лишь бесцельно слоняться по Тисовой улице и окрестностям. И хотя следовало бы беспокоиться о собственной безопасности — ведь он наверняка стал главной мишенью для темных ведьм и волшебников, — страха он почему-то не испытывал. Во всяком случае, пока поблизости не крутился Дадли.

Гарри невольно думал, что того, кто догадался отдать Дадли на бокс, стоило запереть в лечебнице для душевнобольных. Если бы он все еще учился в обычной магловской школе, то наверняка провел бы эти каникулы в постоянном страхе перед кузеном. Но сейчас Дадли старался держаться от него подальше.

Он знал, что кузен до смерти его боится. Знал, что мог бы дразнить его, насмехаться, угрожать — и у Дадли духу не хватит дать отпор. Знал, что мог бы унизить его на глазах всей шайки. Но не делал этого. Гарри рассудил просто: раз Дадли оставил его в покое, справедливо ответить тем же.

Гарри забрел в сквер в нескольких кварталах от дома Дурслей. На площадке играла пара ребятишек под присмотром родителей. Двое взрослых подозрительно покосились на него, когда он направился к столу для пикника. Наверняка гадали, что этот тип делает дома среди лета и почему его отпустили из приюта для безнадежно буйных или как там Вернон называл школу, где он якобы учился. Впрочем, Гарри рассудил: если он не трогает их, то и они не полезят к нему.

Он забрался с ногами на лавку у стола, подставил лицо небу и зажмурился от тепла. Лето выдалось жарким. И все же внутри не проходил леденящий холодок от мысли, что лорд Волдеморт вернулся. Эта мысль пугала.

Сон разладился. Он просыпался в холодном поту с абсолютной уверенностью, что Темный Лорд стоит прямо в его комнате. Ее там не было. Никогда. Он знал, что Тисовая улица защищена сильнейшими чарами. Знал, что здесь он в безопасности. По крайней мере, Дамблдор твердо стоял на этом, а сомневаться в словах директора причин не было. Разумеется, прямо сейчас он находился не дома, а бродил по окрестностям. Интересно, простирается ли защита так далеко?

И все же мысли о ней пугали. Наверное, так и должно быть. Но легче от этого не становилось. От одной мысли мороз продирал по коже. И сегодня, после очередного дня без новостей о странных смертях или необъяснимых происшествиях, он решил прогнать внутренний холод летним солнцем. Он сидел у стола, впитывал тепло, и на губах появилась слабая улыбка.

Он старался не обращать внимания на закипавшую внутри злость. Он прекрасно понимал, почему люди так на него пялятся. Знал, какие слухи распускали Дурсли. Знал, какую ложь они скармливали соседям, лишь бы почувствовать собственное превосходство. Когда-нибудь, поклялся он себе, он заставит их понять, насколько они сами ничтожны.

Гарри моргнул, прогоняя эту мысль. Она промелькнула на мгновение, но заставила его насторожиться. Впрочем, секунду спустя он решил, что Дурсли не стоят даже мыслей об их ничтожестве. Он просто будет их игнорировать. Если они не способны вывести его из себя, значит, он выше их. А значит — победил.

Должно быть, он задремал, потому что очнулся от шума. Огляделся по сторонам, пытаясь разобрать голоса. Первой панической мыслью было: все кончено. Лорд Волдеморт нашла его. Но мгновение спустя до него дошло, что дело совсем в другом.

Родители с малышами уже разошлись. Осталось лишь несколько подростков. И тут Гарри заметил Дадли с приятелями — вернее, с его шайкой, шагающей в сторону парка. Они явно преследовали кого-то. Девушку, разглядел Гарри. Причем лицо показалось смутно знакомым. Он соскользнул со стола и пошел в их сторону.

— Отвали от меня, Дурсль! — крикнула девушка, оглядываясь через плечо на надвигающуюся компанию и пятясь назад. Она подбежала к оставшимся ребятишкам и велела им уходить. Те бросились наутек мимо Гарри. Двое на секунду замерли, вытаращив на него глаза, а затем припустили прочь со всех ног и выбежали из парка.

— Да брось ты, Митчелл! — гаркнул ей в спину Дадли. — Всего разок, и мы от него отстанем!

— Серьезно? — с насмешкой бросила девушка. Она резко развернулась лицом к шайке Дадли и уперлась пятками в землю, словно готовясь к драке. Гарри моргнул и замер, узнав ее. Он не видел ее с одиннадцати лет. В младших классах они учились вместе с ней и Дадли. Ее звали Фиби Митчелл, вспомнил он в тот же миг, но все звали ее просто Фи. По крайней мере, так было, когда им было по десять.

В памяти вспыхнули воспоминания. Пару раз в начальной школе она предупреждала его, когда Дадли выслеживал его во дворе. Пару раз заступалась за него перед учителями, когда Дадли вешал на него чужие проказы. Пару раз выручала от кулаков дружков Дадли. Но лишь несколько раз — пока их злоба не перекинулась с Гарри на нее саму.

— Абсолютно, — заржал Дадли с противной ухмылкой. Гарри зашагал к ним. Он сунул руку в карман, нащупав пальцами гладкое дерево остролиста. Глубоко вздохнул и приблизился.

— Я не стану отсасывать у тебя, Дадли, а угрожать избить мою сестру — это вообще дно. Проваливай, Дурсль. — Двое из шайки хохотнули, услышав ее слова. Но тут же смолкли под свирепым взглядом Дадли. Приближения Гарри они пока не заметили.

— Нас вообще-то пятеро на одну. Видать, не так уж ты и любишь свою сестренку, — осклабился дружок Дадли, Пирс.

— Ни капельки, — поддакнул Дадли. — Значит, перехватим ее завтра. Летняя школа у нее вроде в два заканчивается, а?

— Только попробуй, — отрезала Фиби. Теперь Гарри видел ее совершенно отчетливо. Хрупкая брюнетка в джинсах и футболке с надписью «The Kinks» на фоне британского флага. Волосы собраны в хвост, а на лице написано отчаянное желание оказаться как можно дальше отсюда. На долю секунды Гарри словно наяву ощутил ее ярость. Ощутил первобытную силу, скрытую за ее страхом. Увидел, как напряглось ее тело. Почти физически почувствовал, как в ней закипает инстинкт драться до конца. И на миг ему показалось, что от нее исходит безошибочно узнаваемая аура готовой вырваться магии. Но наваждение рассеялось так же стремительно, как и возникло, и Гарри понял, что это вспыхнула его собственная сила.

— И кто нам помешает? — заржал Пирс. — Ты, что ли? Проще сделать по-хорошему. Нас пятеро, ты одна. Побежишь — хуже будет. Пошли с нами, мы тебе даже пива нальем.

— Или вина, или закурить дадим, — добавил Дадли, словно пытаясь подкупить ее наверняка. Он явно собирался ляпнуть что-то еще, но осекся и посмотрел поверх плеча Фиби прямо на Гарри. Гарри уже сжимал волшебную палочку в руке, небрежно вращая ее между пальцами у бедра.

— Пятеро на двоих, — невозмутимо произнес Гарри. Мысли о возможном наказании за колдовство испарились без следа. Он твердо знал одно: Дадли и его дружки эту девчонку пальцем не тронут. А если сунутся — он позаботится о том, чтобы они больше ни к кому в жизни не подошли.

— О, Поттер! — заржал Пирс. — Так даже веселее!

— Мы уходим, — с внезапной запинкой бросил Дадли. Он попятился назад от шайки. Двое двинулись за ним без лишних вопросов, но Пирс недоуменно обернулся.

— С чего вдруг? — заржал тот. — Мы сто лет не метелили Поттера. Он нам все равно ничего не сделает!

— Я сказал, мы уходим, — с нажимом повторил Дадли. Он выразительно сжал пудовый кулак перед носом Пирса, и тот сник.

— Ладно, потом с ней разберемся, — буркнул Пирс. Дадли пропустил его слова мимо ушей и зашагал прочь. Пирс поплелся следом, лишь разок оглянувшись. Гарри опустил палочку к земле, мысленно уговаривая себя не посылать им проклятие в спину. Секунду спустя раздался голос Фиби.

— Спасибо, — тихо произнесла она. Гарри лишь пожал плечами.

— Пустяки, — отозвался он. — Хорошо, что я оказался рядом. Они часто к тебе цепляются?

— Ну, он всегда был ублюдком, — с отвращением бросила она. — Но вообще нет. Этим летом он совсем с катушек слетел. Лично я считаю дни, когда он уберется в свою школу.

— Охотно верю, — заметил Гарри. — Они каждый вечер тут промышляют?

— Нет, — покачала головой она. — Не каждый. На прошлой неделе сломали руку брату Сары Эванс. Роскошный подарок мальчишке на десятилетие, нечего сказать. Наплели всем, будто он сам с дерева свалился, а они, видите ли, настоящие герои — дотащили его до взрослых.

— И после этого еще удивляются, почему родители считают его святым ангелочком, — покачал головой Гарри, подходя ближе. Фиби так и стояла на месте, где развернулась навстречу шайке. Она пристально посмотрела на него. Затем, после секундной паузы, покачала головой с легким недоверием.

— Как ты умудрился прогнать его одним своим видом? — спросила она. — В началке он над тобой так издевался, что мне порой страшно было представить, что с тобой дома вытворяют.

— Дома все было не так жестко. Паршиво, конечно, но руки он распускал редко, — сухо бросил Гарри. Он запнулся и посмотрел на улицу, совершенно не желая ворошить эти воспоминания.

— Ну ладно, — сменила тему Фиби, стараясь увести разговор от неприятного. — И все-таки, чем ты его так напугал?

— Повезло, наверное, — отмахнулся Гарри. Она лишь выразительно вскинула брови.

— Значит, дело вовсе не в том, чему тебя учат в приюте Святого Брутуса для безнадежно неисправимых малолетних преступников? — тихо поинтересовалась она. Гарри сдавленно застонал.

— То есть все в округе в курсе? — спросил он.

— Ага, — подтвердила Фиби.

— Теперь понятно, почему от меня дети шарахаются, — вздохнул он.

— Ну еще бы. Ты же опасный тип, — поддразнила она. Гарри поморщился.

— Ладно, я, пожалуй... пойду, — нахмурился он. Развернулся и зашагал прочь, стараясь как можно незаметнее убрать палочку в карман. Не успел он сделать и трех шагов, как она окликнула его.

— Постой, пожалуйста! — воскликнула она. — Извини, глупая шутка. Проводишь меня до дома? Уже стемнело, не хочу снова на них наткнуться.

— Ладно, — согласился он и вернулся. Она улыбнулась ему — в лунном свете на правой щеке отчетливо проступила ямочка.

— Спасибо, — сказала она. Он выдавил слабую улыбку и жестом предложил идти вперед.

— Веди, — произнес он. Фиби зашагала, и он пошел рядом, с неожиданным облегчением ощущая, как приятно просто побыть рядом с живым человеком. Они молча вышли из сквера, не торопясь ступая по асфальту. Лишь когда парк остался позади и вокруг потянулись жилые коттеджи, она нарушила тишину.

— Я знаю, что это вранье, — сказала она.

— Что именно? — не понял он.

— Святой Брутус, — ответила она. — Когда твоя тетка растрепала моей маме, где ты учишься, я специально пошла в библиотеку и проверила. Нет такого приюта. Ни у нас в стране, ни в Америке, вообще нигде, сколько бы я справочников ни перерыла.

— Вот как, — протянул Гарри. Фиби словно бы придвинулась чуть ближе, шагая плечом к плечу. Еще несколько секунд они шли в молчании, пока она снова не заговорила.

— Где ты учишься на самом деле? — спросила она. Гарри помедлил, стараясь ответить как можно правдивее, не нарушая Статут.

— В закрытой школе-пансионе в Шотландии, — ответил он. Хотел поставить точку, но понял, что она не отстанет, если он замолчит. Оставалось надеяться, что выдумывать название не придется. — Там вполне неплохо. Мне нравится. А ты куда ходишь?

— Никуда, — рассмеялась она. — Буквально за угол. — Она махнула рукой вдоль улицы. — Пансион я бы точно не выдержала. С ума сошла бы торчать так долго вдали от дома.

— Со временем школа становится твоим настоящим домом, — заметил Гарри. — Через пару лет тебе хочется быть там гораздо больше, чем здесь.

— Я бы слишком скучала по семье, — тут же возразила она. — Точно знаю.

— Может быть, — пожал плечами Гарри. Сам он по Тисовой улице не тосковал ни секунды. Но прекрасно понимал, что в этом отношении он скорее редкое исключение из правил. На перекрестках он посматривал на таблички с названиями улиц, запоминая дорогу, хотя понятия не имел, где именно живет Фиби.

— Полагаю, общество тети и дяди тебе не в радость, — заметила она.

— Ни капли, — подтвердил он.

— Мне очень жаль, — тихо произнесла она с искренним сочувствием. Зеленые глаза блеснули в лунном свете, когда она повернулась к нему.

— Да брось, все в порядке, — отозвался Гарри. — Последние пару лет они не такие уж невыносимые. В основном просто делают вид, что меня нет. Бывает и хуже.

— Наверняка бывает, — нахмурилась она. — Особенно когда рядом Дадли.

— Не могу сказать, будто то, что Дадли меня игнорирует, — это плохо, — усмехнулся Гарри.

— Вот бы он и меня игнорировал, — рассмеялась Фиби.

— Он к другим девчонкам тоже с такими... вещами пристает? — тихо спросил Гарри.

— Насколько я знаю, нет, — покачала головой она. — Он только на этой неделе начал. Придется следить, чтобы сестра до конца лета не ходила домой одна. А может, он найдет себе другую добычу. — Она поморщилась, словно сама мысль переложить проблему на чужие плечи была ей противна, но другого выхода она не видела.

— Ненавижу его, — Гарри стиснул кулаки.

— Я тоже, — отозвалась Фиби. — Но ничего, прорвемся. Если он снова сунется, я прямиком пойду в полицию. Сегодня уже почти пошла. И родители меня поддержат: они Дурслей на дух не переносят. Так что все со мной будет нормально.

— Вот и отлично, — сказал Гарри. Они подошли к перекрестку, и он свернул на Тисовую улицу. Фиби остановилась. Заметив это через пару шагов, Гарри обернулся.

— Мне вон туда, — с полуулыбкой показала она в сторону соседней улицы.

— А, — протянул он и сделал шаг назад, но она покачала головой.

— Тут всего три дома пройти, отсюда я и сама без конвоя доберусь, — поддразнила она. Он кивнул.

— Ну тогда спокойной ночи, Фиби.

— И тебе, Гарри, — тепло ответила она. Это тепло отозвалось в груди. Гарри поймал себя на том, что улыбается ей в ответ прежде, чем успел подумать.

— Я постараюсь что-нибудь придумать насчет Дадли, — негромко пообещал он. Фиби улыбнулась ему в ответ.

— Спасибо, — сказала она. Он развернулся, чтобы идти к дому номер четыре, но она окликнула его снова: — Ты завтра занят?

— Что? — переспросил он, не веря собственным ушам, и снова повернулся к ней.

— Прости, — смутилась она, отводя взгляд, и впервые за вечер показалась растерянной. — Я просто подумала... может, сходим куда-нибудь завтра вечером? Ну, устроим пикник в парке?

— Давай, — вырвалось у Гарри. От неожиданности он не придумал ничего лучше, кроме как сразу согласиться. Она снова тепло улыбнулась.

— Здорово. Часов в семь? — осторожно уточнила она, глядя на него.

— В семь отлично, — подтвердил Гарри.

— Договорились. Тогда до завтра, — сказала она и зашагала по поперечной улице. Гарри провожал ее взглядом: мимо первого дома, затем мимо второго. Когда она свернула к калитке третьего, он наконец зашагал по Тисовой улице, недоумевая про себя, почему найти пару на Святочный бал оказалось в тысячу раз сложнее.

* * *

Лорд Волдеморт сидела за письменным столом в гостевых покоях поместья Малфоев. Ее пальцы с безупречным маникюром мерно постукивали по полированному дереву, пока темные глаза скользили по строчкам «Ежедневного пророка». О ней — по-прежнему ни слова. Что забавляло ее до крайности. Ей даже не пришлось затыкать рты газетчикам или заставлять Малфоя подкупать кого-то в редакции ради молчания. Нет, министр Фадж делал всю работу за нее. При этой мысли на ее губах мелькнула усмешка.

Завуалированная травля тоже доставляла удовольствие. Самой ей, разумеется, сказать в защиту Дамблдора было совершенно нечего, но наблюдать, как директора и Гарри Поттера методично обливают грязью и выставляют дураками в каждой статье — пусть даже мимоходом, в паре брошенных фраз, — было истинным наслаждением. Газета бесплатно таскала для нее каштаны из огня, пока сама она и пальцем о палец не ударила.

Ее размышления прервал осторожный стук в дверь. Она подняла взгляд: в проеме стоял мертвенно-бледный Люциус Малфой. Она прекрасно понимала, что ее присутствие в этом доме не вызывает особого восторга, и знала, что задерживаться здесь надолго не станет: перед тем как мир узнает о ее возвращении, предстояло завершить слишком много дел.

Судя по расшифровкам недавних речей, Дамблдор собирался вставлять ей палки в колеса при каждом удобном случае. С этим придется считаться. Но пока Министерство отказывалось верить старику, она могла действовать не спеша и методично готовить плацдарм.

— Слушаю, Люциус? — произнесла она, откладывая заметку. Это была стенограмма выступления Дамблдора перед Международной конфедерацией магов. Редакция в пух и прах разносила «воинственную риторику» верховного чародея, целиком посвященную ее возвращению. Следом шли цитаты волшебников-политиков из разных стран, дружно заявлявших, что старик выжил из ума и обязан покинуть пост президента МКМ.

— Я раздобыл сведения, которые вы просили, мой Лорд, — осторожно произнес Люциус. Он замер в дверях, словно боясь переступить порог без прямого приказа.

— Превосходно, — отозвалась она. Поднявшись из-за стола, она подошла к нему, взяла из рук пергамент и вчиталась в единственную строчку. Удовлетворенно кивнула, сложила лист пополам и опустила в карман черного платья.

— Могу я еще чем-то служить вам? — спросил Люциус. Он заметно отстранился от дверного косяка с видом человека, готового немедленно броситься наутек. Она лишь покачала головой, гадая, что же стряслось с Малфоями за годы ее отсутствия, раз они стали настолько пугливыми. Люциус всегда считался преданным слугой, а теперь дрожал как осиновый лист. Она по-прежнему собиралась использовать поместье как штаб для тайных встреч и операций, но жить здесь постоянно не намеревалась. Ее редкие визиты произведут куда более отрезвляющий эффект, чем постоянное присутствие. Впрочем, для надежности стоило оставить Нагайну приглядывать за ними.

Змею она забрала с кладбища накануне ночью. Дамблдор заявился туда на следующий же день. Явился быстрее, чем она ожидала, но лишь бегло осмотрел место и удалился. По словам Нагайны, старик не пробыл там и трех минут.

— Да, — произнесла она после паузы. — Дневник, который я доверила твоей защите. Верни его мне.

— Мой Лорд, я... я... — запнулся Люциус. Волдеморт недовольно сдвинула брови. Она и так знала, что дневника у него нет. Крауч доложил ей об открытии Тайной комнаты. Такое не могло произойти случайно: открывшему явно потребовалась помощь. А помочь мог лишь ее крестраж. Знала она и о его уничтожении: Дамблдор показал пробитую тетрадь Краучу, когда они обсуждали возможное возвращение Темного Лорда, пока ее слуга носил личину Грозного Глаза Грюма. Крауч передал ей все до мельчайших подробностей.

Она пришла в неописуемую ярость, узнав о гибели реликвии. Но теперь бешенство сменилось холодным презрением. Ее радовало хотя бы то, что Дамблдор не объяснил фальшивому Грюму, чем именно был этот дневник. Знал ли старик сам или просто не пожелал делиться догадками с пожилым аврором — оставалось загадкой. Но сейчас ей было куда любопытнее посмотреть, как Малфой попытается выкрутиться.

— Ты отдал его, — констатировала Волдеморт.

— Да, мой Лорд, — выдавил Люциус, уставившись в пол.

— Кому? — ледяным тоном осведомилась она.

— Девчонке Уизли, — прошептал Люциус.

— Зачем? — спросила Волдеморт.

— Вы говорили, что в дневнике сокрыта великая сила. И что он способен подчинить разум любого, кто осмелится его читать. Семья Уизли близка к Поттеру. Это казалось идеальным планом: заманить их в ловушку и уничтожить парочку из них, — сбивчиво объяснил Люциус.

— Ты рискнул бесценным магическим артефактом, доверенным тебе под страхом смерти, ради пустой прихоти насолить мальчишке Поттеру? — вкрадчиво поинтересовалась Волдеморт. Люциус едва заметно отшатнулся от ее слов.

— Да, мой Лорд, — отозвался он, по-прежнему не смея поднять глаз.

— Безрассудно, — отрезала она.

— Мой Лорд, я...

— Ты поступил как круглый идиот, — оборвала его Волдеморт.

— Да, мой Лорд, — поспешно согласился Люциус.

— И все же, — вздохнула Волдеморт, — я не могу упрекнуть тебя в дурных намерениях. Хотя и не настолько наивна, чтобы поверить, будто ты руководствовался чем-то иным, кроме желания избавиться от следов связи со мной. Я предпочла бы, чтобы ты пустил свое влияние на мои поиски, а не на изобретение способов сбыть с рук мои реликвии.

— Мой Лорд, умоляю, простите меня, — взмолился Люциус.

— Я знаю, — холодно отозвалась Волдеморт. Люциус напрягся всем телом, когда ее взгляд впился в него. — Меня не было больше десяти лет. И сдается мне, если я стану карать каждого за глупости, совершенные в мое отсутствие, у меня попросту не останется слуг.

— Благодарю вас, мой Лорд, — выдохнул Люциус с неприкрытым облегчением.

— Но совершишь подобную глупость еще раз, Люциус, и горько пожалеешь, — негромко предупредила она. Тот лишь поспешно закивал. Секунду спустя она спросила: — Когда прибудут Северус и твой сын?

— С минуты на минуту, мой Лорд.

— Отлично. Как только появятся, отправь их ко мне. Твоя следующая задача — позаботиться о том, чтобы «Ежедневный пророк» продолжал печатать подобные пасквили о Дамблдоре и Поттере. Пока это нам на руку.

— Разумеется, мой Лорд, — отозвался Люциус. — Достаточно щедрой взятки редактору, и все будет устроено в лучшем виде.

— Проследи за этим, — распорядилась Волдеморт. Люциус склонил голову и исчез за дверью — без сомнения, поспешив проверить, чтобы галеоны легли в нужные карманы.

Волдеморт вернулась к столу, снова села и принялась перелистывать страницы газеты. Дочитать статью она не успела: снизу донеслись шаги на лестнице. Она вновь поднялась, оправив подол платья на коленях. Спустя мгновение в комнату с самодовольным видом ввалился сын Люциуса.

Он изрядно вытянулся с тех пор, как она видела его в последний раз. Идеально уложенные платиновые волосы, надменный блеск в глазах. Он вошел уверенной хозяйской походкой.

— Мама сказала, ко мне гости, — развязно бросил Драко Малфой. Лорд Волдеморт вскинула брови, разглядывая сопляка и гадая, действительно ли Нарцисса так выразилась или мальчишка просто слишком глуп, чтобы уловить намеки.

— Здравствуй, Драко, — негромко произнесла Волдеморт. Его взгляд метнулся к ее лицу, затем скользнул вниз по фигуре, и на губах расплылась улыбка.

— Привет. Кажется, мы не знакомы, — осклабился он во весь рот. — А вы весьма хорошенькая. И почему же вы дожидаетесь меня именно в спальне для гостей? — Договорив, он выразительно скосил глаза на кровать.

— Не знакомы, — ледяным тоном отозвалась она. Мальчишка, казалось, даже не уловил холода в ее голосе и продолжал пялиться. — Где Северус?

— Кто? — переспросил Драко. Но секунду спустя до него дошло: — А, профессор Снейп? А ему-то тут что делать?

— Я его вызвала, — раздельно произнесла Волдеморт с интонацией, с какой обращаются к безнадежно тупому ребенку, не стоящему потраченного времени.

— А с какой стати ему являться по вашему вызову? — Драко искренне расхохотался, словно сама мысль о том, что мастер зелий Хогвартса кому-то подчиняется, казалась нелепой шуткой. Волдеморт молча окинула его оценивающим взглядом. Она задалась вопросом, сколько еще подобного хамства ей придется терпеть в ближайшие месяцы.

Она не помнила, чтобы молодежь была настолько наглой, когда ей самой было около двадцати. Впрочем, времена тогда стояли совсем иные: только что отгремела чудовищная война. Да и ее собственная аура обычно внушала людям такой ужас, что даже при желании заговорить к ней никто не осмелился бы подойти. Интересно, за полвека нравы настолько изменились или Драко — редкое исключение? Как бы то ни было, мальчишка уселся на край кровати и уставился на нее с выжидающей ухмылкой.

Прежде чем она успела ответить на его дерзость, в комнату вошел еще один человек.

— Вы вызывали меня, мой Лорд? — раздался от двери голос Северуса Снейпа. Она повернулась к нему и кивнула.

— Ну зачем же так официально — «мой Лорд», — самоуверенно прыснул Драко. Снейп испепелил сопляка бешеным взглядом. Волдеморт проигнорировала реплику.

— Да, Северус, вызывала, — ответила она. — У меня есть вопросы к вам обоим.

— Мой Лорд, — поспешно заговорил Северус с мольбой в голосе. — Надеюсь, моя преданность не вызывает сомнений. Я еще раз прошу прощения за то, что не явился сразу на зов Черной метки. И за оплошность с Краучем... но мне удалось сохранить свое положение и остаться вашим шпионом в Хогвартсе.

— Я не сомневаюсь в твоей преданности, Северус, — отозвалась Волдеморт. — Меня интересует совсем другое. И из всех доступных мне ресурсов вы двое, как это ни прискорбно признать, — мой лучший шанс получить нужные сведения.

— Мой Лорд?.. — растерянно пробормотал Драко себе под нос, переводя ошарашенный взгляд со Снейпа на темноволосую хозяйку. Спустя секунду до него дошло, и он кулем скатился с кровати, бухнувшись на колени перед Темным Лордом.

— Встань, — с нескрываемым раздражением приказала Волдеморт.

— Мой Лорд, умоляю, простите, я не знал, что это вы!.. — залопотал Драко, заикаясь от ужаса. Он вскинул голову: глаза мальчишки расширились от паники.

— Разумеется, — бросила Волдеморт. Краем глаза она заметила, как Снейп злорадно усмехнулся, глядя на трясущегося юнца.

— Я не думал... я не то имел в виду!.. — лепетал Драко.

— Драко, — негромко окликнула она его по имени. Тот замер, глядя на нее снизу вверх. — Все очень просто. Будешь и дальше скулить у моих ног — я прокляну тебя просто от скуки. Ответь на мои вопросы, и я прощу тебе твою неуклюжую попытку флирта. Преданные слуги получают награду. Остальным везет гораздо меньше. — Она оборвала фразу, предоставив Драко самому гадать, какая награда может его ждать.

— Да, мой Лорд, — пролепетал он.

— Чем мы можем помочь вам? — спросил мгновение спустя Северус. Зельевар явно тяготился этим разговором и стремился поскорее выполнить поручение, чтобы убраться восвояси.

— Расскажите мне о Гарри Поттере, — приказала Волдеморт, переводя взгляд с одного на другого. Челюсти Снейпа сжались так, что заходили желваки. Драко закатил глаза с таким видом, будто мальчишка Поттер осточертел ему в школе и обсуждать его на каникулах было выше его сил.

— А что о нем рассказывать? — фыркнул Драко.

— Все, — потребовала Волдеморт. — Мне нужно знать о нем каждую мелочь. Привычки, слабости, повадки.

— Мальчишка — точная копия своего отца, — сухо процедил Снейп. — Его заботит лишь дешевая популярность, а не реальные достижения. Будучи абсолютно посредственным, он расхаживает по школе с непомерной спесью.

— Вот именно! — поддакнул Драко. — Он вообще ничего толком не умеет. И на метле летает куда хуже, чем все болтают.

— Смотрю, Северус, твое мнение о нем за эти годы ничуть не изменилось, — заметила Волдеморт. Снейп вспыхнул от гнева.

— Это не мнение. Это факт, — упрямо бросил он.

— На моих уроках он показал себя весьма достойно. Да и на занятиях Крауча тоже не сплоховал, — сухо парировала Волдеморт. — Быть может, зельеварение — просто не его конек?

— На ваших уроках? — Драко захлопал глазами от изумления.

— Мой Лорд, уверяю вас, он просто слепок своего папаши, — настаивал Снейп. — В нем едва ли теплится хоть какая-то искра таланта. Вам совершенно нечего его опасаться.

— Полагаешь, я его боюсь? — рассмеялась Волдеморт. — Я не боюсь его, Северус.

— Разумеется, мой Лорд, — поспешно исправился зельевар. — Я лишь имел в виду, что рядом с вами он пустое место.

— И тем не менее он уже неоднократно путал мне карты. Чем мало кто из волшебников может похвастаться, — заметила Волдеморт.

— Чистая случайность и слепое везение, мой Лорд, — отрезал Снейп.

— Возможно, — спокойно отозвалась Волдеморт. — А возможно, и нет. Как бы то ни было, мои прежние попытки провалились. Пришло время учиться на ошибках.

— Я уже описал вам, каков мальчишка на самом деле, — буркнул Снейп.

— Как обычно, твои суждения застилает ненависть к его отцу. Ты описал мне Джеймса Поттера, Северус, а вовсе не Гарри, — отчеканила Волдеморт.

— Я был с вами предельно честен, мой Лорд! — окрысился он.

— Мы оба знаем, что это ложь, Северус, — негромко произнесла Волдеморт. Снейп густо покраснел и отвел взгляд. Волдеморт повернулась к Драко: — Итак, Драко, ты разделяешь мнение Северуса?

— Наверное? — пожал плечами Драко.

— Расскажи мне о мальчишке, — потребовала она.

— Ну, мы с ним почти не общаемся, — протянул Драко. — В зельях он полный ноль. Зато крутится возле великана на уходе за существами. Там он почему-то старается, что само по себе странно.

— У него много друзей? — спросила Волдеморт.

— Ну, он вечно таскается с Гермионой Грейнджер и Роном Уизли. Да и остальные Уизли вокруг него вертятся, — ответил Драко.

— А на других факультетах?

— Понятия не имею, — бросил Драко. — Я с рейвенкловцами и хаффлпаффцами дела не имею.

— Достаточно, — оборвала его Волдеморт. — Оставь нас, Драко.

— Но... я могу вспомнить что-то еще! — всполошился тот, испугавшись немилости.

— Пошел вон, — жестче повторила Волдеморт. Драко сглотнул ком в горле и поспешно выскочил из комнаты. Волдеморт пристально посмотрела на Снейпа.

— Ты обязан изучить мальчишку, — сказала она.

— Мой Лорд, я не вижу в этом ни малейшего смысла, — отозвался Снейп.

— Изучи его, Северус. Он не Джеймс Поттер. Ты находишься ближе всех к нему, так воспользуйся этим. Сделай то, что я приказываю. Я хочу знать о нем все до мельчайших подробностей, — отчеканила она. Впрочем, она сомневалась, что ее слова дойдут до зельевара. Вряд ли Северус способен перешагнуть через детскую ненависть к человеку, которого винил в крушении собственного счастья. Пока он не осознает, что потерял Лили Эванс по собственной вине, он не сможет увидеть в Гарри кого-то, кроме Джеймса. Но она заставит его попытаться. Заодно и проверит, насколько искренне он предан ее делу.

— Слушаюсь, мой Лорд, — едва слышно выдавил Снейп. Голос прозвучал так тихо, словно он надеялся: раз он сам едва слышит собственные слова, с него нельзя будет спросить за их исполнение. Она поняла: этой задачей ей придется заняться самой.

— Отлично. А пока будешь присматривать за ним, добудь для меня кое-что у Дамблдора, — распорядилась лорд Волдеморт.

— У Дамблдора? Мой Лорд, это едва ли выполнимо, — опешил Северус Снейп. — Он тут же заподозрит неладное, если из его кабинета начнут пропадать вещи.

— Прояви сообразительность. Крауч сообщил мне, что у старика хранятся остатки дневника, с помощью которого открыли Тайную комнату. Я хочу получить их назад.

— Я видел этот дневник. Дамблдор велел мне осмотреть его сразу после того, как получил назад. От него не осталось ровным счетом ничего, — возразил Снейп.

— Как бы то ни было, я требую вернуть его мне, — отрезала Волдеморт.

— Я сделаю все возможное, мой Лорд, — помолчав, склонил голову Снейп.

— Хорошо. Благодарю тебя, Северус. Можешь идти, — подытожила Волдеморт. Северус Снейп на мгновение задержал на ней оценивающий взгляд. Ей показалось — на крошечную долю секунды, — что он хочет что-то сказать. Она прекрасно знала, что именно. Знала, что внутри него все клокочет от бешенства из-за убийства Лили Поттер. Но он промолчал. Лишь молча развернулся и вышел за дверь.