Запу́танность Синдзи (джен)

20 января 2010 года. Дом тёти, Токио-3.

Синдзи выключил будильник на первом же звонке и сел на кровати. В комнате было прохладно: кондиционер ровно гудел за стеной, как гудел всегда, хотя за окном с утра трещали цикады и асфальт уже начинал плавиться. Гендо, его отстранённый и странный отец, переводил достаточно денег, чтобы дом не знал нужды.

Он оделся, расправил воротник рубашки, проверил, нет ли пятен на брюках после вчерашних приключений, и только потом вышел в коридор. С кухни пахло рисом и мисо-супом.

— Доброе утро, — тихо сказал он, заходя на кухню.

Тётя Куроко стояла у плиты. Она была аккуратно и опрятно одета, непослушные вьющиеся волосы убраны в пучок. Услышав его, она обернулась.

— Доброе утро, Синдзи. Присаживайся. — Она поставила перед ним миску. — Твой отец вчера перевёл деньги за этот месяц. Завтра сходим на рынок и купим тебе новые брюки, я кое-как отстирала их!

— Спасибо, тётя, — сказал он.

— Только, пожалуйста, ну будь аккуратнее со школьной формой, я понимаю, что твой отец много платит, но это не повод быть грязнулей — добавила она, ставя перед ним кружку с чаем. — Вчера я тебя вообще не узнала когда ты зашел, думала ёкай по мою душу пришел! Нельзя так! Ты вернулся настоящим поросёнком.

Синдзи молча кивнул, привычно пропуская мимо ушей наставления тёти, и начал есть. Еда была вкусной и сытной. Тётя готовила хорошо, хотя раньше, когда она только взяла его к себе, Синдзи часто отказывался от еды.

— Твоя мать, — вдруг сказала Куроко, вытирая руки полотенцем, — была очень аккуратной. Всегда следила за собой. Никогда не возвращалась домой в грязной одежде.

Синдзи сжал палочки. Он помнил мать смутно — тёплые руки, запах духов, смех. Но он не помнил, была ли она такой уж идеальной.

— Да, тётя, — тихо сказал он.

Куроко вздохнула, словно сама устала от этих сравнений.

— Извини, Синдзи. Я не хотела… — Она замолчала и покачала головой. — Мне очень неприятна ситуация с твоим отцом, просто он такой безответственный, тебя спихнул на меня, и всё. Был бы жив твой дед Окито-сама, он бы так получил… эх — Она закончив с плитой, присела на стул — Он даже не удосужился приехать на прошлой неделе. Сказал, что был «слишком занят». Как будто у него нет секретарей и помощников. Как будто он не может выделить час, чтобы проведать собственного сына. Ублюдок. — Последнее слово она тихо прошептала, но Синдзи слышал такие разговоры не раз и привык их игнорировать, ведь он просто не знал, что ответить. Он определенно скучал по отцу, которого последний раз видел в ноябре прошлого года и то тогда приезд был похож на официальную инспекцию, а не на визит обеспокоенного родителя.

— Ешь, — выговоришь, сказала Куроко мягче. — Опоздаешь же в школу.

В седьмой школе у Синдзи было много друзей и самые высокие оценки в классе. Он очень старался. Почему при этом с начала третьего триместра ему всё время хотелось сесть в угол и ни с кем не разговаривать, он объяснить не мог даже сам себе, тем более объяснять окружающим.

Когда он вошёл в класс, ему помахали сразу несколько человек. Тут же из коридора заглянула Юми из параллельного класса.

— Синдзи-кун, ты пойдёшь сегодня в парк? Мы играем в футбол. Мой папа тренирует нас, и он сказал, что ты тоже можешь прийти.

— Приду, — Синдзи сразу кивнул: ещё одна возможность показать себя перед другими. Его часто куда-то звали, но обычно лазать по стройкам и техническим помещениям, а не играть в команде.

На перемене он сидел с Ёсио и его друзьями, и они обсуждали, как вчера пролезли под сеткой на закрытую стройку. Когда Синдзи усомнился, Ёсио показал ему кусок жести, который он «взял» с собой. На нём были странные технические обозначения.

— Не верит он! Вот, смотри! Это из нового бункера. Даже папа не знает, что тут нарисовано.

Синдзи повертел обломок в руках. На нём были нарисованы два символа: что-то похожее на шестерёнку с острыми зубцами и что-то похожее на перевёрнутый крест. С обратной стороны торчали сломанные крепления.

— Сегодня после школы пойдём смотреть, как рабочие тестируют новые шлюзы, — возбуждённо сказал Ёсио. — Там точно можно найти что-нибудь классное. Пойдёшь?

— Не, у меня футбол, после него сил уже не будет, — отказался Синдзи.

В этот момент прозвенел звонок, и он начал собирать учебники.

— Но если найдёте что-нибудь крутое, расскажете, ладно?

— Ладно, — уже не так дружелюбно ответил Ёсио, забирая кусок жести обратно. — Пропустишь самое интересное.

Он сел за свою парту и больше не повернулся.

Синдзи растрепал волосы на голове. Минуту назад они смеялись вместе. «Может, надо было согласиться», — подумал он и тут же сам себе ответил, что Ёсио просто хотел похвастаться и покрасоваться находкой. Это нормально.

«Может, надо было согласиться?» — подумал он. Но тут же отогнал эту мысль. Просто Ёсио расстроился, что не сможет похвастаться находкой. Это нормально.

После уроков Синдзи быстро шёл домой, чтобы переодеться и успеть в парк. Но у дома он замер. У калитки стояла чёрная машина с тонированными стёклами и эмблемой «Гехирна» на крыле. Рядом курил водитель в форме, глядя в ПДА.

Сердце Синдзи ёкнуло. Он приехал! Он действительно приехал!

Мальчик поправил лямки ранца, стараясь выглядеть опрятнее. Он вспомнил про табель за второй триместр: тот лежал в ранце с декабря, на самом дне, под учебниками. Во всех графах там стояло «отлично». Синдзи носил его каждый день на случай, если отец приедет.

Может быть, сегодня он наконец покажет его отцу? Может быть, сегодня папа его похвалит?

Синдзи открыл калитку, вошёл в дом и сразу услышал голоса: ровный, низкий голос отца и более высокий, напряжённый голос тёти Куроко. Они говорили тихо, но тон был колючим.

Синдзи замер в прихожей, не зная, входить ли ему. До него долетали обрывки фраз:

— …не считаю это приемлемым, Рокубунги! Мальчику нужно…

— …это не ваше дело, Куроко-сан. Я обеспечиваю его всем…

— …ах обеспечиваете? Вы просто кинули как щенка…

Синдзи стоял в прихожей, не снимая обуви, и держался обеими руками за лямки. Потом всё-таки снял ботинки, поставил их ровно, носками к двери, и постучал в гостиную.

Голоса стихли. Через секунду в дверях появился Гендо. Безупречный костюм, и неизменные очки с оранжевыми стёклами. В прихожей он казался намного выше, чем Синдзи помнил.

— Сын, — резко произнёс он.

— Привет, папа, — тихо ответил мальчик, входя в гостиную.

Тётя Куроко стояла у дивана, скрестив руки на груди, с хмурым лицом. Она кивнула Синдзи, но не сказала ни слова.

Отец смотрел на него молча, долго, сверху вниз. Синдзи стоял и не знал, куда деть руки. Он сначала опустил их, потом снова взялся за лямки, потом опустил опять.

— Как твои успехи в школе? — наконец нарушил тишину Гендо. Синдзи мгновенно ожил. Это был его шанс! Он быстро снял ранец, достал со дна табель и протянул отцу.

— Папа, смотри! У меня везде «отлично»! И учительница сказала, что я лучший в классе по математике! А на последней контрольной у меня сто баллов!

Он говорил быстро, словно боялся, что отец уйдёт, прежде чем он успеет рассказать всё.

Гендо взял табель и пролистал его. Мальчик выжидающе смотрел на него, однако лицо отца не изменилось. Ни улыбки, которой ждал Синдзи, ни хоть какой-то эмоции, за которую можно было бы ухватиться.

— Понятно, — сказал он, возвращая табель.

Синдзи стоял, не опуская протянутых рук. Он каждый день, на КАЖДОМ уроке старался быть лучшим. Он ожидал… он и сам не знал чего. Может быть, похвалы? Хотя бы кивка?

— Тётя Куроко обеспечивает тебя всем необходимым? — спросил Гендо.

— Д-да, — запинаясь, ответил Синдзи. — Мне ничего не нужно.

Гендо кивнул, словно получил ожидаемый отчёт, и повернулся к тёте.

— Я оставил дополнительные средства у входа, — сухо сказал он. — Если возникнут потребности, решайте их немедленно. Не стесняйтесь обращаться в отдел кадров «Гехирна».

Куроко сжала губы так сильно, что они побелели.

— Конечно, Икари-сан, — ответила она с той особой натянутостью, которая появлялась у неё в разговорах с Гендо. — Мы очень ценим вашу… заботу.

Последнее слово прозвучало настолько язвительно, что Гендо бросил на неё тяжёлый взгляд, однако тётя нахально не отведя взгляда смотрела на него. Потом снова посмотрел на сына. На мгновение, всего на долю секунды, в его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение или тень чувства. Но маска тут же вернулась на место.

— Веди себя хорошо, Синдзи, — сказал он. — Я свяжусь с тобой, когда будет возможность.

Он развернулся и вышел. Через мгновение хлопнула входная дверь, затем послышался тихий гул двигателя, и чёрный автомобиль тронулся с места, растворяясь в потоке машин.

А Синдзи стоял посреди гостиной с табелем в руках. Он так и держал его раскрытым, на странице с оценками, и плакал, и не мог остановиться.