Свет Виндагнира (гет)

Все оказалось несколько сложнее, чем предполагалось.

Нет, стоя у стойки управляющего Ваншу, ожидая, когда нужные бумаги будут оформлены, ключи выданы, а важные слова сказаны, Тиа не думала, что все пройдет гладко и быстро. Учитывая все данные мудрым архонтом советы, можно было бы догадаться, что ее ожидала не иначе чем кропотливая работа… Но обо всем по порядку.

В первые дни своего пребывания Тиа, можно сказать, исследовала обстановку. Постоялый двор был открыт совсем недавно, но уже заработал репутацию многообещающего места: несмотря на то, что располагался он в глуши, на Тростниковых островах, виды здесь были красивые, атмосфера приятная, а еда вкусная. Чувство комфорта от уютной обстановки и обходительности персонала гармонично сосуществовало с ощущением, будто бы здесь, за декорациями приличного и совершенно обычного заведения, творилась некая тайна, естественным образом вшитая в стены здания во время его строительства.

Управляющего двора Ваншу звали Дэшэн. Это был доброжелательный, обходительный человек и по виду он знал немного больше, чем полагалось знать управляющему. Ходили слухи, что хозяин заведения имел отношение к группировке Цисин и лично руководил строительством Ваншу, которое было задумано с определённой, особенной целью. Говорили об адептах, о их таинственной роли. Эта история о Цисин и адептах разносилась среди обывателей как величайшая легенда, и потом с их же помощью она превращалась в туристический миф.

Тианьши заняла комнату на предпоследнем этаже, окнами выходящую на восток. Богине все здесь было по душе: интерьер, вид на долины и далекий Заоблачный Предел и абсолютный покой этого места. Так как до разгара сезона было еще далеко, людей на дворе было немного, и Тиа была единственным жителем этажа. Однажды вечером, когда она спустилась вниз, Дэшэн даже пригласил ее на чашечку чая.

— Это особенное место, со своим характером, — сказал Дэшэн, когда завязалась дружеская беседа. — Только с первого взгляда кажется, что постоялый двор Ваншу молод и зелен, как зелена и свежа кора молодого ясеня. У каждого посетителя может быть особенность, например, скажем, в вечерний час на верхней смотровой площадке иногда можно встретить необычного молодого человека, — Дэшэн внимательно посмотрел на Тианьши. — За время работы здесь я встретил множество выдающихся странностей… — И управляющий пустился в деликатный рассказ о них.

Тиа намек уловила. Закончив с чаем и светскими беседами, она поднялась на последний этаж, а оттуда по маленькой лестнице попала на небольшой балкон (выше него была только крыша) и провела там оставшееся время, наблюдая за увядающим светом солнца и за тем, как вспыхивают одна за другой звезды. Но ничего не произошло.

Шло время. Днем Тиа слонялась по окрестностям, наслаждаясь погодой и живописностью Тростниковых островов, иногда занималась своими мелкими делами, а вечером проводила время на крыше, захватив книги, тетради для записей и шерстяной плед. И все больше в ней зрело ощущение абсурда.

С истечением полуторанедельного срока девушка начала ясно осознавать, что происходит некоторая бессмыслица. Она искала человека, даже не зная, как тот выглядит, и не имея понятия о том, где сейчас может находиться. Иной раз ей казалось, будто адепт нарочно избегал ее, исчезая за секунду до ее появления, в другие же моменты в ней зрела уверенность в том, что никакого древнего Яксы на обыкновенном постоялом дворе нет и в помине. О, боги, ей нужно вспомнить всю прошлую жизнь, а она не может найти единственного на всю округу адепта в единственной гостинице! Тианьши сетовала на нелепость положения, кусала губы и не знала, что предпринять. Пока один из дней милостиво не подкинул ей еще одну подсказку.

Тиа планировала пообедать внизу, в бархатистости жаркого дня. Она спускалась по лестнице, когда из мыслей её вывел звонкий детский плач. Девушка не смогла бы пройти мимо плачущего ребенка. Она свернула в пустой коридор и увидела одиноко стоящую девочку. Та плакала во всю свою силу, не стесняясь, вытирая маленькими кулачками слезы с покрасневших щек. Тиа аккуратно подошла ближе.

— Привет, малышка. Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел?

Та отвлеклась на голос и взглянула на подошедшую мокрыми глазами. Как оказалось, местные дети, собравшиеся в компанию для игр недалеко от Ваншу, не хотели брать ее с собой. Она рассказала эту историю сдавленным голосом, а затем снова разразилась слезами обиды, вызвав у Тианьши волну теплого сочувствия, которое обычно испытывают к маленьким горестям маленьких детей. Поэтому богиня присела на корточки и принялась аккуратно вытирать пухлые щечки.

— Я уверена, эти ребята допустили ошибку и уже сильно пожалели о том, что ты с ними не играешь. Не расстраивайся. Лучше смотри-ка.

Она выставила раскрытую ладонь, и на ней вспыхнул сгусток света, как крошечный золотистый одуванчик. Это явление заставило девочку сразу же перестать плакать и забыть обо всех несправедливостях.

— Ой, что это такое? Как вы это сделали?

— Это капля солнечного света. Я подобрала ее, когда прогуливалась вдоль воды. Блик солнца упал в заросли конского хвоста, а я его выловила.

— Как здорово! Какой красивый! Вы солнечная волшебница? — ребенок широко распахнутыми глазами смотрел на маленький акт чуда, заставляя богиню улыбаться.

— Отчасти так и есть. Зови меня Тиа. А как зовут тебя?

— Меня зовут Минчжу. Я здесь живу с мамой и папой. Сейчас они немного заняты, но я уже взрослая и сама хожу по Ваншу, где захочу.

— Очень приятно познакомиться, Минчжу. Я сейчас иду обедать. Хочешь, пойдем вместе и я угощу тебя?

Девочка активно помотала головой — слез как не бывало — и ответила:

— Я не могу. Я обещала маме поскорее вернуться. Может быть, если она согласится, она просто очень занятая, вы сможете потом показать еще раз каплю света? А то тот мальчик, другой, он как вы, тоже волшебник, но молчаливый и незнакомцев не любит.

— Другой мальчик?

— Да, он живет здесь и тоже умеет всякие такие штуки. только у него Глаз Бога есть. А у тебя есть Глаз Бога?

— Да, конечно, — соврала Тианьши. Глазом Бога называли магический артефакт, с помощью которого можно было научиться управлять одним из природных элементов. Небесные боги (и даже иногда боги земные) одаривали Глазом Бога тех, у кого не было божественного сердца. Тианьши родилась богиней света, поэтому он ей не был нужен, но кто-то мог заполучить такие же силы по счастливой случайности, даже будучи смертным. Однако до сих пор не было ясно, по какому именно принципу божества выбирали счастливчика. Говорят, за упорство и волю к жизни, а может и за внутреннюю силу, которая неожиданно вдохновила обитателей неба.

— Этот обладатель Глаза Бога, он адепт? — спросила Тиа. Минчжу задумалась со всей своей детской непосредственностью:

— М, я не знаю точно. Знаю только то, что он любит бывать на крыше. Я тоже люблю туда ходить, а еще мама говорит, что когда я стану совсем взрослой, то тоже получу Глаз Бога.

Тиа наконец почувствовала, что что-то нащупала. Она нетерпеливо спросила, знает ли девочка, как его можно найти, на что получила неожиданный ответ:

— Сегодня приходите на закате на крышу, он будет там. А теперь мне пора, до свидания, волшебница Тиа! Меня мама ждет.

Минчжу помахала ручкой и убежала по коридору. Тианьши почувствовала нетерпеливое возбуждение. Она разом вся собралась, заволновалась, торопливо спустилась к обеду и поела, почти не заметив за размышлением ни сегодняшнего меню, ни пролетевшего часа. Вся ее голова была занята мыслями о последнем из рода Якс.

В Ли Юэ посредниками между Властелином камня и смертным были Адепты, полубожественные создания, могущественные духи воды, воздуха, гор. Они исправно выполняли долг перед народом, защищали его, наставляли, и взамен люди почитали и уважали их, делали подношения, устраивали праздники в их честь; к адептам шли с просьбой или за советом в трудный час. Но одного адепта такая судьба обошла стороной. Златокрылый воин из рода Якса не нес ни благословений, ни чудес; он выполнял грязную работу под покровом ночи, вдали от чужих глаз, оставаясь невидимкой и предпочитая темноту свету. И люди сторонились его. Кажется, охотник на демонов и сам не искал признания, напротив, избегал его, но все-таки для Тианьши все равно оставалось великой загадкой то, почему он не получал заслуженной благодарности. Легко полюбить пусть и горделивого, но открытого, понятного адепта; также легко быть напуганным божественной сутью. Но разве люди не знали о том, благодаря кому они по ночам могли спать спокойно? Видимо, у Тианьши появился прекрасный шанс за всех выразить эту признательность.

Тиа никогда не общалась с адептами. Если не учитывать беседы с Мораксом, редкие разговоры с приветливой Гань Юй, которая по рождению была наполовину человеком, и знакомство с Мадам Пинг, уже давно покинувшей свой пост, девушка не общалась с такими адептами, напоминающими собой героев, сошедших со страниц книг, которые Тиа читала вечерами. Пусть она и являлась богиней, все же божеством в глобальном смысле этого слова она не была. Поэтому задавалась вопросом о том, а что ей, собственно, говорить? Как себя вести? Весь сотворенный вручную образ неожиданно испарился, оставив после себя неловкую и кусающую губы девушку.

Вечер крался медленно и неохотно. Страдая от ожидания, Тианьши убила пару часов неспешной прогулкой, по пути наткнувшись на стайку водяных слаймов и разогнав их, как перепуганных голубей, ради кислой потехи. Вернулась тогда, когда солнце было еще достаточно высоко над горизонтом. Ее мысли проветрились, и она очень ждала того момента, когда воочию увидит того самого Яксу, история которого однажды тронула до глубины души. И который, возможно, поможет ей вспомнить собственную. Тианьши разморило от неожиданной эмоциональной встряски, от теплого солнца и от физической активности. Не найдя в себе ни сил, ни причин отказаться от дневного сна, она улеглась на кровать в своем номере и задремала, планируя проснуться к вечеру, незадолго до заката.

Все в округе зеленое-зеленое, свежее, как весной, и пылает полнотой жизни и гармонии. Ветер легко поднимает волны среди высокой травы, игриво проводит по волосам и скрывается среди крон шумящей листвы. Приятно греет солнце солнце, и все утопает в его щедром свете. Один из великих дней. На все проливается свет.

Тиа несет в руках фолианты; она долго выбирала их, медленно проходя между рядами книг богатой библиотеки. Она знает наизусть каждую строку, как знает наизусть и эту дорогу. Идет, не задумываясь, ведь Она, ранняя пташка, наверняка пришла раньше времени и уже дожидается. Они с ней в этом не похожи: Тиа всегда появляется минута в минуту, в отличие от Нее, бывающей очень рассеянной.

Издалека виднеется крона дерева. Листья его кажутся серебряными от солнечного блеска. Нет, это сияние исходит от него самого, и нельзя понять, где кончается солнце и начинается древо. Все становится единым. Тиа чувствует такой же свет внутри, ощущение его тепла и прилив любви к дереву, и солнцу, и к ним обоим.

Тиа видит рядом со стволом девушку, ее золотые локоны, переливающиеся, как шелк. Она снова рисует на коре, но не видно, что именно. Девушка оборачивается, желая одарить гостью улыбкой, и Тиа видит перед собой себя.

Осознание реальности приходит не сразу. Перед глазами все еще дрожат образы сна, как зыбкий туман, растворяются в воздухе. Тиа резко садится прямо, чтобы окончательно смахнуть с себя липкое ощущение грезы, и не может унять беспокойное сердце, барабанящее в горле.

Ей уже снились подобные вещи. Довольно редко, но во снах проявлялись образы одних и тех же пейзажей — зеленые долины и сияющий город, — детали, повторяющиеся из раза в раз, и силуэт одного и того же серебряного дерева. Тиа предполагала, что все это может быть как-то связано с ее прошлым. Однако Моракс, к которому она пришла за советом, высказал свое мнение, словно зеркально отразив и ее собственные сомнения: слишком расплывчатый образ природы, город, который никогда в истории не существовал, а явления солнца во снах богини света — это не что-то удивительное. Все это было сказано, чтобы не обнадежить простым совпадением. Но сейчас появилась девушка, рисующая на коре. Да, книги в руках можно было объяснить, но Тианьши никогда в своей жизни не рисовала! При том это была она, точно она, сидевшая у подножия дерева! Лишь фантазия? А, может, воспоминание? Тиа боялась надеяться.

За окном оранжевый диск грозился вот-вот свалиться за горизонт. Богиня увидела это и вскочила с кровати. Она боялась надеяться, но она не отступит.