Жасмин и Роза (джен)

3 глава. Первые учебные дни

На следующий день Мориса и Вилли ждал первый урок у госпожи Селестии. В просторной аудитории было слишком светло, а вместо привычных парт все сидели на мягких подушках вокруг низких каменных столов. Морис, у которого после бессонной ночи отчаянно слипались глаза, изо всех сил старался не вырубиться и аккуратно выводил строчки в свитке, буквально борясь со сном.

Вилли сидел рядом и вообще не переживал. Он развалился по максимуму, подперев кулаком щеку и лениво крутя в пальцах птичье перо. Казалось, ночной хаос в архиве и завывание кошачьего эха его вообще не волновали.

Госпожа Селестия медленно прохаживалась между рядами. От её высокой фигуры в строгих одеждах исходил мощный вайб сурового завуча, так что в Братстве её искренне побаивались даже старшекурсники. Она что-то увлеченно рассказывала про небесный баланс сил, но стоило ей подойти к их столу, как Морис почувствовал: добром это не кончится.

Учительница замерла прямо перед Вилли. Блондин даже не подумал сесть нормально — только лукаво улыбнулся и хитро прищурился. Морис мысленно попрощался с жизнью, ожидая, что за ночной погром Вилли сейчас устроят грандиозный разнос перед всем классом.

Но Селестия вдруг замялась. Морису даже показалось, что в её строгом взгляде на секунду промелькнула самая настоящая паника. Она быстро отвела глаза и кашлянула:

— Кхм... Вилли. Я вижу, свитки с теорией тебя вообще не интересуют. Может, просветишь класс, как, по-твоему, устроен высший порядок?

— Ну, госпожа Селестия, — Вилли лениво потянулся, закинув руки за голову. — Высший порядок — это когда все делают что хотят и не мешают другим веселиться. Разве нет?

По классу прошёл сдавленный смешок. Морис мысленно выбирал место где лучше захоронить товарища. Накануне Клоудед, сегодня Селестия — этот парень реально ходил по тонкому льду и испытывал терпение всех учителей Братства!

Однако Селестия не взорвалась. Напротив, она едва заметно и как-то слишком почтительно кивнула, будто ответ этого раздолбая был неоспоримой истиной.

— Весьма... нестандартное, но по-своему точное определение, — сухо ответила она. Затем её взгляд переместился на Мориса, и тут её глаза опасно сузились: — А вот твой сосед, Морис Карден, кажется, сегодня совсем не в духе. Скажи мне, Морис, почему твоя духовная энергия так нестабильна? Ты вообще спал? Или ночные прогулки отнимают слишком много сил?

У Мориса перехватило дыхание. Приехали, она всё знает! Сердце ушло в пятки. Он судорожно зыркнул на Вилли, но блондин только беззаботно подмигнул ему, мол, «расслабься, графеныш, я прикрою».

— Я... я просто увлекся чтением допоздна, госпожа Селестия. Виноват, исправлюсь, — Морис низко склонил голову, сгорая от стыда. Идеальное аристократическое воспитание не позволяло ему нагло врать в лицо учителю, но и сдавать соседа было не по понятиям.

В аудитории повисла звенящая тишина. Морис уже ждал, что его отправят драить полы или отстранят от занятий Юных Богов, но Селестия вздохнула и заговорила гораздо мягче:

— Книги — это, конечно, хорошо, Морис. Но истинный бог должен уметь отвечать за свои поступки и не вестись на чужую дурость. На первый раз я тебя прощаю. После урока задержись, я дам тебе особый отвар для восстановления сил.

Урок пошёл дальше, но Морис сидел как на иголках. Весь его аристократический ум, привыкший к интригам земного двора, кричал об одном: здесь происходит какой-то лютый бред.

Клоудед ночью просто поворчал для вида и отпустил Вилли. Селестия, перед которой трепетали все зубрилы Братства, смотрит на этого белобрысого пофигиста с каким-то скрытым страхом и уважением. И всю вину за архив она почему-то легко перевела на Мориса, будто специально выгораживая Вилли.

Морис искоса посмотрел на соседа. Вилли в этот момент уже забил на лекцию и увлеченно рисовал угарную рожицу Клоудеда на полях своего свитка.

«Да кто ты вообще такой, Вилли?» — подумал Морис, понимая, что его спокойная и предсказуемая жизнь в Братстве Юных Богов официально накрылась медным тазом.

На удивление, история Мориса разлетелась по замку очень быстро. Все знали историю парня наизусть.

После урока Морис и Вилли шли по коридору Братства и болтали. Морис, у которого после бессонной ночи жутко гудела голова, нес свитки, а Вилли на ходу пинал упавший листок и угарал над тем, как соседа допрашивала Селестия.

— Да ладно тебе, Карден, ты бы себя видел! — хохотал Вилли, пихая Мориса локтем. — Глаза из орбит чуть не вылезли. Я думал, ты прямо там сдашь нас!

— Вилли, это не смешно, — вздохнул Морис, но всё равно улыбнулся. — Моё воспитание просто не позволяет мне…

— О, глядите-ка на эту парочку косячников, — раздался резкий голос.

Из-за угла коридора вышел парень, вальяжно облокотившись о каменную арку. Это был Лиам — знатный задира из Братства, который вечно искал, к кому бы прикопаться. Ростом он был повыше парней, крепкого телосложения, а дорогую форму Братства носил вызывающе, расстегнув воротник. У него были резкие черты лица, темно-каштановые волосы и вечная ухмылка. Лиам сощурил серые глаза и преградил им дорогу.

— Надо же, Карден, строил из себя святошу, — Лиам скрестил руки на груди. — А сам по ночам с этим белобрысым придурком по архивам шаришься?

Морис замер. Вилли тут же перестал улыбаться, его янтарные глаза опасно сузились. Но Лиам этого не заметил и продолжил целиться в юного графа.

— Хотя, чего еще ждать от парня, который даже за собственным домом уследить не смог? — Лиам притворно вздохнул. — Вся твоя хваленая семейка сгорела синим пламенем, пока ты, небось, трусливо прятался. Твои родители сейчас сгорают от стыда за такого труса. Если, конечно, они сами не до конца сгорели в том пожаре.

Эти слова ударили наотмашь, прямо по самому больному. Морис будто снова почувствовал тот страшный, удушающий жар пожара и услышал крики, которые снились ему в кошмарах. Перед глазами вспыхнули лица мамы, отца, маленьких братьев — тех, кто любил его больше всего на свете и кого он не смог защитить.

В груди у Мориса всё болезненно сжалось, а из легких будто разом вышибло весь воздух. Его затрясло от такой дикой, невыносимой боли, что он не смог удержаться на ногах. Свитки выпали из ослабевших рук, с шорохом покатившись по полу, а сам граф просто замер. Зажмурился до темноты в глазах и до крови закусил губ. Лиам не просто оскорбил его — он заживо сжег его душу

Лиам, заметив это, победно ухмыльнулся, но порадоваться не успел.

Вилли резко шагнул вперед, загораживая Мориса собой. Вся его привычная беззаботность мгновенно испарилась. Он схватил Лиама за воротник рубашки и с такой силой впечатал его спиной в каменную стену, что у задиры перехватило дыхание.

— А теперь слушай меня сюда, ушлепок, — процедил Вилли. Его голос стал ледяным, а янтарные глаза буквально горели яростью. — Еще раз я услышу от тебя хоть слово про его семью, и я лично сделаю так, что тебя вышвырнут из Братства прямиком в Ад. И поверь мне, Клоудед тебе не поможет. Понял?

Лиам, который был шире и выше Вилли, вдруг искренне испугался. От белобрысого раздолбая сейчас шла такая жуткая, давящая сила, что у задире захотелось уйти отсюда.

— П-понял... — выдавил из себя Лиам, бледнея.

Вилли брезгливо оттолкнул его от стены. Лиам тут же перестал ухмыляться, подобрал свои вещи и быстро поспешил скрыться за поворотом, ни разу не обернувшись.

Вилли глубоко вздохнул, возвращая себе спокойный вид, и повернулся к Морису. Он присел, молча собрал раскатившиеся свитки соседа и протянул их ему, аккуратно похлопав графа по плечу.

— Эй, Карден... Всё нормально. Он ушел. Дыши, слышишь?

Морис медленно отнял ладони от лица. Его плечи всё ещё мелко вздрагивали, а в глазах стояли слезы, которые он изо всех сил пытался не выпустить наружу. Он посмотрел на Вилли сквозь пелену боли, чувствуя, как внутри зарождается дикое удивление. Лиам ведь реально крупнее и сильнее, но перед Вилли он дрожал как осиновый лист. И эти слова про Ад... Обычный ученик не смог бы так напугать местного задиру.

— Спасибо... — глухо выдавил Морис, с трудом сглатывая горький комок. Кое-как поднявшись на ноги с помощью соседа, он прижал к себе собранные Вилли свитки. Расспрашивать блондина прямо сейчас сил не было, но Морис точно понял: его сосед — далеко не тот, за кого себя выдает.