Готэм: Опочтарение (джен)

— Семеро погибших, водитель грузового фургона в больнице и человек, которого сейчас разыскивает полиция Готэма.

Ведущая повернулась к другой камере. За её плечом появился белый внедорожник с распахнутой пассажирской дверью. На переднем крыле темнели пулевые пробоины.

БОЙНЯ У ЭСТАКАДЫ

— Перестрелка на восточной окраине города произошла сегодня во второй половине дня. По предварительным данным, все погибшие связаны с организованной преступностью. Очевидцы утверждают, что им противостоял всего один человек. На месте работает наша съёмочная группа. Рэйчел, что известно к этой минуте?

Картинка сменилась: корреспондентка стояла перед полицейской лентой. Ветер прижимал волосы к помаде; она убрала прядь свободной рукой, не отрывая взгляда от камеры. В углу экрана горело: ПРЯМОЙ ЭФИР.

— Джоан, движение здесь до сих пор перекрыто. Следователи работают на стройплощадке за моей спиной и в нескольких зданиях напротив. Стреляли на обе стороны улицы. Пули обнаружены в витринах, припаркованных автомобилях и на втором этаже действующего склада.

Камера поднялась над её плечом. За лентой мигали синие огни. Возле чёрного джипа человек в перчатках раскладывал жёлтые номерки. Их было так много, что ему приходилось ставить ногу боком.

— Всё началось возле этой новостройки.

Показали трубы, брошенный стаканчик, купюры, разлетевшиеся по щебню, и возле каждой — жёлтый номерок.

— Четыре внедорожника, девять мужчин. По словам свидетелей, один из прибывших разговаривал с человеком, сидевшим здесь, на трубах. Чем закончился этот разговор, видно на записи камеры склада через дорогу.

На экране появилось серое изображение с неверной датой в углу. Белая машина, трое возле труб, чёрные джипы въезжают в кадр по одному. Внизу, совсем близко к камере, мужчина в жилете возится с тележкой. Человек на трубе был крошечным и сидел, опустив голову. Запись остановилась, и вокруг него нарисовали жёлтый круг.

— Именно этого человека полиция просит помочь установить. Обратите внимание на длинное тёмное пальто. Лица на записи практически не видно.

Картинка снова пошла, и сидящий поднял руку.

Монтажный скачок — и теперь все двигались сразу. Открывались двери, люди пригибались, один мужчина пятился, вытянув перед собой оружие. У трубы взлетала пыль. Тележка пересекала нижний край экрана сама по себе. Звука не было, и от этого запись напоминала плохо снятую репетицию — каждый делал что-то своё и никто не смотрел в нужную сторону.

— Сам момент гибели людей мы не показываем. После первого выстрела мужчина в пальто исчезает за трубами. Дальнейшие события эта камера фиксирует лишь частично. Полиция пока не установила, откуда были сделаны все ответные выстрелы.

Показали записанный ранее разговор Рэйчел с мужчиной в рабочей куртке. Над его левым плечом виднелась вывеска склада сантехники.

ДЭН ХАРПЕР. ВЛАДЕЛЕЦ СКЛАДА

— Сколько нападавших вы видели?

— Которых?

— Тех, кто стрелял в прибывших мужчин.

— Я под прилавком лежал. — Харпер посмотрел на неё.

— Но вы слышали стрельбу с нескольких направлений?

— Я слышал, как у меня над головой унитазы лопались. Вам показать?

Камера прошла по разбитому торговому залу. На полке стоял белый умывальник с рваной дырой, ниже лежали осколки, ценники, оборванный провод.

— Семнадцать лет торгую, — проворчал Харпер за кадром. — Первый раз мне выставку расстреляли.

— Вы знали человека на трубах?

— Видел.

— Как его зовут?

Харпер помедлил.

— Чувак.

— Простите?

— Так его зовут. Чувак.

— Он живёт поблизости? — Корреспондентка чуть подалась вперёд.

— Поблизости он бывает. Где живёт, не знаю.

— Вы считаете его опасным?

Харпер посмотрел на остатки витрины.

— Сегодня я магазин закрою. Как вы считаете?

* * *

Следующий фрагмент был снят телефоном из окна: камера дрожала, половину кадра занимала занавеска. Внизу между машинами метались люди, но разобрать лица было невозможно. Грохнула очередь.

— От окна отойди! — крикнула женщина совсем рядом с микрофоном.

Изображение дёрнулось к потолку, и несколько секунд зрителям показывали люстру. За кадром стреляли. Потом кто-то застонал, и снова раздался женский голос:

— Ты скорую вызвал?

На этом запись оборвалась.

— Пострадавший водитель доставлен в городскую больницу, — продолжила корреспондентка. — Его оперируют. По словам работодателя, медицинской страховки у него нет. И здесь у этой истории появляется ещё одна необычная подробность.

На экране возникли носилки возле открытой скорой. Лицо раненого закрыли размытым пятном, фельдшер закреплял ремень. Рядом переминался человек в красном спортивном костюме, держа телефон обеими руками.

— Я с ним поеду.

— Отойдите от машины.

— Мне надо с ним! Я за скорую плачу!

Фельдшер выпрямился.

— Вы родственник?

— Я оплачиваю, я сказал. Всё оплачиваю. Запишите мой номер.

— Сэр, отойдите от машины. — В кадр вошёл полицейский.

Красный повернулся к нему. На лице у него было выражение человека, которому только что запретили выходить из горящего дома.

— Да дайте номер оставить!

Полицейский взял его за локоть. Красный не сопротивлялся, только продолжал что-то говорить, пока его вели к патрульной машине.

— Этот мужчина и его спутник прибыли на место вместе с погибшими. Оба задержаны. До задержания они передали пострадавшему деньги и настойчиво предлагали оплатить лечение. Мы успели задать несколько вопросов второму мужчине.

Человек с бородкой стоял у полицейской машины. Один рукав был порван, к щеке прилипла грязь. Он всё время смотрел мимо камеры.

— Вы знакомы с раненым?

— Теперь знакомы.

— Почему вы решили оплатить его лечение?

— Человеку помощь нужна.

— Кто-то потребовал этого от вас?

Бородатый перевёл взгляд на корреспондентку.

— Мы сами.

— Очевидцы говорят о вооружённом мужчине, который подошёл к вам после стрельбы. Что он сказал?

— Мы всё оплатим.

— Я спрашиваю о другом.

— А я вам отвечаю.

Полицейский открыл заднюю дверь. Бородатый нагнулся, но вдруг выпрямился снова.

— И магазин! — выпалил он прямо в объектив. — Стекло, машину. Всё. Передайте, если увидите.

— Кому передать?

Полицейский положил ладонь ему на затылок, и дверь закрылась.

* * *

— Полиция предостерегает от поспешных выводов, — уточнила Рэйчел. — Следователи пока не подтверждают, что все семеро погибли от рук одного человека. На вечернем брифинге журналисты спросили представителя департамента, мог ли стрелок обладать сверхспособностями.

На записи брифинга у микрофонов стоял офицер с усталым красным лицом. На воротнике осталась светлая полоса от пота.

ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ ГОТЭМА

— Мы расследуем гибель семи человек и ранение гражданского лица. Устанавливаем последовательность событий, принадлежность оружия, причастность каждого из участников.

— Задержанные подтверждают, что стрелок был один?

— С ними работают следователи.

— Возможно ли, что речь идёт о человеке со сверхспособностями?

Офицер посмотрел в сторону задавшего вопрос.

— Пока у нас есть свидетельства применения огнестрельного оружия.

— Но один человек против девяти вооружённых...

— На месте обнаружено несколько единиц оружия. Мы выясняем, кто из него стрелял. Если кто-либо располагает полной записью происшествия, прошу передать её следствию.

— Местные жители называют разыскиваемого Чуваком. Он вам известен?

Офицер на секунду сжал губы.

— Личность устанавливается.

— Он представляет опасность для жителей? — спросили из-за камеры.

— Не пытайтесь задержать его самостоятельно. При встрече сообщите в полицию.

* * *

Картинка вернулась к прямому включению. Рэйчел снова стояла у ленты. Позади неё эвакуатор поднимал чёрный джип, переднее колесо повисло над асфальтом. Из-под машины рабочий вытянул искорёженную тележку.

— Личности погибших официально пока не названы. По информации нашего источника, среди них есть человек по фамилии Коул, которого следователи связывают с группировкой, недавно появившейся в городе. Подтверждения этой информации мы ожидаем от полиции.

Она прижала пальцем наушник.

— Что касается раненого водителя: его работодатель сообщил нам, что обещание оплатить лечение действительно было сделано. Будет ли оно исполнено — пока неизвестно. Мы продолжим следить за его состоянием. Джоан.

— Спасибо, Рэйчел, — кивнула ведущая. — И ещё раз покажем изображение разыскиваемого.

На весь экран вывели увеличенный фрагмент записи. Лицо распалось на квадраты, зато пальто было видно хорошо: поднятый воротник, одно плечо выше другого. Человек сидел, сгорбившись, и держал возле колена бумажный стаканчик. Снизу появилась надпись:

ЕСЛИ ВАМ ИЗВЕСТНО МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА…

* * *

— Это он. — Я ткнула пальцем в экран.

Мама перестала складывать полотенце.

— Кто?

— Чувак.

— Я слышала, как его зовут.

Я подвинулась к краю дивана. Пятка задела обивку; я дёрнула ногой, но даже не выругалась. На экране он снова поднял стаканчик ко рту. Тот самый.

— Он сегодня возле аптеки сидел. Рядом со мной.

Мама медленно опустила полотенце на колени.

— Когда?

— После школы.

— Ты с ним разговаривала?

— Мам.

— Что он тебе сказал?

Я посмотрела на экран. Чувака уже убрали, теперь ведущая рассказывала про ремонт моста.

— Что там стекло.

— Где?

— На земле.

Мама молчала. Я потянулась за телефоном: хотелось написать Мэнди какую-нибудь гадость. Про её любимый тихий район, про бесплатную медицину. Что-нибудь достаточно смешное, чтобы мама перестала так на меня смотреть.

Экран загорелся раньше, чем я успела его разблокировать. «Ты новости видела?» Следом пришло ещё одно сообщение:

«Я думаю, он Супер».

* * *

— Из эфира вышли, — сообщили Рэйчел в наушник.

Когда погас накамерный свет, она наконец увидела улицу. До этого были объектив, белое пятно над ним и голос Джоан в ухе. Теперь — грязная вода вдоль бордюра, смятый стаканчик под ногой оператора и Харпер, пытавшийся прикрыть дыру в витрине листом фанеры. Лист был короче, чем нужно, и из магазина принесли второй.

Рэйчел вынула наушник, за ухом саднило.

— Всё? — спросил оператор.

— Пока да.

Лу опустил камеру. На телефоне висело сообщение редактора: «Для одиннадцати нужно что-нибудь новое». Она ответила: «Проверю больницу». Из больницы пока не перезванивали.

Харпер прижал фанеру коленом. Один из рабочих полез в карман за шурупами, рассыпал их на тротуар и выругался.

— Дэн, — позвала Рэйчел. — Тут кофе где-нибудь можно взять?

Он показал подбородком вдоль улицы.

— Два квартала. Жёлтая вывеска.

— Спасибо.

— Кофе дерьмо.

— Нам подходит, — отозвался Лу, складывая штатив.

* * *

У жёлтой вывески не горели две буквы. Лу припарковал машину у пустой велостойки и взял камеру с собой: оставлять технику в салоне он однажды уже пробовал.

Внутри мыли пол, стулья стояли на половине столов, из-под кассы тянуло хлоркой. Над кофемашиной без звука показывали вечерние новости другого канала. Те же внедорожники, та же лента, снятая чуть левее.

Человек в дальнем углу смотрел на мелочь у себя на ладони: одно плечо выше другого, поднятый воротник. На правой штанине засохла светлая полоса грязи.

Рэйчел остановилась так резко, что Лу задел её кофром.

— Чего?

Она придержала его за рукав. Человек пересчитал монеты ещё раз, сдвигая их ногтем. За его спиной отражалась в стекле жёлтая вывеска; отражение проходило прямо через голову. Рэйчел подошла к столику.

— Можно присесть?

Он посмотрел на неё, потом на микрофон, который она всё ещё держала в руке.

— На этот не садись. — Он кивнул на стул.

Рэйчел присмотрелась: у сиденья действительно отломился угол. Она взяла другой стул.

— Я Рэйчел. Мы сегодня работали у эстакады.

— Видел.

— Вы Чувак?

Он ссыпал мелочь в карман. Одна монета осталась на столе, и он накрыл её ладонью.

— Кофе будете? — спросила Рэйчел.

— Я заказал.

— Ясно.

Лу остановился у соседнего стола; камера пока лежала в открытом кофре. Чувак посмотрел на него, на дверь, снова на Рэйчел.

— Водитель как?

— Последнее, что нам сообщили, — ещё оперируют.

— Давно?

— Я после эфира звонила. Обещали уточнить.

Он кивнул и убрал ладонь. Монета прилипла к коже, потом упала ребром и закрутилась. Чувак прижал её пальцем.

— Вы заставили тех двоих оплатить лечение?

— Они заплатили?

— Мы видели, как они отдавали деньги. Больницу ещё проверяем.

— Проверьте.

Он сказал это так, будто она пришла с отчётом и забыла половину бумаг. Рэйчел крепче сжала микрофон. Захотелось напомнить, что она не его подчинённая и сама знает, кому звонить. Но в больнице она пока выяснила только состояние водителя, а спросить, поступила ли оплата, не догадалась. От этого его тон раздражал ещё сильнее. Она положила микрофон на стол.

— Поэтому я здесь. Хочу услышать, что произошло.

— Кофе же хотели.

— И кофе тоже. — Она посмотрела на него.

У него чуть дёрнулся угол рта.

* * *

Официантка принесла толстую белую чашку, на блюдце лежали два пакетика сахара.

— Доедать будешь?

Чувак посмотрел на тарелку с половиной сэндвича.

— Убери.

— Зря заказывал.

Она забрала тарелку и повернулась к Рэйчел.

— Вам?

— Кофе. Два.

— Кухня уже закрывается.

— Мы только кофе будем, готовить ничего не нужно.

Официантка ушла, и Рэйчел дождалась, пока перестанут звенеть тарелки.

— Можно записать разговор?

— Зачем? — Чувак подцепил ногтем край сахарного пакетика.

— Чтобы в эфире были ваши слова. Сейчас все говорят вместо вас.

— И чего говорят?

— Что вы охраняете район. Что это была разборка. Что вас там вообще было несколько человек.

Он поднял глаза на Лу. Тот стоял, положив ладонь на ручку камеры.

— Только свет не включай, — предупредил Чувак.

Лу посмотрел на Рэйчел, она кивнула. Оператор сел за соседний стол и поставил камеру на кофр. Отсюда получался тесный кадр: лицо, воротник, край чашки. Рэйчел подвинула микрофон ближе.

Чувак некоторое время смотрел, как Лу наводит резкость, потом убрал со стола смятые салфетки, сложил одну в другую и положил возле стены.

— Ваше имя? — спросила Рэйчел.

— Ты уже спросила.

— Настоящее.

— Чувак годится.

Она не стала настаивать.

— Вы знали Коула до сегодняшнего дня?

— Нет.

— О чём он с вами говорил?

— Что теперь тут его люди будут работать. Чтобы я не мешал.

— Чем заниматься?

— Не дошли до этого.

— Деньги на трубах — его?

— Угу.

— Вы отказались?

Чувак поднёс чашку к губам, но не отпил.

— Я попросил выключить музыку.

Лу чуть приподнял голову над камерой.

— Музыку? — переспросила Рэйчел.

— В машине.

— И тогда вам стали угрожать?

— Потом. Они много говорили.

— Оружие достали первыми они?

— Я.

Она помолчала. На кухне с грохотом выдвинули металлический противень; Чувак зажмурился и переждал звук.

— На записи видно, как вы поднимаете руку. Но перед этим один из мужчин отводит полу куртки. Вы видели у него оружие?

— Видел.

— Вы решили, что он сейчас выстрелит?

Чувак наконец отпил кофе и поставил чашку точно в мокрый круг на столе.

— Ты мне помогаешь, что ли?

— Я выясняю последовательность.

— Сначала я выстрелил в Коула. Потом они начали палить.

— Вы могли уйти?

Он провёл большим пальцем по ручке чашки.

— Не пробовал.

Рэйчел посмотрела на Лу. Тот едва заметно кивнул: пишет.

— Почему?

Чувак долго смотрел в кофе.

— Хотел, чтобы он заткнулся.

* * *

— Сахар там. — Официантка поставила перед Рэйчел чашку.

Вторую она отнесла Лу. Он взял её свободной рукой, не отрываясь от видоискателя. Над кофемашиной началась реклама: женщина в белой блузке беззвучно смеялась, прижимая к щеке полотенце. Рэйчел повернулась обратно к Чуваку.

— Семь человек погибли.

— Знаю.

— Всех семерых убили вы?

Он поднял на неё глаза.

— Я стрелял. Они стреляли друг в друга. Спроси тех, кто пули выколупывает, чьи.

— Вас сейчас разыскивают. Вы собираетесь сдаться?

— Нет.

— Почему вы тогда согласились на запись?

Чувак посмотрел в объектив.

Рэйчел ждала. Люди часто говорили самое полезное в тот момент, когда молчать становилось труднее, чем ответить.

Он выпрямился — совсем немного: до этого воротник подпирал ему щёку, теперь открылось лицо. Чувак сдвинул чашку, мешавшую положить руки на стол.

— А что ты хочешь? Чтобы я извинился?

— Я хочу понять, почему после стрельбы вы помогли раненому.

— А надо было оставить?

— Нет. Но вы только что сказали, что застрелили человека, потому что он вам надоел. А через несколько минут уже заботились о другом. О его больничных счетах, о семье.

— Тебе какой больше нравится?

— Кто?

— Я.

Рэйчел не ответила сразу.

— Это один и тот же человек.

Он смотрел на неё, потом коротко хмыкнул. Смех застрял где-то в горле. Чувак прижал кулак ко рту, попробовал вдохнуть, но вышел ещё один такой же звук.

Лу поправил камеру, Чувак заметил движение и опустил руку. Теперь он смеялся в объектив. Официантка перестала тереть стойку.

Рэйчел чувствовала под пальцами горячую чашку. Ручка оказалась развёрнута к стене; она всё собиралась повернуть её и никак не поворачивала.

— Простите. Вам нужна минута?

Он кивнул, всё ещё смеясь. Лу потянулся к кнопке записи.

— Погоди, — остановил его Чувак.

Он вытер рот ладонью и пригладил волосы, при этом глядя прямо в объектив, словно там было зеркало.

— Давай ещё раз.

— Что ещё раз?

— Спроси, что я хочу сказать жителям.

Рэйчел медленно убрала руку от чашки.

— Я этого не спрашивала.

— Так спроси.

Улыбка осталась, но голос уже не дрожал. Из-под стойки выкатилось ведро, официантка придержала его ногой. Рэйчел слышала, как вода плещется о пластмассовые стенки.

— Что вы хотите им сказать?

Чувак чуть наклонился к микрофону.

— Завтра вечером…

Он остановился и посмотрел на свои руки, лежавшие на столе, на микрофон между ними. Рэйчел подождала. Чувак убрал руки под стол.

— Нет.

— Что будет завтра вечером?

— Ничего.

Он отодвинулся, ножки стула коротко взвизгнули по плитке.

— Выключи.

Лу посмотрел на Рэйчел.

— Выключи, — повторил Чувак. Тихо, почти вежливо.

Лу нажал кнопку и развернул откидной экран к себе. Несколько секунд никто не говорил. Чувак сидел, сцепив руки между коленями, так что костяшки побелели.

— Что вы собирались сказать? — спросила Рэйчел.

Он покачал головой.

— Вы кому-то угрожали?

— Ещё нет.

Она посмотрела на лежащий микрофон. Чувак тоже.

— На сегодня хватит, — подвёл он черту.

* * *

Рэйчел убрала микрофон в сумку. Телефон завибрировал на столе — редактор, — и она сбросила звонок.

— Водителю надо будет на что-то жить, пока он в больнице, — напомнил Чувак.

Рэйчел подняла глаза. Он опять сутулился и ногтем соскребал с чашки присохшую крупинку сахара.

— Запомню.

— Вот и спроси. Когда позвонят. За лечение могут заплатить, а остальное забыть.

Она достала из сумки визитку, перевернула и написала номер мобильного.

— Если вам станет что-нибудь известно, звоните. И если всё-таки захотите закончить разговор.

Он посмотрел на карточку.

— А когда тебе скажут?

— Что?

— Про ногу.

Она задержала ручку над столом.

— Могу сообщить. Куда?

Чувак помедлил, потом продиктовал номер. Рэйчел записала его в телефон и послала короткое сообщение: «Рэйчел». В кармане пальто завибрировало.

— Это мой.

Он кивнул. Лу закрыл кофр. Официантка подошла со счётом, и Рэйчел потянулась за бумажником.

— Отдельно, — буркнул Чувак.

Он сгрёб со стола оставшуюся монету и полез за остальными.

* * *

В машине пахло нагретой обивкой и остывшей едой. Лу поставил кофр между сиденьями, но двигатель не завёл.

— Посмотри. — Он повернул к ней камеру с раскрытым экраном.

В маленьком прямоугольнике Чувак убирал салфетки со стола.

— Дальше.

Лу промотал.

«Тебе какой больше нравится?»

«Кто?»

«Я».

Она досмотрела до конца, потом попросила вернуть к тому месту, где он смеялся. Сначала ему было трудно дышать: он отворачивался, закрывал рот. Потом замечал камеру. Рэйчел уже знала, что последует, и всё равно подалась назад, когда он убрал руку от лица.

— Он сам себя остановил, — подал голос Лу.

Она кивнула. На экране Чувак приглаживал волосы.

В машине зазвонил телефон — опять редактор.

— Где вы? — спросил он. — Что с больницей?

— Пока не ответили. У нас есть разговор с ним.

На том конце замолчали.

— С кем — с ним?

— С человеком со стройки. Лицо, голос. Он подтверждает, что стрелял первым.

— Сколько?

— Одиннадцать минут.

— Присылайте сейчас. Я подниму юриста. Анонс успеваем?

Рэйчел посмотрела на маленький экран. Чувак наклонился к микрофону: «Завтра вечером…» Лу остановил запись.

— Успеваем. Но этот кусок отдельно не режьте. Он дальше сам себя обрывает. Это нужно оставить.

— Приезжай. Сядешь с монтажёром.

Она закончила звонок.

— На канал, быстро, — велела она Лу.

Он завёл двигатель. По дороге Рэйчел открыла заметки, написала первую фразу, стёрла, написала заново. Позвонила в редакцию, попросила поднять полную запись со склада, потом ещё раз набрала больницу. На светофоре Лу протянул ей бумажный пакет с остывшей картошкой. Она взяла одну, не заметив вкуса.

* * *

В десять сорок восемь сюжет стоял в сетке одиннадцатичасового выпуска первым после заголовков. Три минуты двадцать секунд, без музыки: стройка, признание, вопрос о раненом. Потом — смех и рука, которую он убирает от лица.

Рэйчел дважды пересмотрела последние сорок секунд и попросила вернуть паузу перед его «выключи». Монтажёр вздохнул и вернул. Так было правильно.

На соседнем мониторе появилась заставка с лицом Чувака:

ЭКСКЛЮЗИВ. ЧЕЛОВЕК СО СТРОЙКИ

Редактор заглянул в монтажную.

— Юрист посмотрел. Слова «убийца» нигде нет?

— Нет. «Разыскиваемый». Всё остальное он говорит сам.

— Хорошо. После сюжета Джоан задаст тебе два вопроса. Текст у тебя в почте.

Рэйчел кивнула. Уже из коридора он обернулся:

— Хорошая работа.

Она позволила себе улыбнуться только после того, как он ушёл.

Монтажёр нажал последнюю кнопку, и полоса отправки дошла до края.

— В аппаратной.

Рэйчел собрала листы. Теперь оставалось сесть перед камерой и дождаться вопроса Джоан. Зазвонил телефон: главный редактор, на личный номер.

— Да. Мы готовы.

— Забудь.

Рэйчел остановилась у двери.

— Что?

— Интервью. В эфир не пойдёт.

Она посмотрела на монитор. Её фамилия всё ещё стояла рядом с первым сюжетом.

— Юрист его согласовал.

— Я знаю.

— Тогда в чём проблема?

— Рэйчел, послушай внимательно. Интервью не ставить ни в выпуск, ни на сайт. Ни целиком, ни кусками. Исходник никому не передавать. С камерой к нему больше не ездить.

— Вечернее включение уже прошло. Запись по всей сети.

— Пусть остаётся.

Рэйчел помолчала.

— А если полиция его задержит?

— Дадите новость. Больницу проверяй. Свидетелей записывай. Его интервью не трогать.

— Хорошо. Без видео. Я могу пересказать…

— Нет. Его слова тоже нельзя выпускать в эфир. Ни-че-го.

Из коридора кто-то крикнул, что Джоан нужен новый текст подводки.

— У нас его признание. У нас лицо. Его уже поставили первым…

— Значит, снимут с первого.

Она крепче прижала телефон к уху.

— Кто вам позвонил?

— Материал снят. Это окончательно.

— Я могу хотя бы узнать…

— Забудь, Рэйчел.

Он отключился. Монтажёр смотрел на неё, положив ладонь на мышь. На мониторе строка с её фамилией исчезла. Первым стал пожар на складе за рекой.

Рэйчел вышла в коридор. Редактор стоял у принтера с листами подводки в руке. Увидел её и сразу опустил глаза.

— Ты знаешь почему? — спросила она.

— Нет.

— Ты спросил?

Редактор положил листы на крышку принтера и вычеркнул анонс интервью, продавив бумагу ручкой. Ниже осталась короткая сводка о перестрелке: семеро погибших, состояние водителя, полиция ищет человека по прозвищу Чувак.

— Это оставляем? — спросила Рэйчел.

— Это да.

Он забрал листы и пошёл в студию. Рэйчел осталась возле принтера с тремя страницами текста, который уже никому не был нужен.

Телефон завибрировал: «Из больницы не звонили?» Она прочитала сообщение дважды и ответила: «Сейчас узнаю». Отправила, постояла ещё немного и набрала больницу.